Необратимость

      Ночь, к радости, выдалась более спокойной, чем вечер, но, как Олег не пытался, уснуть у него так и не получилось. Буквально через два часа попыток уснуть он предпочел наконец собрать все бутылки со стола и с пола, — ибо некоторые лежали и на полу, — и составить их у входа в офис, дабы далее позвать одну из работниц и попросить избавиться от них: какими бы дорогими не были эти самые бутылки, Волков просто не позволит своему другу вновь возвращаться к алкоголю и глушить свою боль этой отравой, когда у него есть лекарство лучше — его лучший друг. Хотя да, телохранитель и сам не был уверен в этой жизненной роли, но желал бы хоть на какую-то малую долю оставаться в ней в голубых глазах миллиардера — хоть малую часть все ещё оставаться другом.       Ближе к пяти утра он уснул, рассчитывая проспать хотя бы до девяти, но не вышло, и в итоге проснулся через два часа, а именно — в семь. Разумовский все ещё спал, обнимая самого себя и все больше кутаясь в плед, пока Олег ставил на столик стакан с водой и таблетку, недавно полученные с рук одного из работников; далее же вышагивал круги по офису от нечего делать и раздумывал о том, что он желал сделать в первую очередь после своего возвращения. И, слава создателю голосового помощника, Марго решила ему помочь, а именно — предложила посмотреть записи времяпровождения Разумовского за эти две недели и особенно те моменты, которые ее в большей степени напугали.       — От какого числа эта запись? — спрашивает Волков негромко, уже будучи за рабочим столом миллиардера и нажимая на сенсор в том районе, где находилась интересующая его запись видео.       — Эта запись сделана буквально два дня назад, Олег, — немного волнительно отвечает ИИ, видимо, не желая вновь смотреть на то, что творилось с ее хозяином. Мужчина же, даже не обдумывая своего решения и искренне желая узнать, что происходило за все время его отсутствия, просто нажимает на "воспроизвести" и наблюдает следующую картину:       Разумовский медленно расхаживал по офису, только вот в этой походке было что-то очень странное. Нет, юноша был будто не в раздумьях, а наоборот был в связи с окружением, его глаза бегали по помещению, будто выискивали какую-то опасность. Словно всё вокруг него является враждебным и может в любой момент напасть на него, так что походка была очень медленной, дрожащей, парень отходил назад, резко оборачивался. Но далее вздрагивает и останавливается, начинает очень быстро и судорожно оглядываться.       — С-снова ты?!??!?! — срывается жуткий вопрос с губ рыжеволосого, что начинает медленно передвигаться в сторону дивана, спотыкается о край бортика и падает назад, опирается на свои локти. Сергей поднимает свою голову и с ужасом смотрит непонятно на что, взгляда своего он больше не сводят. Он начинает медленно отползать назад, забивает в угол и закрывает ладонями свои уши. — Уйди, уйди, уйди!! Хватит... Хватит преследовать меня, остановись! — юноша хмурится, а после и вовсе чуть наклоняется, спиной прижимается к стене сзади.       Несколько секунд он просто молчит, ничего не предпринимает, продолжает находиться в том уголке, будто вслушивается. Поначалу его плечи даже перестают дрожать, но после по офису разносится душераздирающий крик.       — Замолчи! Замолчи!! Не говори такие вещи!! Нет же... Нет... — постепенно стихает Разумовский, а после убирает руки со своих ушей. Его тело вновь начинает судорожно подрагивать, а сам он глазами ищет своё спасение. Не проходит и пяти секунд, как программист вновь вжимается в угол, но теперь уже не только спиной, но и затылком, взгляд направлен чуть вверх. Снова молчание, только вот миллиардер теперь уже начинает всхлипывать. Прижимает ладони к своему лицу, начиная прятать его. — Прошу, оставь м-меня в покое... Я знаю, что Олег не л-любит меня... Нн... Но ведь он говорил, что...       На этом моменте его голос вздрагивает, а парень начинает резко кашлять, спадает чуть вперед, опирается рукой на пол, другой держится за свою шею. Теперь уже смотрит вниз, тихо рыдает.       — Всё было бредом... Я должен был... Но так хотел верить этому... Боялся последствий, а по итогу и сам не заметил, как... Как... Больно... — рука, на которую идёт опора, не выдерживает и сгибается, отчего Разумовский чуть не падает на пол, но он вовремя подставил свой локоть. Так и сгибается в три погибели, а плечи всё продолжают подрагивать. — Остановись... Я не хочу слышать этот ужас... Я н-нужен ему... Знаю, что н...н.. Нужен... Перестань делать больно... Ты в-ведь всего лишь лжёшь мне...       Подогнув под себя ещё и ноги, Сергей внезапно хватается за ткань на своей рубашке, сжимает ее в районе груди, начинает нервно оттягивать ее, а после крепко прижимать к себе, кулаком давя себе на грудную клетку.       — ЗАТКНИСЬ! — резко срывается на ещё один крик программист, отклоняется назад, берет в свою руку одну из валяющихся бутылок и кидает её куда-то в сторону, попадая ею в витрину, за которой находилась одна из тех статуй. Стекло сразу же разбивается в дребезги, салютом разлетаясь в разные стороны, а рыжеволосый хватается за волосы и вновь начинает кричать. — ПЕРЕСТАНЬ ВЫЗЫВАТЬ У МЕНЯ ЭТИ КОШМАРЫ, Я НЕ МОГУ ТАК БОЛЬШЕ, НЕ МОГУ... Хватит, я п-прошу... Я..       Отчаянный взгляд внезапно поднимается на стол возле дивана. Тогда Разумовский медленно встаёт, а после дрожащей походкой следует в его сторону. Рука судорожно тянется к алкоголю, и тогда Сергей берет одну из недавно открытых бутылок, сразу же начиная безостановочно пить с горла, он хмурится от горечи во рту, но продолжает пить так, будто это единственный выход из этой ситуации.       — Не сделаешь... Не сделаешь мне больно...

***

      Волков наблюдает за всей картиной сдержанно, держит холодную физиономию, будто это нормальное явление, и не желает демонстрировать даже Марго своего искреннего сочувствия. Когтистые руки вновь касаются старых ран где-то внутри, и Олег торопливо бегает глазами по экрану с видео, пытаясь найти хоть одну причину такого странного поведения Разумовского, но в итоге... В итоге в офисе пусто, а значит, что Сергей общается исключительно со своими видениями. Ох, уж эти детские приведения! Ох, уж эти тени, что всегда находились вместе с рыжеволосым и до сих пор беспокоили его своими злыми словами... Да. Олег помнил эти жалобные рассказы про некую птицу, что мешала спать и извечно что-то зло шептала; Олег помнил старательные, жуткие рисунки с черными перьями и вытянутым клювом, и всегда помогал своему другу победить это видение, извечно поддерживая и заслоняя собой от жутких фантазий.       ... Правда стоило телохранителю уйти, стоило просто покинуть и оставить миллиардера одного, как птица вновь вернулась, желая забрать Разумовского себе и подчинить своим злобным планам и контролю. ... Впрочем, дело, может, заключалось и не только в том, что мужчина находился в больнице и без сознания? Олег чувствовал, произошел какой-то перелом, что-то изменилось! Но на каком этапе? На каком этапе все переменилось, что по итогу Олег был оставлен без ответов после совершенно не дружеского поцелуя, а Сергей вновь потерялся, ушел почти в запой и своим отчаянием активировал доступ птице? ... Неужели где-то Олег нечаянно дал понять, что хочет отношений и любит Разумовского не как друга? Даже звучит смешно, потому что такого не было, Волков уверен!       Рыжеволосый с записи продолжает отчаянно кричать на что-то несуществующее и на каком-то определенном этапе принимается обрывать фразы, отчего мужчина с трудом разбирает их смысл. Наконец звучит имя, и в глазах читается некое напряжение и внимательность. Боже, но почему нельзя четко и понятно пояснить, что не так сделал Олег? Где Волков свернул не там, раз рыжеволосый так неожиданно разочаровался в самом себе и вновь потерял уверенность в их дружбе? С трудом продолжая наблюдать запись, Волков со временем чувствует, как потеют его сжатые в кулаки ладони, челка спадает на лоб и едва щекочет кожу, а сердце с каждым следующим кадром бьётся все сильнее.       "Нужен, нужен, конечно! Нужен, Серёж, очень нужен! Сильнее собственной жизни нужен," — повторяется часто-часто в голове, как в бреду, пусть никто не мог прочитать мысли или же услышать, даже тот самый Разумовский с видеозаписи, что рыдал и пытался избавиться от чего-то несуществующего. Его отчаянный вид все больше вызывал моральную боль, даже ужас, и Волков желал хоть сейчас пролезть через этот тонкий экран, подойти к рыжеволосому и крепко обнять его, вселяя уверенность и приговаривая "ты мне нужен". Жаль вот, что он опоздал на два дня, а экран не служил порталом в прошлое...       Раздаются крики, звон стекла, и Олег лишь едва смотрит в экран, пытаясь успокоить сердцебиение умеренным дыханием и смириться с тем, что он не мог присутствовать в офисе два дня назад, а точнее — не мог вообще присутствовать здесь две недели. Да, его съедает вина, что он лежал в больнице, но также съедает другая, немного непонятная ему вина — Олег все равно в чем-то виноват, раз Разумовский дошел до такого состояния и вновь пытался укрыться от видений.       ... И только после того, как дело касается алкоголя и звучит заключительная фраза, Волков выключает запись, не желая смотреть что-то подобное, и так осознавая ужас происходящего. Марго пытается что-то сказать, но Волков останавливает ее на миг взмахом руки, чтоб немного принять увиденное и ещё раз осознать всю трудность, всю тяжесть ситуации. Было неприятно, это конечно, но было также и противно, что он... Позволил себе сделать что-то не так, раз Разумовский допустил мысль о том, что между ними может быть что-то большее. Разве не от этого страдал юноша? ... Или от этого, или же Олег просто свихнулся, пока игрался в шахматы в своей голове.       — Я так думаю, что записи можно удалить, Олег?       — Удаляй. Я все понял, — едва кивает головой мужчина, тяжело вздыхая и что-то обдумывая. — Слушай, — обращается он тут же к ИИ, не успев даже обдумать своей новой мысли, — можешь проанализировать всю информацию по поводу Чумного Доктора и вывести, имя какого следователя чаще всего встречается в статьях?       — О, это будет проще простого и отличной разминкой для меня! — восклицает уже с воодушевлением женский голос, и на ее слова вновь едва кивают головой. И, к радости самого телохранителя, не проходит и минуты, как девушка с радостью сообщает. — Это майор Игорь Гром, Олег. Часто встречается в статьях, ловит преступников и желает поймать Чумного Доктора, а также хоть немного расправиться с его последователями.       — Отлично, это то, что мне нужно, — кивает мужчина, не произнося вслух причин поиска столь странной информации, и тут же перебегая на новую тему, а точнее приказ, как только на диване примечается движение. — Будь добра, прикажи подать завтрак через полчаса. Господин Разумовский сейчас проснется.

***

      Ещё одна долгая ночь ожидала Разумовского, только вот его мысли о том, как она пройдёт — не оправдались. В этот раз кошмары не достигли его, усталость просто не позволила сознанию рисовать жуткие и заковыристые узоры различных силуэтов, никакие сны не преследовали его, он просто видел обычную черноту перед глазами. Его вовсе не пугало это, все же это куда лучше, чем присутствие той крылатой тени. Лучше, чем комната в особняке. Лучше, чем кошмары, где Олег умирает в больнице после инъекции. Да, даже это ему уже снилось, и то видение было словно адом для Сергея, без преувеличений, это настоящий ужас, и в последнее время эти сны очень сильно давили на него, отчего программист начал спасаться алкоголем, сейчас же в его жизнь вновь вернулся его, вроде бы, друг. Так как же теперь спасаться юноше? Это настоящие мучения...       Черноту перед глазами миллиардер оправдывал действием крепкого алкоголя, но прекрасно знал, что такая спокойная ночь, вероятно, станет для него последней. По крайней мере, в том случае, если Олег найдёт тайники в офисе. Да, даже так рыжеволосый не сдавался, та боль была слишком невыносимой для него, а ведь телохранитель просто не даст Сергею таким губительным способом спасать себя. Но ничто более и не способно затмевать его разум, не подпуская мыслей беспощадных.       Разумовский чуть поморщился, когда потихоньку начал приходить в сознание. Вот и закончилась эта ночь, от неё юноше досталось лишь чувство отрешенности от мира, некой потерянности, но пускай уж так. Это в тысячу раз лучше, чем отчаяние. В миллионы. В ушах у парня все звенело неприятным эхом, отчего сильно стреляло в виски. Да, похмелье. Результат вчерашней пьянки, и стоило оно того? Ответить на это рыжеволосый и не мог, с одной стороны он избежал разговора с Олегом, но и в то же время... Явно сказал ему вещи по ужаснее, либо же это всё его паранойя капала юноше на нервы, заставляя того думать о том, что он явно где-то провинился перед дорогим человеком.       — Тц... — шипит обладатель медных волос, когда чуть привстает на своих локтях, голова начинает болеть ещё сильнее, будто кто-то с двух сторон нажимает и давит на его виски, почти пробивая их. Несколько секунд он видит перед собой мыльное пространство, которое только со временем начинает приобретать свои очертания и тень. Когда же наконец всё становится привычным для глаз, юноша наконец переходит в сидячее положение, опирается спиной на мягкую спинку дивана, слегка опрокидывая голову назад. Сергей делает небольшой вздох, только вот поступление кислорода даётся ему болезненно, всё сразу же отдаётся атакой в голове у парня, отчего тот жмурится и снова шипит.       Так и сидит он минуты две, а после находит в себе силы открыть свои глаза и посмотреть в сторону стола. Как он и думал, бутылок с алкоголем уже не было на месте. Некоторое раздражение пробежалось по его нервам, но то сразу же стихает, не до этого сейчас юноше, ну вот никак не до этого. На столе рыжеволосый всё-таки кое-что находит, а именно таблетки антипохмелина и стакан воды. Не составило труда догадаться, кто так позаботился о нём этим утром. Да и этот самый человек сейчас находился в офисе, ещё и за рабочим местом Разумовского. У Сергея даже животные инстинкты где-то в душе загорелись, будто противник вторгся на его территорию, за его рабочее место.       Рыжеволосый не показывает агрессии, но чувствует себя поистине неудобно сейчас. Вновь он в комнате с человеком, которого любит до невозможности. При этой мысли у программиста в груди всё сжимается в бумажный комок, что с каждым разом становится всё плотнее и плотнее, даже больше не разгибается. Тот каждый раз является тяжестью для парня, но прямо сейчас Сергей обязан держаться.       Молча приняв средство от похмелья, миллиардер начал жадно глотать воду из стакана, так и осушает его полностью, со звоном ставит на стол. У парня тут же началась тихая отдышка, а сам уставился куда-то в пол, но у того просто не вышло надолго уйти в свои мысли, ведь уже в следующий миг на большом экране объявилась Марго.       — Сергей, на следующую пятницу запланирована ещё одна крупная конференция, присутствие на которой могло бы привести к появлению новых союзников для соцсети «Vmeste», а также продвижению и развитию данного проекта, на конференции вы могли бы представить планы на обновления, и ко всему объявить акцию "Спасём бездомных животных ВМЕСТЕ" со сбором денег на строительство нового приюта для животных. Самое время начинать подготовку к этому событию, ведь то может помочь сделать ещё один шаг вперёд в процессе развития проекта, — программист прекрасно слышит слова девушки с экрана, стараясь сосредоточиться на них, проанализировать и разобраться. Конечно, отказываться от участия он не собирается, ведь понимает, отказ сейчас не является выгодным для него, а эта конференция могла избавить Разумовского от некоторых других планов.       Сергей хотел уж было дать свой ответ, но Марго продолжает говорить о перспективах участия, но он не слышит дальнейших слов голосового помощника, ведь в офисе слышится и второй голос. Голос его телохранителя и теперь уже Разумовский обращает своё внимание на него, начиная хмуриться и возмущаться от слов мужчины.       Темные глаза с некоторым вниманием наблюдают за действиями со стороны миллиардера, и Волков выдерживает тишину, желая дать время своему другу очухаться после стольких нелегких и многочисленных эмоций. Одним касанием пальцев, он закрывает абсолютно все вкладки с рабочего стола и отключает экран, тут же поднимаясь с рабочего места, медленной походкой обходя стол и едва облокачиваясь на край, продолжая наблюдать за мучеником алкоголя, мучеником собственных страхов, мучеником самого Олега. Он едва склоняет голову и наконец, не зная зачем, негромко приветствует.       — Доброго утра, — в голове слышится мысль, что это было явно лишним и что это утро для Разумовского явно было не добрым, но... Слова назад уже не вернуть, и фраза остаётся в воздухе. Слава богу, на помощь является Марго, дабы разбавить обстановку, но и она не помогает со своей неожиданной темой, посвященной конференции и другим делишкам по поводу сети "Vmeste".       На самом деле, будь у мужчины такая возможность, он бы вообще изолировал своего друга от этих извечных нагрузок и перегрузок по поводу работы, конференций и прочего, по крайней мере, на сейчас, когда Разумовский чувствует себя ужасно и не может точно определиться со своим состоянием и ориентирами. Он измотан, измотан и душевно, и сердечно, и мысленно, и практически везде потерян! И разве можно допустить, чтоб он напрягал себя и физически, и добавлял ко всем проблемам хроническую усталость? Нет, нет и нет! ... Да, конечно, понятно, что и социальную сеть забрасывать нельзя, это же достижения Разумовского, его работа, его жизнь, но и... Но и нельзя так себя мучить!       — Я, конечно, понимаю, что социальная сеть очень важна, и что работа должна продолжаться, как и проведение разных акций, но... Я бы не советовал сходу приниматься за дело, тем более, что господин Разумовский не готов пока к нему приступить, — отвечает Волков на слова Марго и вновь бросает взгляд на рыжеволосого, тут же к нему обращаясь. — За эти дни ты очень сильно морально измотался, выпил много лишнего... И я не хочу, чтобы ты ещё добивал себя физическими и интеллектуальными нагрузками. Хоть немного себя пожалей и послушай дельный совет, — и да, Олег не был на сто процентов уверенным, что его сейчас послушают, потому заранее являлся готовым как к равнодушию к излишней заботе, так и к категорическому отказу на ненужные советы.       Рыжеволосый даже сказать ничего не успевает, за него буквально отвечает Олег, ненавязчиво пытается дать отрицательный ответ на поистине выгодное предложение со стороны Марго. Голосовой помощник некоторое время молчит, а после легонько улыбается, кивает Волкову. Только вот такая перспектива совсем не радует Разумовского.       Хоть он и сам осознавал, что сейчас мало что сможет сделать, но, тем не менее, это куда лучше, ведь если он не будет занят... Телохранитель же обязательно вызовет его на тот паршивый диалог, а этого обладатель медных волос абсолютно точно не хотел.       — Олег, не запрещай мне это... Я готов приступить к работе, да и Марго права, для проекта это ещё один шаг вперёд, да и придя на эту конференцию, появится возможность отменить некоторые другие, — программист чуть вздыхает, а после начинает нервно натягивать на себя рукава, слегка сжимая на них ткань своей одежды. — Не волнуйся, всё будет в порядке, — шепчет напоследок рыжеволосый, только он до сих пор так и не посмотрел в глаза Волкову, страшно.       Спорить было явно бесполезным выбором в данном случае, потому Олег предпочел тяжело выдохнуть, посмотреть немного обречённым взглядом на экран с Марго, немного кивнуть ей и тем самым позволить Разумовскому приступить к своей работе. ИИ грустно улыбнулась и тоже кивнула в ответ на безмолвный ответ телохранителя.       — Главное, чтобы ты сам в это верил, Сережа, — вновь обращается брюнет к миллиардеру, примечая, что на него не смотрят. — Но сильно себя не вздумай нагружать, а то я тебя знаю, — звучит недовольная усмешка, и мужчина отходит от стола, дабы освободить своему другу рабочее место, а сам достает телефон и что-то пытается набрать.       Услышав положительный ответ со стороны своего телохранителя, Разумовский кое-как поднялся с дивана, после чего медленно подошёл к своему рабочему месту, проходя мимо Олега. На миг Сергей таки приподнял свой взгляд на него, но сразу же опустил вниз. Как бы он не хотел, ему было до ужаса стыдно за свои действия. Так программист принципиально не позволял себе смотреть в сторону темноволосого, сам себя он заклеймил званием предателя, так что навряд-ли он теперь достоин чего-то подобного по отношению к его другу.       Присев за стол, юноша сразу же включил сенсор, сразу же начиная составлять план на конференцию. На самом деле работы много это не требовало, ведь у Разумовского уже имелись нужные ему наработки, которые он мог бы использовать, оставалось создать презентацию и речь о запуске новой акции. В пользователях своей соцсети он не сомневался, ведь уже сколько раз устраивал подобные "флэшмобы" и те действительно принимали участия в акциях. Приятно было осознавать, что столько людей неравнодушны к современным проблемам и готовы прийти на помощь нуждающимся.       Такая мысль на мгновение вызвала у рыжеволосого легкую улыбку. Иногда ему нравилось думать об обществе в этом ключе, ничто ещё не потеряно, но и программист должен постараться, ведь остальные обязательно потянутся, если он начнёт эту акцию. Конференция — хороший повод объявить ее и рассказать о деталях, после этого он опубликует пост, пользователи соцсети "Vmeste" начнут делать репосты, так новость и разлетится. Многие хотят делать добро, нужен лишь толчок или дополнительный повод. Именно им обеспечит Сергей этих людей. Ведь иногда стоит сделать лишь шаг вперёд для того, чтобы к тебе пошли навстречу, и парень в действительности рад тому, что он способен на этот самый шаг.

***

      День прошел достаточно медленно и по причине того, что Волкову извечно приходилось находиться в ожидании: он желал связаться с тем самым Игорем Громом, но тот либо не отвечал, либо же отвечал, но грубое "занят", либо же вообще посылал настойчивого Олега очень далеко... В общем, Олег просто ожидал подходящего момента, чтобы вновь перезвонить, или же просто того, когда перезвонит сам майор и наконец соизволит выслушать историю и требования телохранителя. Сама же идея заключалась в том, чтобы хоть каким-то образом найти того, кто хотел убить Разумовского, и, возможно, помочь Грому с прекращением всех этих бессмысленных актов насилия. Ну, хотя бы в этом поможет, почему бы и нет, правда?       Честно, Волков и сам не знал, почему согласился на это и почему решил обратиться именно к майору, но всё-таки в кое-чем он был уверен на 100% — одному ему точно не справиться, а с сотрудником полиции больше шансов что-нибудь да накопать или выйти хотя бы на след неумелого киллера. Он нуждался в этом, нуждался в том, чтобы найти этого человека... И тем самым хоть на какой-то малый процент уберечь своего друга от повторной ситуации.       В общем, время шло, а звонков так и не поступало, но при этом нужно было хоть что-то предпринимать и как-нибудь да действовать. И к слову, не только в плане поиска неумелого киллера и разборок с майором, но и в плане отношений Олега с Разумовским: всё-таки, они все ещё не поговорили об этом, не попытались даже хоть что-нибудь выяснить по этому поводу и просто обсудить. Ох, а мысли об этом ужасно давили, нагружали голову телохранителя, часто сбивали и не позволяли сосредоточиться на чем-либо одном, будто у Волкова тоже была своя птица, что извечно направляла его на разговор с рыжеволосым.       — Серёж, ты не хочешь со мной поговорить? — наконец спрашивает Олег негромко, отрывая глаза от телефона и бросая взгляд на работающего миллиардера. — Я, конечно, понимаю, что ты не хочешь... Не хочешь ничего выяснять сейчас, но и избежать этого разговора мы не можем, ты сам должен это понимать, Сережа. Нужно обсудить все, что происходит между нами... И может быть... — его сбивает телефонный звонок, видимо, тот самый, которого он и ожидал, и Волков желает сбросить, чтобы продолжить свою речь... Но, к сожалению, он слишком долго ждал этого звонка, чтобы вот так просто бросить и скинуть. Тем более, что безопасность Разумовского была все ещё превыше всего. — Извини, я на минуту, — в итоге отвечает мужчина на внимательный взгляд голубых глаз, достаточно резко встаёт с дивана и быстрой походкой покидает офис своего лучшего друга, тут же принимая звонок Игоря Грома.

***

      Разумовский волнительно поднимает голову, наконец отводя уставший взгляд от экрана, в испуге переводит его на Олега. Нет, уж сейчас он не ожидал этого вопроса, хотелось сейчас сказать, что он занят и ему не до этого, но ведь Волков прекрасно понимает, что в запасе у миллиардера ещё есть дни, а он уже большую часть как минимум сделал. По крайней мере Марго информировала каждые несколько минут о том, на сколько процентов закончена работа Сергея. Стоило бы отключить эту функцию у ИИ, но было уже поздно хвататься за этот промах.       Рыжеволосый смыкает губы, хмурится, начиная смотреть куда-то в бок, ненадолго уходит в свои мысли, но уже в следующее мгновение слышит, как Олегу кто-то позвонил. Для юноши это было немного неожиданным, всё-таки его телохранитель редко говорил с кем-то по телефону, а тут так резко...       Программист озадаченно нахмурился, провожая взглядом уходящего Волкова. В душе на миг стало свободнее, но ненадолго. Совсем ненадолго. Нет же, когда мужчина вернётся, он обязательно станет требовать разговора о произошедшем.       — Чёрт, нет... Нет... — шепчет парень, хватаясь за свои волосы, ставя свои локти на стол. Он склоняется над экраном и несколько секунд смотрит на экран с паническим забвением, хотел раствориться в этой поверхности, просто исчезнуть. Тело вновь начало судорожно дрожать, больше всего не хочет именно этого разговора...       —Хмхм~ понимаешь же, что сейчас будет? Дружище, сейчас вы начнёте беседовать на тему этих слащавостей, а знаешь, к чему всё ведёт? М? М? М? — внезапно привлекла внимание Разумовского крылатая тень, деловой походкой проходя по офису, держа свои руки у себя за спиной. На лице существа по-прежнему красовалась злобная ухмылка, больше всего на свете Сергей ненавидел именно это выражение лица, рассматривал Птицу как злейшего врага... А ведь та является частью его самого, и при этом морально убивает своим присутствием рыжеволосого юношу, — сейчас ты попытаешься рассказать о своих чувствах... А что произойдет после? — существо резко останавливается, разворачивается, делает пару шагов по направлению к юноше, кулаками бьёт по столу. — Он откажет тебе, начнёт презирать, сделает тебе больно. А ведь боли ты не хочешь?       Тень наклоняется ближе к рыжеволосому, который что-то безостановочно шептал, молил о том, чтобы это быстрее закончилось, чтобы Птица наконец покинула его. Только вот в ответ на это, та хватает его за волосы и притягивает к себе, заставляя программиста смотреть на неё.       — Уж не стоит тебе хранить эти чувства, сожги их... Ни к чему тебе эти страдания. — существо склоняется ближе к Разумовскому, начиная теперь уже шептать тому на ухо, — ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что это всё безответно, так почему же всё ещё пытаешься спасти эти чувства? Сам подумай, нужно ли это всё твоему дорогому Олегу? — тень замолкает, даёт Сергею несколько секунд на раздумья. Миллиардер судорожно дышит, бегает своим взглядом по низу, а после замирает, поднимая теперь уже опустошенные и наполненные слезами глаза.       — Нет... — отвечает тихо Разумовский, после чего Птица наконец отпускает его волосы, отчего юноша падает на свой стул, снова в забвении смотрит куда-то вниз, иногда дергаясь.       — Вот видишь, ты и сам всё понимаешь, тебе остаётся лишь избавиться от этих безнадежных чувств и тебе будет не больно~ — крылатая тень отходит от стола всё с той же ухмылкой, некоторое время не сводит взгляда с обладателя медных волос, и продолжает, — лучше бы тебе заняться уничтожением этих помех для "вашей дорогой дружбы" прямо сейчас. Хотя зная, какая ты тряпка, за несколько секунд ты это не повернешь уж точно... Загляни-ка в ящик стола.       На эту просьбу, а точнее приказ, программист реагирует не сразу, несколько секунд смотрит с недоверием на Птицу, но в конце концов делает то, о чём его просят. В ящике находились две бутылки коньяка. Парень непонимающе хмурится, ведь алкоголь он использовал, чтобы разум не слышал голоса этого существа, но сейчас та сама на это намекает.       — О-о-о, не пойми неправильно, это лишь повод, повод перенести ваш разговор с Олегом, будь благодарен, а теперь... — тень делает небольшую паузу, исчезает. Разумовский вздрагивает, глазами лихорадочно бегает по офису, но существо оказывается у него за спиной. Птица проводит когтистыми ладонями по плечам рыжеволосого, — не дай моему щедрому подарку вот так пропасть. Серёженька~ а ведь тайник ещё вон за той панелью~ и запомни, избавишься от чувств, избавишься от пары тройки проблем, — плечи парня резко сжимают, но после эти прикосновения просто исчезают, как и чёрные когтистые руки.       Мертвые глаза смотрят на содержимое ящика и уже в следующее мгновение Сергей, как под гипнозом, тянется к одной из бутылок. Совсем недолго он ее разглядывал, сразу же открыл, преподнес к губам и принялся пить несмотря на слёзы и болезненные ощущения в груди. Он д о л ж е н...       Должен избавиться от этих безнадёжных чувств, и он сделает это.

***

      — Алло?       — Алло? Не знаю, кто вы, но прошу говорить быстро и по делу, — достаточной быстро заявляет низкий и немного хриплый голос по телефону, пока где-то на фоне слышится грохот и матерное "еб*ть, Гром, ты чё?!" Волков сдержанно улыбается, понимая, что майор и сейчас занят своими делами и выполняет очередные полицейские задания, но его любопытство, видимо, оказалось сильнее, и он решил перезвонить и наконец поинтересоваться причинами настойчивых звонков.       — Прошу прощения за беспокойство и приветствую, Игорь. Это телохранитель Сергея Разумовского — Олег Волков, и я нуждаюсь в вашей помощи, — практически так же быстро отвечает мужчина, дабы и правда зря не задерживать работника полиции и не тратить свое время. — Вы меня слушаете?       — Да, да, говорите... — слышится очередной грохот и тихое "твою мать", но Олег все равно тихо усмехается и достаточно в скором темпе обдумывает свой краткий рассказ, будто грохот в телефоне его не сбивает с толку и не мешает ему.       — Около трёх недель назад на Сергея Разумовского произошло покушение, и я хотел бы найти того, кто решил совершить сие преступление против моего... Клиента, — брюнет едва завис на возможном продолжении "друг" и внезапно заменил на незнакомое ему слово "клиент", хотя никогда, ни-ког-да не называл своего друга этим непонятным и чужим словом. — Дело в том, что я был серьезно ранен и не мог работать над этим, и вот я наконец вернулся и решил заняться поиском преступников. Одному мне, конечно, не справиться, поэтому я...       — Получай, мр*зь, — слышится очередной грохот, тяжёлая отдышка и наконец на фоне воцаряется тишина, и голос Игоря звучит более четко, а главное — спокойно. — Извините, свои дела, — быстро между делом проговаривает он и продолжает, — так вы по поводу того нападения? Слышал, слышал... Правда после все затихло, и никто так и не взялся за это дело, потому что достаточно сложно найти преступника в маске Чумного Доктора, когда их в нашем городе развелось, как мух.       — Отлично вас понимаю, — кивает на чужие слова Волков, хотя по коже пробегает лёгкая дрожь от словосочетания "Чумной Доктор". Да уж, он так давно не надевал этот костюм, что прямо-таки и забыл, каково это слышать практически свое имя с чужих уст. — Вот поэтому я и решил обратиться к вам. Вы же можете мне помочь?       — А вы думаете, что это может получиться? ... — отвечает вопросом на вопрос голос из трубки, и Олег едва выжидает продолжения монолога со стороны собеседника. — Ох... Вы помните хоть что-то? Особые приметы, какие-нибудь детали?       — Могу сказать, что работал точно юнец, возможно, до двадцати лет, судя по лёгкому и неуверенному телосложению. На ладони я оставил ему подарок в виде пули, но, как я понимаю, раненый сумел скрыться до приезда полиции и скорой. Второго же я не видел, хотя словил пулю именно от него, — хмыкает телохранитель, не особо желая погружаться в старые воспоминания, но и не желая, чтобы подобное вдруг повторилось. — Стоит вычислить хотя бы первого, чтобы уже потом выйти на второго, как думаете?       — Неплохая тактика, — усмехается голос. — Могу даже угадать, что "первого" из преступников вы собираетесь искать среди тех, кто будет нападать на новые крупные вечеринки с богатенькими?       — Именно так.       — Что ж, тогда я вполне согласен как-то содействовать вам. Конечно, не ради одного господина Разумовского, вы же понимаете, но и ради безопасности города. Кхм... Как я могу вас называть? — звучит хлопок дверью, и голос тихо матерится под нос.       — Достаточно обращения по имени, Игорь, — едва сдерживая довольную улыбку, отвечает Волков и собирается отключаться. — Я благодарю вас за содействие. Если что-то будет известно, если пожелаете встретиться, то я всегда буду на связи.       — Понял, Олег. До встречи.       Раздаются гудки, Олег едва бросает взгляд на телефон, тут же его убирает в карман и неторопливой походкой возвращается в офис, позволяя улыбнуться собственным мыслям и после чуть нахмуриться от воспоминания, что их с Серёжей все ещё ожидал достаточно трудный разговор. Брови хмурятся ещё сильнее при виде коньяка в бледных руках. Мертвую тишину в офисе прерывает тяжёлый вздох телохранителя.       — Если ты не хотел со мной разговаривать, мог бы так и сказать, а не вновь браться за бутылку убивающей тебя жидкости, Сережа, — Олег направляется к рабочему столу миллиардера уже более скорой походкой и, как наконец достигает своей цели, с лёгкостью перехватывает бутылку с чужих рук и с некоторым сочувствием пытается заглянуть в заплаканные голубые глаза. — Я предупредил, что разговора нам не избежать, но я и не говорил, что он должен произойти именно сегодня... Хотя... Мне и правда не понять, почему ты не можешь просто взять и поговорить со мной. Разве это так трудно? Разве так сложно поговорить со мной, как мы часто говорили раньше? — в глазах читается нескрываемое непонимание и даже некоторая грусть от этого осознания.       Алкоголь медленно разливается в горле у рыжеволосого, оставляя там лишь приятную горечь и обжигающий осадок. Разумовский со звоном ставит бутылку на стол (не отпуская её), несколько секунд жмурится, да, при первых глотках всегда трудно, но тем не менее, парень искал теперь в этом спасение от своего телохранителя. Настолько сильно он желает говорить о том, что произошло в больнице.       Спустя несколько минут обладатель медных волос начал слегка клевать носом от того, что алкоголь наконец начал подчинять разум парня себе, начиная сбивать и нарушать привычные программисту мысли, спутывая их воедино. Сергей выпадает из этого состояния, когда слышит голос Волкова, что уже конфисковал ещё одну его бутылку. В голове миллиардера вновь проносятся слова крылатой тени, отчего сердце Разумовского прокалывает тысяча острых иголок. Он и сам понимал, что его другу детства не нужны чувства программиста, а если тот и примет их, то только из чувства жалости.       — не хотел...Но тебя моя просьба не остановила бы, не хочу... Не хочу этого разговора, Олег, — парень на миг замолкает, опирается локтями о стол, пытаясь так держаться, а после пристает, так осторожно и тянется за изъятой бутылкой, что сейчас была в руках у темноволосого. — верни, я закончил с работой, хочу отдохнуть...       Опять, опять он не смотрит на Волкова, смотрит только на алкоголь в чужих руках, остального словно не видит.       — Нет, Сережа, я не позволю тебе вновь напиваться... Даже если это спасает тебя от ужасных мыслей, даже если это успокаивает тебя и прочее. Нет, — уже более решительно отвечает телохранитель и специально отводит руку в сторону, дабы миллиардеру не удалось дотянуться до злосчастной бутылки. — Этим ты сгубишь себя, разве ты не понимаешь? Алкоголь — не выход, и уж тем более не способ, чтоб избежать разговора со мной, — очередной тяжёлый вздох срывается с губ, и Олег отходит от рабочего стола, все ещё держа в руке бутылку.       Конечно, ему больно. Ему больно знать, что Разумовский в очередной раз пытался заглушить собственные мысли не при помощи Волкова, как самого надёжного и понимающего человека, а при помощи какой-то жидкости, что лишь делала хуже, создавала больше проблем и... Не позволяла им наладить отношения и наконец что-то предпринять в плане всего происходящего. Бутылка тут же оказывается у входной двери, чтобы там и дождаться горничной, а телохранитель направляется обратно к рыжеволосому, дабы в очередной раз попытаться заглянуть в глаза, просто посмотреть в них. Едва обдумав дальнейшие действия, мужчина присаживается на корточки перед лучшим другом и пристально глядит в глаза, тем самым устанавливая хоть какой-то контакт.       — Серёж, — пока никакой реакции, и Олег бережно берет бледную ладонь в свои теплые руки, все ещё пытаясь хоть чего-то добиться, — тебе решать, когда нам стоит поговорить, и я буду ждать столько, сколько тебе понадобится, понимаешь? ... Но просто знай, что и мое сердце не может вечно являться куском льда — я не могу со спокойствием принимать тот факт, что ты не хочешь со мной говорить и что-то пытаешься скрыть. Мне очень хочется, чтобы ты был в порядке, а в порядке ты будешь только тогда, когда мы все с тобой обсудим и во всем разберемся. Так сказать, распутаем клубок мыслей, Серёж? Слышишь?       Глаза Разумовский наполняются искренней печалью, когда он слышит все эти слова, когда ощущает это приятное присутствие человека, которого он любит... Когда видит его прямо сейчас. Программист позволяет себе наконец посмотреть на Олега, с сожалением и горечью. А в голове проносится лишь одна мысль:       "Почему ты не любишь меня? Знаю, что не любишь... Но я только и желаю твоей, только твоей любви, так почему это так недостижимо для меня?..."       Думая об этом про себя, на сердце у юноши вновь сделалось невыносимо больно. Всей своей душой он хотел быть любимым Волковым, но этот мир ужасен, мы всегда любим тех, кто не любит нас. Эти чувства обречены, они не имеют надежды. Крылатая тень, к сожалению, права. Необходимо искоренить это, избавиться, уничтожить и вернуться к нормальной жизни, к их привычным отношениям.       — ... Почему ты такой хороший, —проронил необдуманные слова обладатель медных волос, в забвении смотря в глаза темноволосому, ощущая, что ещё немного и он снова заплачет. А заплачет от этой безысходности. Эти чувства слишком светлые и яркие, они несли надежду тогда в больнице, но сразу же после возвращения в офис они начали причинять колкую боль. Так прекрасны, но и так шипасты. Совсем как расцветающая роза, такая же нежная, но в то же время страстная, красива и опасна. Недолго суждено цвести ей, уже предначертано цветку этому сгнить. Но ей при любом раскладе грозит это, оттого Разумовский не станет пытаться сохранить её, сохранить свои чувства. Просто в заранее знает результат, поэтому и не пытается как-то влиять, что-то исправить. Бежит, скрывает, прячется, вовсе не старается что-то исправить. — Перестань делать это, Олег. Я-я слышу тебя, но нет, я всей душой не желаю обсуждать это... Эт... Это всё испортит, это разрушит всё... Я так не хочу, чтобы ты уходил... Я так не хочу создавать отталкивающую атмосферу между нами, забудь просто об этом...       — Так, тише, тише... — часто-часто повторяет одно и то же Олег, принимаясь тихо шипеть под нос, будто заранее готовясь успокаивать своего друга. Да, намеков на что-то ужасное пока нет, но в голубых глазах напротив плескается столько боли, что, кажется, она прямо сейчас может выйти наружу в совершенно любом виде. Волков продолжает держать ладонь в своих руках, а после практически незаметно берет и вторую ладонь, чтобы родные бледные руки находились в его — крепких и сильных. — С чего ты взял, что я уйду, глупый? Как же я могу уйти-то от тебя? Ох, Сережа, — телохранитель позволяет себе лёгкую, снисходительную улыбку, будто Серёжка и правда глупость какую-то сморозил.       Хотя, если честно, слышать эти слова было довольно-таки трудно и даже жутко, особенно из уст самого Разумовского. Как он может такое говорить? Как может вообще думать о том, что Олег его бросит? ... Неужели он никогда не задумывался о том, что его друг скорей пулю словит (что он, к слову, уже сделал), чем просто так позволит уйти себе? Разве та ужасная ночь не послужила доказательством, когда после нее вместо того, чтобы и правда уйти и оставить рыжеволосого в покое, мужчина все равно приходил к нему, просил прощения и что-то пытался менять?       ...Разве всего этого мало для понимания, что Олег никуда не уйдет?       — Поверь, что бы не случилось, я не уйду, Серёж. Не уйду, не брошу тебя, — он яро качает головой, тем самым подтверждая свои слова. — А то, что ты молчишь и не пытаешься заговорить со мной, делает хуже. Хуже нам обоим, — только сейчас телохранитель обращает внимание, как большие пальцы рук гладят бледную кожу успокаивающими, плавными движениями. — Давай так, ты говоришь обо всем только тогда, когда придет время, но... Но при этом не используешь алкоголь. Твой алкоголь, а точнее успокоительное — это я. Сейчас же ты успокаиваешься и пытаешься сказать мне хотя бы одну мысль, что гложет тебя и не даёт покоя. Остального спрашивать не буду, хотя бы одну... И мы вместе разберемся.       Юноша замолкает, пытаясь перебрать в голове всё то, что сказал дорогой ему человек.       "Олег не уйдет"       А точно ли? Может ли Разумовский на слово верить своему телохранителю? Может он и не уйдёт, но точно будет презирать, избегать и косо смотреть на Сергея, если тот расскажет о том, как, оказывается, любит его. Только вот Птица в его голове уже дала ему прогноз по этому поводу. Юноша просто протянет темноволосому своё сердце, а тот лишь выбросит его... Олег может и останется, но прежнюю дружбу они не вернут. По этой причине миллиардер обязан молчать, хотя и понимал, что Волков и так всё знает. Ведь о поцелуе тот помнит...       Уголки губ рыжеволосого вздрагивают в горькой печали, почему же не в его силах стереть это воспоминание? Удалить этот фрагмент из всей этой жизни, всё исправить. Во взгляде программиста появляется волнение, а он и отрицать не хочет, что Олег в действительности как алкоголь... Ведь и от него так знатно сносит крышу у Разумовского, тот сводит его с ума, предает того безумию, боли и сладкой обреченности. Нет. Отказаться. Отказаться. Отказаться.       Голубые глаза опечаленно опускаются на крепкие руки, что так успокаивающе гладили его ладони. Ну почему... Почему так больно с этим расставаться? Во взгляде вновь появляется отблеск слёз, но теперь уже те мутнеют в отчаянии и потерянности. Сергей сильно смыкает свои губы, а после поднимает голову на Волкова.       — Прости, прости, Олег, я... Черт, ты ведь... И сам понимаешь, что тогда было в больнице, прошу... Не насмехайся и не ненавидь меня, я... Я исправлю всё, только содействуй мне, просто забудь об этом... — Разумовский делает небольшую паузу, начиная опечаленно хмурится от подбора слов в своей голове. — Я откажусь от этого... Т-ты слышишь? Откажусь... Я... — парень в отчаянии отдергивает свои руки от чужих ладоней, прижимает их к своей груди, сжимает ткань одежды. Он чувствует собственное сердцебиение, не сдерживает одинокую слезу, что оставляет за собой влажную дорожку на щеке, а после переходит к подбородку и падает на пол. — Я откажусь от чувств, я не дам нашей дружбе разрушиться от этой мелочи.       Сергей прикрывает свой рот рукой, судорожно сглатывает, а второй рукой тянется под свою рубашку, кончиками пальцев обхватывает что-то под ней. Несколько секунд он не решается на действия, а после... Слышится тихое звяканье металла, Разумовский дергает рукой, срывая ту самую цепочку со своей шеи, сжимает некоторое время что-то в своём кулаке, будто не хочет... Не хочет с этим расставаться.       — Я-я откажусь... Я отказываюсь... — голос под конец вздрагивает, парень вновь замолкает, но позже нерешительно протягивает что-то Волкову. Осторожно берёт его одной рукой за ладонь, прикосновением прося мужчину раскрыть ее, а после вкладывает в неё то самое кольцо из проволоки на цепочке, — В-вот видишь, я могу... Могу... Прости, я... Не хочу говорить больше об этом. — Сергей делает два шага назад, отворачиваясь от своего, именно, друга...       В голове у телохранителя возникает куча вопрос после последней фразы, он даже хочет их задать, но на каком-то моменте останавливает себя, не желая сбивать внезапный поток мыслей самого Разумовского, что наконец-то за столь долгое ожидание соизволил сказать хоть что-то понятное. Примерные мысли подтвердились ещё с поцелуя, но Олег нуждался в том, чтобы об этом сказал сам миллиардер, чтобы он сам подтвердил все. ... И пусть рассказано не все, пусть не все объяснено, даже этого Волкову хватает, чтобы запутаться ещё сильнее. Казалось бы, сейчас на словах Сергей подтвердил, что у него есть чувства, но и тут же... И тут же он принял решение отказаться от них ради дружбы? Да бред какой-то, разве можно отказаться от того, что живёт в сердце? Разве можно отказаться от этого? Почему Разумовский принимает такое страшное решение?       Потому, что Волков его не любит. Точнее любит его, как друга, как брата, как обычно любят родных людей, но не так, как любит его рыжеволосый. У него нет этих чувств, даже повода не было, чтоб они вдруг раз и вспыхнули. Даже поцелуй, кроткий поцелуй мягких губ, которых он никогда не касался, никак не повлиял на холодное сердце телохранителя, что было верным, заботливым, даже нежным, но не влюбленным.       ... Но при этом он не считает это мелочью. Он не считает чувства своего друга мелочью, потому что раз они исходили из самого сердца, значит волновали Разумовского, не позволяли на миг обрести покой. И у него было достаточно много времени, чтобы бросить это, чтобы забыть и утаить чувства внутри, но, видимо, стоило появится Волкову вновь здесь, как чувства вернулись, и Сергей не мог с ними справиться. Ох, Сережа, Сережа... Олегу бы просто время, и он мог бы попробовать... Или же нет? Волков запутался в собственных размышлениях, потому что он и сам не знал, как нужно на это реагировать и как поступать в данном случае, если в его сердце было пусто?       Мысли Олега прерывает странное шуршание, тихие звуки чего-то металлического, и его взгляд наконец приобретает оттенок сосредоточенности, а не растерянности. Он внимательно слушает, внимательно вслушивается в каждое слово, от которых вроде и не тепло, и не холодно, но от которых грудь вновь прекращает дышать и больно сжимается под натиском неизвестных когтистых лап. Да, Волков не любит своего друга, но ему было неприятно, что его же друг отказывается от чувств, ради их дружбы, которой уже не будет. Ее уже не будет, не будет. По крайней мере, не будет той самой дружбы, что была раньше... Они просто будут делать вид, будто все хорошо и все в порядке...       Олег принимает в свою ладонь то самое кольцо и качает головой, хмуря брови. Да, то самое кольцо, про которое он уже вспоминал и воспоминание о котором согревало сердце. Да уж, Волков был тогда таким глупеньким, раз и правда соизволил лучшему другу подарить что-то подобное и неаккуратное. Хотя в детстве это маленькое колечко было всем, чуть ли не самым главным сокровищем, особенно, когда находилось на пальце у Разумовского. ... И сейчас оно находилось в ладони у телохранителя, что очень расстраивало и предвещало что-то нехорошее.       Поднявшись с корточек и расправив плечи, Олег все ещё разглядывает медное колечко, что когда-то было утеряно, и едва сжимает в ладони вместе с цепочкой. Наконец подняв взгляд на миллиардера, он желает что-то сказать напоследок, перед тем как разговор окончится, но мыслей подходящих не находит. Вот и поговорили, вот и приняли совместное решение: Сергей даже ничего не спросил у Волкова по этому поводу, даже не поинтересовался, что тот думает об этом; он просто принял решение самостоятельно, принял решение без Олега... И с жертвой своих же чувств. Хах, вот так взял и похоронил.       — Я просто скажу, что... Будет очень трудно и больно, если они уже окрепли, Сережа, — тихо начинает телохранитель под словом "они" подразумевая чувства. — Может и получится отказаться окончательно, отвыкнуть, но и... Не хотел этого говорить, но ничего уже не будет, как раньше, — совсем тихо, даже разочарованно доносится с уст, и с этим мужчина отворачивается от Разумовского и медленно отходит к окну, все ещё хмурясь и сжимая в руке заветное кольцо.