Basic Knowledge / Основное Правило

Ты не помнил, что учитель сделал с тобой… Или даже каким образом, и та мучительная, болезненная пульсация в твоей руке, когда ты выходил из класса, была единственным воспоминанием. На протяжении почти полных двух дней твоя рука была онемевшей, и от запястья до плеча распространилось мучительное покалывание, похожее на то чувство, когда сильно ударяешься локтем. Эта сводящая с ума боль терзала тебя в течении всех выходных… Сейчас ты припоминаешь – в ту ночь, сразу после ужасающего наказания за проваленный тест, ты не мог найти покоя. Это было просто невыносимо. Твоя саднящая рука не давала тебе заснуть, и каждый раз закрывая глаза, ты видел леденящий душу взгляд, и деревянную линейку, взвивающуюся в воздух. Каждый раз, когда на тебя наваливалась спасительная дрёма, это кошмарное видение возвращалось, и ты просыпался весь в слезах, судорожно сотрясаясь всем телом. Ты пробыл здесь всего неделю, и уже был в полном отчаянии. Все было так просто до этого проклятого переезда, в твоем старом домике, в той школе… Жизнь была нормальной. У тебя были друзья. Ты хорошо учился. Ты был уверен в своих силах. Но сейчас… Будущее казалось размытым и непредсказуемым. Отсутствие определенности пугало. Всего лишь за пару дней твоя комфортная жизнь превратилась в сущий ад. Ты всегда думал, что такое обычно происходит постепенно. Жизнь не может стать настолько кошмарной за одну ночь. Если твоя собственная жизнь когда-нибудь пойдет под откос, то ты обязательно заметишь. Одно незначительное событие приведет к другому, второе к третьему, и так до тех пор, пока не потеряешь все. Да и не могло что-то такое произойти с тобой. Плохие вещи всегда происходят с другими. Твоя жизнь была простой и счастливой, и ничто не могло пойти не так. Правда ведь? Потребовалась всего неделя, чтобы доказать тебе обратное. Неделя. И один человек. Едва мысль о давящем присутствии учителя математики затронула твое сознание, ты со всей силы стиснул край подушки. Твоя рука, на которую пришелся удар, отозвалась на движение тупой болью. Воздуха стало не хватать, к горлу подступили обидные слёзы. Ты зарыл лицо в мягкую, теплую подушку; что-то надломилось в тебе, и впервые за эти долгие, одинокие выходные, ты обессиленно заплакал. Ты не хотел завтра возвращаться в школу. Ты не хотел, чтобы тебе снова причинили боль. Ты не хотел вновь сталкиваться с этим холодным, пустым взором. Ты не хотел, чтобы на тебя кричали, не хотел опять переживать этот страх. Страх, который заставлял твою душу бесконтрольно ломаться под своим гнетом, тот, из-за которого ты плакал даже тогда, когда считал себя достаточно сильным. Ты не хотел вновь чувствовать себя слабым и беспомощным. Но когда день стал близиться к концу, ты знал, что должен прийти. В конце концов, ты не мог свалить просто потому, что чувствовал себя плохо. Твои родители постоянно были в таком стрессе из-за своих работ и переезда, и денег на черный день… Было не подходящее время строить из себя жертву. Они не заслужили дополнительных проблем на голову из-за своего непутевого ребенка. Почему-то ты чувствовал себя виноватым за то, что произошло. Если бы ты был немного внимательнее, может, ничего этого не случилось бы? Возможно, ты должен был стараться сильнее. Ты просто не хотел никого беспокоить. Никто не обязан подтирать твои сопли. Более того, если ты сдашься сейчас, то нарушишь обещание, которое дал себе – ты сделаешь все возможное, чтобы выбраться из этого дерьма. Ты предал бы тех немногих одноклассников, что мог попытаться спасти. Собираясь, ты тогда решил, что выдержишь новый день в этой школе. А затем еще один. И еще, до тех пор, пока не найдешь решение. Что-то, что заставит вашего деспотичного учителя отъебаться. Что угодно: Закон, угроза пойти в полицию, присутствие другого взрослого рядом… Может, это заставит его остановиться. Ты надеялся на это. С этими мыслями ты почувствовал, что нашел внутри себя немного прежней мотивации. Ты должен продолжать идти, и должен заставить себя быть для этого достаточно сильным. Покинув дом и оседлав велосипед для длинной поездки в школу, ты продолжал задаваться вопросом. Тебя уже наказали на прошлой неделе… Может, учитель выберет кого-то другого чтобы утолить свою жажду насилия? Конечно, ты никому не пожелал бы такой участи. Ты не хотел быть придурком, который хочет, чтобы кто-то страдал вместо него, но… Если сегодня удар придется не на тебя, ты не мог отрицать, что испытаешь некоторое облегчение. По дороге в школу, погрузившись в свои мысли, ты едва обратил внимание на потемневшее рассветное небо, порождающее из своего ночного оттенка ряды густых свинцовых облаков. Собирается гроза… В школе в тот день было… Как-то скучно. После того, что произошло в конце предыдущей недели, ты не знал, что и думать о «нормальных» уроках. Не то чтобы ты рвался испытать ужасающие эмоции и на других классах, это далеко не так. Однако раньше ты всегда любил узнавать новое. Ты всегда старался найти что-то интересное в своих предметах. Знания были чем-то, что ты когда-то ценил. Сейчас это было не важно, и единственное, что осталось — это паника из-за предстоящей встречи с учителем математики. Все остальное блекло по сравнению с приближающейся угрозой увидеть его вновь. Это было печальное чувство. В течении всего дня ты потеряно поглядывал в окно, наблюдая как белое, осеннее небо наливается сумрачной тяжестью с каждым новым собравшимся дождевым облаком. Шторм надвигался неторопливо, всё набирал силу, но никак не начинался. Во время некоторых особенно тихих занятий, ты слышал треск в небесах, отдалённые раскаты грома, но они каждый раз исчезали, оставляя после себя звенящую тишину. Твоим последним уроком сегодня, как и на прошлой неделе, был час математики. Пока вы ждали перед дверью в класс, трое ребят, с которыми ты говорил ранее, подошли к тебе, тепло улыбаясь. Мальчик заговорил первым, шепча, как всегда: – Эй, привет… Выглядишь устало. Ты тихонько хихикнул, а потом прошептал в ответ, приподняв уголки губ в слабой улыбке: – …Что, все так плохо? Одна из девочек тоже заговорила, с сочувствием в голосе: – Мы волновались. Видели, как мистер Балди сцапал тебя… Вот, хотим узнать, как ты. – Ага… Я знаю, что этот мужик довольно психанутый, но он редко накидывается на кого-то так быстро. Особенно на новичка, – самоуверенно добавила другая девушка. От их спокойной болтовни что-то внутри тебя умерло. Ты растерянно смотрел на них, потеряв дар речи. …Они реально спрашивали, в порядке ли ты?.. О да. Все просто ахуенно. Настолько ахуенно, насколько могло быть у человека, которому угрожает физическая расправа чуть ли не каждый день. Они восприняли это так… Так спокойно! Все переговаривались будничным тоном, будто это беспокоило их не больше небольшой беседы с директором! Но ты отказывался это принимать. Это было ненормально. Ты не позволишь своим страхам стать чем-то обыденным. Крики того мальчика со сломанными пальцами никогда не станут нормой. Или то, как порочно смотрел на тебя учитель, в день, когда посмел попробовать на вкус твои слезы. Едва сдержав порыв гнева, ты просто ответил тихим, убитым голосом: – Я… Я правда не хочу об этом го-…

КРАХ

Вы были настолько увлечены своими домыслами и перешептываниями, что даже не заметили своего учителя, который уже давно отпер класс и приглашал вас внутрь. Вы четверо были последними, кто остался в коридоре, не услышав его приглашения. Учитель ласково улыбался вам после того, как буквально секунду назад хлестнул по своей ладони линейкой. – Достаточно болтовни, ребята! – беззаботно пожурил он. – Вы четверо нужны мне в классе, чтобы мы могли начать новый, веселый урок! Давайте, поторопитесь! Едва завидев его, с этой проклятой линейкой в руке, ты почувствовал, как с лица схлынула краска, и твои глаза распахнулись в шоке. Ты целый день морально готовил себя ко встрече с ним, но в этот момент ничто не могло подготовить тебя к тому, чтобы встретить его снова. Независимо от его настроения, единственное, что ты видел – стылый блеск в его глазах. Каждый раз. Чья-то ладошка обвилась вокруг твоей, и ты вскинул голову на одну из девушек. Увидев, как ты в страхе пялишься на учителя и не двигаешься с места, она молча перехватила твою руку – и внимание – и заставила двигаться к классу, вырывая из парализованного состояния. Опустив голову и тихо шагая, ты беззвучно шевельнул губами, обозначив единое слово: – Спасибо… Она ничего не ответила. Оказавшись в классе, ты быстро сел, чтобы посмотреть на входящего в класс учителя. Он не запер дверь. Почти в ритуальной манере ты поспешно выхватил свою тетрадь, пролистывая до последней страницы. На ней ты начертил таблицу. Одна колонка была посвящена дате, другая – тому, заперта дверь или нет… И последняя, в которой ты должен рисовать счастливый или грустный смайлик, в зависимости от того, ударили ли кого-то во время урока. Конечно, это мерзко – подсчитывать все эти удары и дни, когда вас запирали словно в клетке, но лучшей идеи как определить закономерность у тебя не нашлось. Урок проходил спокойно, и ваш учитель был необычно весел и дружелюбен. По классу витало ощутимое облегчение, вызванное его «хорошим» настроением, насколько его можно было таковым назвать. В этот момент гроза, долгое время напряженно выжидающая, словно гадюка перед ударом, наконец взорвалась. Оглушительный раскат грома заставил вас всех подпрыгнуть, на секунду затопив тёмный класс белым светом, после чего с небес обрушился ливень. Глядя в окно, ты смотрел, как искажается природа от свирепых порывов ветра, как изгибается в едином направлении и быстро напитывается льющейся влагой. Буря, свирепствующая снаружи, действовала на тебя по странному успокаивающе. Вы сидели в теплой школе, лениво наблюдая за проливным дождем, и тишина, царившая в классе, убаюкивала. Тебе нравились такие моменты. Тяжелые капли выстукивали свой таинственный ритм, почти заглушая монотонный голос учителя. Все больше и больше ребят непроизвольно заглядывали в окна, оценивая, насколько сильна буря, обеспокоенные свирепствующей стихией. Резкий удар линейки о стол, отдавшийся звоном в ушах, застал всех врасплох. Голос учителя приобрел опасные, раскатистые нотки, когда он предупредил: – Урок еще не закончен. Если кто-то из вас, дегенератов, еще раз посмотрит в окно, будут последствия. Ты обернулся к учителю в унисон со всем классом, вспомнив, как однажды он отчитал тебя за невнимательность на своем уроке. Похоже, его крайне раздражал твой мечтательный, немногословный характер. Во всяком случае, ты так думал. Когда все ученики, включая тебя, выпрямились и сосредоточились, мистер Балди вновь заговорил… Однако голос его так и не вернул прежнее дружелюбие. Оставшееся до звонка время прошло без происшествий. С каждым раскатом грома тебе приходилось бороться с желанием повернуть голову и взглянуть на небо, прошитое вспышками лиловых молний. Они ветвились в облаках, словно эфемерные, люминесцентные вены, и от них трудно было оторвать взгляд. Урок наконец закончился, и по коридорам разнеслась пронзительная трель звонка. Класс заполнили жалобы ребят, которым предстояло возвращаться домой под проливным дождем, и не думающим ослабевать. Вообще-то тебя тоже раздражала эта перспектива; собирая вещи и поглядывая на покидающих класс учеников, ты с тоской представлял долгую дорогу домой. Засунув в рюкзак последнюю тетрадку, ты поспешил к выходу, заметив, что остался в классе почти один. Ты остановился только чтобы завязать шнурок. Это заняло всего мгновение… Но когда ты выпрямился, комната совсем опустела. На твоё плечо опустилась тяжелая ладонь, словно вдавив в пол. Она не умещалась на твоем плече; холодные пальцы слегка задели изгиб твоей шеи, посылая волну мурашек по спине. Его мрачный голос, лишенный даже намека на сочувствие, рокотал страшнее реального грома: – Ни к чему спешить. У нас с тобой еще час дополнительных, забыл? Эти слова звучали неестественно спокойно, и в то же время угрожающе. Словно надвигающаяся гроза…