Необратимость

      ... Резкий вздох прерывает тишину, что царила явно не в офисе, и Олег тут же оглядывается, пытаясь понять, куда же его забросило сознание на этот раз. Над головой чёрное небо с горящими звёздами, дует прохладный ветерок и треплет неаккуратные волосы Волкова, а Сергей... Сергей удобно сидит напротив и внимательным взглядом оглядывает доску, выбирая фигуру для следующего хода.       — Знаешь, раз мы тут так хорошо расположились, то почему бы не поговорить по душам? — он достаточно задумчиво берет фигуру и выбирает место, чтоб ее поставить — видимо, так же поступал и Волков. — Мне тут внезапно стало интересно, — ставит фигуру рядом с чужой ладьей. — Любил ли ты когда-нибудь?       — Это не разговор по душам, а разговор от скуки, — Олег принимается обдумывать свой следующий ход, но сознание не унимается и не предоставляет возможности подумать внимательнее — отвлекает, желая поговорить.       — Ну, скажи, Олеж, — Разумовский хитро улыбается, не сводит голубых глаз с мужчины и склоняет голову, пытаясь угадать, о чем тот думает. И честно, Олег бы рад не отвечать, рад игнорировать столь типичные вопросы по поводу любви и прочего, но... Это было его сознание, а значит, само сознание желало знать ответ на этот вопрос. Или точнее — вопросы. — Ты когда-нибудь говорил слова любви?       — Что-то было, но я уже не помню, — качает головой Олег, и правда не помня или же просто не желая вспоминать об неудачных попытках с кем-либо завести отношения. Да он и не помнит, откуда ему такое помнить? Практически всю свою жизнь он находился с Разумовским, всегда был рядом с ним, так откуда ж у него отношения могут взяться? Нет, этот чертов монстр явно над ним издевается!       — Мне кажется, ты уже ответил на мой первый вопрос, — хмыкает Сережа, довольно скрещивая руки на груди. — Остаётся вопрос под номером два.       — Я не могу тебе ответить на эти чёртовы вопросы, — Волков от некоторого раздражения берет фигуру наугад и шагает ей вперёд.       — Упрямец, — бурчит рыжеволосый, но после добавляет таинственным тоном, каким обыкновенно говорили фокусники и маньяки, — но я помогу тебе вспомнить хоть единственный раз, когда ты сказал три заветных слова. Не против побегать ещё раз?       — Погоди, о чем ты?.. — но как по щелчку пальцев его глаза закрываются от своеобразного гипноза, и диалог остаётся незавершённым. Очи же поддельного Разумовского блестят, тонкие пальцы подхватывают фигуру короля и совершают ход поближе к ферзю.

***

      ... Большинство наших воспоминаний содержат тепло, приятные моменты, чувства и эмоции и часто вызывают у нас дрожь по коже, неожиданные мурашки и иногда даже слезы. Впрочем, это касается не только положительных воспоминаний, каких-то радостных моментов из нашей жизни, но и... Совсем неприятных моментов, что тоже вызывают дрожь, чувства, эмоции и слезы. Эти моменты напоминают нам о том, что помимо хорошего есть и плохое, что, часто, по итогу мы все равно переживаем это и после забываем, но память, наша память, всегда помогает нам вспомнить, помогает нам осознать, что, да, бывало и хуже, и что мы все равно смогли это пережить.       ... И у Олега было много таких воспоминаний, которые напоминали ему о том, что он смог пережить, но... К сожалению, не каждое из них он мог со спокойствием принимать и пересматривать заново. Так, например, он все ещё боялся видеть Разумовского в той ужасной комнате, не мог наблюдать за этой потерянностью в глазах, за этими страданиями; ещё он очень не любил воспоминания, когда Сергей не принимал его в офисе, предпочитая никак с ним не взаимоисключающие... Когда боялся, что Олег пришел его убить, убрать со своего пути. Хотя больше всего... Больше ему было неприятно находиться в том самом переулке на краю города, где Разумовский пытался от него убежать. Столько страха в глазах, столько ненависти, но больше всего именно нежелания пересекаться с Олегом, видеть его снова!       Упрямое воспоминание всплывает именно на моменте, когда телохранитель быстро выбегает из-за угла неприятного здания и не сильно хватает рыжеволосого за плечи, что успел пред этим столкнуться с ним спиной и обернуться в испуге. С неба продолжает лить сильный дождь, мочить одежду и волосы; полоски молний рассекают небо на несколько частей; гром заглушает все вокруг, иногда даже самые важные и нужные слова! Волков держит крепко, не предоставляет возможности вырваться из своей крепкой, военной хватки, и Сергею ничего не остаётся, как просто сдаться... Просто сдаться в руки своего друга.       — Как же ты не поймешь, Сережа? Как же... Как же тебе не понять одну и самую простую истину, в которой заключается все это? — повторяет те самые слова Олег, что уже были когда-то сказаны. — Как же тебе не понять самого простого, Сережа? — его голос звучит уверенно, решительно, а в какой-то момент — ещё громче, чем нужно, дабы раскаты грома не мешали ему поговорить с Разумовским. Мокрая челка выбивается из мокрых, приглаженных волос Олега, раздается новый грохот, новый грохот небес... Будто не суждено им сейчас поговорить и выяснить самое важное, и мужчина продолжает свою речь. — Как бы ужасно не сложились обстоятельства, как бы мне не было больно от всего того, что произошло, я никогда, слышишь, никогда не отпущу тебя! И не потому, что чувствую тебя виноватым, а потому, что... — и на том моменте, где следовал провал, наконец появились самые нужные и самые правильные слова. Волков тогда перешёл на шепот и не был услышан, но сейчас... Сейчас грохот небес и ливня превращается в благодатную тишину, и Олег наконец-то может услышать самого себя и сказать то самое, что вряд ли когда-либо говорил. — Я люблю тебя, Сереж.

***

      — Но это... Это любовь, которой любят обычные люди, Серёж, — достаточно уверенно произносит Олег, в очередной раз чувствуя, как слова проходят вибрацией по всему телу и более четко именно на губах. — Я сказал то, что считал нужным сказать в том переулке.       — Да, и очень хорошо, что он не услышал, — Разумовский довольно улыбается, даже злорадно, будто именно этого и добивался. — Хотя... Хорошо ли? Твои слова звучали достаточно искренне и так, будто ты и правда его любишь, но... Немного иначе, — пожимает плечами и, тут же хмурясь, указывает на доску. — Ходи. Нам совсем немного осталось.       — Ты невыносим, — отвечает Олег недовольным тоном и ходит ферзем, уже и не надеясь, что из этого выйдет что-то хорошее и полезное. Слова же о нетрадиционной ориентации он игнорирует, потому что, честно, даже от собственного сознания подобных намеков он не ожидал...

***

      Оставшись вновь наедине с раненым телохранителем, Разумовский печально улыбнулся, подходя ближе к койке. Он обязательно дождётся его пробуждения, хоть то и было ожидать довольно-таки невыносимо.       Рыжеволосый присел на краешек больничной койки, оперевшись на свои руки. Приподняв немного голову, Сергей уже подумывал о том, как именно будет пробовать восстанавливать свой проклятый образ жизни. Вид из зеркала в самом деле напугал его, да и вероятно Волков чувствует вину за это, всё-таки перед Олегом постоянно мелькал программист, так что только один его образ мог напомнить мужчине об ужасном.       — Всё будет хорошо, — шепчет обладатель медных волос, опрокидывая голову назад. На миг он прикрывает свои глаза, но сразу же и открывает, когда слышит что-то со стороны темноволосого. Миллиардер сразу же подскочил с койки, падая на колени, резко разворачиваясь к раненому. Он очень близок к нему в данный момент, напрягает слух, чтобы расслышать его слова. По началу Разумовский совершенно ничего не слышит, кроме тяжелого дыхания мужчины и он хотел уже сойтись на том, что ему показалось, но уже в следующее мгновение слышится непонятное для Сергея:       — ...Как же ты не поймешь, Сережа? Как же... Как же тебе не понять одну и самую простую истину, в которой заключается все это? Как же тебе не понять самого простого, Сережа? — рыжеволосый хмурится, когда слышит эти слова от телохранителя, молчит. Что-то ему это напоминало, будто Олег уже говорил это когда-то ему, а вот в какой момент... Вот это уже было весьма сложно вспомнить. Быть может это какой-то диалог из детства или быть может их встреча после нескольких месяцев разлуки? Тяжело вспомнить это прямо сейчас. Из раздумий Разумовский выходит лишь после того, как его друг продолжает бредить, — Как бы ужасно не сложились обстоятельства, как бы мне не было больно от всего того, что произошло, я никогда, слышишь, никогда не отпущу тебя! — на этом моменте Олег повышает свой хриплый голос, но после продолжает, — И не потому, что чувствую себя виноватым, а потому что...       Разумовский опускает свой взгляд, дожидаясь продолжения фразы. И тем не менее, ему казалось, что Волков определенно говорил ему что-то подобное. Но эта мысль разбивается в вдребезги, когда он улавливает чужой шёпот.       — Я люблю тебя, Серёж...       Программист замирает на месте, он хмурится, не понимает, правильно ли он сейчас услышал? Или же его безумие решило так странно проиграть с ним? Обладатель медных волос некоторое время молчит, всё-таки такого разговора он уже не помнил, да и вероятно Олег сейчас это не в том самом контексте.       — Я тебя тоже, Олеж, проснись только, — миллиардер сложил свои руки на койке перед мужчиной, хотел уже прикрыть свои глаза и отдохнуть, но темноволосый вновь начал что-то шептать.       — Но это... Это любовь, которой любят обычные люди, Серёж, — эти слова вызывают новые трещины в окружении Разумовского, будто прямо сейчас, всё обычное начало разрушаться для него. Нет... Что означает фраза "любят обычные люди"? А как любят обычно люди? Что это за любовь, о которой сейчас бредит Олег? — Я сказал то, что считал нужным сказать в том переулке...       — Да быть такого не может!... — филантроп от такой неожиданности внезапно падает назад, опирается на локтях, долгое время не сводит глаз с раненого. Рыжеволосый учащенно и рвано дышит, только его дыхание прямо сейчас нарушает эту мучительную тишину, он пытается успокоиться, но у него просто не выходит сделать это. Сейчас Разумовский полностью погрузился в свои мысли, до него наконец стало доходить, что всё то, что произнёс его телохранитель он слышал и раньше.       Эти слова любви... Были просто не услышаны им тогда из-за проклятого грома, тот заглушил их, когда мужчина пытался донести до Сергея такую невероятную истину.       Отклонившись назад, программист теперь уже полностью лёг на пол, накрывая своё лицо влажными ладонями. Дыхание до сих пор не могло восстановиться, так что у Разумовского была мысль будто он пробежал целый марафон. Да и вид также намекал на это, рыжие волосы сильно растрепались, а на костюме в некоторых образовались складки от резких движений.       — Такого быть просто не может, я не хочу верить твоим словам... — дрожащим голосом произносит программист. Всё то, что он планировал сказать Волкову (как только тот проснется), словно исчезло, будто ему больше не о чем было разговаривать с ним. Это неожиданное признание повергло рыжеволосого в настоящий ужас, сейчас он рассматривал это как нечто страшное, — скажи, что это ложь... — забвенно щепчет Сергей, смыкая свои губы. Он определенно мог поверить во что угодно, но не в это.       Сменив своё положение на сидячее, миллиардер уставился в одну точку, полностью погружаясь в свои раздумья. Отрицание произошедшего... Оно чем-то успокаивало парня, всё-таки, а как же так вообще получилось? Волков определенно не мог испытывать подобных чувств к Сергею, да ведь и они всего лишь друзья детства. Что же это за нездоровое влечение со стороны телохранителя?       — Либо т-ты сошёл с ума, либо я... А может и весь этот мир уже давно слетел с катушек... — срывается с губ программиста ещё одна мысль, ему было крайне сложно принимать эту реальность, — п-почему всё это не ещё один кошмар...?       Руки парня судорожно дрожали, ими он прикоснулся к своему лицу, пытаясь скрыть свои мокрые глаза. Сам он и не знал, от кого пытался спрятать выступившие слёзы. Его недоверие этой реальности постепенно начало перетекать в странную злобу.       — Олег, какой же ты предатель...       Лицо Разумовского искривилось в недовольстве. Да, создавалось впечатление, будто те грёбанные слова о любви стали для него как нож в спину. Они друзья, между ними просто не может быть ничего более, да ещё и такого неправильного. Сейчас Сергей хотел взять в руки что-то потяжелее и швырнуть это в лежачего. Сейчас Волкову очень повезло, что он ранен. Сама злость юноши сильно мешалась со страхом, любопытством и, конечно же, смущением.       Столько разных и противоречивых эмоций одновременно атаковало его, хотелось сбежать, закрыться в офисе и забыть обо всём. Неужели всё это время Олег относился к программисту совсем не так, как к другу?       — Ты ужасен... — шепчет уже более обиженно Разумовский, впиваясь ногтями в свою кожу на щеках, начиная медленно сдирать её. Да, он тут же жалел о всех словах, что произносил. Что бурчал себе под нос, но всё было настолько неразборчивым, да и Олег бы в любом случае не услышал бы его.       Кажется, его страх постепенно возвращался к нему, злоба же теперь была не только на телохранителя, но и на себя самого...

***

      ... Впрочем, откуда ему знать, к чему сознание вообще решило поговорить на эту тему и упомянуть именно об этом самом обыкновенном, дружеском моменте? У всего имеются свои причины, а значит и здесь имелось нечто важное, о чем Волков, конечно, просто не мог додуматься или же просто предположить: нет, тупым он не был, просто сама психология мыслей была странна и непонятна ему. Нет, ну если правильно рассуждать, следовать логике, применить все свои знания о психологии, то что именно подразумевалось под этими невинными вопросами про любовь? На что намекало сознание, когда упоминало про заветные слова?       — Я намекал на то, что кроме Разумовского у тебя никого нет, Олеж, — неожиданно заявляет тихий голосок среди тьмы, и Волков не торопится открывать глаза — так не желает видеть следующее воспоминание. — Ну, ну... Олеж, открой глазки. Ибо как же ты собираешься танцевать вальс с закрытыми глазами?       На губах мужчины проскальзывает едва заметная улыбка при слове "вальс", его плеч касаются родные руки и едва сжимают пальцами, и он наконец открывает глаза, наблюдая перед собой того самого Серёжку, что был застенчив, краснел, но был безумно счастлив согласию телохранителя потанцевать. Туман тьмы медленно расплывается, Волков отчётливо видит вокруг себя небольшую комнатку, отчётливо наблюдает каждый предмет в комнатке, обстановку и прочие детали, но лучше — детали юноши напротив — его одежду, каждую складку рубашки, пуговицы, и все ощущается совсем рядом и особенно, когда брюнет приобнимает друга за талию, а второй рукой ищет чужую ладонь.       — И всё-таки... — начинает миллиардер, когда его прижимают к себе крепче, — знаешь, почему я расспросил именно о любви?       — Не знаю, но желаю знать, — качает головой Олег и наконец позволяет себе начать их своеобразный танец. Сердце отчего-то бьётся сильнее, по рукам пробегает странная судорога, но мужчина полностью ее игнорирует, обращая все свое внимание на плод сознания, что подчинялся танцу и шагал прямо-таки в импровизированный ритм.       — Ты никогда не думал о том, что слишком уж много ты времени с Разумовским проводишь? — звучит немного ядовито с чужих уст. — Ни личной жизни, ни семьи, ни какого-нибудь хобби... Даже я, часть тебя, принимаю вид твоего друга, потому что... Разумовский — это твоя часть, если не половина тебя! — паренёк подчиняется внезапному повороту в танце, все ещё глядя в глаза партнёра и выжидая ответ.       — Ты несёшь бред, — перебивает его брюнет, качая головой и немного хмурясь, честно, путаясь в этих достаточно понятных словах. — То есть, ты хочешь мне сказать, что я должен уйти от него и завести семью? Хах, ты сам-то в это веришь? Что бы я просто взял и ушел от него? Скорей снег пойдет в августе, — слышится усмешка, и юноша просто пожимает плечами на чужие слова.       — Может и так, Олег, но и вечность ты с ним не пробудешь, — золотистые глаза опускаются с чужих глаз ниже, на воротник рубашки, а тонкие пальцы ещё сильнее сжимают плечо, готовясь тут же отпустить. — Неужели весь твой мир — это один рыжеволосый паренёк с сиротского дома, что совершенно ничем не привлекателен, Олеж?       Осознанно игнорируя вопрос, телохранитель едва отстраняется от чужого тела и подразумевает под этим поворот вокруг оси партнёра, но неожиданно... Отпускает чужую руку и едва улыбается уголками губ, наблюдая за недоумением со стороны плода своего воображения. Да, под этим можно подумать осознанный отказ от своего друга ради той самой возможной семьи, личной жизни и прочего; можно предположить отказ от этой жизни с лучшим другом ради чего-либо нового и другого, но нет... Олег Волков тем самым намекает своему сознанию, что ничего этого ему не нужно. Ему не нужна семья, потому что Разумовский и есть его семья; ему не нужна личная жизнь, потому что Разумовский, так сказать, и есть его жизнь, которую он не желает менять; и ему не нужно никакого хобби, потому что охрана Разумовского, охрана лучшего друга, его жизни — это есть самое интересное хобби, которое можно представить!       И именно в этот замечательный момент торжества назревает достаточно интересный вопрос: А зачем ему все это, если есть один Разумовский?       — Да, как бы, возможно, это странно не звучало, ненастоящий Сережа, — он специально к нему так обращается, чтоб доказать решимость своего отказа и наконец завершить всю эту борьбу, — но Разумовский и правда мой мир, и мне его вполне хватает, — в глазах читается счастье, даже желанное торжество. — Мне вполне хватает его офиса, хватает работы телохранителем и его самого... И большего мне не нужно. Я больше ни в чем не нуждаюсь.       — Но... — хочет что-то добавить сознание, хочет попытаться задать вопрос, но по итогу проигрышно замолкает, разочарованно наблюдая за тем, как Олег делает медленный, но уверенный шаг к небольшому столику, на котором находилась шахматная доска. — Хах... — горько усмехается миллиардер, уже давно приняв свое поражение и обречённо качая головой. — Давай... Я знал, что ты обратил внимание на удачный ход. Сергей явно по тебе соскучился, и тебе пора.       — Ты меня простил? — спрашивает брюнет, подхватив фигурку ферзя, и замирает на месте, пусть и знает, куда ему стоит походить, дабы выиграть. — Точнее... Простил ли я самого себя, раз ты так легко меня отпускаешь? — он приподнимает голову и бросает взгляд на Серёжку, что скрестил руки на груди, ожидая решающего хода.       — А ты не понял? — раздается тихий смех. — Если бы ты не простил себя, то, поверь, ты бы даже не боролся за свою жизнь — так сильно ты считал бы себя виноватым в том, что произошло.       — Что ж... — очередная мягкая улыбка. — Это именно то, что я хотел услышать.       В темной комнате наступает мертвая тишина, и Волков специально прерывает ее победным грохотом... Победным грохотом ферзя, что совершает ход поближе к черному королю и завершает игру. Все будто бы погружается во тьму, но мужчина и сам закрывает глаза, дабы скорей покинуть это ужасное и страшное место под названием "Внутренний мир".

***

      Это мир так часто меняется. Сегодня нам кажется, что он неразрушаемый, создан из прочного материала и совершенно никто не сможет уничтожить это строение... Но уже на следующий день или, возможно, в следующее мгновение пропадает эта иллюзия устойчивости, а весь мир превращается в карточный замок, что так пугающе покачивается из стороны в сторону. Одно движение способно разрушить его, так что все эти карты просто разлетятся о разные стороны, обязательно несколько из них потеряются, и ты уже не сможешь восстановить это строение. Не сможешь вернуть тот самый мир, который разрушили одним неловким движением, а то и словами.       Весь этот мир настолько неустойчивый, меняется в одно мгновение, да и сравнивать его можно не только с карточным замком, но и со стеклянной поверхностью, на которую случайно или, возможно, намеренно роняют маленький железный шарик, что на месте своего падения оставляет трещины, которые словно змеи расползаются по всей этой территории, полностью искажая эту идеальную гладкость и этот мир уже не кажется таким совершенным и устойчивым.       Точно подобные ситуации произошли с миром Разумовского, его постоянность и идеальность опровергли какие-то обычные слова со стороны его единственного друга. Рыжеволосый определенно был в замешательстве от такого поворота событий, ведь... Не могло всё это произойти так. Они друзья с детства, эти отношения устойчивы для них с момента жизни в сиротском доме, колебаться и расшатываться они начали лишь тогда, когда Волков решил взять на себя роль героя города. Но, несмотря на это, их мирок смог восстановиться, когда казалось, что тот полностью разрушен, без шансов на восстановление. Да и то оказалось ложью. Сергей смог построить тот самый карточный замок, конечно, без некоторых деталей, но и те казались миллиардеру не столь важными. Замок определенно был красив и без них. Но что же сейчас? К чему это признание?...       Олег просто подошёл к Разумовскому и будто в шутку дунул на его красивый замок, вновь разрушая его. Как же теперь программисту восстанавливать это строение, когда столько карт потерялось в один миг. Их он более не отыщет, а замком без них оно уже будет являться, лишь домик, в крайнем случае, небольшой особняк.       Вот так простые слова могут разрушить всё это, заставляя даже устойчивое пошатнуться, а то и вовсе разрушиться... Реально ли вообще сохранить без изменений их дружбу? А ведь Сергей определенно не сможет забыть подобное... А если ещё и окажется, что Волков нагло врал о том, что они друзья, сам же в душе давно держал нечто неправильное.       — Ха-ха... — срывается нервный смешок с губ Разумовского, что продолжал сидеть на полу, да ещё и довольно далеко от койки. Сколько же на самом деле скрывал от него этакий нахал? Да и хотел ли тот вообще выкладывать все свои карты на стол так рано, а по итогу сам выронил туза из рукава по своей неосторожности? Только вот этот ход со стороны телохранителя загнал Сергея в угол, где нет ни единого шанса на побег. Его словно прижали к этому месту, сбежать он и не может. Нету возможности...       Хотя прямо сейчас миллиардер посматривал через плечо в сторону двери, та была так близка, ему оставалось только встать и бежать со всех ног, но ведь это так бесчестно по отношению к его лучшему другу (?). А может ли он таковым его считать, когда тот вот так предал его дружеские чувства? Злость парня не отступала, но со временем к нему начали приходить мысли несколько иного характера. Всё же, а каково было Олегу скрывать все эти чувства, было ли ему больно или, возможно, тяжело? А если и да, так почему молчал...       Рыжеволосый, конечно, и не думал о том, чтобы дать возможность этим семенам превратиться в росточек, он определенно сгниёт, как только попадёт под лучи солнца, как только встретится со всем этим миром, что был снаружи, а не под землей. Чувства Волкова безнадёжны, но Сергей желал позаботиться о том, чтобы несколько смягчить свой отказ, ему хотелось остаться друзьями с мужчиной, на что-то специфичное не засматривался. Не горит желанием видеть, как тот самый росточек обратится в нечто безобразное. Ведь и дружба пропадёт, если они попытаются...       Разумовский начал быстро мотать своей головой, тормоша тем самым свои рыжие пряди. На миг ему пришли мысли о том, как бы мог перестроиться его мир, если бы он дал прорасти тому самому безнадежному росточку, но дальнейшую жизнь этому несчастному просто не смог бы гарантировать.       — Оно не имеет шансов на будущее... — шепчет чуть досадно обладатель медных волос, теперь он ощущал не столько злобу и раздражённость, сколько страшную горечь и печаль за эти муки, что испытывал его друг детства. А ведь сколько раз Разумовский и сам подавал надежды ему, когда обнимал или танцевал с ним, теперь уже ужасным он считал себя, но никак не Олега. Как он мог не заметить подобного? Постоянно ли упускал это, словно потерял какой-то паззлик во всей этой картине под названием "жизнь", а сейчас он наконец смог отыскать его. Вставить в нужное место его-таки удалось, только в этом районе картинка выглядела несколько иначе, будто не совпадала со всем остальным изображением, но, вероятно, то было таковым по той причине, что эта деталь, словно аномалия на фоне всего остального.       Рыжеволосый таки встал с пола, начал сразу же расхаживать по палате, устремляя свой озадаченный взгляд в пол. Ни одно его знание из сферы информатики не давало ему никакой возможности на продумывание его следующего хода, его словно оглушили и связали, так что у него и шанса нет на то, чтобы что-то изменить или исправить.       Юноша на мгновение останавливается, медленно поворачиваясь к раненому, несколько секунд смотрит на него, изучает так, будто никогда раньше не видел его. Но почему Олег так поступил с ним? Он ведь предал их дружбу...       Сергей с презрением щурится, после отворачивается от телохранителя, хмурится и взглядом делает небольшой полукруг, очерчивая свой обзор сверху. На самом деле у него были варианты того, что он мог бы сделать, но все эти варианты могли привести к ужасному.       Вот он сделает вид, что Олег ничего подобного ему не говорил, но ведь Волков в таком случае может никогда и не сказать, будет держать в себе эту боль, словно тяжкое бремя. Или быть может он таки расскажет о своих чувствах Разумовскому, но ведь и тогда Сергей просто не сможет дать положительный ответ, быть может, Олег сразу же откажется от него и их отношения постепенно будут ухудшаться из-за непонимания.       Вновь помотав головой, миллиардер начал отгонять от себя все эти мысли. Конечно, стоило заранее разработать стратегию, как сохранить их отношения так, чтобы и его телохранителю было легче от этого.       Тогда уж в голову пришла мысль о том, что его друга необходимо познакомить с какой-либо красавицей (в крайнем случае, с красавцем, раз уж Сергей привлёк такое странное внимание со стороны Олега).       Программист незамедлительно достал телефон, сразу же начиная искать в браузерах сайты знакомств, но того начинают настораживать описания...        "Никак не встретите свою половинку? Все можно решить с помощью Интернета! Зарегистрируйтесь на сайте знакомств для серьезных отношений, и можете приступать к более близкому общению с другими пользователями, профайлы которых Вам пришлись по душе. Это ваш шанс найти свою любовь и изменить свою жизнь, возможно даже создать новую"       Парень не продолжает читать эту рекламку, он лишь бегает глазами по спискам тех, кто прямо сейчас в активном поиске второй половинки. Столько красивых людей, с которыми красиво смотрелся бы Волков. Быть может, тот бы даже смог создать семью с кем-то из них.       На этой мысли Разумовский замирает, теперь уже смотря куда-то в никуда. Почему ему внезапно стало так тяжело? Олег определенно заслуживал того, чтобы его любили, он заслуживал того, чтобы завести ребёнка и прожить эту жизнь с любимой женщиной. Так почему... Сергею... Больно?       Если Волков найдёт себе ту, что будет любить его, что же станется с программистом? Олег ведь просто забудет о нём, а юноша останется в вечном одиночестве, в своём устойчивом мирке, где ничто не меняется и все карты на своих местах. В своём скучном состоянии.       Рыжеволосый внезапно ощутил страшное одиночество, да, теперь он в полной мере осознавал, насколько же он эгоист и трус. Эгоист по той причине, что не желал того, чтобы Олег оставлял его... А трус, потому что боялся его чувств. Из-за обеих этих черт Волков должен был оставаться одиночкой и обычным другом для Разумовского, но ведь мужчина абсолютно точно не заслужил этих пожизненных обычностей. Так какая черта Сергея сможет победить? Их две и те так противоречат всей этой ситуации.       Юноша всей душой желает отказаться от своего эгоизма и наконец найти хороших претенденток для роли подружки Олега, но каждую секунду, в момент которой он раздумывал о таком, его сердце будто кололи острой булавкой. Сергей считает неправильным жалеть себя, но по итогу задумывается о том, чтобы...        ...избавиться от своей трусости?       Только вот это обозначало принятие чувств телохранителя, что просто не давало Сергею возможность восстановить карточный замок. Их дружба была бы просто уничтожена, но это не больнее того, что Волкова могла приласкать какая-то красавица.       Теперь уже за спиной Разумовского будто появились весы с идеальным балансом, но постепенно на чашах начали высвечиваться надписи "эгоизм" и "трусость". Мысли парня превращались в небольшие металлические грузики, он пытался рассмотреть оба варианта, желал отказаться от обоих, но ведь самым-самым больным исходом являлось то, что Олег мог такими темпами навсегда остаться одиноким, в том самом плане... Как "любят обычные люди".       Эгоизм порой полезен, ведь нельзя вечность уступать всем всё, а трусость способна спасти от безрассудства. Так что же на самом деле необходимо Разумовскому?       Он вновь начал быстро-быстро просматривать, прокручивать эти варианты у себя в голове и... По щеке бежит скупая слеза, когда он внезапно представляет, как какая-то женщина обнимает Волкова, а то с нежностью и с любовью смотрит на неё, обнимает в ответ, тянется к ней, чтобы прикоснуться к губам...       Лицо парня наливается алым цветом, то ли от смущения, то ли от горя, то ли от гнева. А что к этому исходу привело? Ответ такой простой, но и принять тот крайне сложно...        ...Р е в н о с т ь...       И судя по всему совсем не дружеская, обладатель медных волос нахмурился от этой мысли. Сейчас он ощущал странную жадность, будто кто-то уже покушается на его Олега. Это вариант определенно на втором месте по невыносимости... А значит... Отказаться необходимо Разумовскому именно от трусости. Чаша весом с "эгоизмом" на миг склоняется, а после и полноценно опускается, заставляя Сергея теперь уже рассматривать чувства Волкова, как что-то должное, как что-то необходимое и чертовски важное...       Юноша ещё раз смотрит на телохранителя, что по-прежнему лежал в койке. Нет... Он не может уступить его кому-либо другому, не в его силах сделать это. Конечно, в какой-то миг ему приходит мысль о том, что он не сможет сделать счастливым Олега, что он не подарит ему полноценную семью, что не сможет сохранить в целости тот безнадежный росток... Что, быть может, было бы лучше, если бы он просто запер ту боль и позволил бы какой-нибудь девице забрать Волкова...       — Н-нет... Я не хочу этого... — шепчет Сергей, чувствуя теперь уже страшную вину за такой болезненный эгоизм, но он до сих пор отказывает конкретно трусости. Сжав свои руки в кулаки, миллиардер мотает своей головой, а после пытается рассмотреть эту переделку его мира, как что-то прекрасное, как что-то важное... И у него выходит, ведь в следующее мгновение его взгляд наливается нежностью, когда программист смотрит на своего друга.       — Спасибо за т-твои чувства...—тихо произносит филантроп, после чего... Момент... Он решается сделать шаг вперёд, а звенящие цепи, с бесконечными надписями "трусость", внезапно разрываются, отпуская рыжеволосого. Тот же с неким облегчением подходит к койке, на которой лежал раненый телохранитель.       Сергей медленно обходит больничную койку, после чего сначала садится на её краешек, а под конец и вовсе ложится рядом с Олегом, кладя свою голову тому на крепкое плечо. Потеревшись немного щекой о неё, Разумовский смущенно смыкает свои губы в улыбке, которую просто не может убрать со своего лица. Она не пропадала, будто бы парень нашёл самое главное в его жизни, нашёл окончательный выход из всей этой вечной тьмы.       — Я-я... Мне кажется, что я тоже... Чувствую к тебе подобное... — заявляет программист несколько неуверенно, но неуверенно лишь от того, что не мог вслух выразить все свои мысли по поводу этого всего.       Юноша кладёт осторожно свою ладонь на грудь мужчины, начиная кончиками пальцев рисовать какие-то невесомые узоры. Вероятно, то было траекториями сердечек, всё же Сергей в самом деле ощущал то самое, но смог осознать и принять это только сейчас. Либо же это безумие так сильно свело его с ума, что он начал просто внушать себе эту любовь... Нет, таковым это быть не может... Эти чувства были, но были заперты в сундуке, что был скован цепями здравомыслия и нормами общества. Сейчас же этот сундук наконец-то открыт, сомнений быть не может, эти чувства искренние, а значит Сергей разделяет их с Олегом. Взаимность — это прекрасно. Словно сказка с хорошим финалом, да только вот Разумовский предполагает, какие препятствия могут быть у этих отношениях, но отказывается думать об этом, ведь слишком счастлив. Он опьянен, вероятно что-то пропускает, но тем не менее теперь он ещё сильнее дожидался пробуждения своего самого дорогого человека... Теперь уж он знает, что стоит сделать, чтобы восстановить его мирок... Конечно же построить карточный замок вместе с Олегом.       Вот таким образом Сергей погрузился в самые сладкие сновидения, будучи прижавшись к любимому человеку...