Be careful what you wish for, you may just get it

Питер наблюдал и махал рукой, пока костюм Железного Человека не скрылся из виду, прежде чем повернуться к Мисс Поттс. Он ждал этой просьбы целых три дня — с тех самых пор, как подслушал их разговор в субботу. Как хорошо, что он проснулся именно тогда, после всего, что произошло, он потерял счет времени и поэтому чуть не забыл про День рождения своего отца! В отличие от Дрони, где не имело значения, догадается ли его отец, что он делает, это было то, над чем он не мог работать, если отец мог поймать его. Не то чтобы ему было легко решить, что он мог бы купить своему отцу, и он не знал, сможет ли он что-нибудь купить. Мистер Старк ещё не дал ему карманных денег, да он и не собирался их просить. Ему нужна была помощь Мисс Поттс.  — Мисс Поттс? — тихо спросил он, и она повернулась к нему с лёгкой улыбкой на лице.  — Да, Питер? Он заерзал, вцепившись пальцами в край футболки, и продолжил, не глядя ей в глаза:  — Мне нужна помощь, чтобы купить папе подарок на день рождения, — мягко признался он. — Я вроде как знаю, что хочу сделать, но не хочу, чтобы он узнал, поэтому я не мог воспользоваться лабораторией, и я не был уверен, смогу ли что-нибудь купить, и мне удалось сделать ему открытку, но этого недостаточно, и мне нужна помощь, и я не уверен, что смогу…  — Дыши, Питер, — инструкция была твердой и доброй, и его рот захлопнулся со слышимым щелчком. Он почувствовал, как к его щекам приливает жар, когда понял, что только что болтал без умолку перед этой женщиной и даже не спросил, что ему нужно.  — Значит, тебе нужна помощь, чтобы сделать Тони подарок, милый? — спросила она и, к облегчению Питера, не стала комментировать его покрасневшие щеки. — У тебя есть какие-нибудь идеи? Он сглотнул, заставляя себя сосредоточиться, и продолжил:  — У меня есть две, — сказал он, его уверенность росла по мере того, как Мисс Поттс внимательно слушала. — Для одной из них нужно купить некоторые вещи, и я не был уверен, что мне разрешат это сделать, а другая — это то, что я мог бы сделать, но я не могу пойти в лабораторию без папы…  — И это несколько портит сюрприз, — закончила она, когда он замолчал. — Почему бы тебе не показать мне, в чём заключаются свои идеи, и тогда мы сможем решить, что лучше. Я уверена, что мы вдвоем сможем сделать подарок на День рождения до того, как вернется Тони. Её спокойная уверенность успокоила последние нервы Питера, и не успел он опомниться, как они уже вернулись в дом и сидели на диване, пока Питер объяснял свои мысли. Когда он закончил, она уже улыбалась ему.  — Эти идеи звучат замечательно, Питер, я думаю, что ты должен осуществить первую, ты прав, что он ценит проводить время с людьми гораздо больше, чем материальные вещи. Так почему бы нам не записать твой план, и тогда мы сможем точно определить, что тебе нужно получить. Его улыбка соответствовала улыбке на её лице, когда он вскочил и поспешил в свою комнату, чтобы взять ноутбук. Ему нужно было сделать всё идеально, и помощь Мисс Поттс гарантировала бы это. У них было время до следующего утра, чтобы всё уладить, а потом ему нужно было сохранить тайну только на два дня. Несмотря на то, что его отец говорил, что он не умеет долго хранить тайны.

***

Тони осторожно пролетел над ландшафтом, направляясь к третьей цели в своём списке. Первые две были прямолинейными, без сюрпризов, но он был более неуверен в этом грядущем комплексе. Он знал, что его данные были не совсем актуальны, хотя он проверил всё, что мог, попросив Джарвиса взломать спутники наблюдения над регионом. Это подтверждало, что его оружие всё ещё хранилось там, где он ожидал, но геологические исследования показали, что в этом районе есть пещеры. Это делало его идеальным местом для более солидной базы, но он понятия не имел, есть ли здесь обширный комплекс. Он замедлил свой полет, убедившись, что он был настолько тихим, насколько это было возможно, благодарный низкому облаку, которое обеспечивало небольшое прикрытие, хотя костюм Железного Человека на самом деле не был предназначен для скрытности. Он пролетел пару низких пролетов над тем местом, где, по его расчетам, должен был находиться пещерный комплекс, позволяя своему радару сканировать землю внизу, создавая картину подповерхностных структур. У него было слишком много опыта неудачных миссий, чтобы атаковать неизвестное количество противников в неизвестной ситуации, особенно когда он болезненно осознавал, что у него нет поддержки, чтобы вытащить его, если что-то пойдёт не так. Закончив разведку, он отступил в облачный покров, чтобы обдумать план атаки. Это была довольно сложная пещерная система, и, судя по уровню техногенных сооружений в пещерах, очевидно, хорошо используемая. К счастью, пещеры, казалось, служили резиденциями, тренировочными площадками и центром управления полетами, а входы были слишком малы, чтобы они могли маневрировать тяжелым вооружением внутри. Это упростило ситуацию. Узость входов также означала, что им будет трудно подкрепиться, как только он начнет атаку, а система пещер была удивительно линейной, а это означало, что если он будет систематически очищать каждую область, его вряд ли обойдут с флангов. Это делало его план простым. Сначала он разберется с оружием, хранящимся за пределами комплекса, а затем позаботится о том, чтобы это место больше не могло использоваться в качестве базы, убив террористов и освободив заложников. Завершив задуманное, он спикировал вниз, и через несколько минут серия взрывов эхом отразилась от холмов — ревущая какофония, от которой содрогнулась земля. Пыль поднималась удушливыми облаками, временно закрывая солнце и отбрасывая на пустыню завесу теней. Тони стоял в эпицентре урагана, инфракрасные камеры в его костюме легко пробивались сквозь облака пыли. Он слышал панические крики и противоречивые команды, а затем появились люди, вылетевшие из пещер, как осы из гнезда. С таким же успехом они могли быть осами, несмотря на все повреждения, которые могло причинить ему их оружие. Он знал, как выглядит, когда шагает вперед, огонь и пыль распростерлись позади него, как крылья, когда сочетание их закопченного света и пыли, покрывающей его, сделало его костюм кроваво-красным. Он знал, что не похож на человека, когда медленно и методично приближался, его репульсоры и ракеты прорезали их ряды. Мститель. Это было подходящее звание. Он всегда опаздывал спасать людей, всегда терпел неудачу, и тогда не оставалось ничего, кроме как отомстить. — Может быть, твоя армия придет, и, может быть, это слишком много для нас, но всё зависит от тебя. Потому что можешь быть уверен, не защитим Землю, так отомстим за неё. В конце концов его слова оказались пророческими. Когда дело дошло до Таноса, месть была всем, что им удалось. Ему никогда не удавалось защитить то, что имело значение, даже своих собственных детей. Питер умер у него на руках, и он вернул его только милостью каких-то всемогущих космических камней, а потом Морган исчезла силой тех же самых камней. Но мстить — в этом он был слишком хорош. Он быстро справился с первым натиском и методично начал очищать помещения. Это была тщательная работа, главная опасность такого комплекса заключалась в том, что по мере того, как он углублялся внутрь, противнику становилось легче обойти его с фланга и попытаться отрезать. К счастью, пещеры были слишком малы, чтобы использовать тяжелое оружие, и, похоже, он имел дело с большинством террористов в их опрометчивой первой атаке. Он почти очистил базу, остался только командный центр, а потом ему нужно было освободить пленников. Он спокойно вошел в главную пещеру, которую они использовали для координации своих действий, с репульсорами наготове. Пещера была пуста, за исключением одного человека, очевидно, единственными стражниками здесь были люди, которых он отправил во внешние пещеры.  — Старк. Его фамилия эхом отразилось от стен пещеры, и глаза Тони сузились, когда он увидел человека, сидящего в конце стола, с характерной раной на лице.  — Раза. Притворяться было бесполезно. Главарь террористов видел Mark I, сражался с ним и получил рану за свои хлопоты. Губы мужчины скривились в печальной ухмылке.  — Стейн предупреждал меня, что ты знаешь, — сказал он непринуждённо. — Сказал, что слишком опасно оставлять тебя в живых, — его глаза стали голодными. — Человек с дюжиной таких мог бы править миром. Жаль, что я никогда не мог понять, как это работает.  — Мир не нуждается в правителе, — коротко ответил Тони, и ухмылка мужчины стала шире.  — Разве ты не хочешь этого, Старк? — насмешливо спросил он. — Абсолютной власти и только твоей. Тони ответил совсем не так, как он ожидал. Когда его слова дошли до него, Тони разразился смехом, прежде чем поднять руку. Репульсорный взрыв эхом прокатился по замкнутому пространству, и Раза рухнул замертво, удивление всё ещё читалось в его глазах. Какое-то мгновение Тони стоял, глядя на тело, с кривой усмешкой на губах. Последняя насмешка Разы была совершенно неуместной, в конце концов, он обладал абсолютной властью и не собирался делать это снова. Он повернулся и вышел из комнаты, рано или поздно кто-нибудь найдет труп террориста, но сейчас ему нужно освободить заложников. Через несколько часов он уже летел обратно в Малибу с мрачной довольной улыбкой на лице. За последние две миссии он нанёс почти смертельный удар по ближневосточному отделению «Десяти колец» — большая часть их основных складов снабжения была уничтожена, несколько ключевых фигур либо погибли, либо оказались в не столь нежной милости американских спецслужб. Работа ещё не была закончена. Он прикинул, что потребуется, по крайней мере, ещё одна миссия, прежде чем он будет уверен, что их влияние будет полностью уничтожено в этом уголке земного шара. Тогда ему нужно будет подумать, куда идти дальше. Это было не так просто, как казалось вначале. Список, который Джарвису удалось получить из компьютера Стейна, был очень подробным, и мужчина был явно неразборчив в том, кому он продавал оружие. Десять Колец были его крупнейшим клиентом на Ближнем Востоке, но ещё пять небольших групп в этом районе были снабжены оружием Старка, и у Десяти Колец были другие ответвления в Азии. Затем было оружие, которое было продано Гидре, которая снабжала их усилия в Соковии и целом ряде других сомнительных группировок в Восточной Европе. Это стало вопросом приоритетов и безопасности. Он мог уничтожить «Десять колец» и другие небольшие террористические организации на Ближнем Востоке, но, честно говоря, эти группы представляли гораздо меньшую угрозу для остального мира, чем Гидра. Он знал кое-что из того, для чего они использовали его оружие, и хотя он не знал точно, сколько из них были целями или были вовлечены в планы Гидры, он знал, что их число было гораздо более значительным, чем те, которые находились под угрозой со стороны довольно локализованных террористических групп. Гидра по этой логике была первоочередной целью, но идти за ними было гораздо опаснее. У Гидры было слишком много щупалец в горячих точках власти в мире. Он знал, насколько сильно был скомпрометирован Щ.И.Т., и помнил, сколько политиков были вынуждены уйти в отставку после сброса данных. А если Гидра решит, что он представляет собой угрозу, которую необходимо устранить? Что ж, он мог сражаться и победить Зимнего Солдата, он знал это, но Питер и Пеппер были слишком уязвимы, а Гидра мало заботилась о сопутствующем ущербе. Он не мог позволить себе провоцировать Гидру, пока не окажется в гораздо более сильном положении, чем сейчас. Это означало, что он не мог прикоснуться к Соковии. По крайней мере, не как Железный Человек. Если он собирается преследовать Гидру на этой стадии, он не может быть очевидным — он не может себе этого позволить. Это было неудачно, и он хотел, чтобы оружие в их руках было уничтожено до того, как оно сможет причинить ещё больше смертей, но в то же время он был реалистом. Он не мог одолеть Гидру и победить, не сейчас, не в одиночку. Можно было бы сделать это незаметно, но Щ.И.Т. был слишком скомпрометирован, и он был слишком заметен. Он не мог уничтожить их щупальца силой, не имея союзников. Пока у него не было команды, он был ограничен битвами на политической и социальной аренах — расследованиями, утечками информации, благотворительностью, агитацией за конкретные цели. Ничего явного, ничего явно нацеленного на Гидру. Этого было недостаточно. Этого было недостаточно, но это было самое большее, что он мог сделать, и это было намного лучше, чем ничего — и если бы он смог перехватить хотя бы несколько своих поставок оружия, это было бы ещё несколько, которые он смог бы спасти. Обращение к волшебникам поднималось в списке его приоритетов. Старая команда Мстителей была рассеяна, Брюс скрывался, Тор был в Асгарде, Бартон и Романов всё ещё со Щ.И.Т.ом, а Роджерс дремал подо льдом. Остальные ещё не были способны стать героями. Пройдет, как минимум, год, прежде чем появится хоть какой-то шанс собрать вместе достаточно старой команды, чтобы они могли быть хоть отдаленно пользой. Он также не решил, какую часть опыта Мстителей Фьюри он хотел бы повторить на этот раз. Большинство членов группы были бы невероятно полезны, когда дело дошло бы до борьбы с Таносом и Гидрой, но он, конечно, не собирался общаться с ними больше, чем просто коллеги, хотя, возможно, некоторые могли бы стать друзьями. Ему не нужна была «команда как семья», у него уже была семья. Но волшебники присутствовали и действовали. Он не имел большого отношения к Стрэнджу, но помнил расположение святилища и знал, что Стрэндж был просто лицом более древнего и развитого учреждения. Если бы он мог привлечь их на свою сторону, они были бы неоценимы, и не только для борьбы с Таносом, когда он придет. Ваканда была ещё одним направлением, которое следовало рассмотреть, хотя это должно было подождать до тех пор, пока он не утвердится как Железный Человек. Т’Чака всё ещё проводил изоляционистскую политику, и, учитывая, что Говарду удалось прибрать к рукам нелегальный вибраниум, он сомневался, что его сейчас примут хорошо. Потребовалось вторжение инопланетян и хаос Альтрона, прежде чем Ваканда захотела открыться миру. Это будет то, что он должен будет тщательно обсудить с Пеппер, как только Стейн благополучно уйдет, а непосредственные угрозы будут устранены. Теперь у него есть невеста и сын, которые ждут его возвращения.

***

Мэй нервничала, пока инвалидное кресло грохотало по гладким больничным коридорам. Доктор Джонсон только что разрешил Бену принимать посетителей, а сама Мэй только-только пришла в себя, когда ей было разрешено находиться в инвалидном кресле больше пятнадцати минут в день. Доктор Джонсон нашёл время, чтобы зайти и поговорить с ней перед визитом, предупредив её, что, хотя Бен был выведен из медикаментозной комы, в которой он находился после аварии, он всё ещё испытывает посттравматическую амнезию. Он также всё ещё находился на довольно большой дозе обезболивающего, что, вероятно, увеличивало его бессвязность. Мэй провела достаточно времени в качестве медсестры в отделении интенсивной терапии, чтобы знать, что это совершенно типично для пациентов, перенесших ЧМТ средней или тяжелой степени, и что эта стадия, скорее всего, продлится от нескольких дней до нескольких недель. Однако он бодрствовал всего один день, и амнезия была антероградной, так что, пока у него не формировались новые воспоминания, все его старые были ещё там. Это означало, что она встретила этот визит со странной смесью облегчения и трепета. Облегчение от того, что он был здесь, живой и вышел из комы, но она уже работала с пациентами на этой стадии выздоровления, и это всегда было трудно. От мысли, что это её муж, её Бен, только усугубляло ситуацию, и часть её боялась этого. Но она не могла откладывать этот визит до тех пор, пока он не придет в такое состояние, когда действительно сможет вспомнить этот визит или разговор. У неё оставалось всего несколько дней до переезда в специализированный реабилитационный центр для следующего этапа собственного выздоровления, и не было никакой гарантии, что к тому времени ему станет лучше. Следующие несколько дней будут её единственной возможностью увидеться с ним, по крайней мере, в течение нескольких недель, пока они оба не придут в себя настолько, что смогут организовать визиты, которые не потребуют их перемещения из одного места в другое на машине Скорой помощи. Мэй глубоко вздохнула, когда её инвалидное кресло приблизилось к комнате Бена, и собралась с духом, когда её осторожно втолкнули в дверь и поставили рядом с кроватью. Хотя она знала, чего ожидать, ей пришлось резко подавить вздох, когда она увидела состояние своего мужа. Его голова была выбрита, чтобы позволить сделать операцию, и она всё ещё могла видеть розовую линию швов, марширующих по его голове. Его лицо представляло собой массу пятнистых синяков и порезов, скорее всего, от удара о руль и разбитого ветрового стекла. Но его голубые глаза не спали, и на лице появилась несколько глуповатая улыбка.  — Мэй! — воскликнул он.  — Доброе утро, Бен, — ответила она сквозь слезы, подступившие к горлу. Он был жив, и что-то в ней ослабело от этого подтверждения, но в то же время она никогда раньше не видела его в таком плохом состоянии.  — Утром? Уже утро? — спросил он, не обращая внимания на её внутреннюю суматоху. — А ты в инвалидном кресле. Почему ты в инвалидном кресле, что-то не так, милая?  — Со мной всё в порядке, — ответила она, зная по опыту, что доставлять плохие новости человеку в таком состоянии после ЧМТ — не самая лучшая идея. Практически все их запреты исчезли, и они почти не контролировали свои эмоции, поэтому рассказы о вещах, которые могли бы их расстроить, обычно заканчивались плохо. Даже если она всё равно что-то объяснит, он не сохранит эту информацию, так что это вызовет ненужное беспокойство, и им придется делать это снова и снова. Бен просто кивнул, его мысли уже улетучились от этого вопроса, и сердце Мэй сжалось. В обычной ситуации он бы сразу понял, что этот рассеянный, бессвязный человек совсем не похож на того доброго, серьезного, нежного мужчину, за которого она вышла замуж.  — Питер, как Питер? — прежде чем она смогла ответить на этот вопрос, его разум уже двигался дальше, его рот бессвязно произносил следующую мысль: — Школа, сейчас утро, он сейчас, скорее всего, в школе. Это хорошо — ему многому надо научиться, а он такой умный мальчик, не правда ли?  — Очень умный, — согласилась она, — у него впереди блестящее будущее. Он улыбнулся ей в ответ, прежде чем его разум перескочил к следующей мысли. Мэй сидела с ним в течение следующего часа, пока их разговор блуждал по темам так быстро, как только его рассеянный ум мог обрабатывать предложения. С некоторым облегчением она попрощалась, когда её коллеги пришли, чтобы ввести ему следующий набор лекарств и забрать её обратно в её палату. Как бы хорошо ни было видеть её мужа живым, способным узнать и запомнить её, было тяжело разговаривать с ним, пока его разум всё ещё был в таком смятении, и было больно видеть в нём лишь тень его нормального «я». Один день за раз. Она будет принимать это один день за раз, и она пройдет через свое собственное выздоровление, выздоровление её мужа и смирится с тем фактом, что её племянник был сыном Старка, и со всеми вытекающими отсюда осложнениями.