Стать мародером

Когда глаза стали открываться легче не стало. Вместо будильника его встретила не менее раздражающая грязь в лицо. Над головой Сухаря возвышалось лицо безжалостного Вождя, которое как-то странно теперь смотрело на него. То ли Поводырь готов был рассмеяться от души, то ли его улыбка больше похоже на обезумевшую от гнева гримасу. Вместо звона будильника Сухаря встретил крик: — С таким же лицом ты спать будешь только на школьных уроках! А у меня ты с таким лицом будешь ягоды волчье глотать! — Сухарь чудным образом успел увернуться от пинка в ребра. — Даже этот пустоголовый англичанин оказался интлегтнее тебя, черт возьми! — Да что случилось-то? Я опять проспал что ли… — все еще сонный невинным голосом спрашивал Сухарь, одновременно пытаясь протереть глаза. Как только он отомкнул их, все снова стало таким светлым и ярким, как вчера. Однако что-то в их лагере изменилось. Четыре пенька – на месте. Глупое башмачное дерево – на месте. Взволнованное и тем не менее привлекательное лицо Юли – тоже, как всегда на месте. Что же не так… Посмотрев на землю, на следы, уходящие в лесную чащу, он стал догадываться в чем дело. От осознания, однако легче не стало совсем. — О нет, — сначала без истерики сказал Сухарь. — О нет, — более тревожно сказал Сухарь. — О нет…— уже более взволнованно стал повторять он. — О нет, о нет, нет, нет! — Сухарь поспешил оглядываться по сторонам, в ту же секунду поспешил в неизвестном направлении, словно этот англичанин сбежал только что. — Посмотрите на него, уже вовсю искать побежал! — насмешливо прокомментировал Поводырь. — Был бы ты такой активный на посту… — Ты понимаешь, что он может всем рассказать? А вдруг это дойдет до наших родителей? Что мы по-твоему им скажем? — паниковал Сухарь и уже схватил Вождя за плечо. — Заткнись девка, — съязвил Поводырь и мигом отстранил от себя Сухаря. — Раскричишься и мы тогда уж точно его не найдем. — Так что нам делать? — осторожно подошел к вопросу Кость. — Нам придется прятаться в бочках… — Занято было до вас, а найти этого пня не так уж и сложно. Он ведь даже лес этот толком не знает, — на секунду Поводырь остановился, присмотревшись к уходящим в лесную местность следам. — Этот бедолага мог долго идти, —сказала Шишка. – И след не сказать, что свежий… Не смотри на меня так! Я вовсе не боюсь ничего, просто… —Да-да, просто хочешь, наверное, побыстрее с ним разделаться, я уже понял. — А девка в чем-то права, — признал вдруг Муравейник. — Если одной группой будем искать… — Если одной группой будем искать, то проведем здесь до следующей ночи, а может и дольше. Да, предлагаю разделиться и… — Ну уж нет, я в это ввязываться как-то не хочу! — живо отреагировал Сухарь, схватив при этом своего младшего брата. —Прости Филипп, но это уже слишком, я… мы с Тимуром больше в этом не участвуем. И тебе Юля не советую здесь больше оставаться. — Я… Ну…— замялась сразу Юля. — Да что же ты говоришь, курящий ты наш, — еле сдерживал смех говорил Филипп. — Неужели судьба попавшего в беду тебя совершенно не интересует, а? — Иди ты! Ты… И не курю я! Вообще не курил! А ты, — от гнева сотрясались колени. Дрожащий голос иногда пропадал куда-то, в то время как губы съеживались и выговаривали пропавшие грубые слова. — Врешь ты все, наглый… — Знаешь такую историю о дураке с двумя пулями? — не дал ему договорить Поводырь. — Идет, бредет один лесной дурак по лесу… — Еще как знаю! Все эту байку знают и говорят для того, чтобы не ходили здесь всякие… С чего тебе можно верить? — Испугавшись не на шутку, Арсений все же пытался сохранить оставшееся мужество в себе. —…Потом видит могилу братскую, а там имя его товарища написано,-продолжал несмотря ни на что Вождь. — Все смотрит и смотрит, глаза его обманывают, думает он. А потом револьвер свой «Нержавеющий достает» и уже стрелять собирается. В тот самый же момент из кармана Поводыря вылезло его верное оружие, залепленное грязью и ржавчиной. Пальцы лениво то спускали, то возвращали курок на прежнюю позицию. —Тот ведь… тот ведь от пули бежал, разве нет?.. Что за бред ты… —Кто знает сколько ему удалось пробежать, но в любом случае это оружие он обронил, — вынес итог Поводырь и вернул взгляд с револьвера на ребят. — А выстрелов было два. — И все равно, с чего я должен тебе верить? Просто с того, что ты просто подобрал эту пушку из-под земли и пугаешь нас, мол, ты был там и сочинил про это новую байку? — Думаю да, -без сомнения ответил Поводырь, осматривая сжимающиеся и разжимающиеся кулаки Сухаря. — Для тебя это уже вполне достаточно. Жалко, что все сразу стали выдумывать про это всякое, тут уж даже не знал. — В любом случае, — вмешался в разговор Муравейник, вышедший тотчас из-под тени. — Давайте все вместе поищем этого англичанина и как можно скорее, мало ли куда он может загрести за это время. — Согласен, — сменил тон Поводырь. — Все идем по следам, думаю для вас это будет первым в жизни важным заданием! Благодарите госпожу удачу, раз уж вы так быстро растете, хулиганчики. Мало в ком оставалось столько вдохновляющего энтузиазма, сколько его хранилось сейчас в Вожде. Сухарь пытался найти поддержку в глазах остальных. Муравейник же уделял все внимание на заряженного и бегающего от одного лесного холмика к другому Поводыря. Кость слегка был напуган и в то же время заворожен от крутизны Вождя, а потому так же увлеченно включился в процесс поисков. Отряд мародеров направился по засохшим в траве грязевым следам, ведущих по извилистым тропам. Лучи солнца прорезались сквозь закрывающие небо ветки кедровых елей и сосен. Сухарь даже не делал вид, что хоть немного пытается быть наблюдательным. В отличии от его брата, он пытался подобрать самое подходящее или наименее глупое слово, чтобы начать новый разговор с Шишкой. Девочка в тот момент пребывала в молчании, словно намерено пыталась раствориться в тени. Её выдавал брякающий вещмешок, мгновенно похудевший после вчерашней трапезы. — Доброе утро… э-э, я просто не успел сказать это, — наконец решился Сухарь. — То-то… то есть утро конечно не самое доброе, ну хотя бы для меня и… — Не так громко ладно? — попросила Шишка, однако в это время Кость и Поводырь то ли были увлечены обсуждением будущих планов насчет лесных мародеров, то ли Вождь продолжил рассказывать свою байку про «лесного дурака». — Ой! Извини, я не хотел… — тут же замялся Сухарь и успел кучу раз пожалеть о том, что все-таки решился разговориться с ней. —Шепотом так шепотом, хорошо. — Так что хотел? — Ах да! Извини… Я просто не хочу, чтобы ты подумала, что я… — Нет, я об этом и не хотела думать, — искренне сказала она. — Не верю я этому Филиппу, он просто неуправляемый лжец. Да и его «лесные мародеры» начинают бесить… Нет ну почему ему те консервы не понравились, я хотела ведь как лучше. — Он просто дурак, вот и все, — добавил от себя Арсений. —Тринадцать лет, в школу практически не ходит, в лагеря тоже вряд ли… — Ох не знаю что с ним вообще может быть, — вздохнула с тяжестью девочка, смотря Филиппу в спину. — И Муравейник… то есть Слава, он тоже немного не в себе, раз обижается на такие мелочи. Не понимаю я вас. — Э-э… ты ведь имела ввиду только их, да? — Не знаю, сначала вас, да и вообще мало кого в классе моем я могу понять. Может просто уехать в лицей и все? — задала она вопрос скорее себе, как понял Арсений, но он решил ответить. — Зачем же тебе в лицей? Нет… в смысле, э-э, зачем так сразу просто брать и… — Извини Арсений, мне просто надо было кому-то это сказать, -грустным тоном сказала она. — Не знаю что на меня нашло сейчас. Просто не могла удержать вот и все. Нам ведь надо спасать этого господина, да? Вдруг с ним что-то случится, а виноваты же мы будем. Сухарь не нашел другого варианта, кроме как согласиться с ней. Ответив коротким кивком, она отошла от него, замедлив шаг. Впрочем, мальчик понимал её неудобства и одновременно не понимал почему же все кажется для неё таким странным. Обычное дурачество, которым увлекаются «лесные мародеры» - не такое уж и странное явление. Тишину, заполнившая его изнутри ласкал тихий шелест травы под ногами, а потом к нему присоединились и птицы со своими утренними гимнами и раздражающее улюлюканье комаров под ушами. В конце концов Сухарь обратил внимание и на беседу Вождя со своим опекуном. — А это тоже «Барбиковое ело»? — в реальность их вернул детский любознательный голос Кости. — Ух ты! А там должна находится «Цветущая тропа», да? — Нет, «Барбиковое ело» только одно, и оно точно не здесь. —критическим голосом подмечал Поводырь. — А вот насчет «Вечно Цветущей дорожки» ты прав, Кость! Вот она, и цветов на ней так много, поэтому я и назвал её так. Кстати запомни вот эту березу. Я однажды здесь подвернул колено, а пить так хотелось! «Березэвиз», я тогда его так назвал. — А почему, а почему ты это так назвал?.. Хотя подожди я знаю, я знаю! У неё же сок есть, да? И ты добыл из этой березы сок и… — И это предало мне сил и в очередной раз лесному мародеру Поводырю удалось выжить! Схватываешь на лету, Кость! — Да я схватываю на лету и тоже, наверное, подверну колено, а потом добуду отсюда сок. А может сейчас это сделать? Можно Вождь? — Целый мародер —значит умный мародер, а ты еще хрупкий такой, аж ломать жалко, — цинично взглянул на него Поводырь. — Так что повремени пока. — Лучше бы ты с таким желанием рвался изучать арифметику, —прокомментировал Сухарь, подойдя к березе. — Мы, по-моему, потеряли след, разве нет? — Вообще-то нет, — улыбаясь ответил он. — Помнится мне, я возле этой березы стоял только один раз, а проткнул её только одним уколом… — Но здесь свежий…— с удивлением хотел воскликнуть Муравейник, однако Вождя опередить было нелегко. — Но почему-то здесь я нашел еще одну дырку со свежим соком, —Поводырь коснулся вытекающего из дерева березового сока и даже с интересом облизнул его. — Странно, кто же это мог быть, да? — Ну тогда… — от увиденной находки на миг Сухарь даже потерялся в словах. — Тогда… — Нет, я все равно не понимаю, — шепотом сказала себя Шишка, всматриваясь в обретшее для всех смысл дерево. — Что? — переспросил у неё Поводырь. — Нет, ничего. Я просто удивлена и все. — Ясно, — без усмешки сказал Вождь и через секунду обратился ко всем. — Так, время разделяться. Этот иностранец точно бывал здесь, раз этот сок до сих пор не засох. К тому же следы пока обрываются… Ты! — палец дернулся на Сухаре. — И ты! — палец дернулся на Кости. — Пойдете в паре. Я, так уж и быть, пойду с этой барышней, — показал Вождь на Шишку. — Ну а насчет нашего Муравейника волноваться, думаю, не стоит, верно? Тот уверенно кивнул, а затем самодовольно направился в неизвестном направлении, даже не дослушав последние слова Вождя. — Эй! Я говорю, если найдешь что-нибудь, след или самого иностранца, кликнешь или свистнешь, что ты там умеешь. понял? —Тот ничего не ответил и продолжал идти совей дорогой. –Я вот тоже иногда понять не могу… Ладно, не ходите далеко, на всякий случай. Все разошлись по группам, как и планировалось. Правда, задерживаться здесь в планы у Сухаря не входило. Оставалось надеяться, чтобы этот иностранец как можно скорее отыскался, и они благополучно ушли домой без каких-либо промедлений. Конкретно куда они направлялись никто сказать не мог. Сухарь старался не сходить с тропы, изобилующей разнообразием всяческих цветов и кустов с ягодами. Параллельно старшему приходилось отпугивать своего младшего брата от кустов с вороньим глазом и волчьими ягодами. — Сколько раз тебе говорить, эти волчьи ягоды, -не без раздражения в голосе сказал Сухарь. — Нет! Это вороний глаз! Его тоже нельзя! — Нет. Это не вороний глаз. — с подозрением сказал Кость, хорошенько рассматривая пышные зеленые кусты. — Это еще почему? — недоумевая спросил Сухарь. — Мы на уроке уже успели пройти эти лесные. И там черному по белому написано, как выглядит вороний глаз. И вообще, ты даже читать еще не научился! — Это не вороний глаз, — продолжал Кость с серьезным видом. —Вороний глаз выглядит по-другому. Он такой черный и мелкий, а носить его могут только вороны. С чего это им на кустах расти? Сухарь хотел возразить, но передумал, посчитав дальнейший разговор бессмысленным. И минуты не прошло, как Кость заинтересовался пропевшей мимо синицей. Ускоряющимся шагом мальчик спустился вниз по склону, не обращая на негодующие выкрики своего брата. В итоге Сухарь предпочел сдаться и в уединении затянуться самокруткой. Вдруг в голове, словно лезвие, промелькнула мысль о спичках, которые обычно требуются для разжигания маленького огонька, как раз подходящего для его ситуации. Мальчик уже готовился к разочарованию и уже был готов обозлиться на своего брата, поделившись заодно с ним пару грубых выражений по возможности. Ему сегодня определенно везло, пальцы нащупали в карманах мелкий коробок спичек. В следующую секунду зажженная спичка уже поджигала самокрутку возле рта Сухаря. —А что это ты делаешь? –возник из ниоткуда Кость с заинтересованным носом. При его появлении старший брат рисковал едва не обронить драгоценную спичку. — А я такую же видел у Поводырька, когда я с ним вечером ужинал. Вот прямо такая же. А еще лицо у него было такое же, вот прям как у тебя. — Какое такое лицо? — дрожащие руки уже не знали что делать, от безвыходности все тело Сухаря тупо застыло на месте. — Ну не знаю. Такое невеселое, страшное немного. Хотя бить вообще никого не хотел, он мне сам так сказал, что не собирается меня той ложкой бить. А ведь я очень боялся! — Ага… Ой смотри, Тимур! А у тебя шнурки развязались! — Глубоко внутри Арсений все равно считал эту заметку настолько глупой, что слова его младшего брата казались намного логичнее. — И что? Не упаду я, да и сам Поводырь тоже без шнурков ходит. Он сам говорил, что без шнурков пол века обходился и еще полвека обойдется. А еще полвека будет дышать травой, а потом… ну про потом я уже забыл. Так ты дышишь травой, да? — Что? Какой еще травой? Нет! Нет! Ты спятил? — Сухарь бешено замахал руками перед собой. — Слушай, нет слушай же! Хватит, слышишь? Хватит слушать Филиппа, понял? — А что? Боишься, что я тоже тогда буду рассказывать всем, как ты дышишь травой? А знаешь, я могу! И если захочу, то могу! — Нет, Тимур, это ябедничество, а ябед никто у нас не любит, особенно в семье. А больше всего не любят тех, кто обходиться привык всю свою жизнь без проклятых шнурков! —Да, я расскажу! Расскажу всей деревне! И маме, и учителю, и… —Да что же хочешь от меня? Хочешь испортить мне жизнь? Тимур, ябеда – это тот, кто портит жизнь всем окружающим. А ты ведь не хочешь портить все, так? — серьезным, как никогда тоном произнес Арсений. — Так ты ведь рассказываешь обо мне, мама, например, не знала о том, что я лягушку возле дома кормил семечками! А потом ты рассказал и испортил… — Ты не понимаешь, Тимур. Я делала это ради тебя и ради твоей лягушки. Ей ведь нельзя было там жить, понимаешь? Она наших соседей пугала… да и вообще ей лучше живется на болоте, а не у нас. — А ты с ней разговаривал? Как ты это узнал? — от такого вопроса Арсений снова вогнался в ступор, младший брат же сразу понял в чем дело. — Значит еще с лягушками разговариваешь! А вот это я точно скажу нашей матушке! — Нет, стой! — однако Кость уже успел рвануть в неизвестном направлении. — Вот догоню и сразу прикончу, не думая! Не ведая, что он сейчас собирается сделать, Сухарь старался не отставать. Вот только двух любителей сплетней ему не хватало! Они бежали сквозь множества кустов с пышными и жесткими листьями. Уже давно позабыв о тропе, братья перебегали с дерева на дерево, затем скатывались со склона. Неуклюже приземлившись, Сухарь все же решил сделать небольшую передышку. Мальчик схватился за колени и чуть нагнулся, жадно хватая ртом воздух. От такой пробежки в голове даже немного начало кружиться. Сухарь даже подумал, что расплывчатый силуэт вдалеке принадлежит какому-нибудь крупному валуну. — Сухарь, там, там… Там такое! — валун заговорил. — Не называй меня Сухарем, бесстыжий! Для тебя я больше не какой-то дурацкий сухарь, для тебя я должен… — Нет, там такое, там… — Ну что там такое по-твоему, что может меня в этой жизни удивить? —с иронией выпалил Сухарь и встал в изначальную стоячую позу. — Там берег, там берег! — Детский голосок едва не пищал от восторга, а в прорисовавшихся глазах младшего брата стояло то, что в нем так частенько видел Арсений. — Там берег, там берег! Озеро! Нет. Река! Огромная и большая! Нет, даже слишком большая и широкая! — С такими глазами ты обычно делаешь всякую чушь, так что… — Там озеро! Идем, идем! — Арсений пытался что-то крикнуть ему вслед, однако детский силуэт растворился в ярком белом свете, прорезающимся сквозь стволы деревьев. Выйдя на свет, первым делом Сухарь увидел воду, много воды. Озеро. Большое и широкое озеро. Травяная почва с каждым приходом мелких волн падала и уходила вместе с ним вглубь морского дна. Из мутной воды выглядывали миловидные рыбки, с ярым желанием отогнать надоедливых стрекоз. Легкое журчание наплывающих приливов и пение преследующей солнце синицы сливались в единую гармонию из лесных звуков. Такое знакомое озеро. Сухарь, правда, не помнил, когда в последний раз был так восхищен его видом. А еще более редко он ходил сюда и с интересом наблюдал за такими прекрасными созданиями, как стрекозы. — Мы на картинках видели, что-то очень похожее! — вывел его из раздумий Кость, который тем временем с осторожностью водил рукой по воде. — И вы тоже. Только вот воды там не было такой… водянистой. И стрекоз там не было… И Поводыря тоже. Вдалеке слышался громовой и недовольный возглас Вождя. В моменты, когда он затихал, тишину заполнял чей-то девчачий голосок в таком же тоне. Сухарю это сразу не понравилось, а его брата наоборот, заинтриговало и, будто мысленно подзывала узнать, что происходит. А может, Кость был снова рад увидеть своего предводителя и кумира. Прозвучал протяжный свист, появившийся именно тогда, когда Поводырь соединил пару пальцев с двумя передними зубами. Юля продолжала ему что-то болтать в явно неприветливом тоне. — И ничего я не хрупкая! Я сделана из костей, мяса и кожи, как и вы! А значит…— свист мальчика закончился именно на этих словах. — Коровы тоже сделаны из кожи, мяса и костей. И знаешь… — не успел докончить Поводырь, как сзади послышались пламенные приветствия Кости. — Мы нашли озеро! Видите? Оно такое широкое и огромное! Вы видите? — Мальчик теребил Вождя за руку, все никак не отставая. — Ага, знаю это озеро, — с важным видом начал Вождь. — Ох и давно я здися не былся. А еще даже плавал когда-то, не повторяйте моих ошибок, юношцы. — Тем временем оставленная девочка сконфуженно смотрела на разглагольствующего Поводыря и его маленького слушателя. Но поняв, что никому из них больше не интересна эта хрупкая девчонка, Шишка отошла в сторону. — Эй, Юля! — позвал её Арсений и осторожным шагом приблизился к ней. — Э-э, —мальчик в очередной раз проклял себя за глупость. — Я хотел… — Этот Фил просто невыносим! — проворчала девочка, с печальным видом смотря на неспешные волны. — Он назвал меня «хрупкой герлекой»! Что это вообще значит? Он вообще умеет нормально говорить или совсем… Какой нахал! — Юля негодовала все сильнее и даже схватилась за камешек и бесцеремонно выкинула его в воду. — М-да… — сказал Арсений, смотря на то, с какой тоской тонет выкинутый камень. — Думаю, мы в чем-то сошлись… я имею ввиду, ну… мы сейчас думаем об одном и том же, да? — Я не знаю, — с сомнением сказала Юля с явно недоумевающим видом, хоть Арсений и не мог увидеть её лица. Однако ему хватало и волос, чтобы смотреть на них и думать об одном и том же. — Арс, так что ты имел ввиду? — Ой! Ну… Я имею ввиду, что у нас теперь одно мнение об нашем «вожде», да? — Ну допустим… — протянула Юля все еще недоумевающая. — А значит мы… а значит нам он обоим не нравится, так? — Арсений издал подыгранный смех. — Эй! У меня хорошие новости! Еще больше приключений, как говорится, — их затянувшийся разговор прервал долгожданный Поводырь, лицо его прямо искрилось, а ноги с нетерпением ждали своего часа, чтобы выпрыгнуть вон из кожи. — Ага! Ага! — Поддержал его Кость. — Там остров, там… — Цыц! Значит так, нашел я здесь один свой тайничок, — с до боли знакомым видом важности произнес Вождь, протянув вперед две грязные бутылки, скрепленных изолентой и даже пластырями. —Уни.. Уни-вер-сат-ный бино-коль! Решил я осмотреться, раз уж такой вид везде. И угадайте что же ваш Вождь нашел! — Того самого! Того самого… — Да, Кость, так держать. Того самого дуралея сбежавшего. А побежал намного дальше нас. Во-о-он туда. — Поводырь указал на дальнюю чащу леса, соединяющуюся с маленьким островком. — Да, прямо к острову идет. Ну и теперь отгадайте, куда же наметился наш англичанин, а? — Я знаю я зна… Ой, — прервался на полуслове Кость с ошарашенным видом. — А куда же он наметился? — Вот-вот. А наметился он прямо к нашему Костяному Кладу. — Как только это название прозвучало у всех в ушах, тотчас в голове Сухаря возникло сотня и даже тысяча вопросов. Затем он посмотрел на Шишку, которая была ошарашена ни менее его. — Ты сказал… клад? — первая заполнила тишину Шишка. — Да, я сказал что-то определенно похожее. Хотя мне кажется там было слово «Костяной». Ох и легенда у этого… — Костяной клад! — Вновь прервал его непоседливый Кость и тут же принялся бежать вокруг да около, рассказывая птицам, стрекозам и даже озеру о Костяном Кладе. — Костяной клад! Клад костей, а значит это мой… — Серьезно? — С одной стороны Сухарь не силился в это поверить. Постепенно эмоции начали отлетать, может это станут какие-то никчемные игрушки или отмычки, но не то золото, которое встречается в сказках и легендах. — Костяной клад… — Да, заучите эти два словечка хорошенько, потому что будет, что рассказать учителям на сочинении, —усмехнулся Поводырь и вернулся к биноклю, уткнувшись в горлышко бутылок. —Неужели клад… Постой, а с чего ты вдруг решил, что этот англичанин решил искать здесь клад? — Сухарь просто не мог оставить этот вопрос без ответа. — У тебя есть с ним старые обиды? — Я ни вертса о нем не смыслю, — признался Вождь, все еще уткнувшись глазами в горлышки. — Зато знаю насчет некоторых охотников. Ты бы знал, какие это искатели приключений! До сих пор не могут понять, кто же украл у них эти щетки для зубов? Вот теперь ищут, продолжают рыскать везде да около, лезть куда не просят. А на остров Костяного Клада их вообще никто не приглашал! — У этого охотника даже лопаты-то нету, — вдруг подключилась к разговору Шишка, со злобным взглядом всматриваясь в спину Вождя. –Ты думаешь он руками станет копать? Да и вообще откуда им может быть известно про… — Не знаю откуда. Но ведь англичанин то пошел все равно. А насчет лопаты… — Поводырь вдруг замялся. — Скажем так, небольшой тайничок для любителей ямки покопать. — Да кто вообще так делает? — Возмутилась девочка. — Закапывать клад и оставлять рядом с ним лопату! Это… это… — Эх, не должны были вы это видеть, — вздохнул Вождь и повернулся ко всем. Кость тотчас перестал бегать и встал смирно. — Рановато для вас. Еще столько о нас не знаете! Но, сейчас положение такое-с, что никуда не денешься. Как я говорил, охотников здесь развелось, как рыб, а за рыбами рыбаки подъехали, а за рыбаками и коты, а за усатыми и детишки, как вы. И так каждый день божий! Ладно, жаловаться мне, Вождю, все равно, что арифметику учить. Лучше расскажу вам на этот раз одну легенду, об двух мужиках с одной лопатой и одним ящиком. — Я столько бутылок возле берега нашел! Там их столько! Целое сокровище! — с восхищением и горячим желанием продолжить свои поиски прибережного мусора воскликнул сзади всех Кость. — Кость, лучше присядь пока здесь, сейчас ты услышишь что-то по-настоящему трувливое о Костяном Кладе, — услышав знакомое словосочетанием на конце, мальчик тут же послушно присел на небольшой камешек и в ожидании чего-то стоящего с волнением затряс ногами. — Давным-давно, в один обычный солнечный день бродили два мужика. Один сиплый и хмурый, все время оглядывается, да тащит лопату. Другой не такой угрюмый, немного выпивший даже. Тащили эти двое один ящик за собой. Такой длинноватый и престарелый, где-то торчит паутина, где-то жуки даже ползают. А через дырки видно что-то желтое и блестящее, как будто огонь тащат внутри! Но огонек почему-то такой блестящий. Бродят они по лесу, глазами берег на всякий случай ищут. Вдруг тихо стало. Птицы перестали трезвонить, жуки куда-то подевались. Сиплый говорит своему товарищу: «Эй, пьянчуга чертов! По аккуратнее будь с ящиком то этим! Не картошку знаешь ли несешь!». А другой ему: «Ты посмотри… Сначала не медняки, а теперь и не картошка… А через пять минут что будет? Яблоки с рынка?». А тот ему тогда в ответ: «Шиш тебе с маслом будет, если еще раз запнешься у меня!» и дал на всякий случай подзатыльник тому. Сиплый почесал за носом, почесал, все чешет и хмурится. А потом вдруг не выдержал и говорит: «Ладно, давай разделаемся с этим здесь и сейчас. Мне хватило и той пробежки от сельского люда. Еще немного и я спину натяну!». А тот говорит: «Куда не погляжу, а то и вижу, что через пару метров то спину надорвешь, то ногу потянешь, то руки сломаешь, а не то пальцами хрустеть начнешь и не остановишься!». Хотел сиплый еще раз подзатыльник дать, да только решил приберечь силы на ямку. Стали копать, сменяли друг друга раз за разом, все потели и пахали. А тишина стояла такая, вот прямо ночная тишь, да и деревья закрывали там все, темно было и почему-то холоднее становилось, будто дышало прямо в затылок сзади них. Потом пьянчуга говорит: «Ну все, давай уже закапывай и свалим наконец!». Сиплый снова сомневается, думает, а потом как начнет хрустеть пальцами и изворачиваться, а потом говорит в ответ: «Лады. На славу поработали, закапывай, и мы тут же проваливаем». Закапывает, от усталости иногда хрустит пальцами и шеей и, немного погодя, говорит: «Ох и бедные мы, что ввязались в это. Беднейшие из беднейших. Ну и зачем нам все это было сдалось, а? Просто взяли бы и…». «Цыц» - говорит ему сиплый: «Еще раз напомнишь на себе получишь! И без тебя здесь тошно». А позже снова пение появилось. Но не такое, как у птиц и даже у жучков мелких. Нет, хруст костей. Сначала эхом, а потом прямо под ухом, затем снова эхо и, будто дух пролетел через уши. Мужики в тревоге оглядываются и поделать с собой ничего не могут. Застыли и даже пошатнуться не могут. Застыло все тело, от ступней до шеи небритой. Вдруг сиплый оглянулся, а пьянчуги то уже как не бывало. А вдалеке чей-то поросячий визг. А потом и сам не заметил, как ноги бежать начали, да как можно дальше от того места проклятого. А хруст костей уже раздавался под ногами все время, словно снег скрипел под подошвой ботинок. Тогда он снял их и выкинул куда-то в кусты. Только хруст не останавливался и продолжал слышаться отовсюду. А потом ка-а-ак стукнется в лоб с деревом, а возле уха правого послышится снова визг поросячий и упадет чье-то тяжелое тело. Сиплый все равно встает и видит, что это друг его в древо въехал. Начал его теребить и пытаться разбудить, да только не получилось ничего. В конце концов плюнул он на этого идиота и смотался куда подальше. Но где бы он ни был, сделанного теперь не изменишь. Ящик этот томится в холодной земле и под крышей темноты заглушает всех птиц и жуков травяных. В первые секунды никто не аплодировал и не охнул от восхищения. Сухарь вновь не знал, как реагировать, то ли впервые порадоваться за неплохой талант Поводыря, то ли снова сказать, что это слишком странная глупость для него и потом объявить о своем скором уходе из отряда. Однако же у Кости было все гораздо проще. — Ура-а-а, мы идем раскапывать странный ящик! А в нем лежит сокровище! А там столько костей и… хрустов? — А почему именно хрусты? Там что… скелеты? — с иронией предположил Сухарь. Поводырь не спешил отвечать ухмылкой. — Что-то нашего Муравейника не дождаться пойду-ка я… — Я за ним! Можно… — не успел выдвинуть свое лицо Кость, как перед ним выскочила Шишка. — Для этого гораздо лучше подойду я, — взволнованно и все же стараясь, как можно сдержанно, сказала девочка и повернулась к Вождю. Тот ухмыльнулся и пожал плечами. В следующие пары минут девочка постепенно отдалялась от них. Расстроенный отказом Кость все равно продолжал спрашивать разрешения у Вождя для того, чтобы пойти за Муравейником, мол, окажется возле него за несколько секунд и даже меньше. — О нет, я думаю тебе мы найдем кое-что посерьезнее. Для этой ментальки лучше давать задания попроще, а то все время жалуются на что-то и звенят под ушами… — Знаешь, по-моему, ты её недооцениваешь, — все же решил возразить Сухарь. И ему тут же ответили. — А, по-моему, ты странновато на неё смотришь, — от наползающей на лицо улыбки стало жутко не по себе. — Дайте как подумать, кое-кто теперь у нас есть двое влюбленных. — А что такое влюбленные? — поинтересовался Кость. На него тут же зашипел Сухарь со словами: «Ну зачем ты это сказал?». — Ох Кость! Так ты захотел узнать, что значит любовь? — высоким голосом на всю лесную округу спросил Поводырь. С каждой секундой продолжения этого разговора уши неудержимо краснели. — Даже не знаю, я ведь не настолько умен, чтобы разбираться в таких вещах, может ты спросишь у нашего Ромео с сухарьками в кармашке? —Сухарь не выдержал и просто ушел в противоположную от них сторону, весь раскрасневшийся и озлобленный. Хоть мальчик и понятия не имел, куда он собирается идти, но сам факт того, что он так грубо покинул этот разговор, заставлял двигаться еще быстрее. Мысли были заняты только Юлей. Что-то одновременно пробуждало в нем желание увидеть её, понюхать те волосы и вновь увидеть. Как она миролюбиво спит и угощает вечерним ужином. Но в тот же момент Арсений пытался отогнать эти грязные мыслишки. Не ясно зачем, но может это было слишком непристойно? И к тому же все равно странно. Слишком странно и глупо для него. Он шел ближе к воде, пытаясь успокоить себя хоть немного мыслями насчет журчащей воде, спокойной и равномерной. Чей-то смех был настолько противен, что Арсений тут же бежал, как только хоть отдаленно различал его среди птичьего пения и жужжанием стрекоз.