Be careful what you wish for, you may just get it

Питер уставился на голограмму перед собой. Он точно знал, чего хочет, и знал, что знает, как это сделать, но это не работало, и он не мог понять почему. Сегодня утром всё работало отлично, и у него был большой прогресс с Дрони (он не собирался признаваться в этом Мистеру Джарвису, но работать над этим было намного легче, когда не было раннего утра). Они пообедали пораньше, а потом Питер попросил разрешения спуститься в лабораторию, после чего отец улыбнулся, взъерошил ему волосы и согласился. Всё должно было быть просто. Ему просто нужен был механизм, который позволил бы Дрони переключиться из режима полета в режим спелеологии, но панели просто не работали. Как он ни старался, ему никак не удавалось заставить опоры развернуться, а роторы убраться в сторону, чтобы хоть как-то исправить что-то. Это просто не работало! Он должен был закончить его, но ничего не получалось, всё было неправильно и несправедливо. И он хотел, чтобы он работал, и ему нужно было, чтобы он работал, но эти дурацкие роторы не складывались должным образом, но всё было в порядке, и почему бы ему просто не работать!  — Полегче, приятель. Питер вздрогнул, одной рукой машинально занося голограмму в папку «Сохранить», и, обернувшись, увидел приближающегося отца, на лице которого было написано беспокойство. Питер заерзал на месте, внезапно смутившись, когда понял, что в отчаянии топнул ногой и сломал карандаш, которым пользовался, надвое. Он почувствовал жар на щеках, когда острые карие глаза осмотрели его рабочее место, оценивая ситуацию одним взглядом. Он не должен был этого делать. Он не должен был ломать вещи только потому, что был расстроен, только у маленьких детей случались истерики, а он не был маленьким ребенком.  — Прости, Papa, — тихо сказал он, не отрывая глаз от пола, — я не хотел его ломать. Мистер Старк присел перед ним.  — Посмотри на меня, пожалуйста, малыш, — мягко сказал он. Питер медленно поднял глаза, готовясь увидеть гнев или, что ещё хуже, разочарование, но в глазах отца не было ничего, кроме беспокойства.  — Это был несчастный случай, Пит, я на тебя не сержусь. Ты сам-то не ушибся? Пока Мистер Старк говорил, Питер почувствовал острое покалывание в ладони, державшей остатки карандаша. Он осторожно разжал кулак и зашипел, когда зазубренные куски дерева с грохотом упали на пол, оставив после себя пару отвратительных кровавых царапин. Мозолистые пальцы протянулись и мягко взяли его за запястье, пока отец осматривал порезы. Они были неглубокими, но с неровными краями. Регенерация Питера справится с ними за несколько коротких часов, но пока они болели.  — Давай их почистим, хм, держу пари, они болят, — Питер просто кивнул, слезы защипали ему глаза, когда он позволил отцу подтащить себя к раковине. Мальчик вздрогнул, когда холодная вода попала на порезы, но ничего не сказал, пока мужчина чистил царапины, продолжая при этом успокаивающе бормотать. Не прошло и нескольких минут, как порезы были промыты, а на самые серьезные повреждения наложен пластырь.  — Ну вот, приятель, — пробормотал Мистер Старк, — теперь всё в порядке. Одним плавным движением мужчина сместился, и Питер не успел среагировать, как его подхватили и усадили на бедро Мистера Старка. Инстинктивно он обвил ногами талию отца и обвил руками его шею, цепляясь за неё.  — Всё в порядке, паучок, я тебя держу Доверяя отцу, Питер ослабил хватку, хотя и не отпустил его, позволив сильной руке обхватить его за спину и расслабиться.  — Итак, мы идём, — слова были едва слышны, только из-за усиленного слуха Питера, и он почувствовал, что начинает расслабляться, некоторые из разочарований последнего часа тают. — Что это ты так взбудоражился, Тесоро? Закусив губу, Питер уткнулся лицом в шею отца. Это было глупо, он не был маленьким ребенком, он не должен был так волноваться из-за того, что что-то не работает, ни одно изобретение не работало идеально в первый раз, и он знал это. Но он был расстроен, сердит и устал, и не имело значения, что он не должен был расстраиваться из-за этого. Мистер Старк всё ещё нёс его, слегка покачивая, пока он ходил по лаборатории, одной рукой удерживая его на месте, другой потирая нежные круги на спине, щека мужчины мягко покоилась на его голове. Питер был здесь в полной безопасности, ничто не могло коснуться его, ничто не могло причинить ему боль.  — Это не сработало, — наконец признался он тихим голосом. — И я не могу понять, почему, это должно сработать, но это не работает, и я не знаю, почему, и я пытался, но ничего не получалось, и я не знаю, почему… — слова начали приходить быстрее, кувыркаясь сами по себе, когда его разочарование снова начало расти. Разглагольствования Питера были прерваны, когда Тони начал успокаивать его, слегка ускорив шаг, чтобы раскачивание было более выраженным. Питер смутно сознавал, что ему должно быть стыдно, ведь ему было почти восемь, у него было ещё девять лет воспоминаний, и его утешали, как суетливого трехлетнего ребёнка, но это работало. Напряжение покидало его, раздражение смягчалось безопасностью и любовью, которые он находил в объятиях отца. Мистер Старк всё ещё что-то тихо шептал ему, слова звучали шепотом в его ушах, и Питер зевнул, усталость от прошлой ночи начала вытеснять разочарование. Медленно моргая, мальчик вдруг осознал, что, пока он отвлекался, они покинули лабораторию и направились в гостиную. Удивление, должно быть, заставило его дернуться или напрячься, потому что бормотание отца оборвалось, когда он ответил на скрытый вопрос.  — На сегодня мы, пожалуй, закончим, приятель. Нехорошо пытаться что-то придумывать, если ты взвинчен.  — Но я ещё не закончил, — он был опасно близок к тому, чтобы завыть.  — Твой проект может быть готов и завтра, — голос Мистера Старка звучал твердо. — Ты слишком устал, чтобы спокойно работать сейчас. Питер знал, что лучше подчиняться такому тону, поэтому он просто надулся и спрятал лицо в изгибе шеи отца. Не то чтобы его отец был неправ, но, если быть честным с самим собой, Питер понимал, что не был бы так расстроен, если бы не устал. Он проснулся посередине ночи, а потом застрял, потому что устал, а утром ему удалось починить его, но это не мешало ему раздражаться. Вскоре они добрались до гостиной, и Мистер Старк направился прямо к креслу, не отпуская Питера, даже когда тот сел, просто переместив мальчика в более удобное положение. Питер немного поерзал, пока не прижался к твердой груди, прижавшись к боку отца. Сильные руки удерживали его на месте, пальцы перебирали его кудри. Он мог бы вырваться, несмотря на то, что ему было всего семь лет, он всё ещё был намного сильнее Мистера Старка, но он не хотел. Здесь ему было уютно, тепло, безопасно, его любили, и он быстро засыпал.  — Джарвис, ты бы не отказался от фильма?  — Конечно, сэр. Из динамиков донеслись вступительные аккорды диснеевского «Робин Гуда», и Питер сосредоточил своё внимание на экране. Однако вскоре образы начали расплываться, и к тому времени, когда принц Джон прибыл в Ноттингем, он уже крепко спал. Сознание возвращалось медленно. Питер впервые ощутил ритмичную пульсацию в ушах — ровный, знакомый ритм, говоривший о безопасности. Он сопровождался тихим свистом, поднимающимся и опускающимся в другом циклическом ритме, хотя и медленнее, чем первый звук. Несколько долгих мгновений Питер позволял себе просто существовать, погружаясь в безмятежность и теплый комфорт, балансируя на пороге реальности и сна. Затем послышались голоса. Это тоже были безопасные, теплые, знакомые голоса. Он не мог сказать, как долго он дрейфовал в этот момент, но непостижимо медленно голоса изменились от простого мягкого фонового гула до узнаваемых слов. -…не могу избежать Гала, Тони.  — Я знаю. Учитывая всё, что произошло, мы не можем позволить себе негативную прессу, которую получим, если я не появлюсь на своём собственном Дне рождения. Но это не значит, что мне это должно нравиться.  — Мне удалось сократить список гостей и исключить худших из искателей трофеев.  — Спасибо. Значит, смоделировали его на каких-то старых фандрайзерах Фонда Марии Старк? — затем последовала короткая пауза: — Хорошо, будет достаточно плохо иметь дело со всеми, кто ожидает плейбоя Тони Старка, без того, чтобы он выглядел как мой тридцатый. Раздался лёгкий смешок, и Питер пошевелился, шум ещё больше вывел его из дремоты. Разговор над его головой внезапно оборвался, а затем теплая рука легла ему на голову и нежно погладила большим пальцем по скуле.  — Ты с нами, приятель? — тихо спросил отец, и Питер в ответ пронзительно взвыл. Грудь, на которой он лежал, завибрировала от глубокого смешка.  — Похоже, что ещё не совсем, — рука на его голове зашевелилась, нежные пальцы выдернули его из сна: — Ты долго спал, малыш, фильм закончен. Он медленно моргнул и проснулся, слегка прищурившись, когда мир над ним сфокусировался. Первое, что он увидел, было лицо отца, ласково улыбавшееся ему.  — Добрый день, малыш, как спалось? Питер зевнул и кивнул. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем днем, но мысленно пообещал себе, что больше не будет работать среди ночи. Как бы хорошо он ни спал, ему было семь — почти восемь — и он был слишком стар, чтобы нуждаться в дневном сне, ну, если только он не болен.  — Вот и хорошо, приятель, у нас ещё есть пара часов до ужина, а мы ведь ещё не были на пляже, не так ли? Услышав это, Питер поднял голову и сел прямо, лицом к Мистеру Старку.  — У тебя есть пляж? — он не смог скрыть недоверие в своём голосе. Его заявление было встречено ласковым смешком,  — Малыш, я миллиардер, у меня особняк на скалах — конечно, у меня есть собственный пляж. Это необходимо.  — Тони, — несмотря на укоризненный тон, в голосе Мисс Потт послышался смех, который заставил Питера подумать, что выговор был не очень серьезным. Это впечатление усилилось, когда отец продолжил: — И сегодня у нас ещё не было свежего воздуха и солнечного света, а мне говорили, что такие вещи очень важны для выращивания маленьких паучков. Так как насчет этого, приятель? Сейчас отлив, так что будет много песка для тебя, чтобы построить все песочные замки, которые твоё сердце пожелает. Питер на мгновение замолчал, на его лице появился легкий намек на недовольство, когда он сделал вид, что думает.  — Ты поможешь мне их построить? Отец откинулся назад с насмешливым оскорбленным выражением на лице:  — Как будто я позволил бы тебе построить что-то без меня. Ты застрял со мной, малыш. Лицо Питера расплылось в улыбке, и Мистер Старк, очевидно, заметил это, потому что мужчина улыбнулся в ответ, прежде чем отпустить его.  — Сходи за сандалиями и шляпой, — велел он, — как только ты вернешься, меня будет ждать солнцезащитный экран. Затем он понизил голос до шепота:  — И тебе лучше поторопиться, а то Пеп уже завела свой песочный замок, и мы не можем позволить ей победить, — он снова повысил голос: — А теперь беги, паучонок, у тебя есть одна минута, чтобы вернуться сюда и подготовиться, или мы пойдем на пляж без тебя. Хихикая, Питер соскользнул с отцовских колен и поспешил в свою комнату, однако едва успел завернуть за угол, как услышал, как Мисс Поттс сказала:  — Уже замышляешь заговор против меня, Тони? И вот я думала, что мой день будет мирным, когда, вернувшись домой, обнаружила, что вы с Питером крепко спите. Ответ отца был потерян, когда лифт тронулся, грохот кабелей заглушил голоса в холле, и к тому времени, когда двери открылись, Питер был слишком сосредоточен на том, чтобы собрать свои вещи и спуститься вниз до истечения срока, чтобы беспокоиться о разговоре, происходящем этажом ниже. День обещал быть прекрасным.

***

Тони выпрямился, постукивая пальцами по краю стола. Этим утром он снова встал рано, несмотря на усталость, оставшуюся после ночной работы во время миссии в пятницу. Сон в субботу днём немного помог, присутствие Питера было отличной защитой от ночных кошмаров, а затем, пока он провел остаток дня, просто развлекаясь на пляже, всё оставшееся напряжение исчезло. Это было удивительно обыденное семейное занятие — строить песочные замки на пляже с сыном и беременной невестой. Он научился ценить такие моменты в годы после Щелчка, но, в отличие от тех лет, не было той болезненной пустоты, где должен был быть его рассыпавшийся ребёнок. Морган ещё не родилась, и он скучал по ней, но была надежда, которой не хватало в отсутствие Питера. Он знал, что ему просто нужно потерпеть ещё восемь месяцев, и она тоже вернется. И это было весело. Правда, их замок рухнул на полпути, но это была их собственная вина за то, что они пытались сделать что-то столь же амбициозное, как Храм Джедаев, не имея ничего более прочного, чем мокрый песок. Питер тоже не возражал, просто усмехнулся и пожал плечами, прежде чем направиться к берегу, чтобы поиграть наперегонки с волнами, пока Тони не пришлось загнать его обратно в особняк на запоздалый ужин. Несмотря на веселье, он всё ещё плохо спал. На самом деле это не было сюрпризом, его подсознание было полно травмирующих воспоминаний на всю жизнь, и возвращение в прошлое было только возобновлением старых шрамов. Несколько ночей ему удавалось избегать кошмаров, обычно благодаря тому, что Питер и Пеппер находились на расстоянии вытянутой руки, но они всё равно приходили удручающе регулярно. Сочетая это с его общей неугомонностью, было удивительно, что он регулярно справлялся с четырьмя-пятью часами. Тем не менее, было одно преимущество в неустойчивом графике сна — это давало ему возможность работать и иметь дело с вещами, в которые он не хотел втягивать Питера. Учитывая чувства его сына, было относительно трудно что-то скрыть от Питера, если мальчик не спал, и невозможно что-то скрыть от него без того, чтобы мальчик не знал, что от него что-то скрывают. Потребовалась бы слишком большая реконструкция, чтобы обеспечить достаточную звукоизоляцию особняка, и другое решение, а именно заглушение разговора другими звуками, было очевидным. Нет, гораздо проще было просто подождать, пока мальчик уснет, и заняться тем, о чем он не хотел, чтобы сын знал. Как и тот разговор, который ему нужно было провести с Мэй Паркер.  — Вам звонит Мэй Паркер, сэр, — как по команде объявил Джарвис.  — Спасибо, Джей. Выведи её на экран. Через секунду на экране появилось лицо Мэй. Даже по простому изображению Тони мог сказать по долгому опыту дежурств в больнице над ранеными друзьями, товарищами по команде и паучками, что она выглядела намного лучше. Он склонил голову в приветствии:  — Доброе утро, Мэй.  — Доброе утро, Тони, как я вижу, Питера с тобой нет? — в конце её голос слегка повысился, словно она спрашивала.  — Обычно я бужу его за час или около того, и это был самый простой способ сохранить конфиденциальность разговора, — спокойно объяснил он, хотя не пропустил удивления, промелькнувшего на её лице, когда он упомянул о том, что разбудил Питера. Его подозрения относительно причин этого укрепились при следующем её вопросе.  — Значит, вы установили распорядок дня? Он кивнул в ответ, прежде чем пуститься в беглый бег обычного дня. К концу разговора он заметил, что её брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло осторожное одобрение. Он помолчал секунду, прежде чем продолжить. Он знал, что его умение отклонять разговоры было непревзойденным, но это было то, с чем лучше было столкнуться раньше, чем позже.  — Но у вас была причина просить об этой встрече, Миссис Паркер. Это было утверждение, а не вопрос, и он увидел, как она слегка выпрямилась, его возвращение к более формальной манере обращения было отмечено, когда она тоже сменила манеру.  — Каковы ваши намерения относительно Питера, Мистер Старк? Это был грубый способ поднять тему, но, с другой стороны, она всегда была прямолинейной. Он до сих пор помнил, как она высекла ему язык, когда обнаружила костюм Человека-паука.  — Он мой сын, — начал он просто. — Его существование было неожиданностью, но теперь, когда я знаю о нём, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы он вырос в безопасности и, конечно же, счастливым.  — Вы подали заявление о совместной опеке, — её голос был ровным и сдержанным.  — Да, — тихо признал он, но Тони не стал вдаваться в подробности. Он ждал этого звонка с тех пор, как адвокаты подали документы, и не удивился, когда она связалась с ним. Однако, хотя он и знал, что ей нужно дать объяснение, было гораздо более продуктивно противостоять её фактическим возражениям, а не пытаться просто оправдаться. Она не разочаровала.  — Почему? — через несколько секунд она сказала: — И в любом случае, учитывая ваш образ жизни, почему я должна принять это и не бороться с этим всем, что у меня есть в суде? Он ожидал этого вопроса, но это не означало, что он его приветствовал. Он знал, что сможет выиграть дело в суде, но предпочел бы, чтобы дело не зашло так далеко, и не в первый раз проклинал себя за все проблемы, которые он создал.  — Я люблю его, — тихо сказал он в ответ. — Он замечательный ребенок, и я хотел бы знать о нём с самого начала. Меня не было рядом с ним до этих пор, и я не могу это изменить, но я могу и собираюсь быть сейчас рядом. Он выдержал её взгляд, позволяя ей увидеть искренность в его глазах, и, как ему показалось, в них мелькнуло неохотное уважение.  — Совместная опека не отнимет его у вас, Мэй, — он всё равно останется вашим племянником, несмотря ни на что, и у вас всё равно будет опека, просто теперь она будет разделена со мной. Я не могу и не хочу вычеркивать вас из его жизни, но и не позволю вам вычеркнуть из неё меня. Он глубоко вздохнул, изучая её лицо в поисках любого намека на её чувства по этому поводу, однако, несмотря на качество его технологии, её лицо было бесстрастным на видео.  — Что касается моего образа жизни, то многие мои ошибки стали достоянием общественности, и я ими не горжусь. И если бы это было тем, кем я был и кем я являюсь, вы были бы правы в своём скептицизме, — он заметил, как её брови поползли вверх, и продолжил: — Но я видел, что этот образ жизни делает с ребенком, и я не сделаю этого с Питером. Я трезв и намерен оставаться трезвым, а Питер гораздо важнее любого из моих прежних развлечений.  — Я буду иметь это ввиду, Старк, — в её голосе прозвучал первый намек на теплоту. — Но если вы причините ему боль, они не найдут ваше тело.  — О, вам придется встать в очередь. Я не прощу себе, если подведу его. Мгновение они смотрели друг на друга в полном согласии.  — Вы переезжаете в новое заведение в конце следующей недели, — резко сменил он тему. — Как только ты устроишься, я подумал, что привезу Питера навестить тебя. При этих словах на её лице появилась искренняя улыбка.  — Я с нетерпением жду этого. Они поболтали ещё несколько минут, прежде чем звонок закончился, и Тони со вздохом откинулся назад. Этот разговор прошел так хорошо, как он и ожидал, но он понимал, что ему придётся сделать гораздо больше, прежде чем Мэй Паркер полностью убедится, что он может заботиться о её племяннике.