Соткан изо льда и тени

            Фраза тренера о возможном знакомстве с фигуристом-одиночником так и осталась непонятой. С одной стороны, в ней не было ничего существенного, но во всё, что связано с Морозовым, надо однозначно смотреть глубже. Единственное, что прокралось в голову, желая остаться незамеченным, но всё равно оседая неприятным колющим осадком внутри, это горечь. Если бы боль можно было сложить в слова, то предложение Альфреда стало бы олицетворением всей гаммы данного чувства. И да, пару волновало состояние их тренера.       Алина, погрузившись в осмысление будущих реалий, на ватных после тренировки ногах едва успевала хвататься за руку Мала на поворотах. Минуя многочисленные коридоры дворца и следуя за мистером Оллредом в его кабинет, пара только и успевала выше поднимать голову навстречу чужим взглядам и обращениям. Да, они узнали последние о таком важном для пары событии как Александр Морозов, но всё-таки он выбрал именно их. Точнее сказать, партнёры не знакомы с причинами нахождения фигуриста-одиночника на их арене, но всё же — он сам будет тренироваться на катке, в основном занятым только Старковой и Оретцевым. Отчасти им даже есть чем гордиться. Вернее, любой бы хотел подобным гордиться.       О происходящем Алина, по-детски укутавшись в плед, говорила с Малом до глубокой ночи. Теней в своей комнате стало неожиданно больше. Ледяной образ Александра упорно стоял прямо перед глазами, не желая исчезать, а тени, вьющиеся плотным кольцом вокруг него и точно в его кварцево-белых глазах, кружили уже совсем рядом, околдовывая плавными движениями. Молчаливо крались из угла, скользя между лучами света от ночной лампы и друг другом. Это тягучее множество мнимых страхов и опасений хотелось прогнать вместе с их хозяином.

🌒

      Две недели. Четырнадцать дней, в которые девушке безошибочно начало казаться, что у неё развивается настоящая паранойя. Не то чтобы они с Оретцевым боялись Морозова, совершенно точно — нет, но фигурист действительно казался своего рода призраком, который то ускользает, то является вновь, прячась в каждой встречающейся тени. Старкова перемещалась по дворцу с постоянным ощущением того, что Александр может возникнуть перед ней из неоткуда, как последний в основном и делает на тренировках. Хотя, сказать честно, кроме катка они больше нигде не виделись. Возникало ощущение, что фигурист и не хотел существовать где-то, кроме своего ледяного пристанища. Тренировки в спортзале — также неотъемлемая часть жизни спортсменов, а бассейн — сугубо персональное желание для личного развития и разгрузки, но и там пара ни разу не встретила Морозова. Они пришли к одному единственному выводу. Связано подобное поведение с тем, что в описанных видах обстановки, кроме Алины, Мала и мистера Оллреда, присутствовали и другие люди. Буквально всего пару раз коллеги попытались выяснить у юношей, каков же «великий» Александр Морозов в своей естественной среде обитания — на льду, но у Старковой отчего-то не было никакого желания разговаривать на эту тему, потворствуя нездоровому любопытству; а Оретцев, выдерживая образ, удостаивал особенно заинтересованных лишь сухими фактами. Алина прекрасно видит, по большей части одно упоминание одиночника вызывает в юноше определённое раздражение. Пока, как они и подозревали изначально, наличие в их жизни постороннего человека выматывает эмоционально.       В одну из первых недель ИСУ поочерёдно объявил ближайшие и глобальные планы на едва начавшийся сезон, отчего интернет без преувеличений взорвался необъятным количеством новостных статей и обсуждений. Имя Александра Морозова уже буквально рябило перед глазами, а одно упоминание заставляло подёргиваться. В один из совместных вечеров Мал, уложивший голову на колени девушке, сидящей на одном из диванчиков в холле дворца, не упустил возможности пошутить: — Если бы эти гарпии только знали, с кем мы тренируемся. Наверное, мы могли продать одну только его фотографию за огромные деньги.       Да, это жестоко. Всегда таковым будет. Старкову отвращает лишь мысль о подобном. Но в действительности ей нет никакого дела до этих издёвок. Как-то слишком по-детски… Оретцев в своих словах становится похож на тех же детей их приюта, что не знают, куда деть предельное отчаяние и как выместить свою злость. Хотя, о чём говорить, они оба были такими, такими, возможно, и остались. Им, может, и по восемнадцать, но девушка, к сожалению или к счастью, всё ещё — с самого раннего детства не может заметить за собой наивность или подобную последней игривость. Особенно рядом с Александром ей хочется быть серьёзной, разговаривать с ним о чём-то более весомом, чем глупые сплетни, и одновременно вести себя так, будто всё упомянутое — совершенно легко, естественно. Морозов в любом случае сам заработал свою репутацию и взрастил вокруг себя необычный образ, отчего-то никак не желая показывать, доставляют ли собственные труды ему проблемы или удовольствие.       За прошедшее время они так и не увидели как «настоящего тренера» Александра, который существовать точно должен был, так и официального наставника фигуриста. Последний, как уточнила Старкова, сверившись с интернетом, остался в Англии. Каким бы талантливым спортсмен ни был, ему всегда будет нужен тот, кто способен верно направлять. Простая истина. Даже Александра Морозова нужно было направлять, иначе он со своим телом может легко не совладать. Как и любой другой человек. Хотя сравнить фигуриста с кем-то иным почти невозможно.       В изменившемся порядке вещей Оретцева заметно раздражало также то, что Алина, зачастую упуская происходящее вокруг, периодически зависала на тренировках, стараясь урвать из чужих движений всё, что только могла заметить в действиях и поведении стороннего фигуриста за отведённый им час. Глупо было искать особенности и закономерности в том, что не поддавалось объяснению и простому человеческому взаимодействию, но она действительно пыталась. Пока выходило, к собственному разочарованию, на редкость плохо. Но Старкова гордилась собой как минимум за то, что в сложившейся обстановке не испытывала необходимости заговорить с Александром. Мал же даже не пытается скрыть то, что видит в Морозове соперника на льду. Хотя в последнем не существует никакого разумного смысла. Оретцева спасло бы то, что в парном виде их спорта Александр ничего из себя не представляет, но Алине со временем всё больше начинает казаться, что и здесь её партнёр проиграет. Хотя бы в том, что Морозова соответствующее оскорбление никак не заденет, он не обязан быть кем-то специально для кого-то. Правда, знает ли он сам об этом? По крайней мере, Старковой собственное предположение кажется неправильным.       В особенности ей не хочется думать, что Мал воспринимает Александра как соперника в плане отношений с Алиной. В первую очередь, это было глупо, Морозов на неё (буквально вообще на всех) не обращает никакого внимания. Во вторую, Старковой противна одна мысль, что её воспринимают как вещь, взаимодействием с которой можно распоряжаться. И малейшее соперничество за человека она презирает. Да, девушка иногда подумывала об отношениях с Оретцевым, как делают многие парники, но в предстоящий год это точно не будет её первостепенной задачей.       Кроме прочего, больше всего паре оказалось чуждым то, что Александр совсем не падал. Пока Алина и Мал сбивают тело до красно-синих отметин о лёд, так что живого места иногда не получается найти, Морозов холодной режущей поверхности даже не касается. Мужчина избегает любой возможности влететь в бортик, словно касание чего-то материального для него неприятно или, того хуже, болезненно — худшая перспектива из всех. Да, Александр тоже допускает ошибки. Исполняет элементы неправильно, прерывает прыжок или вращение из-за весомых для него самого недочётов, но отдаёт предельное множество сил на то, чтобы не упасть. И ещё больше для того, чтобы в действительности это всё-таки не выглядело ошибкой.

🌒

      Очередная утренняя тренировка, в которую мороз на арене неприятно колет кожу щёк и заставляет не до конца разогретые мышцы изнывать от напряжения. Несколько дней назад мистер Оллред предложил паре новую поддержку для короткой программы. Если выполнять её отдельно от всего остального, то Старковой надо всего чуть подпрыгнуть, стоя спиной к партнёру, чтобы тот её поднял с помощью упора двух пар рук, а после подхватил параллельно льду в районе талии на ладони. Ко всему перечисленному Алине добавляется искусная работа отдельными частями её тела, чтобы элемент, прежде всего, выглядел красиво и легко. Правда, партнёры уже сбились со счёта неудачных попыток. Они пытаются отработать данную поддержку уже несколько дней из тренировки в тренировку, но ни на шаг не двигаются вперёд. В который раз, приблизительно в одном и том же месте, не успевая в воздухе задержаться на руках Оретцева, девушка оказывается на льду. Хоть юноша её и ловит, смягчая новый дробящий душу удар, настрой от этого не становится утешительнее. Самое обидное то, что в зале данная поддержка у них получается спокойно, а на коньках элемент ещё с самого захода на исполнение и вовсе выглядит далеко не стабильным.       В очередной раз при выезде с неудачной попытки Алина слегка подвернула ногу, следом отпустив руку Мала, будто это ничего не значило. Шершавая ладонь, за которую она держалась с детства, уже давно не кажется столь крепкой и сильной, чтобы задушить в себе страх и разочарование прежне маленькой девочки. И это бы действительно ничего не значило, если бы Старкова из-за достаточно высокой скорости не откатилась к бортику, где, видимо, надеялся проехать Александр. На коленях и предплечьях точно останутся свежие царапины, а секундная боль и туман перед глазами из-за столкновения со льдом с большей силой сотрясают разум. Сориентироваться не получается. Лишь один чёрный силуэт отчего-то ярким пятном маячит рядом, давая знать о себе звонким звуком разрезающих лёд лезвий. Явно не успев затормозить, пока девушка рефлекторно смогла всего зажмуриться, он, видимо, дёрнулся вбок, столкнувшись на полной скорости с бортиком, одновременно с чем раздались беспокойные крики Оретцева и Альфреда. Правда, у Алины в голове звенел лишь глухой удар тела о дерево, а после и приглушённый стон, скорее всего, сквозь плотно сомкнутые губы. Партнёр Старковой, как и тренер, думал, что ей угрожает опасность. Она же, едва проморгав глаза и собрав ноги с руками воедино на скользкой поверхности, не обращала никакого внимания на уже лёгкую боль и видела перед собой лишь сидящего у бортика с поджатыми к груди коленями и держащегося за бок Морозова.       Мал, наверное, помог ей подняться, поддержав за руку и потянув с силой на себя, чтобы вновь поставить на коньки. Совершенно не получалось разобрать, что он говорил, пока Старкова наблюдала, как Александр пару раз глубоко вдыхает и выдыхает. Скорее всего, проверяет, насколько сильно по ощущениям ударился. Боковым зрением Алина заметила тренера, выскочившего на лёд, Альфред тоже обеспокоенно смотрел на фигуриста-одиночника. Морозов больше не издал ни звука, который мог бы означать, что ему больно, и ничуть не поморщился, хотя бы говоря о неприятности ощущений. Всего коротко вдохнув через нос ещё пару раз, он вновь поднялся на лёд, пошатнувшись лишь в самом начале. Старкова прекрасно видит, что у Александра дрожат ноги, отчего коньки мужчины немного подгибаются, а он сам, наконец открыв глаза, поправляет такими же дрожащими руками растрепавшиеся пряди волос, убирая их с лица. Учитывая, как фигурист часто моргает, Алине начинает казаться, что он сейчас заплачет. Лицо у него всё ещё (как и всегда) напряжённое, а глаза потерянные, будто произошедшее — последнее, что могло приключиться с фигуристом. Или противоположно, он очень не хотел подобного допустить. — Ты в порядке? — девушка, к своему сожалению, честно не ожидала прозвучавших слов со стороны Мала, поддерживающего её за руку. Старкова от его голоса сама только пришла в себя, отойдя от минутного шока.       Морозов мог травмировать Алину, но он выбрал возможность травмировать себя. Хорошо, что обошлось без травм, но даже сама Старкова понимает, что в положении Александра она бы, наверное, сделала совершенно другой выбор. Мужчина, как думается фигуристке, и так слишком изранен душевно — сломан внутренне, он не может травмировать себя ещё и физически.       Морозов всего на секунду поднял на юношу рядом глаза, почти не удостоив того даже взглядом. Алина в сложившейся ситуации уже не уверена ни в чём, самая малость — слышит ли мужчина их, понимает ли? И она бы с неподдельным интересом задалась перечисленными вопросами позже, если бы Оретцев снова не начал говорить. — Слушай, только глухонемые могут не знать, что такое банальная человеческая забота. В чём твоя проблема?       Девушке показалось, что на последовавшем мгновении весь мир замер. Точнее, замер сам Александр, не успев сделать и шага. Застыл нерушимой тенью, как и лёд в своём холодном величии под их коньками. И только крик тренера вырвал Старкову из образного транса. Видимо, услышав слова подопечного, Мистер Оллред попытался одёрнуть Оретцева, но в любом случае было уже поздно. Алина совсем мельком взглянула на Альфреда, в глазах которого также застыл ужас, обращённый к Морозову. Последний как и прежде не двигался, казалось, почти не дышал. Точнее, так это на самом деле выглядело. И только в прошедший момент Старкова действительно убедилась в том, что Александр их прекрасно слышит и понимает. Скорее всего, даже намного больше, чем они сами. Кулаки мужчины сжались, отчего ткань перчаток издала лишь для тех, кто хотел заметить, — настолько неслышимый хруст, линия челюсти напряглась, отчего поджались и губы, придавая лицу толику жестокой хмурости, а невидящий ничего взгляд обратился в пустоту. Даже если он вдруг нападёт, их, разумеется, растащат, но Алине действительно важнее понять, какие именно слова так сильно и глубоко задели Александра. Какую рану всё-таки разворотил Мал? Последний всё-таки не желал ничего плохого, хоть и обратился к фигуристу-одиночнику в своей обычной манере — немного грубо и невежливо.       Но в каком-то из его слов таилось нечто опасное и тщательно охраняемое. То, что настолько сильно — до потери контроля задевает Морозова, почти никогда не теряющего самообладание. Травма, о которой Альфред Оллред явно знает, бьющимся об углы собственной беспомощности взглядом метаясь по Александру. Опекун пары так сильно напрягает свои руки в карманах брюк, что Старкова уверена — даже без участия Оретцева Альфред бросится оттаскивать Морозова. Точнее, он хочет это сделать уже сейчас, когда ничего ещё не произошло. Постойте… Но, если Алина ошибается?       Оллред, возможно, и не стремится защитить Мала от Александра, он, также задетый происходящим, хочет успокоить самого Морозова. Рвётся поддержать фигуриста, словно перед ним совсем маленький мальчик, нуждающийся в защите. Старковой следующее иногда казалось забавным. Видеть, как их тренер неотрывно следит также за мужским одиночным фигурным катанием, было странно. Особенно, когда Альфред придавал заметно большое значение этой части их спорта, но теперь Алина действительно начала догадываться почему. Нашла слишком приметную взгляду причину. Она раньше не уделяла внимания тому, что Мистер Оллред всегда с несвойственно ему опустошённым взглядом смотрел и на первую строчку итоговой таблицы среди мужчин. В этом взгляде не было грусти или разочарования — скорее, одно смирение, будто каждый раз он всегда знал, кого увидит на заслуженном месте. Но и радости никогда не было тоже. Возможно, это глупо, считать, что описанный интерес их тренера вызван исключительно Александром, но теперь девушка это точно не исключает.       Старковой показалось, что они все — втроём выдохнули, когда, вывернув в незамысловатом движении руки со всё ещё сжатыми кулаками (так что через достаточно плотную ткань стали проглядываться костяшки пальцев), Александр толкнулся вперёд, оставив за собой плотный шлейф из оседающего в лёгких напряжения. Всё-таки самоконтролю этого человека можно было позавидовать. Лицо его со вновь закрытыми глазами быстро расслабилось, будто действительно несколько толчков конька, совмещённых с изумительными движениями, заменяли ему пару глотков чистого расслабляющего своей простотой воздуха.       Правда, со столь близкого расстояния видеть непривычное лицо и выражение глаз Альфреда было больно. Мал, чуть сильнее сжавший руку Алины, смотря на своего опекуна, тоже это чувствовал. Особенно сильно по ним проехался последний взгляд Оллреда в сторону Морозова, когда тот проскользил рядом со старшим. Альфред явно уже дёрнулся что-то сказать, но в последний момент остановил сам себя. Пара не представляет, чего ему это, наверное, стоило. И никому не объяснишь, что это взрослый мужчина. Как и у его подопечных, с присутствием Александра в нём тоже что-то существенно изменилось.       В любом случае, Алину до странного больше интересовало совсем другое. Как Александр катается без музыкального сопровождения? Как почти никогда не открывает глаза, находясь на льду, при этом прекрасно ориентируясь в пространстве? Как столь естественно контролирует всё тело, что не найти хоть малейшего изъяна? Ей хотелось думать, что именно в ответе на последний вопрос можно найти секрет успеха Морозова, который мог бы помочь им с Малом.       У неё получится. Алина Старкова сможет найти нечто важное им.