Предупреждение бога грома
26 июня 2021 г., 11:00
Кряхтя от напряжения, Тор взвалил Хеймдалля на свои мускулистые плечи и начал медленно ковылять к колеснице, в то время как его отец тащился позади, используя Гунгира, чтобы поддержать своё избитое тело. Тор всё ещё не мог понять, что случилось с его другом и отцом, но вопросы должны были подождать, пока целитель Асгарда, Эйр, не позаботится о них обоих. Тем не менее, они всё жужжали в голове Тора. Что делал Архангел, генерал их заклятого врага, в Асгарде? Что он сделал с его отцом и другом? Что случилось с Хеймдаллем? Когда он добрался до своей колесницы, Тор был вынужден положитьться на нескольких валхаллских воинов, чтобы добраться до ворот и поднять бессознательного хранителя ворот на колесницу, потребовавалось ещё трое человек, чтобы снять его с плеч.
— Хеймдалль, друг мой, — простонал Тор, вздохнув, когда он был надежно закреплен, — тебе нужно больше выходить.
Повернувшись к отцу, пот струился по его точеному лицу, а рыжие волосы и борода блестели бусинками, он не мог сдержать раздражения, когда старик отказывался встретиться с ним взглядом. Тор поднял тревогу и улетел, как только понял, что его отец в опасности, Архангел сбежал при его приближении, и вот так ему отплатили? Когда Один взобрался в колесницу, он почувствовал, как сильная рука схватила его сзади за плащ, и, обернувшись, увидел, что сын хмурится и выглядит обеспокоенным. Но когда он заговорил, то слова из его уст вылетали медленно и бесстрастно.
— Отец, я чувствую, что должен знать, имею право знать, что ты делал с лакеем ложного Бога? Что он вообще делал в нашем царстве?
Глядя на сына, сначала на его лицо, а затем на его руку, всё ещё сжимавшую плащ, Один обдумывал ответ. Да, Тор имел право знать, особенно будучи его наследником, но сейчас было не время и не место. Асгард лежал в руинах, его страж был искалечен, а армии совершенно не были готовы к войне. Другие боги должны быть призваны… Один холодно одернул свой плащ и ответил:
— В свое время, сын мой, — прежде чем усесться в колесницу, не удостоив Тора даже взглядом.
Недовольный ответом, но зная, что его отец был самым упрямым Богом из всех, за исключением Фригг, пытаться получить ответ сейчас было бессмысленно. Зная, что колесница (и два барана, которые её тянули) не могут выдержать вес трех богов, он вместо этого поправил поводья и ударил по крупу одного из баранов, чтобы заставить его двигаться. Блея от ярости, бараны пустились в галоп, набирая темп и поднимаясь в воздух, колесница тронулась в сторону Асгарда, а Один всё ещё сидел, сгорбившись, в задумчивой позе на заднем сиденье, рядом с лежащим в бессознательном состоянии Хеймдаллем. Повернувшись к уже закрытым воротам, Тор обратился к растущему числу викингов, выходящих из Валгаллы, с ревом, разочарованный тем, что архангел сбежал прежде, чем они смогли погрузить свои топоры в его самодовольное лицо.
— Воины Валгаллы! Вы откликнулись на мой призыв защитить самого Всеотца, и за это я в долгу перед вами, но сейчас безопасность самого Асгарда находится под угрозой! Лжебог осмелился послать свою шавку к моему отцу, но теперь этот трус бежал, и он может вернуться с сонмом ангелов, пока мы готовим нашу оборону! Вы! — Оставайтесь здесь, чтобы защищать священные врата вместо Хеймдалля! — крикнул он, поднимая молот, чтобы обозначить отряд викингов, насчитывающий около трехсот героев, погибших вместе, как братья, и разделивших теперь свою загробную жизнь. — Оставайтесь здесь, чтобы защищать священные врата вместо Хеймдалля! Убейте любого, кто приблизится к вам за этими воротами, и пошлите сообщение, когда на вас нападут. Не ошибитесь, война на нашей стороне!
Хор «да, милорд» приветствовал этот призыв, и несколько недовольных ворчаний от других нескольких сотен тысяч воинов, которые жаждали битвы. Когда орда начала двигаться, Тор стоял, прислушиваясь к звукам армии, марширующей обратно через Бифрост к священному городу, и чувствовал, как в его желудке зарождаются семена неуверенности. Мощь Асгарда была огромна, но могла ли она противостоять безжалостному приливу Небес? Боги никогда не были едины за миллионы лет своего существования, и теперь они должны были стоять рядом с иссохшим стариком, пойманным за разговором с лакеем своего смертельного врага и ранившим при этом своего непоколебимого стража? Принц Асгарда покачал головой и несколько раз моргнул. Это была война! Это было то, ради чего он жил, несмотря ни на что. Ему приходилось сталкиваться и с худшим, и все же он не мог не думать…
Подойдя к тому месту, где лежал Мьёльнир, он схватил его за рукоять и поднял со всей беспечностью смертного, поднимающего нож, одним движением, которое пришло с тысячелетиями никогда не выпускающего молот из виду, ну, за исключением того единственного раза. Продолжая свой благородный марш, он приблизился к запечатанным воротам и уставился на Мидгард. Пока его воины занимали оборонительные позиции вокруг ворот, Тор мог только наблюдать за сине-зеленым шаром на его спокойной орбите. Слишком скоро это будет поле битвы, и если боги ничего не предпримут в ближайшее время, то их последователей перебьют, как беспомощный скот.
С вызовом подняв Мьёльнир, Тор вызвал тёмные, зловещие грозовые тучи над ним, превратив ранее спокойное небо над Асгардом в мрачную массу, затемнив всё царство. Воины позади него смотрели, затаив дыхание, на устрашающую демонстрацию силы. Тор опустил свой молот и поднял его вверх в ударе, его лицо зарычало от ярости, когда молния ударила в его молот, и раскат грома эхом отразился от его позиции. Опустив его снова, он сделал то же самое, удар молнии был более сильным, раскат грома громче, и его лицо исказилось, чтобы показать более первобытную ярость. В третий раз он взревел от гнева, когда в нем запульсировала молния, а с его позиции раздался гром, достаточный, как он надеялся, чтобы быть услышанным во всех девяти царствах и даже в огромном и далеком Царстве Небесном. Тор знал, что у ложного Бога есть шпионы повсюду, в том числе и за воротами Асгарда. Пока он не мог их видеть, демонстрация грубой силы и ярости была для них. Послание было ясным. Асгард не был сломлен. Он стоял непокорно, и старые боги будут стоять, когда снова загремят барабаны войны.
Отвернувшись от ворот, Тор решительно зашагал прочь, не встречаясь взглядом ни с одним воином, обдумывая следующий план действий. Пока они стояли в тишине, бог грома не мог не заметить, что под шлемами и за щитами они ухмылялись, глядя на дисплей. Жажда битвы никуда не делась.
Один глубоко задумался, паря в воздухе, ветер трепал его плащ, а он сам время от времени поглядывал на всё ещё лежащего без сознания Хеймдалля и качая при этом головой. Стихи Ветхого Завета расползлись по его телу и засветились темно-красным, пульсируя и разгораясь всё ярче. Слюна текла из уголка его рта, когда челюсть лежала открытой и отвисшей, и не раз Один чувствовал жар, исходящий от него, когда ветер утихал. Лихорадка? Нет, это невозможно. Хеймдалль был сильнее любого яда или болезни, но такая мысль не покидала Одина, и он не мог не смотреть на беспомощного стражника. Что бы ни сделал с ним Габриэль, оно пронзило Хеймдалля насквозь, и Один не мог не думать, что это его вина.
— Виноват! — каркали его вороны, когда они летели рядом с колесницей. Один удивленно моргнул. Вороны не разговаривали столетиями, не имея никаких знаний, чтобы принести его, но теперь это?
— Вина! Вина! Вина! — они снова каркали, каждый раз, когда это слово пронзало его, хотя он не мог отрицать, что это было правдой. Снова покачав головой, он наклонился и проигнорировал их, хотя искалеченное чувство вины укоренилось в нем.
Когда колесница приблизилась к Асгарду, Один не удивился, обнаружив, что валькирии взлетели и летят рядом с колесницей. Их крылатые кони кружили вокруг в защитном маневре, это обычно согревало сердце Одина, но на этот раз он был не в настроении для демонстрации любого рода, поэтому он полностью проигнорировал это. Они действительно выполняли свой долг, но Хеймдалль тоже, и теперь он лежал в коме у ног Одина, и это было всё, на чем он мог сосредоточиться. Это и его последующий план действий.
