Basic Knowledge / Основное Правило

Предыдущий день почти полностью вылетел из твоей головы… Воспоминания о нем ограничивались лишь несколькими словами. Крошечные детали, связанные с забытыми событиями: Надежда. Кровь. О̶̴̨͟͝б̸̀̕͢͝м͟͏͏͘͢а̷̶̢͞͝н̷̧̢͞͞ ̴̛̀̕͡ Ты даже не помнишь, что делал после того, как пришел домой. Как будто исчез из реальности на короткий вечер. Что ты ел на ужин? Видел ли своих родителей? Правда ли рыдал в подушку пока не провалился в сон, или это игры твоего разума? Казалось, словно тогда вся твоя жизнь зациклилась на этой школе. На этой чертовой школе которую ты больше не мог терпеть. Все в ней казалось невыносимым, от серых, грязных стен до устаревшего образования... Не говоря уже об ужасных учителях. Эта школа была адом, из которого нет выхода. И ты медленно умирал в ней, словно муха в пасти хищного растения. Ты пялился на свои тетради, стоявшие в шкафчике. Они не подберут себя сами, думал ты. Однако их правда не хотелось трогать, от слова совсем. Мелькнула мысль оставить тетрадки там. Оставить всё позади и покинуть здание. Словно твоя боль останется в школьном шкафчике если сейчас просто уйти. Ты покачал головой... Что за странные мысли? Было только самое начало дня, прошел лишь один урок, а ты уже полностью выжат. Ты вздохнул. Тебе давно пора было идти на литературу, урок уже начался. Толпа учеников, вальсирующая вокруг, постепенно рассасывалась по классам. Твоя рука потянулась к книге, которую ты все никак не мог дочитать из-за странно тошнотворной истории, и замерла на полпути. Замерла из-за тяжелой ладони, внезапно обрушившейся на твое плечо. Визгливое и до странности детское хихиканье сразу подсказало, что это не бродящий по коридорам директор, и не учитель. Медленно, ты повернул голову в сторону любителя распускать руки. Его пальцы тут же впились в твое плечо и грубо дернули, разворачивая. Крутанувшись, ты оказался лицом к лицу с высоким парнем. Намного более высоким, крупным и толстым чем ты, на самом деле. — Дай мне что-ни... — начал он, прежде чем оборвать самого себя. — Вот черт! Это же тот чел! Что за хуйня. Чего ему надо...? Ты молча вперился в него, нахмурившись и не понимая, что значило это "тот чел". Шагнув вперед и открыв рот, чтобы возразить, в следующую же секунду ты всем телом отлетел в собственный шкафчик. Крякнув от боли и коротко выдохнув, ты наконец узнал мальчика перед собой. Это был школьный задира, отчего-то решивший прикопаться именно к тебе. Просто. Блять. Вовремя. — Балдина маленькая шлюшка! Хах! Часто под его столом сидишь, а? — Что...? — Дурачка не строй, все об этом знают. Иначе зачем ты столько ошиваешься в классе этого урода? — Подожди, я не... — Ты не что, сопляк? Ты медленно зверел. Что за херню нес этот дебил? Чертова свинья. Он понятия не имел, каково это... Не знал, что такое настоящая боль. Все эти гадости не были правдой. Да ведь? Тобой нельзя просто воспользоваться. Тем более учителю. Твой преподаватель математики был просто... Строгим. Жутковатым. Немного странным. Но ты не был и НИКОГДА не будешь его игрушкой. Нет, ты просто... Хватит. Ты стиснул зубы, сжав кулаки так сильно, что заболели сухожилия. Похрен, сломаются ли костяшки. Похрен, если зубы раскрошатся под давлением челюстей. Боже, похер даже на наказание... или даже хуже, исключение из школы. Он не знает, что такое настоящая боль, да? Что ж, настала твоя очередь учить. Ты шагнул вперед, и все оборвалось. Не осталось ничего, кроме раскаленной ярости, бегущей по венам, когда ты исступленно закричал и набросился на мальчика перед собой. Несмотря на более плотное телосложение, ты помнишь, что он потерял равновесие и грохнулся на пол. Далее воспоминания стали лихорадочно обрываться. Ты помнишь дикое ликование, когда он упал. Как тебе не терпелось скорее врезать ему по роже. Помнишь острый край скулы, больно встретившийся с костяшками пальцев при ударе... И как же приятно было отбивать руки в кровь о его лицо, медленно превращавшееся в кровавое месиво. Ты помнишь, насколько трудно было удержать звериный порыв пустить в ход зубы или ногти. В тебе проснулось что-то дикое. Ты просто хотел причинить ему боль. По крайней мере, ты был бы не одинок в своей боли. Тебе было бы, с кем её разделить. Был бы человек, который поймет. И с тем, через что ты заставил его пройти, он определенно никогда не осмелится насмехаться над чужими страданиями вновь. Время теряло свои очертания, но ты не мог насытиться. В тебе накопилось столько всего, что жизненно необходимо было выплеснуть… Еще. Еще. Снова и снова. …Пока наконец кто-то не схватил тебя и не оттащил от мальчика, которого ты избивал. Только тогда ты заметил толпу, собравшуюся вокруг вас. С болезненным интересом они смотрели, молча, ничего не делая. Затем позади раздался совершенно новый голос, принадлежавший тому, кто всё еще удерживал тебя: — Твои родители услышат об этом…