Глава 17.
13 мая 2021 г., 21:47
Питер зевнул и потер глаза рукой. Рисунок на планшете дрогнул, он моргнул и снова зевнул.
— Может быть, пора заканчивать, Мастер Питер? — предложил Джарвис. — Мы работаем над этим почти два часа, и, согласно моим исследованиям, детям вашего возраста нужно от 9 до 12 часов сна в сутки. Вы спали всего пять часов, и я думаю, что вы хотели проснуться, когда сэр вернется домой.
— Но ведь ещё так много нужно сделать, — запротестовал Питер с ноткой скулежа в голосе. — И они должны быть готовы как можно скорее.
— За последние десять минут вы не добились никакого существенного прогресса, — рассудительно заметил ИИ. — И если вы продолжите работать сейчас, вы будете делать ошибки, и это займет больше времени, чтобы закончить.
Питер надул губы и, прищурившись, уставился в потолок.
— В ваших словах есть смысл, Мистер Джарвис. Но это несправедливо. Вы не должны иметь смысла.
— Прошу прощения, юный сэр, — в голосе Джарвиса послышалась такая теплота, что Питер, несмотря на сонливость, смог её расслышать. — Однако, если вы не отложите свою работу и не попытаетесь заснуть, я должен буду уведомить сэра по протоколу «Ночной светлячок».
Питер надулся ещё сильнее, хотя это было не самое неловкое название, которое мог бы выбрать его отец. Несмотря на то, что у него был опыт работы с ИИ своего отца — тот факт, что ему удалось заставить Джарвиса согласиться на этот проект, был достаточным доказательством — он также знал, что бесполезно пытаться отменить протокол, который его отец намеренно ввел. Ну, по крайней мере, без прямого доступа к коду ИИ, и у него, конечно, не было никакого способа добраться до кода Джарвиса.
Он неохотно положил планшет, убедившись, что сохранил всю работу и спрятал её в безобидный файл, который его отец не догадался бы открыть, затем вернулся в постель, стараясь при этом очень внимательно смотреть в камеру.
— Видите, я уже в постели.
Несмотря на его слова, мозг Питера всё ещё вяло перебирал идеи. Существовали всевозможные резервные костюмы и беспилотники, которые помогли бы сохранить его отца в безопасности. Сначала он работал над Дроном, который мог бы обозревать поля сражений и проникать в труднодоступные места, если его отец когда-нибудь попадет в ловушку, в таком случае он смог бы позвать на помощь Мистера Роуди или Мистера Джарвиса, но было так много других вещей, которые он мог сделать.
— Я вижу, Мастер Питер, — в голосе Джарвиса слышалось веселье: — Однако вы ещё не пытаетесь уснуть.
Как только ИИ закончил говорить, в динамиках зазвучал знакомый стук сердца, и Питер почувствовал, как его веки отяжелели, когда он снова зевнул. Нежный звук уже успокаивал его мысли, но он всё ещё был в состоянии вызвать раздражение у подлого ИИ.
— Это жульничество, — пробормотал он.
— Мой протокол предписывает мне охранять вас, Мастер Питер. Это включает в себя использование средств, имеющихся в моем распоряжении, чтобы обеспечить вам достаточный отдых, — голос Джарвиса был едва ли выше шепота, несмотря на слегка укоризненный тон.
— И всё же это жульничество, — это было сонное ворчание, и ИИ начал было отвечать, но Питер не услышал его, так как поздний час, комфорт его кровати и звук сердцебиения отца погрузили его в сон.
***
Миссия прошла успешно, и, к большому удивлению Тони, всё обошлось. Все тайники с оружием оказались именно там, где он и ожидал их найти, и их было легко уничтожить, он освободил жителей деревни, не потеряв ни одной невинной жизни, а террористы в этом районе были либо мертвы, либо в руках соответствующих властей. Он даже не пострадал. Конечно, были и ожидаемые повреждения его брони. Небольшие царапины, глубиной не более микрометров, там, где пули ударились и отрикошетились, небольшой дисбаланс между двигателями, поскольку внутренняя схема протестовала против длительного периода использования. Это были обычные повреждения, которые легко исправить перед следующей миссией. Но всё же — это была самая успешная миссия, в которой он участвовал за последние годы — с тех пор, как он присоединился к Инициативе Мстителей. Он предположил, что это имело смысл — террористическая группа, оснащенная не более чем человеческим оружием, несмотря на его высокое качество, была гораздо меньшей угрозой, чем инопланетные вторжения и оружие, для борьбы с которым был разработан этот костюм. Тем не менее это была приятная перемена. Вернуться с задания не в синяках и крови? Он знал, что лучше не привыкать к этому, но он примет это. Миссия без невинных жертв и ранений — это вещь, за которую нужно благодарить и наслаждаться. Они были слишком редки. — Сэр, вас вызывает полковник Роудс, — голос Джарвиса вывел его из задумчивости. — Соедини его со мной, Джей. — Я не знаю, благодарить тебя или пристрелить прямо сейчас, — как по команде, раздраженный голос его друга эхом отозвался в динамиках костюма. — Ну, и тебе привет, медвежонок, — бойко ответил он, — Если ты не будешь стрелять в меня, я буду тебе очень признателен — видишь ли, я сказал Пеппер, что не собираюсь ввязываться в воздушный бой с твоими Хищниками. По коммуникатору эхом прокатился вздох, и Тони не смог сдержать улыбки, адреналин после боя всё ещё струился по его венам и делал его легкомысленным. — В любом случае, ты слишком далеко зашёл, — признался Роуди. — Но знаешь ли ты, сколько бумаг упало на мой стол за последние полчаса? Последовала короткая пауза, но как только Тони перевел дыхание, чтобы заговорить, полковник продолжил: — Слишком уж чертовски много! Тони не смог сдержать фырканья, вырвавшегося у него, когда его друг продолжил: — «Не беспокойся об этом, Роуди», ты сказал: «Это всего лишь короткая миссия по избавлению от незаконного оружия» и «Я пробуду в стране всего час, ты меня едва заметишь». Он даже не потрудился подавить смешок, услышав, как Роуди плохо имитирует его голос, и вмешался, когда тот остановился, чтобы перевести дух. — Честно говоря, утконос, я пробыл в воздушном пространстве Афганистана всего час. Роуди продолжал, как будто ничего не услышал. — Две базы террористов полностью уничтожены, три человека из списка наиболее разыскиваемых ФБР оставлены в подарочной упаковке перед авиабазой Баграм, по меньшей мере дюжина крупных взрывов зафиксирована в горах и пустыне, и ещё больше сообщений всё ещё поступают на мой стол. Это не простая короткая миссия, Тонс. — Всегда пожалуйста, Роуди, — он был уверен, что друг слышит в его словах ухмылку, несмотря на тысячи миль, разделяющих их. Единственным ответом ему был стон. — Ради всего Святого, Тони, если ты собираешься через час явиться в полном составе американских военных, пожалуйста, предупреди меня больше, чем за десять минут телефонного звонка накануне. — Я хочу выполнить ещё одно задание в следующий вторник. Это предупреждение за три дня. — Три дня… — Тони слышал, как Роуди раздражается, и так же отчетливо слышал момент, когда его друг решил, что с него хватит попыток понять безумие, связанное с Тони, и он просто собирается покончить с этим. — Хорошо. Я справлюсь с предупреждением за три дня. Однако Сенат будет дышать тебе в затылок, а я не могу и не буду защищать тебя от этого. — Я и не ожидал, что ты станешь это делать, Роуди, — ответил он, — с этим придётся иметь дело мне, а я более чем ровня кучке заносчивых сенаторов. Ему пришла в голову мысль, которую он тут же озвучил: — Поможет ли мой сегодняшний список с оформлением документов, медвежонок? — Это было бы просто находкой, Тони, — ответ пришёл незамедлительно, — в противном случае я буду здесь часами выяснять, кто был ты, а кто повстанцы и гражданские, воспользовавшись твоим хаосом. — Джарвис пришлет его и список всего, что, как мне кажется, я уничтожил, на случай, если что-то ускользнуло из сети. Я не хочу, чтобы в их руках осталось хоть одно оружие Старка. Хотя это только для твоих глаз — я всё ещё убираюсь в доме. На другом конце провода несколько мгновений стояла тишина, прежде чем Роуди заговорил снова. — Я сохраню его в целости и сохранности… И Тони… не убивай себя, — в голосе его друга прозвучали серьезные нотки, которые Тони редко слышал раньше: — Я знаю, что ты хочешь вырвать у них из рук всё оружие, но у тебя слишком много дел, чтобы пойти и взорвать себя. — Я знаю Роуди, — тихо ответил он. Он действительно знал — больше, чем его друг мог себе представить. Это был его второй шанс, с его семьей здесь, и он не собирался его упускать. Он играл в игру жертвоприношения, и не один раз, а дважды, и хотя он с радостью отдал бы свою жизнь снова, если бы это означало, что его дети живы, он отчаянно хотел этого второго шанса. Он не собирался идти на ненужный риск. Они закончили разговор не более чем через минуту, и Тони снова переключил своё внимание на полет, подавив зевок. Прилив адреналина постепенно сходил на нет, оставляя после себя боевую усталость. — Как далеко до Малибу, Джей? — При сохранении текущих условий полет займет ещё 2 часа 43 минуты, сэр. Он обдумывал это несколько секунд. Он довольно устал; он потратил много энергии на борьбу, и он не тянул всю ночь в течение некоторого времени, и его тело, очевидно, привыкло к такому сну. Он также был совершенно уверен, что, как только вернётся домой, ему придётся утешать взволнованного и переутомленного сына, а прошлый опыт научил его, что всегда лучше иметь дело с расстроенным ребенком, когда он спит как можно больше. Дремать в костюме Железного Человека было не идеально, но он делал это много раз в прошлом, особенно возвращаясь из длительных миссий или когда был ранен. Однако у Джарвиса было гораздо меньше опыта управления костюмом, и как бы ему ни хотелось вздремнуть, он не стал бы этого делать, если бы ИИ не был готов взять управление костюмом под свой контроль. — Как ты относишься к тому, чтобы самому пилотировать костюмом, Джарвис? — Есть ещё терабайты вычислений, которые мне нужно выполнить, чтобы управлять костюмом так, как вы, сэр, однако я могу безопасно доставить его обратно в Малибу при условии, что не потребуется никаких маневров уклонения. — Достаточно хорошо, Джарвис. С таким же успехом можно позволить тебе немного попрактиковаться, когда в меня не стреляют. — Конечно, сэр. Тони чувствовал, как меняется его ИИ, новая жесткость костюма, то, как он перешел от сгибания вокруг его тела к гораздо более жесткой структуре. Глубоко вздохнув, он позволил своему разуму блуждать, выходя из сосредоточенного состояния, в котором находился последние несколько часов. Остаток пути до Малибу прошел как в тумане. Он не спал, по-настоящему, костюм Железного Человека был слишком жестким, чтобы быть по-настоящему удобным, но по мере того, как он преодолевал выброс адреналина, он то погружался, то выходил из дремоты. Это было далеко не так хорошо, как настоящий сон, но это даст ему достаточно энергии, чтобы пережить весь день. Он осторожно опустил костюм на балкон, разминая усталые и затекшие мышцы, когда костюм исчез в мастерской. Быстрый взгляд на часы привел в порядок его приоритеты — душ, Пеппер, кофе, пробуждение Питера, завтрак. Пятнадцать минут спустя он уже чувствовал себя более человечным, спускаясь на кухню, как раз вовремя, чтобы перехватить Пеппер, прежде чем она направится в офис. Это было недостатком предоставлением ей SI — это означало, что ей часто приходилось работать по крайней мере часть выходных. — Я поставила кофе, — сказала она, когда он вошел, наклонив голову в сторону автомата. — Ты мой спаситель, — провозгласил он, направляясь прямиком к чашке, которая уже ждала на краю кофейного столика. Хорошо настроенная на его настроение после многих лет, проведенных вместе, Пеппер подождала, пока он сделает несколько первых глотков кофеина, прежде чем заговорить снова. — Ты попал в утренние новости. Он взглянул на это — он никогда не ожидал, что его действия останутся незамеченными, в стране было слишком много активных репортеров, и он не был тихим, но всегда было полезно знать, что пишут СМИ. Это помогало ему понять, когда нужно увернуться. — Что-нибудь интересное? — он старался говорить спокойно, хотя знал, что Пеппер слышит в его голосе оттенок настоящего любопытства. — В основном только положительное — они бредят по поводу поимки трех старших фигур из Десяти Колец, и у них есть пара звуковых фрагментов из мест, которые ты и Роуди спасли. Ты должен прислушаться к ним. Он склонил голову на это: — О? — мягко произнес он. Пеппер посмотрела ему прямо в глаза, в её взгляде было что-то печальное и понимающее. — Ты должен слушать их, — тихо повторила она. — И оставить на тот случай, когда будет трудно вспомнить. Тони на мгновение закрыл глаза и медленно выдохнул. Он точно знал, на что намекает Пеппер. Было легко, слишком легко увидеть всю боль, которую он причинил, всю боль, и он знал, что заслужил эту вину. Но это погубило бы его. Иногда он нуждался в напоминаниях, что Тони Старк может сделать больше, чем сломать и уничтожить. Пеппер пыталась напоминать, и иногда ей это удавалось, но не всегда. У него была целая жизнь практики отталкивания людей, и слишком часто ему удавалось отгородиться от неё, принять разочарование и боль на её лице как должное и причинить боль им обоим. На этот раз было бы проще, было бы легче, когда у него был сначала Питер, а потом Морган. Они оба смотрели на него с такой верой и доверием. Когда они смотрели на него, они не видели всего его длинного списка недостатков и неудач, они видели своего отца, человека, порочного, да, но который любил их, который мог решить все их проблемы, будучи самим собой. И они всё ещё верили в это, и в случае Питера верили, несмотря на то, что он рассыпался в прах в его руках, в то время как Тони был беспомощен, чтобы предотвратить это. Он хотел быть тем человеком, которого видел в глазах своих детей. Быть достойным их любви и уважения. В своей жизни, полной ошибок и промахов, он должен был сделать что-то правильное, если его дети всё ещё могли смотреть на него, как на луну, всё ещё верили, что он всегда спасет их. — Что-нибудь ещё? — спросил он, заставляя свой голос смягчиться, чтобы рассеять тяжесть, которая теперь окутывала кухню, и Пеппер одним испытующим взглядом последовала за ним. — Они обсуждают, как тебя назвать — у них нет хороших кадров, поэтому имена становятся немного странными. — Если Железный Человек не будет предложен, мне придется его предложить самому — как бы неточно это ни звучало, я полюбил его. Пеппер рассмеялась: — Это самое популярное предложение, поэтому я думаю, что ты в безопасности, дорогой. Вздох облегчения, который он испустил, был намеренно слишком драматичным, но за ним скрывался намек на настоящее облегчение. Возможно, он и не выбирал это имя изначально, но оно стало частью его личности, и было бы невероятно неприятно, если бы СМИ выбрали что-то другое. Её веселье угасло, когда она продолжила: — Однако мне лучше отправиться в SI, а тебе нужно разбудить сына. — Как он там? — Мне удалось отвлечь его, — вздохнула она, — но пройдет время, прежде чем он полностью освоится со мной, а он определенно беспокоился. Однако он спал, когда я заглянула к нему около 11 часов. Тони кивнул, слушая, это было лучше, чем он ожидал. По крайней мере, Питер выспался и, по-видимому, сумел немного повеселиться, это было хорошо. Однако, как бы ему ни хотелось провести утро со всей семьей, Пеппер была права, ей действительно нужно идти на работу. Шагнув вперед, он обнял Пеппер и быстро поцеловал её в губы. Ещё одна часть остаточного напряжения, которое он нёс с момента окончания миссии, исчезла, когда он почувствовал её в своих объятиях, но слишком быстро долг взял своё, и он отступил. Не прошло и нескольких минут, как она исчезла. Тони быстро допил оставшийся кофе и направился в комнату Питера. Его губы дрогнули, когда он увидел открывшееся ему зрелище. Питер не спал спокойно, даже когда ему не снились кошмары, одеяла каким-то образом оказывались в самых странных конфигурациях, и в течение предыдущей ночи Питер каким-то образом умудрялся поворачивать свои одеяла более чем на девяносто градусов, а затем скручивать их вокруг себя в странный кокон. Всё ещё улыбаясь, Тони сел на край кровати и принялся расчесывать локоны сына. Питер слегка пошевелился, с его губ сорвалось хныканье. — Вот и всё, доброе утро, приятель, пора вставать, — мягко уговаривал Тони, не прерывая своих ухаживаний. Карие глаза моргнули, и Питер прижался носом к руке, которая гладила его по волосам. Тони мог видеть точный момент, когда мальчик вспомнил события прошлой ночи, узнавание и радость загорелись в коричневых радужках. Одеяла упали на пол с мягким стуком, когда сорок фунтов внезапно проснувшегося ребенка бросились на Тони. Он издал тихое ворчание, когда Питер врезался в него, обхватив маленькими ручками и вцепившись в него. Инстинктивно Тони поднял руки, чтобы обнять сына, и крепко прижал Питера к груди. — Доброе утро, Тесоро, — пробормотал он, прижимаясь щекой к мягким кудряшкам. — Ты вернулся, — радостно провозгласил его сын, пользуясь случаем, чтобы прижаться ещё ближе. — Я ведь обещал, правда? — тихо ответил он. — Несмотря ни на что, я всегда буду бороться изо всех сил, чтобы вернуться домой к тебе, Пеп и Морган. При этих словах Питер поднял голову, слишком серьезные глаза изучали его лицо. Выражение лица Тони оставалось открытым; он не знал точно, что именно искал Питер, но мог догадаться и позволил искренности этого обещания просвечивать. Это правда, что он готов умереть за свою семью, но он предпочёл бы жить ради них. Очевидно, Питер нашел то, что искал, потому что несколько мгновений спустя он кивнул, прежде чем снова зарыться в грудь Тони и прижаться ближе. — Теперь я понимаю, почему вам с Мэй не понравилось, что я пошел патрулировать, — заявление прозвучало тихо, и Питер не отрывал взгляда от пола, маленькими пальчиками обводя в воздухе очертания дугового реактора. — Я знаю, почему ты должен идти, но это не облегчает ожидание. Тони на полсекунды закрыл глаза, потом наклонился и легонько поцеловал ребенка в лоб. Он прекрасно понимал, через что проходит Питер, прекрасно понимал, что он имеет в виду. Никогда не становилось легче любить героя, ждать и беспокоиться о следующей миссии, следующей травме, но в то же время знать, что они не смогут, не остановятся. Он не понимал этого до того, как встретил безрассудного, гениального подростка с золотым сердцем, но теперь знал. Он также узнал, что, когда любишь героя, нужно жить настоящим моментом, принимая хорошие времена, когда они приходят, потому что нет никакой гарантии завтрашнего дня. Вы можете бороться за завтрашний день, сделать всё возможное, чтобы обеспечить завтрашний день, но это не было гарантировано, и если бы вы не воспользовались этими возможностями, вы бы пожалели об этом. Танос слишком хорошо усвоил этот урок. — Я знаю, приятель, — слова были едва слышны, но он знал, что Питер их слышал. Он нежно просунул руку под подбородок Питера, нежно побуждая мальчика поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Конечно, ты беспокоишься, Питер, ты знаешь, каково там, и это совершенно естественно — бояться. Но сегодня будет хороший день. На завтрак у нас будут блины, а потом мы проведём некоторое время в лаборатории, а после обеда, возможно, посмотрим фильм. Сегодня суббота, поэтому Пеп вернется домой рано, так что она, вероятно, присоединится к нам и приготовит отличный горячий шоколад. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. Ему не нужно было говорить Питеру о том, как важно извлечь максимум пользы из хороших времен, когда они наступят, его сыну снова и снова преподносили этот урок самым жестоким образом, на какой только был способен мир. — Я уже здесь, и до вторника больше никуда не поеду. Но даже тогда я не рискую, ведь у меня дома ребенок, не так ли? Питер кивнул ему в грудь: — Это значит, что ты должен попытаться вернуться домой. Тони ещё раз поцеловал сына в висок. — Вот именно.
