Любовь цвета алой крови

      Холодное лезвие касается нежного, худого запястья. Я не издал какого-либо звука, ибо делал это не первый раз. Алые капли упали на пол, острая боль пронзает всё тело, рука немеет. Следом за этой я почувствовал другую, режущую боль в горле. Кашель вырвался с лепестками, вслед за ними и первый бутон. Более страха не чувствовал, мне смешно от того, что из-за своей мечты и работы, я страдаю смертельной болезнью.       Стою перед зеркалом, всматриваясь в своё же отражение, дабы убедиться, что готов снова выйти в свет, где меня окружают люди, ненавистные мне. Выгляжу, как всегда, паршиво. Раньше не замечал, а теперь отчётливо вижу, как на моём лице стали заметны чёрные круги под глазами. Ханджи всегда просила меня питаться нормально, но знаете, как это бывает, отмахиваешься со словами: мне не нужна чья-либо помощь, пока я чувствую себя прекрасно. Моя худоба пугала не только её, но она единственная, кто говорил мне делать с этим что-то.       На улице как всегда пусто, что меня не удивляет. Часы показывают 4 утра. А зачем кому-то находиться здесь в такую рань, если есть место, где можно спрятаться от этого прогнившего города, где света практически не осталось, а воздуха не хватает для всех. Здесь не поют птицы, не бегают маленькие дети на площадках, куда приводят их улыбающиеся родители.       Сегодня четверг, в этот день недели я открываю магазин намного позже, чем делаю это обычно. Не хочу вспоминать с чем это связано, но так повелось. Поэтому есть возможность немного побродить по окрестностям «прекрасного» городка. Но особо смотреть здесь не на что, в основном преобладают заброшенные здания или бары, где по ночам собирается всё отродье. Не хотелось бы верить, но наряду с барами популярностью пользуются ночлежки для людей, оказавшихся «на дне».  — Мистер Аккерман? — смятение, должно быть клиент, что обещал зайти на прошлой неделе за букетом для своей любовницы. Я развернулся, изображая дружелюбие и заинтересованность в разговоре с личностью, что заставила изменить мои планы на утро. Но тут же меня настигло удивление, передо мной стоял всего-навсего офицер полиции. — Доброго утра, мистер Аккерман. Я офицер полиции Райнер Браун, — мысленно проклиная всё на свете и благодаря за то, что не посчастливилось встретить федералов, я кивнул, давая своё согласие на продолжение разговора, — Мой отдел расследует дела по пропавшим без вести и загадочным убийствам, могу я задать Вам пару вопросов? — Конечно, но, собственно, могу ли я узнать в чём дело? — как обычно, Аккерман влипает в какие-то неприятности, ну конечно. Со старшей школы ничего не изменилось, бегу от неприятностей, а они сами меня находят. Как приятно и неожиданно… — Дело в том, что некая Микаса Аккерман совершила акт самоубийства прошлой ночью, — сделав небольшую паузу он продолжил, но по глазам видно, в этом деле что-то не так и я единственный, кто может ему помочь. Иначе, как вы объясните: отдел по пропавшим без вести занимается самоубийством? - Я задам всего пару вопросов, касаемо умершей. — Я слушаю Вас, — смерть Микасы… как-то странно всё это, я не чувствую боли, быть может, осознание приходит постепенно. Мы не виделись около 6 лет, за это время многое поменялось, включая моё отношение к ней. Ведь в старшей школе она только и делала, что стучала на меня преподавателям, а я её искренне ненавидел за это. Про нас говорили: не разлей вода, но такого никогда не было. — У неё были какие-то конфликты? Быть может есть личности, которые доставляли ей какие-либо проблемы? — К чему вопросы о конфликтах, Вы думаете тут замешано что-то другое? — с каких пор вытягивание информации заходит издали? Самоубийство — это добровольный уход из жизни, зачем ворошить прошлое девушки, — Не припоминаю никаких конфликтов. Даже если они и были, мне о них неизвестно, последний раз мы виделись 6 лет назад. За это время могло многое произойти. Она была тихоней, кроме книг своих ничего и не видела. — Я не могу разглашать подробности расследования, но буду рад Вашему сотрудничеству. Загвоздка вот в чём, мистер Аккерман. Из всех знакомых, последний, кто виделся с ней это Вы. За все 6 лет никто ни разу с ней не встречался и ничего от неё слышал. Более того, за месяц до самоубийства девушка уволилась из школы, где работала учительницей начальных классов, — начальные классы? И почему я не удивлён? Она любила детей, сама же и хотела завести ребёнка, но врачам пришлось разрушить эту мечту — Микасу изнасиловали. Она возвращалась поздно вечером домой, уже шла с автобусной остановки и всё произошло сразу же после того, как она повернула за угол. Разрыв матки повлёк за собой много проблем, одна из которых была самой больной для Микасы — бесплодие.       Офицер нервно посматривал на наручные часы, должно быть ему предстоит долгий день, чтобы найти хоть какую-то зацепку или выйти на человека, который мог знать о ней что-либо за последнее время. — Боюсь, что все вопросы не удастся задать. Благодарю за сотрудничество, мистер Аккерман. Прошу, свяжитесь со мной, если что-нибудь вспомните или узнаете, — черкнув номер, по которому стоит обращаться, он протянул мне листик, — Хорошего Вам дня. — И Вам того же, офицер, — почему-то я чувствую, что должен начать сотрудничать с ними. Малышка Микаса не заслуживала смерти, а это значит, что стоит напрячь связи. — С каких пор ты мило беседуешь с копами, м, Аккерман? — чья-то рука грубо сжала моё плечо, отчего стало не по себе. — Нападать со спины — не по-мужски, — перехватив чужую руку, я дёрнул незнакомца вперёд, дабы оказаться за его спиной.