Стать мародером

Какое-то время Сухарь обходился без посторонних голосов возле него. Однако такая роскошь была явно не по цене. По крайней мере так все время казалось. Добравшись до первых попавшихся на глаза кустов, мальчик попытался спрятаться от всех, в одиночестве зажечь самокрутку и просто подумать. Но стоило достать ему одну испорченную спичку, как она тут же выпала из рук. Надеяться на то, что еще одна останется в коробке, было банально, хоть и на другое надеяться было нельзя. День все шел своим ходом и явно не хотел идти на уступки какому-то обиженному Сухарю. В отчаянии он плюнул на коробок и даже не удержался от соблазна швырнуть его прочь. Пройдя пару метров туда-сюда, Сухарь успокоил себя. Было трудно найти здесь какое-либо утешение для своей души. Вдруг мысль подсказало ему об отце. Что он тогда сделал бы? Ответ пришел незамедлительно. Его отец прежде всего сделал пару вдохов и выдохов, а потом сказал, что все идиоты и уселся под деревом, закуривая очередную самокрутку. Самокрутки, как и спичек, не осталось, поэтому пришлось мысленно обозвать всех на этом проклятом свете идиотами и сесть под дерево. Что же делать ему теперь? В такой момент отец любит писать. Вот только непонятно, о чем он писал. Тем не менее Сухарь прежде достал карандаш и листок, а потом убедился, что встал в ступор. Высказаться обо всем что он думает? Рассказать какая сегодня погода? Написать обращение к тому бедному англичанину и извиниться за свой необдуманный проступок? Довольно много мыслей пролетало в голове. Что-то озарялось, и грифель карандаша уже нацелился на бумагу. И обычно останавливался после первой выведенной буквы. Такой процесс занял несколько минут. Карандаш то начинал рваться в порыве вдохновения и заканчивал движение после первой буквы без всякого милосердия зачеркивал её. Таких букв в целом получилось у него шесть букв, складывавшиеся в какое-то слово «Въ и к а д». Оно пронеслось у него в голове несколько раз. Пару раз с сомнением и даже со смущением. Потом слово стало цепляться за язык, бесцеремонно и без всякой причины. Но его хотелось произнести еще раз. Сначала медленно и с раздражением, будто произносишь несмешной для себя анекдот. Потом все ускоряется. Теперь это слово проговаривается гораздо чаще, словно выговариваешь скороговорку. — Въи-кад. Въи-кад. Въи-и-и-кад! — проговаривал его Сухарь вслух и размышлял о том, чтобы ему можно написать на этом несчастном листе. — Въика-а-ад… — Новые ругательства придумываешь для меня? — Сухарь чуть не швырнул в, подкравшегося к нему Поводыря, карандаш. — Что за «Въикад»? Это на уроке ты слышал? Не знал, что ваш учитель станет при вас так… — Что ты тут делаешь? — ворчливо поинтересовался Сухарь, отстранившись от пришедшего. — И вообще, какое тебе до этого дело? — Въи-ка-д, — с интересом повторил Вождь. — Въика-а-ад. Мне кажется, это что-то значит. — Ничего это не значит, — огрызнулся Сухарь и засунул листок и карандаш обратно в карман. — Идите без меня, вы сами как-нибудь… — Ах да! Тебе ведь сегодня определенно везет на всякое, Сухарек! Думаю, раз так, то непременно сгодишься мне и сейчас. Идем? —Сухарь хотел сказать «нет», но его уже схватили за руку и тащили в неизвестном направлении. — Да что ты привязался ко мне? Думаешь, я тебе помогу озеро это переплыть? Извини, только вот строить плоты и корабли я пока не умею! Перестань меня таскать за собой! И где ты оставил Тимура? — Кости я назначил задание посложнее, стоять там и не шевелиться, а заодно наблюдать, вдруг англичанин вздумает вернуться и тут же свистнет нам. — Так он не умеет свистеть! —Сухарь снова попытался вырваться из крепкой хватки Вождя, однако все без толку. Ноги плелись вперед, сквозь лесную чащу. Постепенно вдали вырисовывались черты какой-то пристани. — Это… — Пристань, — докончил за него Поводырь, как будто диктует своему ученику. — Сборище всяких дедов и даже щенков. Рыбы, правда, куда-то подевалась. Зато дыма табачного здесь развелось… Первыми звуками, помимо звучания то всплывающей, то уплывающей волны озера, были чьи-то неуклюжие смешки и улюлюканья. Из синей будки к мостикам спускался рыбак, нацепивший улыбку с парой-тройкой золотых зубов. Седые, сиплые и посмеивающиеся над сидящей собакой мужики устраивались на своей широкой лодке с парой крупных весел. — Видишь ту шестерку? — Поводырь ткнул пальцем в компанию из пяти мужиков, что бурно обсуждали, как кто-то вчера смачно плюхнулся в это самое озеро. Рыбак, оказавшийся шестым, с натянутой улыбкой нашел еще одно место в лодке. — Ага, не самые приятные люди, а вот лодка у них… — Ты предлагаешь украсть у них? — чуть ли не в голос сказал Сухарь, к счастью его вовремя заткнул Вождь. — Не нравиться, можешь попробовать попросить у них, давай же, они ведь такие добрые старички то. — Сухарь ответил молчанием и равнодушным взглядом. — Лады, нам нужно как-нибудь их отвлечь… — Не знаю, как-то все это слишком рискованно, ты не думаешь? — с сомнением подметил Сухарь и со скрытой мольбой взглянул на Вождя. Тот опять пропустил это мимо ушей. — Та-а-ак. Компания большая здесь, ничего не скажешь. Все покуривают, да пиво попивают. Может ты разобьешь им окно в этой будке, а потом взберусь на лодку? — А ты думаешь все пойдут проверять что там стряслось? Да и собака опять-таки… — Может тогда пожар небольшой устроим? Уж тогда все прибегут, а мы тогда по-тихому… — Нет! — опять чуть ли не в голос возразил Сухарь. — Не дай бог лес еще поджечь… — Как все сложно с тобой. А эти старики даже и не думают ни о чем! Все попивают, да ржут в голосину, как кони на огороде… Ладно, раз так, то остается только это. — Поводырь тянется в карман и достает свое главное оружие, при виде которого Сухаря взяла знакомая дрожь. — Ты… Ты…— только и смог промямлить он, до конца не понимая, что сейчас они попытаются сделать. — Нет ты, — протянул Вождь свой ржавый револьвер Сухарю. — Тебе просто нужно все время держать их на мушке и кричать что-то вроде: «Стоять, ограбление! Не двигайтесь, коли жить хотите!». —Поводырь говорил об этом, будто делал такое не раз. Мальчик взглянул на него, затем на револьвер, а затем на стариков и собаку. В состоянии ступора сложно было что-то сказать. — Ты прямо сейчас издеваешься? — надеясь на положительный кивок спросил Сухарь, снова посмотрев на грязную пушку. — Я? Держать револьвер? А потом сказать… Ты…— каким-то образом револьвер уже оказался у него в руках. — Вот, взял, навел, кричишь, и мы сбегаем, — мягким тоном говорил Поводырь, подставив руки Сухаря так, чтобы они сжимали рукоятку пушки и слегка приподняли её. — Для вида можешь сделать так, —мальчик пальцем снял курок. — Не так уж и сложно, если знать, что надо делать, правда? — Нет, — дрожащим голосом сказал мальчик, тотчас дыхание сбилось. — Совсем нет. — Рисовать умеешь? — вдруг спросил Вождь, сместив курок в исходное положение. — Д-да, — ответил Сухарь, все еще смотря на веселящуюся компанию в лодке. Те вовсю тискали разыгравшегося пса. — Умею. — Писать умеешь? Выводить буквы? — продолжал спрашивать его Поводырь. Мальчик незамедлительно отвечал. — Да. Умею. — Значит ладони тебя слушаются, а держать пистолет это уже и подавно умеешь. — заверил его Вождь, хлопнув по плечу. — А потом я, так уж и быть, понесу за собой тяжелую ношу, буду грести, пока ты там справляешься с ними. Ну что? По рукам? — Боже…Черт! — только и смог ответить Сухарь, с тревогой продолжая всматриваться в облепленный грязью револьвер. — Я же… — Значит готов, —заключил итог Вождь, затем молниеносным движением выхватил у него оружие и выскочил в сторону кампании прямо вниз по склону. Сухаря удивило это еще больше, однако заставило шевелиться активнее. С одной стороны, мальчику хотелось что-то выкрикнуть или кинуть в них камень, с другой стороны это ведь настоящий бред! Тем временем подвыпившие старики уже успели обратить внимание на подозрительного мальчика, который осторожными шажками приближается к ним. — А это еще кто? — спросил кто-то из компании. Из толпы высунулся чей-то облезлый палец. — Малец, вали отсюда! Нечего тебе здесь делать! — оскалился кто-то другой из стариков и схватил овчарку за ошейник. Питомец наконец тоже обратил внимание на мальца и с подозрением стал обнюхивать его, правда, пока издалека. — А что это вы здесь делаете, раз мне теперь гулять здесь нельзя? Неужто запретное что-то делаете? — Не своим голосом начал говорить Поводырь, расположив руки за спину. — Стра-а-анные вы! — Сам ты стр… стра-а-аный! — ответил ему тот же голос. Овчарка при его словах начала скалиться. —Малой, оставь стариков в покое. Между прочим… старших… это… уважать надо! Так что иди-ка…— прозвучал хриплый голос рыбака, вставшего из-под лодки. — А давайте сыграем? — лукаво предложил Вождь, потянувшись в карман. — Как насчет… пиратов и матросов? Вот то-то будет весело, согласны? — Да что с вашей молодежью сегодня, черт возьми! — проворчал кто-то еще из стариков. — Черти тебя изо дня в день в этом лесу дерут с тебя кожу, черт возьми! Какая к черту игра у тебя в голове засела? Какие к черту пираты? Неужто ты пиратом решил себя возомнить, черт поганый? Или мы, по-твоему, теперь на пиратов походим, а? — А какая разница, кто? — усмехнулся Поводырь и тотчас вынул свое секретное оружие. В эту же секунду Сухарь решил, что просто сидеть здесь в кустах и ждать чуда бесполезно. Когда все старики при виде револьвера всполошились и едва не попадали за борт, мальчик по-тихому спустился со склона и проследовал на мостик. Никто, однако, его не замечал. Ни собака, лаявшая на Вождя, ни старики, занявшиеся бросанием извинений за свои слова, ни трезвый рыбак, который молча следовал указаниям мальчика. — Помилуй, голубчик! — каился перед ним старик, чуть ли не на коленях. — Молю! Боже ты мой… — Вы давайте лучше с себя одежду сдирайте, только сначала все встаньте во-о-он у того домика, — свободной рукой он показал на рыбацкий дом. — Прямо у входа можете раздеваться. А вот ты, свяжи–ка своего пса, во-о-он к тем перилам. Не нравится он мне, громкий какой-то. Сиплый старик с намоченной рубахой тотчас схватил своего пса за ошейник и потащил к перилам возле домика. Все остальные не спеша проследовали туда же. Сухарь уже понял, что прятаться больше нет нужды и запрыгнул в лодку, в поисках привязи. Вождь же в то время не спешил расставаться с таким моментом и ждал, когда старики начнут свое дело. —Давайте-давайте, нам еще одежда не помешает. А у того ремень хороший есть! Ух и сколько же за него могут дать… — Сто пятьдесят рублей всего, ей богу помилуйте! — взмолился перед ними старки со спущенным ремнем. — Семейная ценность… От отца, от деда даже! — Но-но! Что это у нас тут за слюни? А ремень все равно пригодится, семейная, не семейная… — Да кто ж из этого будет стрелять по-вашему? — Рыбак все это время стоял и вглядывался в ржавый револьвер мальчика и уже заметил что-то не ладное. — Из какой же ямы ты его отрыл? А патроны, наверное, из семечек, а? Стоило ему это сказать, как все его приятели остановились на несколько секунд и тоже пригляделись, недолго думая, тоже усмехнулись. Сухарь к тому времени давным-давно отыскал привязь лодки и, отвязав её, шепотом пытался привлечь к себе Вождя. — Хочешь проверить, соколик? — мальчик специально снял курок и нацелился на рыбака. — А вот мне твоя панамка нравится. Сними-ка её и будь добр положить на землю. Без трюков только, а не то… — Да пожалуйста! — воскликнул старик. Сперва даже казалось, что он и правда пойдет медленно. Однако ж после еще пары секунд рука возле головы дернулся, и панамка с неистовой скоростью полетела прямо в лицо Вождя. Сухарь схватил мальчика за плечо и повалил внутрь лодки. Без промедлений схватился за весла и принялся грести. Рыбак со своими седыми приятелями с бурным негодованием поспешили следом. Некоторые возились с одеждой, другие сначала хотели побежать, а потом кинулись в сторону, привязанной собаки. Один лишь трезвый рыбак уверенным ходом погнался за уходящим судном. К тому времени, как он приблизился к краю моста, лодка уже успела отойти на пару метров. Сухарь все продолжал грести, через каждые десять секунд выговаривая: «Черт… Черт! О боже…». Что-то похожее выкидывал им вслед и рыбак. Один Поводырь лишь строил гримасы и размахивал перед стариками панамкой. — Съели? Вот и славно поиграли! Ай молодцы! А какая шляпка теперь у меня есть! Вот так улов! Ну-ка что у нас в лодке? — мальчик потянулся под сидениями лодки и смачно цокнул языком. — Да вы гляньте-ка. Ух и бутылочки здесь нашлись! — Слушай, — обратился к нему Сухарь, пытаясь отдышаться. —Может ты тоже за весла возьмешься наконец? — Не порть момент, дружок! — ответил ему Вождь, продолжая занимательный осмотр. Затем мальчик достал из-под сидения целый ящик с бутылками. — Да ты посмотри на это сокровище, прямо целый ларек на корабле! Эй! Продаю недорогое пиво за два кошачьих хвоста. Ну или за пятнадцать скрепок. Что думаешь, Сухарь? — Эй, оглянись! — он указал в сторону пристани. Старики решились плыть следом, причем со всей активность, которой обладало их стариковское тело. — Нет, я грести больше не могу… — Ладно дай я! — Вождь кинулся к веслам на другом конце лодки и начал грести. Скоростным движением это было трудно назвать. Старики все плыли в их сторону, с каждой минутой уменьшая расстояние. — Вот что за напасть сегодня! Сухарь пытался отдышаться, попутно посматривая на приближающихся стариков, а затем на вспотевшего Вождя. Сзади уже слышались негодующие возгласы, становившиеся все ближе. Однако в следующий миг мальчик не знал, что на него нашло. Руки, как будто инстинктом, потянулись к ящику пива и вынули пару бутылок. Первая бутыль не сумела угодить ни в одного старика. Зато вторая с плеском упала возле плывущего рыбака. Сухарь тянулся к следующим зарядам и тут же бросал их в воду, словно бросает морские бомбы. Пятая бутыль угодила кому-то в лоб, шестая, упав недалеко от рыбака, с громким треском лопнула. — Ого! Да ты изящный кидалова! — рассмеялся Поводырь сзади него и тут же стал задыхаться. — Ой… Ну и тяжелые эти весла то… Сухарь предпочел не отвечать. Он продолжал морской обстрел, такое занятие даже немного увлекло. Ящик пива, однако, подошел к концу. Среди плывущих осталось только двое, причем совсем недалеко уже от лодки. Заметив, что Сухарь уже ищет второй ящик бутылок, старики тут же стали плыть к ним активнее. — Веслами, веслами их! — неустанно восклицал Вождь, пытаясь вытащить весла из лодки. Как только попытка Вождя удалась, он сразу запрыгнул на другой конец лодки и принялся махать веслом перед стариками. Сухарю такое удалось не сразу. Получилось лишь тогда, когда весло Поводыря кто-то схватил и пытался потянуть обоих за собой в воду. На выручку поспешил Сухарь. Его весло смачно хлопнуло по воде, обрызгав обоих стариков. Затем макушка залетела по лбу одного, а затем в нос другому. Весло Вождя освободилось. В тот же момент оно вновь ударило под затылок мужика. Наконец, когда эти двое стали отплывать от лодки прочь, наступила долгожданная победа. Вождь продолжал бить веслом об воду и делать им различные пируэты в воздухе. Сухарь же отдышавшись присел на лавочку и с облегчением вздохнул. — Вот это да! Выходит, не зря сегодня отправились на пристань, а? —усмехнувшись в очередной раз спросил Вождь. — Жалко бутылок почти не осталось только, да и ремня у нас нету… Поводырь выпрямился и гордым взглядом вновь обвел найденное судно и с издевательской ухмылкой уставился на уплывающих стариков. Сухарь же в таком оптимистичном состоянии не был, он скорее пытался полностью отдышаться, чтобы начать свою новую волну негодования. Но Вождь, словно предвидев и это, через пару минут велел ему грести, сам он тоже принялся выполнять свой приказ. — Ну и зачем нам эта лодка вообще сдалась? — Наконец сумел задать этот вопрос Сухарь. — Как зачем? Конечно ради Костяного Клада! — уверенным голосом сказал Поводырь и с такой же уверенной тягой продолжал грести. — Ты разве хочешь, чтобы мы до него пешком шли? — Но остров же соединен лесом. И не стоило тогда всю эту авантюру устраивать… — Ага, только кроликов там на вас всех не хватит, а тот англичанин еще двадцать раз успеет остров вооси обойти. Ты лучше греби побыстрей. Сил дальше продолжать спор у Сухаря не было. Постепенно судно приближалось к берегу. Под ними через каждый толчок следовал шум воды. От усталости Сухарь пару раз поднимал голову и с тяжестью вздыхал, а солнце же в ответ посылала свой яркий свет прямо ему в глаза. Получив еще несколько раз такой знак от природы, Сухарь просто сидел и смотрел под ноги. В голове тем временем мальчик пытался осмыслить произошедшее. Интересно, об этом Филипп тоже заведет свои сплетни или, может, сочинит новую сказку? Но ведь никто не должен узнать его под именем «Сухарь», хотя, кто знает, что на уме у этого Вождя… Страшно было подумать, о чем может подумать Юля, когда услышит такую сказку. В лучшем случае, теперь она захочет уехать из этого дурдома еще раньше, если не прямо сейчас. А Тимур? В отдалении как раз слышался его громкий еще совсем высокий голосок, казалось, мальчик с таким голосом опять увидел, что-то потрясающее. – А ты… ты ведь расскажешь им об этом? — не надеясь на отрицательный ответ, спросил Сухарь. — Ага. Мародеры должны знать своих героев, —было видно по раскрасневшемуся лицу Поводыря, что он сейчас просто не способен на большие разглагольствования. Спустя еще некоторое время восторженный возглас стал еще различимее. Кость только и делал, что во всю мощь голосил: «Кораблик! Кораблик идет! Они ведут кораблик!» и теребил стоявших возле него Шишку и Муравейника. Лица обоих даже издалека казались ошарашенными. Нос лодки коснулся берега. Сухарь уже хотел что-то напоследок вытащить из себя, но усталость с огромным перевесом взяла свое. Зато откуда не возьмись, вся пропавшая в тот момент энергия Поводыря тут же выплеснулась наружу. — Приветствуем всех на борт наш! Поздравьте нашего главного капитана судна, Сухарек сегодня герой! — сказал Вождь, всплеснув руками. — Нашли одну пристань, а там столько стариков на этой лодке! А потом мы и устроили им такую бойню! Особенно Сухарь помог! — Назовем же этот берег… ботиношным! — Кость указал на свой носок правой ноги. — Я случайно ботинок туда уронил, когда на берегу сидел. А потом ботиночек мой ка-а-ак поплывет дальше! — Не такое уж и крутое твое название, Кость. — сказал Вождь, попутно ища взглядом вдалеке плавающий ботинок. — Да и вообще названия ты не можешь пока придумывать. И… — А все из-за… из-за шнурков…— попытался возмутиться Сухарь, но дыхание тут же оставило его. — Да кому нужен твой ботинок? Пускай плывет, судьбе прихланденд. — А это что значит? — Муравейник решил подключиться к ним. — А может, это ответит на мой вопрос? Ты вроде не рассказывал мне о лодке… — И что? — недоумевающе спросил Поводырь. — Как будто в этом был какой-то толк. Да и тебе тоже было рано об о всех этих вещах знать, судьбе прихланденд, не прикажешь. — Все рано, да рано. А говорит это мне тот, кто на два года младше меня! — также хмуро говорил Муравейник. — Скажи, сколько в тебе еще этой резвости осталось, чтоб меня дураком незнающим оставлять? — О чем ты? Говорю же, в этом не было толка! Ты еще скажи, чтобы я все наши тайники тебе картою выдал! — Наверное эта лодка тоже тайник, да, Вождь? А у кого украл тогда? У рыбаков каких-нибудь? —Какая разница у кого мы с Сухарем все взяли! — вспыхнув лишился терпения Вождь. — Кто же виноват, если до тебя, дубины, такие простые слова не доходят! И не прятал я её нигде! Мы только что её выкрали! — У рыбаков украли? — с ужасом охнула Шишка, закрыв рот ладонями. — Но… Но зачем и… — А я им говорил, чтоб никуда не ходили, мол, лодка будет скоро, —пытался обратить на себя внимание Кость, едва не подскакивая с места. — Ты ведь так говорил, Вождь? А я им так и передал, но они не слушали! — Да в такое мало кто поверил бы. — добавил от себя Сухарь. — Я бы тоже. — Так ведь через лес можно было пройти! Там не так уж и долго! Или ты, Вождь, вдруг струсил, а? Что, волков теперь стал бояться, да? — Там водятся волки? — с неутихающим удивлением еще раз охнула Шишка. — Но… Там ведь могут еще быть даже медведи, лисы… олени, лоси! Там кто угодно может быть! И рыси, росомахи… — Короче, кончайте чепуху молоть и на борт забирайтесь, лады? —подытожил Поводырь, указав рукой на сидения в лодке. — Пока мы тут спорим, этот иностранец уже наверняка отыскал лопату нашу! Осталось ему только то самое место найти и все! Никто спорить не стал. Муравейник, однако, еще пребывал в обозленном виде. Сухарь ненароком взглянул на Шишку, которая все еще носила странное выражение лица. То ли она все еще была напугана, то ли ей хотелось вновь поспорить с затеей Вождя. Сухарю же хотелось, как можно лучше спрятать от неё взгляд, чтобы смотреть куда угодно, но только не в её глаза. — А как мы назовем лодку нашу? — усевшись, спросил Кость. —Сухарь, как вы её назовете? — Никак никто её не назовет, — ответил за него Поводырь. — Пока лодка не прижилась, нету у неё никакого имени… Эй, Муравейник! А ты лучше начинай грести на том конце, дай герою нашему отдохнуть в конце концов. Муравейник лишь кинул в него недовольный взгляд, но повиновался, усевшись на один конец лодки. Сухарь не мог сказать спасибо, ибо пришлось ему сесть как раз рядом с Шишкой, которой разговаривать было совсем не по душе. Поводырь сел на другой конец, напротив него уселся Кость, то и дело вертевшийся по сторонам с открытым ртом.