Basic Knowledge / Основное Правило

Это длилось мгновения. А может, часы. Годы. Века. И ты все еще не мог дышать. Его дыхание опаляло жаром. Его губы были теплыми и неподвижными. Вместе с тем, боже… никогда в жизни ты не чувствовал настолько ледяного жеста. Холод этой жестокости обжигал. Даже будучи не в силах дышать забитым кровью носом и тихо задыхаясь, ты не позволял своему рту приоткрыться. Ни на секунду. Не для него. У тебя начинала кружиться голова. Из-за недостатка кислорода темнело в глазах. Ты не мог отстраниться, все еще чувствуя длинные пальцы, до боли крепко сжимающие твои волосы. Одна рука до сих пор была в его жесткой хватке, и единственной твоей защитой оставалась другая. К своему величайшему сожалению, ты понимал — он навлечет на тебя ад если ты хотя бы попытаешься оттолкнуть его. Ты взглянул правде в глаза: Что мог подросток с искалеченной, забинтованной рукой сделать этой вздымающейся тени человека? Ничто не казалось столь же утешительным, сколько и приносящим отчаяние, чем неведение в которое ты пытался поверить. Из последних сил повторяя про себя, что ничего не происходит. Что с тобой ничего не может случиться. Что если достаточно сильно зажмуриться, если задержать дыхание как можно дольше, ты проснёшься в своей кровати. Что это просто дурной сон, который ты скоро забудешь. Но это было не так. Ты не смог в это поверить, когда он наконец отодвинулся. Пока его пальцы медленно выпутывались из твоих волос, отдельные волоски тянули твой саднящий и чувствительный скальп. Через пару мучительных секунд все закончилось, и ты резко отпрянул. Разлепив слипшиеся от слез веки, ты застыл от оглушительной какофонии эмоций. Растерянность. Настороженность. Удушающий стыд. Отвращение. Но сильнее всего было напряженное ожидание того, что учитель вновь причинит тебе боль. Твои движения стали резкими и дерганными. Ты распахнул глаза так широко, как вышло, но никак не мог разглядеть окружающий мир четко. Перед тобой предстал призрак того, как на самом деле выглядела комната, искаженный горячими слезами. Всхлипывая, ты осознал, что все твое существо дрожит в неверии. Воспоминания прошедших минут были настолько травматичны, что уже начали ускользать из сознания. Когда ты сморгнул, крупные слезинки покатились по щекам. Кровь возобновившимся потоком закапала из твоего носа, прокладывая путь по засохшим кровоподтекам. Теперь, когда соленая вода не мешала зрению, ты наконец-то увидел нечто странное. Очень неожиданное, на самом деле… Твой учитель отступил, и едва ты поднял на него взгляд, он сделал еще один шаг назад. Его лицо, как обычно, было совершенно нечитаемым. Ну... почти. У него было это странное, застывшее выражение лица, которое ты уже видел раньше. Линия нахмуренных бровей слегка углубилась, черты лица незаметно напряглись. Однако его глаза, напротив, пылали красочными всполохами чувств. Ты не мог их расшифровать, хотя точно знал, что ничего хорошего в них нет. То, как его глаза были широко распахнуты и неподвижны, глядя сквозь тебя, сквозило разочарованием и замешательством. Может быть, даже сожалением? Но когда твой взгляд остановился на его губах, приступ тошноты захлестнул тебя и стиснул горло спазмом. Они были покрыты липкой, алой кровью, отчего его нахмуренное выражение лица стало в разы страшнее. Внезапно он прекратил пялиться на, как тебе показалось, твои колени, и неожиданно шевельнулся. Твои руки сами собой взметнулись вверх в защитном жесте, заставив тебя ужаснуться. Ты с горечью осознал, что успел выработать этот печальный рефлекс в ответ на повторяющуюся боль и жестокое обращение. Будто твое подсознание уже смирилось с насилием, укоренило его в своей глубине. Когда он просто отвернулся, на время оставив тебя в покое, у тебя перехватило дыхание от нахлынувшего облегчения. Плечи бессознательно расслабились, и хотя ты был благодарен, опасения о его следующих действиях никуда не делись. Твои глаза следили за каждым жестом мистера Балди, когда он двинулся к двери. Опустив руку в карман, он вынул из него листок и карандаш. Впечатав бумажку в поверхность двери, он что-то быстро на ней нацарапал, прежде чем кинуть на небольшой столик с медицинскими инструментами. Затем он отпер дверь, и ты не ничего смог поделать с внезапно возникшей надеждой, согревшей сердце. Твое незримое, робкое спокойствие было вырвано на корню, когда учитель отчетливо прорычал: — Вон. Ничего более не сказав, он открыл дверь и вышел. В момент, когда он исчез за дверью, оставив её широко распахнутой, бурлящий поток эмоций ударил тебя с невероятной силой. Облегчение переплеталось с глубокой печалью, тонуло в море стыда и вины, перемешивалось со странной пустотой. Каждое чувство било тебя в лицо жестоким осознанием. Дрожащий, одинокий, раненный, ты свернулся калачиком, чувствуя, как сжимается горло от сухих рыданий. И не только от них. Тебе отчаянно хотелось кричать, и ты внезапно почувствовал себя ребенком. Ребенком, которым ты и был. Не взрослым человеком, выплескивающим накопившееся через слезы. Нет, это была грязная истерика. Слишком похожая на неистовые рыдания ребенка, брошенного мамой. Пронзительный, жалкий крик человека, которого мучали в тенях. Он был полон невыразимого отчаяния, вырвавшего последнюю частичку воли из твоей души. Ты перенес слишком многое. Это было невыносимо тяжело. И больше всего на свете ты хотел, чтобы все прекратилось.

* * *

Когда ты успокоился, на сердце осела пустота. Ты не знал, сколько прошло времени, беспечно позволяя ему течь мимо. Тебе было абсолютно плевать. Аккуратно утерев розовые от крови слезы, ты медленно сел. Шумно дыша сквозь приоткрытый рот, ты свесил ноги и резко вскочил, покачнувшись от головокружения. Оно быстро прошло, к счастью, пока ты ковылял к столику с запиской. Учитель просто подписал тебе заявление об освобождении с урока и записку для посещения медсестры. Ты понятия не имел, что и думать об этом неожиданно разумном жесте. Скривившись, и спровоцировав тем самым новый приступ боли, ты яростно скомкал листочек бумаги и сунул его в карман. Ты даже не потрудился переодеться, несмотря на проливной дождь снаружи. Забрав свой рюкзак и вещи из раздевалки, ты сумел незаметно выскользнуть из спортзала, и побежал прямо к своему велосипеду. Ледяные капли воды омыли твое уставшее лицо от крови и слез, пока ты ехал домой так быстро, как никогда в своей жизни. Тебе нужно было отдохнуть.