Basic Knowledge / Основное Правило

Твой взгляд упал к собственным ногам. В этот момент все ощущения сократились до пульсирующей головной боли и тяжелого страха в груди. Зачем вы пришли сюда? Чего он хотел? Ты почувствовал, как собственные ребра удушающей клеткой стиснули легкие, не давая вдохнуть, и страшное предчувствие обрушилось неподъемным грузом. В этой маленькой комнатке, несмотря на впечатление душного и тесного помещения, было неожиданно холодно. Очень скоро ты понял, что кончики твоих пальцев окоченели от стужи, а ногти начали бледнеть. Тихо дрожа, ты дернулся от неожиданности, едва заслышав неестественно низкий голос учителя: — Сядь. Сердце мучительно больно ударилось о ребра от этого простого слова. Даже полностью осознавая его приказ ты, к своему удивлению, не нашел в себе ни сил, ни слов для настоящей реакции. Просто повернулся к нему так быстро как смог, несмотря на отчетливое ощущение того, что мозг медленно разлагается в черепной коробке, и приоткрыл рот, силясь выдавить хоть что-то. Все, что ты собирался сказать, казалось наихудшим возможным вариантом, и через судорожно сжавшееся горло не мог протиснуться даже вдох. «Выпустите меня» «Мне нужно к медсестре» «Можно я схожу в туалет умыться?» Но ты знал, что ничего не сработает. Твои слова ничего не значат для него. Ты мог лишь беспомощно смотреть, как стремительно растет раздражение учителя математики. Очевидно, его терпение окончательно иссякло, и мужчина просто-напросто закатил глаза, словно перед ним стоял очень глупый и раздражающий ребенок. А затем сделал широкий шаг, разом сократив расстояние между вами. Ты резко подпрыгнул всем телом, чувствуя как земля рушится под ногами. Инстинкт самосохранения до предела обострил твою реакцию и одновременно восприимчивость к боли, сводя на нет все старания её игнорировать. Ты даже не осознавал, что рефлекторно подался назад, спиной оттолкнув смотровой стол чуть дальше к стене. Прежде чем ты успел среагировать, что-то вроде двух больших ладоней скользнуло под твои руки и потянуло наверх, ненадолго приподнимая над полом, прежде чем бесцеремонно плюхнуть на кушетку. Нахмурившись, ты поднял глаза и попытался прояснить ситуацию в своей голове. Он что, только что… Поднял тебя и заставил сесть? Как трехлетнего ребенка? Это была ебаная шутка? Нет. Ты не собирался сидеть сложа руки и терпеть эти унижения. Достаточно. Тебе нужно к медсестре. Эту чушь необходимо прекратить. Стоя прямо над тобой, учитель оперся на стол, положив руки по обе стороны от твоих бедер, и… У него было самое неразборчивое выражение лица, что ты когда-либо видел. Он… Улыбался? Действительно казалось, будто он изогнул губы в подобии улыбки, пока его глаза были прикованы к твоему окровавленному лицу. Он неподвижно замер. Наблюдал, подобравшись, напомнив тебе охотника. Твои губы оставались приоткрытыми и дрожали. Ты никак не мог собрать сил чтобы хотя бы осмелиться заговорить. Время, что ты провел с этим человеком, сделало тебя молчаливым. Осторожным. Невидимым. Бессознательно ты ощущал себя ребенком, который безмолвно замирает в надежде спастись от жестокого обращения. Но так больше продолжаться не могло. Ты попытался негромко и вежливо возразить, мельком заметив, как он быстро облизнулся, очнувшись от своего странного транса и взметнув взгляд с кровавых подтеков на твои глаза: — …Сэр, я не думаю… — Что я сказал тебе снаружи? Повтори. Ты нахмурился, не ожидая что тебя так грубо оборвут. А вдруг сопротивление бессмысленно? Надежда медленно угасала, истощая и так уже слабую решимость. Мужчина перед тобой склонил голову набок и прищурился, всем своим видом говоря: «Давай, рискни перечить мне вновь». Тяжесть в груди лишь усилилась. Ты не мог даже закрыть рот, будучи вынужденным дышать через него из-за забитого носа. Отчаянно пытаясь наскрести хоть немного мужества, вновь заговорил, едва ли громче шепота: — …Я не думаю… — Ты оглох. Этот голос. Этот мрачнеющий взгляд. Они не предвещали ничего хорошего… Даже температура в комнате, казалось, упала, когда в голосе учителя просочилось недовольство. Ужас достиг абсолютного пика, едва осознание ситуации накрыло тебя с головой. Ты заперт здесь, с ним. Ты умудрился его разозлить. И теперь, возможно, обречен на ужасную судьбу. К этому моменту сказанное было даже не вопросом, и ты никак не отреагировал, растерявшись. Тебе отчаянно хотелось защитить себя, но ты знал, что не сможешь. Его голос, чуть более мягкий и не менее устрашающий, застал тебя врасплох: — Повтори. — …Я…я должен сидеть и слушать в-вас… Твой собственный голос звучал так, словно не принадлежал тебе. Это было дрожащее от страха бормотание, едва ли громче шепота. Мелодия твоего тона была невесомой, и каждый твердый звук вибрировал тенью крика. Крика о помощи, на который всё равно никто не придет. Это медленно превращалось в ад. Учитель математики одарил тебя легкой, неожиданно жестокой улыбкой, и глубоко втянул пропитанный кровью воздух, прежде чем произнести: — Хорошо. Я понимаю, должно быть тяжело мыслить трезво из-за сильного удара. Не волнуйся, я позабочусь о тебе. Произнеся это он, кажется, смягчился еще немного. Не стал менее угрожающим, нет, тревога и опасность, что ты чувствовал, никуда не исчезли. Но его тон приобрел доброжелательную теплоту, словно он пытался убедить тебя в чистоте своих намерений. Кольца удава нежно свивались вокруг, однако от этой нежности становилось только хуже. Ты не хотел, чтобы он заботился о тебе. Его версия заботы была жестокой, извращенной пыткой. Он был болен и опасен. Лишь находясь как можно дальше от этого человека, ты мог дышать спокойно. Но прямо сейчас он стоял всего в нескольких дюймах, и его высокая фигура отбрасывала на тебя ужасающую тень. Его руки медленно поднялись к твоему лицу, но ты даже не заметил этого. Твой взгляд неотрывно вперился в угол, в попытке игнорировать окружающий мир. Было намного легче просто отстраниться от своего тела, чем бояться того, что должно было произойти. Длинные пальцы исчезли из поля зрения. Ты вздрогнул, словно дикий зверек, почувствовав их деликатное касание на свой челюсти. — Успокойся, ничего плохого не случится. Запрокинь голову и дай мне осмотреть твой нос. Игнорируя боль ты подчинился, почувствовав как его палец слегка надавил под подбородком, вынуждая выгнуть шею. Его голос звучал… Серьезно. По-прежнему сурово, но безэмоционально. Прямо сейчас тебе очень-очень не хотелось злить его еще больше. Он сказал, что ничего не случится, но щелчок дверного замка все еще пугающим эхом отдавался в голове. Руки учителя неуловимо ласково скользнули вверх, ладонями обхватывая твои щеки и укладывая большой палец на подбородок. Его глаза изучали твое окровавленное лицо; казалось, он вновь впал в некий транс. Было бы спокойнее думать, что ему просто нужно чуть больше времени, чтобы осмотреть тебя. Но в глубине души ты просто не мог игнорировать то, что несмотря на всю легкость его прикосновения, оно было собственническим и сжималось на твоей коже, чтобы никогда не отпустить. Его взгляд становился все более пустым. Через пару секунд ты почувствовал, как он мягко провел большим пальцем по твоей щеке, оглаживая её почти нежным движением. Это вызвало у тебя тошноту. Ты давился собственной кровью и досадой. Тебе было стыдно. Что-то в его глазах вызвало смущение, тревогу и опустошающий ужас. Ты просто не мог вынести этой пародии на любящий, утешительный жест. Мир вокруг начал угасать, оставив тебя наедине с этим бритвенно-острым касанием, впивающимся в плоть с леденящей легкостью. Твое дыхание участилось, и ты замер в ожидании. Невесомое, теплое дыхание на собственной щеке стало неожиданностью. Едва узнав это ощущение, ты крепко зажмурился, и слезы непрерывным потоком потекли по щекам. За сжатыми веками царила спасительная тьма. К сожалению, комфорт темноты был компенсирован обострением всех чувств, и ты наконец заметил напряжение в дыхании своего учителя математики. Оно подрагивало от садистского удовлетворения. Одна его рука двинулась вверх, оглаживая скулу, большим пальцем размазывая абсурдное количество крови по твоей коже. Он надавил на мягкую плоть, выводя по ней болезненный круг. Ты слабо вскрикнул, рефлекторно вцепившись в его руку в попытке её отодрать: — В-вы делаете мне больно…! — Ш-ш… Тихо, — успокаивающе прошептал он в противовес тому, насколько резко другая его рука перехватила твою и дернула вниз, вжимая в стол рядом с твоим бедром. Ты сцепил зубы, всеми силами стараясь вытерпеть боль от его пальца, впивающегося в формирующуюся около твоего носа гематому. Ты был готов умолять его остановиться. Это было просто невыносимо. Беспомощно позволять причинять себе страдания, чувствовать как он играется с тобой, с твоей кровью и нервами. Ситуация стала совершенно нестерпимой, когда рука на твоей щеке переместилась на затылок, не позволяя отстраниться. Тонкие пальцы запутались в твоих волосах, словно лапки паука. Теплое дыхание, скользящее по коже твоей щеки, становилось все ближе и жарче. Твоя грудь разрывалась от сокрушительного отчаяния. Твои губы сжались в тонкую нитку, и ты продолжил жмуриться, убеждая себя в нереальности происходящего. Ты не сразу понял, что именно коснулось уголка твоего рта. Кровь, размазанная по коже, сделала ее липкой и скользкой. Твои нервы слишком онемели, чтобы ты смог сразу распознать, на что похожа пара губ. Твоя грудь сотрясалась от беззвучных рыданий. Твои слезы разбавляли свежую кровь, что пробовал на вкус человек перед тобой. Это было начало падения во тьму.