Необратимость

Слэш
NC-17
Завершён
163
автор
SNiall0512 соавтор
Kamilotos бета
Размер:
354 страницы, 24 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
163 Нравится 68 Отзывы 60 В сборник Скачать

Day 25 (2)

Настройки текста
      Юноша некоторое время смотрел в одну точку, находясь в зарослях своих же раздумий. Он планировал, думал о том, что сказать ему Олегу, когда тот очнётся, одно знал он определенно. Разумовский точно скажет ему о том, что давно простил, ужасы не мучают его, Волков спас его от них. Нет смысла в обиде на единственного друга, даже несмотря на тяжесть прошлого... Надо жить настоящим и идти в будущее, а вот смысл этого уже вопрос другой.       Помотав головой, рыжеволосый внезапно достал свой телефон. Из-за всей суеты он забыл кое-что важное, оттого стоило сейчас исправить свою же ошибку.       — Марго, вызови шеф-повара в мой офис, ну или кого-нибудь из сотрудников, пускай покормит Чудо, ну и побудет с ним немного. С Олегом мы вернёмся ещё не скоро, наверное, а оставить его в таком состоянии я не могу. Нужно, чтобы кто-то посидел с котёнком хоть немного...       — Будет сделано, Сергей, — следует короткий ответ от голосового помощника, после чего рыжеволосый выключает свой телефон. Всё-таки ко всему добавилось ещё одно волнение, он уже и забыл, что на его плечах есть ответственность за Чудо, поэтому даже хорошо, что он что-то предпринял. Не хотелось бы находить у себя в офисе безжизненный комочек шерсти... А после и оправдываться перед Олегом, этим Разумовский также не горел желанием.       Убрав гаджет в карман своих брюк, обладатель медных волос начал медленно расхаживать по палате, мучительно... Мучительно чего-то очень сильно ждать, в особенности, когда не знаешь, когда наступит тот самый желанный момент.       — Скорее бы ты очнулся... — шепчет программист, останавливаясь и переводя свой взгляд на своего старого друга, что сейчас был прикован к койке. Перед глазами всплывали самые яркие воспоминания о прошлом, хотя вид Волкова в данный момент несколько опечаливал Разумовского.       — Извините? — слышится со стороны двери чужой голос. Миллиардер не сразу же оборачивается, находится где-то в своих мыслях. Только после того, как краем глаза улавливает движения, создатель соцсети «Vmeste» приподнимает свою голову и смотрит через плечо на гостя, — т-так и думала, что разговор медсестер был о тебе, Сергей. Я-я так поздно пришла, Олег ещё не очнулся? Прошу прощения, не могла прийти раньше, нужно было разобраться с некоторыми проблемами. Да и трудновато найти вас было, прости уж, Сереженька...       — Здравствуйте, Татьяна Михайловна, не ожидал, что вы придёте... — обладатель медных волос хотел уж было улыбнуться, но получилось весьма не очень. Нет, он был, конечно же, рад видеть воспитательницу сиротского дома, в котором он рос вместе с Олегом, но и в мыслях не было, что женщина найдёт время на то, чтобы навестить Волкова.       — Вижу совсем исхудал, Сереженька, ты от Олеженьки-то отходишь? Уж по глазам вижу, что нет, как я и предполагала, даже в еде себе отказываешь. Что, докторам не выгнать тебя из палаты? — воспитательница легонько улыбнулась, после чего медленно прошла чуть дальше, ближе к Разумовскому. — и этому я тоже не удивлена... Как и в детстве, ты с Олеженькой не разлей вода. Так приятно видеть, что вы совсем не изменились.       Программист слегка усмехнулся на слова женщины, а после тревожно опустил свой взгляд, начиная нервно натягивать свои рукава. Он был рад видеть воспитательницу, но разговаривать с ней было весьма сложно.       — Не изменились, Татьяна Михайловна... — отвечает довольно тихо миллиардер, поправляя свою одежду. Его немного смущали слова женщины, но он был благодарен ей за её приход.       — Я тут принесла пирогов, поешь хоть, раз не уходишь отсюда, —после этих слов Татьяна поставила свой пакет на стол, после чего начала в нём копаться. Спустя несколько секунд она достала оттуда два пирожка и протянула их рыжеволосому юноше.— возможность отказаться я тебе не предоставлю, не хватало, чтобы и ты в больницу лёг от истощения. Раз уж врачам тебя совсем не выгнать отсюда, то покушай хоть пирожков. Это меньшее, чем мы можем отблагодарить тебя за помощь приюту.       — Не говорите так, Татьяна Михайловна, это мне нужно благодарить вас, всё-таки вырос то я в вашем приюте и стал тем, кем я являюсь сейчас. Поэтому не благодарите за благодарность, а иначе это перерастет в замкнутый круг, — обладатель медных волос взял пирожки в свои руки, один он положил временно на одну из тумбочек. Сам же Разумовский сел на пол, спиной к койке. На самом деле он хотел отказаться от угощения, всё же он ощущал неприятный ком в горле от того, что он сейчас будет наслаждаться выпечкой воспитательницы, а Волков в это время лежит в бесчувственном состоянии. По итогу выходило весьма бесчестно по отношению к телохранителю.— как бы я хотел вернуться в прошлое, чтобы исправить это...       Рыжеволосый печально хмурится, после таки приступает к перекусу, не хотелось ему расстраивать ещё и Татьяну Михайловну своей упрямостью, не хватало, чтобы и она волновалась.       — Серёжа, но ведь мы не знаем, что нас ждёт. Если бы человеку было бы известно, что с ним будет дальше... Разве это было бы интересно? Да дело и не в интересе, человек бы действовал только тем путём, что наверняка привел бы его к самым благоприятным исходам. В чём же смысл такой жизни? Нельзя корить себя за незнание будущего. А если же ты ощущаешь вину... Значит, когда Олег проснется, ты должен приложить усилия, чтобы всё наладить, не так ли? — женщина лучезарно улыбнулась обладателю медных волос, и тот на миг ответил ей тем же. Её слова заставили задуматься программиста, быть может, Татьяна Михайловна права, но сложно скинуть груз вины, когда самый дорогой человек прикован к больничной койке...

***

      — Бей его! Бей придурка, Шурик!       Раздаётся где-то недалеко, кажется, за углом здания, и Волков, будучи извечным защитником слабых и любителем справедливости, почти срывается с места и быстрым шагом следует на звук, дабы ещё успеть помочь несчастной жертве избиения старших. Воспитательница кричит ему вслед что-то схожее с "не лезь в драку с теми, кто старше", но Олег быстро плюет на ее бесполезные, никому не нужные нотации и почти достигает конца небольшого здания сиротского дома. Пред глазами тут же открывается неприятная картина, достаточно жуткая и безжалостная: двое взрослых парней прижимают к стене рыжеволосого мальчика, что был младше их лет на восемь, если не на десять, и явно являлся ровесником самого Волкова, и крепко сжимают ему руки, стоя по бокам от него и... Предоставляя возможность третьему бить в живот несчастного. Раздаются всхлипы, просьбы о помощи и о прекращении этого, но его не слышат, лишь громче смеются и вновь бьют по животу.       — Не трогайте его! — восклицает Волков, даже не обдумывая возможных последствий всего этого. Впрочем, ему было и все равно — бегает он быстро, а значит способен убежать от этих тварей.       — А ты ещё кто? — спрашивает один из трёх, что был повыше и посильнее их всех. Именно он безжалостно избивал маленького мальчика с рыжими волосами и не позволял ему даже защититься... И кажется, именно его здесь звали Шуриком.       — Видно у нашего рыжика защитник появился, — хмыкает другой и тут же громко смеётся, демонстрируя свои кривые зубы. Олег даже сморщился, смотря на всех этих хулиганов.       — Меня зовут Олег Волков, и я требую, чтобы вы отпустили его! Он ничего вам не сделал! — в словах слышится уверенность, решимость, и паренёк даже кулаки поднимает, готовясь защищаться.       — Хей, Шурик, Левчик, а ведь этот рыжик и правда нам ничего не сделал, почему же мы его избиваем? — спрашивает третий уж слишком наивно, будто они и правда не знали, что делали, и касается рыжих волос, тут же их сжимая. — Почему мы тебя избиваем, Серёж, не хочешь ответить?       — Я же сказал, не трогать его! — вновь восклицает брюнет, с сожалением глядя в глаза, полные страдания и боли от всей этой ситуации. — Отпустите, иначе будете иметь дело со мной.       — Ох, как же ты достал, грёбаный рыцарь! — восклицает тот, что звался Шуриком, и, быстро засучив рукава толстовки, направляется прямо Олегу. — Но мы тебя научим манерам, придурок! Научим тебя, чтоб ты не лез не в свои дела! — и хулиган замахивается, даже собирается ударить, но его останавливает разъяренный крик директора сиротского дома.       — Я сейчас сам научу тебя манерам, сукин сын! — громко и не очень приемлемо выражается Степан Геннадьевич из своего окна, что, как раз, выходило на этот небольшой участочек, и продолжает. — Вот сейчас спущусь, догоню ж вас! Ну-ка!       И не успел темноволосый мальчик и глазом моргнуть, как хулиганы исчезли, будто их и не было здесь, а рыжеволосый наконец остался один и спасся от еще нескольких возможных ударов. Олег сначала не решается подойти, боится смутить своим присутствием, но после... Когда избитый мальчик медленно скользит по стене вниз и обнимает коленочки, Олег аккуратными, тихими шагами направляется к нему. Честно, ему даже немного стыдно, что он не смог защитить этого мальчика по-настоящему, но, кажется, его никто не осуждает за это...       — Прости, что не успел помочь тебе. Сильно они тебя побили? — Волков несмело протягивает руку вперёд, все ещё не зная, как на него отреагируют, а после даже присаживается рядом с рыжеволосым, смотря на него внимательно и беспокойно. Тот продолжал обнимать коленки и молчать, уставившись в одну точку.       — Ничего, бывало и хуже, — наконец слышится шепот, а после мальчик будто оживает на глазах и поворачивает голову в сторону Волкова. — С... Спасибо тебе.       — Как тебя зовут? — будто не услышав благодарности, спрашивает брюнет и едва пододвигается к спасенному незнакомцу, чтоб успокоительно погладить по спине, как обычно делают взрослые. — Мое имя ты, наверное, слышал. Меня — Олег, Олег Волков.       — Хех... Да и ты мое, наверное, тоже слышал, — сквозь боль, но с надеждой в глазах улыбается мальчик. — Меня зовут... Сергей. Сергей Разумовский.       — Знаешь, я уже начинаю уставать от этих извечных драм и милых воспоминаний!       Волков неожиданно вздрагивает, вдыхает воздух то ли через рот, то ли через нос, и хватается за грудь рукой, пытаясь, видимо, хоть таким образом успокоить дыхание и умерить боль в легком. Темнота расползается, и мужчина вновь наблюдает пред собой обстановку офиса, до боли знакомую картину Боттичелли и... Причину всех своих страданий в собственном же сознании — злого Разумовского, что не позволял ему хоть на минуту отдохнуть от шахмат. Ужасная игра, ужасная, которую Волков с каждым разом ненавидел все больше и больше...       — Ты, видимо, не прекратишь, да? — телохранитель наконец успокаивает дыхание, убирает руку с собственной груди, тянет ее к белому слону и совершает достаточно логичный ход, но... Все его надежды на что-то хорошее разбиваются об стену под названием "ты кое-что забыл".       — Не прекращу, — Разумовский негромко смеётся и с радостью "съедает" ладью противника, которую Олег по невнимательности оставил без охраны. — Сначала выиграй у собственного сознания игру на жизнь, а уж после делай все, что только захочешь, Олеж. Я не буду тебя беспокоить... И не буду давить на самые слабые места.

***

      Рыжеволосый делает вздох, после чего отчего-то в его груди становится легче. Слова воспитательницы помогли ему наконец немного расслабиться, будто весь негатив сразу же сошёл на нет.       Прикрыв свои глаза, обладатель медных волос умиротворенно улыбнулся уголками губ, мечтая уже о пробуждении своего друга. Пугало лишь то, что в фильмах такие комы обычно длились по несколько лет... Так что придавало Разумовскому покой именно то, что такое происходило от аварий, либо же про случаи с выстрелами он фильмы просто не видел. Но даже если кома способна быть настолько глубокой и от такого типа ранения... Сергей был готов ждать столько, сколько нужно.       — О чём задумался, Серёженька? — ласково спрашивает женщина, кладя свою руку на плечо юноши, начиная легонько тормошить того. Она будто чувствовала, что нельзя Разумовскому так впадать в мир раздумий, при всём этом раскладе мысли определённо отрицательны. — смотрю, о себе совсем не думаешь, почему же не хочешь немного прогуляться вне палаты?       — Не хочу пропустить момента, когда Олег очнётся... — отвечает неожиданно резко программист, но после даже продолжает, — я не хочу оставлять его здесь одного... Боюсь оставить, прошу прощение за резкость. Но вы и сами понимаете, что ближе человека для меня никого нет. Не могу оставить его, Татьяна Михайловна.       — Медсестры жалуются на тебя за то, что ты отсюда вообще не уходишь, даже когда время посещения окончилось тебя никак выгнать не могли. Ты здесь хоть спишь? — женщина чуть наклонилась к Разумовскому, чтобы посмотреть на его лицо, а после ужаснулась от вида нездорового лица парня. — господи, Серёженька! Ну и что это такое? Думаешь, Олег будет доволен тобой, когда очнётся, а ты вот так запустил себя?       Обладатель медных волос отвернулся от женщины после ее слов. Не хотелось ему слышать ещё и её нареканий. Так много людей пытаются указывать ему на неправильность его образа жизни, но ведь решать за него явно не им.       — Татьяна Михайловна, честно, буду восстанавливать свой режим... Как только Олег очнётся. А так уходить из больницы я до того момента не буду, не собираюсь. А если уж совсем придётся долго ждать... Что ж, позвоню Марго, чтобы кто-то из сотрудников привёз мне сюда диван, микроволновку и компьютер и нормально, — Сергей скрестил руки на своей груди, начиная хмуриться. Не в его манере так вести себя, но если он решил для себя, что не уйдёт отсюда, значит оно так и будет. Волков в коме, а никто кроме него не в силах переубедить миллиардера в чём-либо. — поэтому не стоит беспокоиться обо мне...       — Сложно осознавать, что ты уже взрослым стал, Серёженька, жаль застала тебя только в раннем подростковом возрасте, но всё равно так привязалась к тебе с Олеженькой. Ох, чуть не забыла же, тут на днях кто-то из девочек отыскал его... — Татьяна Михайловна заглянула в свою сумку, после чего достала из неё маленькую синюю коробочку. — помню, как ты грустил, когда потерял его. Постоянно искал его, даже уложить тебя было невозможно.       — Что это? — задаёт вопрос Разумовский, на что женщина протягивает ему ту самую коробочку. Парень неторопливо открывает её, чтобы увидеть то, что внутри. Программист долго хмурится, разглядывая странный кружочек сплетенный из медной проволоки.       — Не узнаёшь? А ведь раньше даже не снимал его... — Татьяна озадаченно посмотрела на Сергея, пытаясь рассмотреть его реакцию на импровизированное кольцо.— Думала, что ты будешь рад видеть его, даже несмотря на то, что это было лишь ваше с Олеженькой дурачество.       — Я вспомнил, Татьяна Михайловна... — шепчет обладатель медных волос, губы которого чуть растянулись в досадной улыбке. — Не ожидал, что вновь подержу эту вещь у себя в руках.       Миллиардер обхватил колечко кончиком указательного и большого пальцев, внимательно рассматривая знакомые сгибы проволоки. Сейчас оно казалось таким миниатюрным. Парень попытался натянуть кольцо на безымянный палец, на котором носил его в детстве, но сейчас то уж совсем было маленьким для него.       — Так жаль... — вздыхает рыжеволосый, сжав в своей ладони кружочек из проволоки. — судя по всему, это кольцо мне больше не по размеру, даже и не помню, как потерял его. Одна из самых печальных потерей в моей жизни. Зоркие девочки в сиротском доме, нашли его спустя столько времени, — Разумовский прижал кулак с колечком к своей груди, всё-таки эта вещь содержала в себе множество ярких воспоминаний, так что какую же радость приносит то, что потеряшка наконец вернулась к своему хозяину.       — Смотрю, жалеешь о потерянном времени... — проговаривает женщина, после чего руками тянется к своему затылку, пытаясь подцепить некий замочек пальцами. Уже в следующее мгновение та протягивает рыжеволосому свою серебряную цепочку.       Вскинув одну из бровей, парень с вопросом смотрит то на Татьяну, то на протянутую ею вещичку.       — Для чего? — на этот вопрос от Разумовского женщина на отвечает, а лишь тянется ладонью к его кулаку, касанием прося того раскрыть его. Это обладатель медных волос и делает, предоставляя воспитательнице вид того самого кольца. Она молча берёт его в свою руку, а после пропускает его через цепочку, чтобы то висело на ней. Слегка привстав, женщина чуть подползла к программисту, приобняв его за плечи, сползая пальчиками на его шею. Тут же на его затылке она начала закреплять ту самую цепочку с колечком из проволоки на ней.       — Необязательно же носить кольцо на пальце, верно? — Татьяна Михайловна чуть улыбнулась, после вновь обняла парня, но уже без каких-либо целей, это был всего лишь подбадривающий жест, — больше не теряй его. — Разумовский прикрыл глаза, чуть кивнул, а после осторожно приобнял женщину в ответ, в благодарность за эту дорогую находку.       ...Вещь не обязана являться драгоценностью, чтобы быть дорогой, когда в ней столько ценных воспоминаний...       — Спасибо вам, Татьяна Михайловна, его уж мне и правда не хватало, чтобы помнить о самом важном...— Сергей смыкает свои губы, сильнее жмясь к женщине. Побыв так всего несколько мгновений, он наконец ослабил свою хватку, дабы дать возможность воспитательнице самой решать, когда окончить этот момент.

***

      ...Это было в один из июньских дней, когда ярко сияло солнышко и слепило своими лучами глаза, дул теплый ветерок и шелестели зелёные листочки на деревьях. Олег прогуливался по небольшому дворику у сиротского дома и все время искал глазами Серёжку, дабы... Кое-что ему вручить. Вроде и подарком не назовешь, но, честно, брюнет очень сильно старался и желал хоть таким образом оставить у Разумовского свою верность в дружбе, хоть таким образом оставить о себе небольшую память. Ведь как обычно делают лучшие друзья? Носят браслеты дружбы, делают парные татуировки и прочее, чтобы запечатлеть свою дружбу, чтобы у каждого было хоть что-то олицетворяющее этот союз. ...И Олег решил поступить примерно так же, но без этих моднявых традиций типичных друзей: он решил просто подарить своему другу...       — Хей, Олеж, а ты чего на завтраке не был? Тетя Лена искала тебя по всей столовой, — улыбнулся рыжеволосый при виде своего друга, но как приметил на чужом лице неуверенность, то сразу же напрягся и плеча коснулся. — Что-то случилось, Олеж?       — Я это... У меня были некоторые дела, поэтому и не пришел, — кое-как оправдался Волков, а после, услышав заметные нотки беспокойства в голосе Сережки, улыбнулся радостно. — Все хорошо, Серёж. Все в порядке.       — Ты уверен? — все ещё не верит Разумовский и в глаза внимательно смотрит, чтоб хоть чрез них что-нибудь выведать. — Ты такой взволнованный, будто убийство планируешь.       — Нет-нет, я просто... — Олег набирает в лёгкие воздух, замирает на некоторое мгновение, решение обдумывая, и на выдохе неожиданно выпаливает. — А хочу подарить тебе кое-что. Оно... Оно правда неаккуратное, даже не настоящее, но я все равно хочу подарить тебе его, чтоб ты всегда обо мне помнил. Знаешь, чтобы ты смотрел на него... И помнил, что у тебя есть я. Своеобразный знак нашей с тобой дружбы.       И Олег, не предоставляя возможности что-либо ответить, неожиданно, но с аккуратностью, берет Серёжку за руку и кладет ему в раскрытую ладонь небольшой ободок из меди, что была цветом волос самого Разумовского. Сначала меж друзьями царит тишина, никто не решается что-либо добавить по поводу этого или же сказать, но вскоре рыжеволосый улыбается широко и несильно пихает друга в плечо.       — И нужно было так волноваться из-за этого, — он подхватывает самодельное колечко кончиками пальцев и рассматривает внимательно, не прекращая улыбаться. — Боже, такое аккуратное и милое... Откуда ты взял проволоку?       — Вчера у Темки стащил, потому что она показалась ему совершенно ненужной, — пожал плечами паренёк и замолчал на некоторое время, наблюдая за восторгом своего друга. — Тебе нравится? — решил удостовериться он в том, что счастье Сережки было настоящим, а не поддельным, чтоб не обидеть. — Просто если не нравится, то так...       — Глупый ты, Олеж, очень глупый, —пробурчал Разумовский, все ещё улыбаясь и медленно надевая кольцо на безымянный палец. — И пусть это немного глупо с твоей стороны, всё-таки... Кольцо это больше по женской части, да ещё и... Часто ассоциируется с обручением... — на последних словах он принялся чуть заикаться, теряться во фразах и краснеть от собственных слов. — Но мне нравится, Олеж. Очень нравится, будь в этом уверен!       — Ох... — Волков и сам немного покраснел после речи про женщин и обручение, но всё-таки сдержал свою очередную неуверенность и просто почесал затылок. — Ну... В любом случае, я очень счастлив, что тебе... Оу, — он чуть не упал от внезапных объятий со стороны рыжеволосого, но вовремя удержался на ногах и обнял в ответ своего лучшего друга. — Я тоже тебя люблю, Серёж.

***

      — Да, тогда он и правда был рад твоему подарку, — хмыкает чудовище под именем сознание и делает ход ферзем, тут же скрещивая руки на груди и наблюдая за мужчиной.       — Да, — едва кивает головой Волков, хоть здесь позволяя себе согласиться с противником. — Был счастлив, пусть это кольцо являлось лишь кусочком проволоки.       — Твой ход, — бурчит рыжеволосый, явно будучи недовольным, что позволил Волкову посмотреть приятное воспоминание до конца... И громко усмехается, когда Волков вновь совершает неправильный ход. — И снова промах... Добровольно сдаешь мне своего коня.       — Может быть, это моя тактика, — уверенно заявляет Волков, прекрасно зная, почему отдал своего коня на съедение.       — У тебя нет никакой тактики, разве ты забыл? Ты всегда действуешь без тактики в шахматах, потому что веришь в удачу, — с некоторой злостью смотрит на самодовольного телохранителя Разумовский и сбивает белого коня с доски.       — И пусть. Я следую интуиции, следую предчувствию... И шагаю так, как мне хочется, — Олег вновь совершает ход — съедает чужого слона, едва усмехаясь. — И иногда это правда помогает мне.       — Может и помогает, но не в данном случае, — довольные глаза рыжеволосого закрываются, будучи голубыми, но в следующую секунду открываются... С ярким золотистым блеском, будто это... И не Сергей вовсе, а какое-то чудовище...       — Что?.. — но Волков не успевает отреагировать, не успевает отскочить от собственного сознания и что-либо сказать, как вновь... Наступает тьма.

***

      Неизвестное чудовище сжимает мягкое сердце в тисках и не желает отпускать даже тогда, когда Волков распахивает глаза и наконец осознает, где находится. Конечно, перестанет здесь болеть сердце, когда вновь просыпаешься в том месте, где произошло самое ужасное преступление... Против Сергея Разумовского. ... Ну почему? Ну почему оно вновь злорадно шутит? Почему оно вновь издевается над брюнетом и желает вызвать очередные слезы вины? Разве и так мало настрадался Волков?       ... Хотя, казалось, он никогда не сможет простить себя за то, что здесь произошло.       — Олег, — звучит где-то сбоку, и Волков поворачивает голову в сторону рыжеволосого, сжимая собственные кулаки до хруста. Так больно ему было вновь смотреть на израненного Сергея, что сидел в углу и трясся от истерики и боли. — Олег, почему ты здесь? О-олег... — слышится сдержанный всхлип, после тихий кашель от слез... А далее новый взрыв рыданий. Да, Разумовский пытался сдерживать слезы, но не мог... Именно потому его плач сопровождался тихими завываниями. — О-олег... Уйди. Уйди, пожалуйста!       — Нет, Сережа, нет, — Волков поднимается с пола, где ему довелось сегодня проснуться, и делает аккуратный, медленный шаг вперёд, чтоб хоть как-то успокоить своего друга. — Сережа, я не уйду. Не уйду, — упрямо твердит он на рыдания и делает ещё один аккуратный шаг. — И я не причиню тебе боли, не буду убивать тебя... Не буду от тебя избавляться, — шепчет он, вспоминая разговор с Разумовским, что произошел через несколько дней после нападения на бал-маскарад. — Я все ещё твой друг, и я не посмею...       — Нет, Олег, — Сергей в очередной раз трет лицо ладошками, дабы стереть многочисленные слезы, и берется за волосы, сжимая их и качая головой. — Не нужно... Н-не нужно мне лгать... Не подходи! — резко срывается он на крик, тут же отползая в сторону, как только Олег позволяет себе ещё один шаг вперёд. — Не подходи... Не п-подходи ко мне... Иначе я...       — Сережа, — с сожалением обращается к нему брюнет, не шевелясь, чтоб вдруг не вызвать подобный вскрик, и наблюдая за непонятными движениями со стороны рыжеволосого. — Серёжа, я правда не обижу тебя. ... Ну... Ну, как тебе доказать, что я правда не трону тебя и не причиню боль? Что мне сделать, чтоб ты послушал меня?       — П-позволить... Позволить мне сделать кое-что, — слезы достаточно быстро высыхают с бледных щек, глаза смотрят уже без страха, а со своеобразной ненавистью, а руки... Руки что-то прячут. — Позволь мне кое-что, и я, возможно, прощу тебя, Олеж.       В этих словах чувствуется страшный подвох, необдуманные действия, Олег прямо-таки предчувствует что-то нехорошее со стороны друга, но, к сожалению или радости... Слишком ему доверяет! Он едва кивает, продолжая крепко сжимать свои кулаки, отчего короткие ногти все равно впиваются в кожу и причиняют неприятную боль... И тяжело вздыхает, вслушиваясь в мертвую тишину. Слышится до боли знакомый щелчок, сердце начинает биться быстрее, и в глазах Волкова возникает некоторое понимание истинных желаний Разумовского... Да, он прекрасно понимает, чего тот хочет, и добровольно подставляется, пусть мог бы убежать или же отнять у своего друга пистолет.       — Давай, Серёж... Я знаю, что заслужил этого, — слишком тихо шепчет мужчина, совершенно не страшась последствий, совершенно не страшась действий родного человека, пусть и закрывает глаза. Чужие бледные, дрожащие руки медленно поднимают пистолет, направляют дуло точно на мужчину, на его голову... И указательный палец слишком ловко соскальзывает на курок.       ...Через несколько секунд раздается выстрел, а там и грохот уже мёртвого тела...

***

      Женщина несколько минут не отпускала Разумовского, просто не хотела делать этого. Всё же воспитательница понимала, что рыжеволосому довольно тяжело справиться с тем, что произошло, поэтому и считала, что такой жест с её стороны сможет подбодрить программиста. В такие моменты все мы нуждаемся в подобном тепле, даже если предпочитаем одиночество, у всех есть потребность в этой физической близости. Оттого женщина и помогала заглушить эту самую потребность.       Когда же Татьяна Михайловна осознала, что подзатянула сей момент, незамедлительно отпустила рыжеволосого юношу. Некоторое время они сидели в молчании рядом с раненым с Олегом, но и тишина покинула палату, когда телефон Разумовского внезапно зазвонил. Ни с кем более общаться Сергей не хотел, но взгляд женщины весьма напрягал, так что он решил ответить на звонок, а не игнорировать его.       — Сергей Разумовский, беспокоим вас по поводу пропущенных вами двух процедур терапии. Уже второй раз не можем застать вас в вашем офисе, нельзя запускать своё здоровье. — слышится нарекание от одного из врачей, что ежедневно приходил к программисту для осмотра и проверки соблюдения им курса реабилитации. Это время в своей жизни он больше всего не любил, оно напоминало миллиардеру об ужасных событиях, но тем не менее... Сейчас хотелось пропустить его, но не будь Волков в коме, тот наверняка бы заставил Сергея прийти на осмотр. Горько усмехнувшись от этой мысли, обладатель медных волос посмотрел сначала на Татьяну Михайловну, а после пробежался глазами по палате.       — Я сейчас нахожусь в палате у друга, давайте в этот раз я сам приду к вам на осмотр? Как полагаю, работаете вы конкретно в этой больнице, назовите только номер кабинета. — Разумовский чуть сомкнул губы, отворачиваясь от женщины, лицо которой выражало любопытство и озадаченность. — угу... Да, всё понял, сейчас подойду к вам. —после этих слов программист убрал гаджет в свой карман.       — Что это значит, Серёженька, ты тоже ранен? Что случилось с тобой? — задаёт свой вопрос Татьяна, парень знал, что та определенно не промолчит, но и ответа не заготовил в заранее. — совсем вы себя не бережёте...       — "Может быть и так..." — проносится в голове, такая мысль заставляет его опустить свой взгляд в пол.       — Не молчи, Серёженька, поделись со мной или скажи хоть, всё ли с тобой в порядке сейчас? — воспитательница хотела уж приблизиться к парню, но тот рефлекторно отполз от неё, сразу же поднимаясь на ноги. Он молчит некоторое время, а после улыбается той.       — Не беспокойтесь, Татьяна Михайловна, я просто приболел немного, вы ведь и сами понимаете, что с таким режимом здоровым быть нельзя, так ведь? Это не так страшно... — Разумовский всё ещё не смотрит на воспитательницу, но создаёт ту самую гримасу "всё под контролем". Женщина же с недоверием смотрит на того, но спустя несколько секунд таки успокаивается сама. — не могли бы вы посмотреть немного за Олегом, звоните мне сразу, если дергаться начнёт, мгновенно прибегу, чтобы порадоваться его пробуждению вместе с вами. Вам не будет трудно побыть здесь немного?       — Не в силах отказать, не переживай, можешь идти... На осмотр. — как только Сергей получил положительный ответ, он легонько кивнул женщине в знак благодарности и покинул палаты. Учитывая, что он покидает палату, а не саму больницу, означает, что за свои слова он отвечает, ведь говорил он, что не покинет конкретно это здание.       Оказавшись вне палаты, парень прижался спиной к поверхности двери, нервно выдыхая. Ему не хотелось идти к докторам, всё же не нравилось ему, когда его тело осматривали, но тем не менее... Только это поможет полноценно восстановиться. Отпрянув от двери, Разумовский попытался выпрямиться, принять на себя более уверенный вид и наконец направиться в сторону лестницы, ведущая на этаж выше. Там обладатель медных волос отыскал нужный кабинет, очередь была не слишком большой, да и вероятно эти люди ждали того, кто прямо сейчас находился на приёме. Ждать Сергею пришлось всё-таки недолго, либо же время прошло для него слишком быстро, ведь он боялся того, что это время настанет.

***

      — Здраствуйте... — пытается нормально поздороваться парень со своим доктором, тот лишь поднял на Разумовского недоверчивый взглядом, да и программист прекрасно знал, с чего именно начнётся этот разговор.       — Сергей, мы же уже говорили с вами о том, что вы не сможете полностью восстановиться без курса реабилитации. Так почему же вы вновь стали пропускать осмотры? Ну ладно там осмотры, но терапия же очень важна сейчас для вас. Вы ведь сами себя погубите такими темпами, — проговаривал всё своё недовольство врач, начиная легонько бить концом механической ручки о поверхность стола. (Хотя вероятно тот злился из-за оплаты, которая происходила при процедурах терапии)       Рыжеволосому же ничего не оставалось, кроме как молча кивать, хотя сам со словами сотрудника больницы он явно не соглашался, но заявит же он о таком напрямую.       — Раздевайтесь, — будто даёт команду доктор, её то Разумовский слышать и не хотел, но делать было нечего, чем быстрее его осмотрят, тем лучше. Закусив нижнюю губу, миллиардер начал стягивать с себя пиджак, сразу же навешивая его на вешалку. Закончив с ним, обладатель медных волос чуть нахмурился, а после начал расстегивать пуговицы на своей рубашке...

***

      — Закончили, — коротко произнес врач, отходя от программиста. Разумовский же незамедлительно начал одеваться, да уж, каждый раз от этого осмотра у него стыла кровь. Он понимал, что это необходимо, обычный приём у сотрудника больницы, но тот не привык, что кто-то рассматривает его голое тело, да ещё и такие сокровенные места, — смотрю, вы идёте на поправку, вероятно вам ничего не грозит, но тем не менее курс реабилитации ещё очень рано оканчивать. Скорее вам потребуется ещё примерно 4 недели на восстановление и терапию, а там уже посмотрим, как получится.       Сергей без лишних слов выслушивал результат осмотра от врача, натягивая на себя свои штаны. Краем глаза он уловил... Зеркало...       —... — миллиардер молча подошёл ближе к нему, он давно не видел своё отражение. После того, как он разбил своё зеркало, он не заказывал в офис новое, сам он не фотографировался, а говорил ему, как он выглядит именно Олег. Следов от укусов уже не было, как и тех ужасных синяков от побоев, а вот шрамы на ребрах до сих пор оставались с ним, сильно уж выделялись на бледной коже программиста. Вероятно даже спустя годы они останутся с ним. Закрыв своё лицо ладонями, Разумовский несильно укусил себя за нижнюю губу. Лучше бы он не рассматривал в зеркале этого урода. Собственное отражение вызывает настоящее отвращение... Подойдя чуть ближе к нему, Сергей провёл пальцем по стеклу, это в действительности он... Совсем не кто-то иной, совсем не тот, что каждый раз ищет возможность похитить контроль над телом программиста. Это всё ещё он. Да, потрепанный, но всё-таки он.       Такие отвратительные мысли вызвали у Разумовского горькую усмешку, ему хотелось дать волю эмоциям и заплакать, но держал себя в руках. Сейчас есть человек, которого хуже в несколько раз, так что позволить себе такую слабость Сергей просто не мог. Хотя он с презрением смотрел на себя из зеркала, но именно его отражение придало ему мысли о том, что необходимо восстанавливаться. Выглядел он довольно-таки ужасающе.       — Несмотря на то, что госпитализация вам не требуется, не забывайте хоть раз в две недели приходить лично на такой осмотр. Многое у вас в офисе не сделаешь, знаете ли, — доктор вновь сел за свой стол, чуть откидываясь на стул, — смотрю, справляетесь вы без помощи психолога, мало кто выдерживает подобный груз. Сильная вы личн...       — Совсем нет... — прерывает Разумовский речь врача, не поворачиваясь к нему. Он не считал также, как и проктолог, всё же встал на ноги он благодаря Волкову, сам бы он явно не справился... Да, Сергей уже закрывал глаза на то, что тот последователь шёл за Чумным Доктором, сам миллиардер понимал, какой груз нёс (и вероятно несет прямо сейчас) его телохранитель. Тот искренне раскаивался, а рыжеволосый просто не смог бы навечно отказаться от связей с единственным другом. Когда-то у Разумовского были мысли перерезать себе вены, чтобы погрузиться в вечный сон, но парень так и не отыскал в себе этой смелости... А если быть точнее, безрассудства. Сергей определенно хотел жить, хотел видеть тот прекрасный вид ночного города и то самое звёздное небо. Да и если бы он наложил на себя руки... Что же случилось бы с Волковым? Он всю жизнь презирал бы себя и ненавидел.       Именно это и понимал миллиардер, но такой расклад вещей в действительности казался ужаснейшим. Парень обязательно излечится ото всей этой боли, сможет отказаться от того, что принесло ему прошлое, сможет искренне улыбаться Олегу без всякой лжи, он на верном пути.       — Тогда увидимся с вами в следующий раз, — говорит напоследок юноша, надевая на себя пиджак. После этих слов он покинул кабинет доктора и начал возвращаться назад, в палату с раненым Волковым. А ведь рыжеволосый и заплутать умудрился в этой больнице, всё же плохо ориентировался он вне своего офиса, нашёл он нужную дверь только благодаря помощи одной из медсестер, которая после что-то бурчала себе под нос.       Зайдя в палату, парень не успел и слова сказать, как Татьяна Михайловна сразу же подошла к нему со словами:       — Извини, Серёженька, мне пора уже бежать, ты ведь больше никуда не собираешься идти?       — Нет, Татьяна Михайловна, я остаюсь здесь, можете идти, спасибо вам за вашу помощь. Дальше я сам.       После этого небольшого разговора, женщина быстренько обняла программиста напоследок и незамедлительно покинула палату.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования