Необратимость

      Это была сказка. Своеобразная, непонятная, да и вряд ли схожая с теми сказками, которые нам рассказывали на ночь... Хм, Олегу не читали сказок на ночь, он просто знал, что они существуют и что в семьях обычно это делают родители или бабушки с дедушками. Да, он не был с этим знаком, но сейчас, когда эти дни медленно протекали за привычными делами, ему все это казалось... Да, именно сказкой, приятной, долгожданной сказкой. И которую не рассказывали ему родители, нет, а которую он сам создавал вместе с Серёжей, будучи просто рядом.       Ничего практически не поменялось, но сами отношения между ними стали легче и проще. Сережа все также работал над своей социальной сетью, устраивал онлайн конференции, потому что не желал пока связываться напрямую, а Олег... А Олег занимался своими прямыми обязанностями, а именно охранял Серёжу, оберегал его и постоянно прерывал его конференции, требуя, чтобы тот либо перекусил, либо просто морально отдохнул от давления работы. И ведь Сергея не заставляли, он сам себя заставлял, а Волков... А Волков, словно нянька с маленьким ребенком, — все следил, следил за ним и заботился.       Но это все ещё была не любовь. Нет, Олег не чувствовал ничего такого сильного, чтоб прям крышу сносило и чтоб прям хотелось всему миру рассказать, как он сильно любит и на что готов. Нет, это была скорей все та же молчаливая преданность, все те же дружеские корни, которые либо не позволяли переступить черту, либо не могли засунуть в голову телохранителя такое приятное понятие, как любовь.       Но возможно это была симпатия. На нее Волков ссылался постоянно, потому что теперь каждый раз, как смотрел на Серёжу, видел его улыбку, наблюдал спокойное лицо во время сна, — чувствовал тепло. И не как раньше, такое дружеское и приятное, а горячее и согревающее в любой холод. Хотя, может, Олег все это себе лишь придумывал... Лишь фантазировал, что способен полюбить, а на самом деле ничего этого нет?       В любом случае, помимо приятного спокойствия по поводу их примирения, у Олега также существовало и другое спокойствие: на следующий день после нападения на ювелирный магазин Игорь позвонил ему и сообщил, что киллер найден и задержан и, к слову, выдал своего дружка достаточно быстро, так как боялся, что все мамке расскажут. Волков был больше чем доволен результатом, душевно отблагодарил своего приятеля по работе и обещался помочь в любой момент, если понадобится. На том все и закончилось.       — Сергей, вы очень много напрягаетесь в последнее время, хотя самое основное уже выполнено. По календарному плану у вас запланирован отпуск на целый месяц. Не желаете ли начать отдыхать? — заявила в первый день лета Марго, улыбаясь на экране и демонстрируя рядом с собой календарь июня.       — Да, он желает, — тут же отвечает Волков вместо миллиардера, чуть улыбаясь. — Начинаются жаркие деньки, поэтому господину Разумовскому стоит отдохнуть. И я думаю, что он будет совсем не против провести этот замечательный отпуск со мной.       — О, тогда могу предложить вам начать прекрасный отпуск со звездопада! Чистое небо, ветра нет! — вместо календаря отображается небо звёздного неба, и голосовой помощник улыбается ещё шире, видимо, тоже радуясь за своего хозяина и его телохранителя. — Попросить принести плед и что-нибудь из еды?       — Сережа, чего-нибудь желаешь перекусить? Только не пиццу, а что-нибудь здоровое, — слышится хмыканье, и Олег переводит взгляд на рыжеволосого.       — А почему не пиццу-то? — начинает обиженно хмуриться обладатель медных волос, переводя свой взгляд на своего дорогого человека, будто пытаясь голубыми глазами вымолить у мужчины "помилования" в его решении. Когда же миллиардер понимает, что у него ничего не выйдет, его лицо чуть искривилось в некой неприязни, ведь если сейчас не назовёт что-нибудь, то ему опять всуропят фруктов или другую пищу, наполненную полезными витаминами. — Ам, ч-что ты подразумеваешь под "здоровым"? То, что вредным не является? А пицца-то чем не здоровое питание, нууу, Олеееж...       — Я не собираюсь объяснять тебе, что вредно, а что нет, — сам большой мальчик и сам понимаешь, что можешь испортить желудок этими пиццами и фаст-фудом, — качает головой Олег и тяжело вздыхает, понимая, что в данном случае спорить невозможно и почти бесполезно. Но... Слава умной голове Волкова, его мысли посещает одна замечательная "идея", которая могла бы не только заменить пиццу, но и вполне понравиться Серёжке. — Но знаешь, вместо пиццы я мог бы предложить тебе кое-что получше. И так как ты будешь очень рад, я предпочту сохранить это в тайне, не против? Хей, Марго, пусть к моему возвращению будет готов горячий чай, ибо мой сюрприз лучше подавать с горячим напитком.

***

      — Вкусно? — улыбается Олег, наблюдая за довольным Разумовским, что с удовольствием жевал очередной пирожок, но уже с капустой, и кивал. — Кушай, я знал, что ты соскучился по домашним пирогам. Я тоже по ним скучал, потому и купил у милой старушки, а не в маркете... — мужчина тоже с радостью кусает пирожок и запивает теплым чаем, отводя взгляд куда-то в сторону города и наблюдая, как многочисленные огни горят.       На крыше было хорошо: дул лёгкий ветерок, распространяя теплый воздух остывающей после жаркого дня земли; небо было чистым, а значит, им не грозили какие-либо осадки; горячий чай грел душу, а пирожки напоминали о детстве. Олег чувствовал себя словно в далёком прошлом, когда можно было вот так просто глядеть на небо, кушать любимые пирожки и находится рядом с Серёжей, ни о чем не думая кроме спокойствия, умиротворения и мира глубоко внутри. Хах, кажется, даже будь такая воля, он бы никогда отсюда не уходил, лишь бы чувствовать этот мир... Лишь бы быть этим миром... Лишь бы быть рядом со своим миром, что находился так близко, что можно было случайно касаться его плечом и улыбаться.       Мир и спокойствие. Да, это то самое, к чему стремился Олег каждый раз, в каждое мгновение своей жизни: дело было в том, что война его научила ценить мирное небо, ценить тишину, и мужчине больше не хотелось переживать тяготы войны, вновь возвращаться к шуму и к бессмысленной борьбе. Да, было время, когда хотелось бороться, — то самое время Чумного Доктора, — но Олег все осознал и больше не собирается возвращаться ко всему этому. Нет, его самая главная обязанность оберегать Серёжку, и большего ему не нужно... Большего ему не надо.       — Как желаешь провести свой отпуск? — просто так спрашивает Олег, всё-таки желая нарушить тишину на крыше и хоть о чем-то поговорить со своим родным человеком. — Целый месяц впереди, можно придумать что-нибудь.       До юноши не сразу дошел смысл заданного Олегом вопроса, ведь сейчас всё внимание Разумовского было сосредоточено на вкусе пирожка, что навевал довольно-таки приятные воспоминания о прошлом, до появления всех этих утонченностей в жизни миллиардера. Хотя порой он часто мечтал о тех деньках, когда был всего лишь беззаботным мальчишкой. Конечно, тот и в детстве знал тревоги, но дело касалось именно того, что он не был никому ничем обязан, просто жил в сиротском доме. От жестокости же его спасал вечно Волков, оттого и жизнь не казалась ему настолько ужасной, нет же, вместе с любимым хотелось ощутить все прелести этой самой жизни.       Когда до разума доходит смысл слов, на лице рыжеволосого появляется легкая озадаченность от этого вопроса, так что он на миг отпрянул от пирожка в своих руках, задумчиво глядя куда-то вдаль.       — Хм, не знаю, не хочется как-то покидать офиса, да и... Но с другой стороны можно было бы поехать на море, о! Или в Венецию, там красиво, — программист чуть усмехнулся своим мыслям, ведь подумывал даже о том, что было бы неплохо купить там замок, вероятно, этим Сергей сильно удивил бы Волкова, — а вообще... Мне неважно, где проводить свой отпуск. Если ты будешь рядом, то любое место будет прекрасным для меня.       — Ну... Море и Венеция — это, конечно, хорошо, и я был бы не против чего-то подобного, но... — Олег не хочет казаться слишком сентиментальным, не хочет казаться слишком привязанным к их общему прошлому в сиротском доме, но в итоге, всё-таки, решается рассказать о своих настоящих желаниях. — Но я не хотел бы уезжать слишком далеко от Питера, а может... Например, съездить за город, как мы обычно делали в детстве с остальными ребятами, и отдохнуть на природе? Таким образом мы могли бы и правда вместе провести время, рядышком и у костра... В тишине и в воспоминаниях. Как думаешь?       Олег даже специально переводит взгляд с города на своего друга, чтобы вдруг уловить его желание или нежелание на лице: всё-таки не хотелось навязывать свои желания, тем более, если вдруг Разумовский всё-таки желал съездить за границу. Откуда знать, может, миллиардеру было важно, где проводить время, но он также желал угодить Волкову?       После этого вопроса голубые глаза рыжеволосого юноши тут же приобрели оттенок некого изумления от такого неожиданного предложения со стороны Волкова. Отдых на природе — это прекрасно, но как же теперь Сергей был далёк от всего этого, но всем сердцем хотел бы погрузиться в их прошлое, вернуться в детство. Уголки губ приподнимаются в слабой улыбке, так что миллиардер чуть теснее прижимается к мужчине, кладя свою голову тому на плечо, трепетно вдыхая ночной воздух.       — Мне нравится эта идея, Олег, всё-таки, дни обещают быть тёплыми и солнечными, да ещё и за городом... Где почти никого и нет, — Разумовский прикрывает свои довольные глаза, нежась щекой о крепкое плечо, легонько ластясь к тому, — можем хоть завтра уже отправляться, всё же со сбором в этот поход проблем не возникнет. Раньше так вообще налегке ходили, ведь сиротский дом был совсем недалеко от красивого поля...       — Да, я помню, — кивает с улыбкой Олег, вновь откусывая пирог и в ответ едва прижимаясь к рыжеволосому. Несмотря на то, что сегодня было намного теплее, можно было обойтись без пледа, они все равно друг другу прижимались, желая ощутить тепло друг друга. — Тогда мы каждый год ходили, летом, и обязательно со Степаном Геннадьевичем. Я ещё помню, он нас в одно лето рыбачить научил, на костре рыбу делать, — на губах улыбка становится ещё более широкой, воспоминания становятся более четкими... — Тогда давай завтра собираться. Не скажу, что вспомню, где это, но если постараться, то найду и то поле, и наше место. Отдохнем, шашлыков поедим... Можно даже будет искупаться немного, если озерце найдем. Как думаешь?       — По шашлычкам я очень сильно соскучился, а вот что касается купания... Да, скорее, холодновато для этого ещё, — Разумовский слегка усмехнулся, всё-таки перспектива провести время со своим любимым его очень радовала, заставляла чувствовать настоящее тепло, — наше место... Интересно, сильно ли оно изменилось? Помню, там были маленькие березы недалеко от озера, наверное, те уже совсем не такие как раньше, всё так меняется...       На этих словах юноша замолкает, теперь уже он не смотрит на небо, он наслаждается этой атмосферой, этой компанией и собственными чувствами. Всё-таки присутствие Олега в самом деле спасало его, даже сны его теперь уже не были околдованы кошмарами, создаваемые когтистыми руками крылатой тени. К слову, и та уже не преследовала юноша, отчего в голову приходили некоторые мысли о том, что ты боялась Волкова, его влияния на Сергея. Это несколько настораживало рыжеволосого, ведь теперь он искренне боялся, что если телохранитель уйдет, Птица вернётся и тогда уж наверняка парень не выдержит этой боли от её слов, от подкиданных воспоминаний, о которых хочется забыть, и конечно же, сильно пугало возможное нагнетания напряженности со стороны существа. Та уже наталкивала юношу на ужасные мысли, которые приводили его к желанию схватить передоз.       Лекарством от всего этого являлись его светлые чувства, его любовь к Олегу и их близость. Это являлось одной из тысячи причин, почему Разумовский не хотел терять Волкова, ведь при отсутствии этой близости увянет любовь, превратится в безнадежность, а чувства будут омрачены, неся за собой лишь новую боль и страдания.       "...Просто будь со мной рядом..."       То самое желание, на котором строятся все остальные желания, являясь прочным замком тёплых грёз, надежд и планов на их общее счастье. Даже если стены этого строения будут крайне слабы, Разумовский сможет сохранить его основу, фундамент. Скорее он никогда не будет хотеть, чтобы его любимый человек покинул его, поэтому всю жизнь будет желать, чтобы тот был вечно рядом. С одной стороны крайне чистая собой мечта, но в её уголках скрывалось нечто тёмное, мрачное и жуткое, ведь Сергей чувствовал, что готов пойти на любые жертвы, дабы вот так удерживать Волкова. Смахивает на помешанность и настоящее безумие, но именно эти осадки имели его светлые чувства. Не столь уж они святы, не без греха конечно же. Любовь — чувство сладкое, но до чего же пьянящее, сносит голову, только вот на языке остаётся приторная горечь, как только сделал свой глоток. Появляются мысли, а стоили эти желания ощутить сладость, после которой следует это мучительное послевкусие?       А Сергей уверен в том, что та того стоит.

***

      Следующий день начался с ранних сборов в поход, всё-таки хотелось отдохнуть на природе как следует, а для этого стоило хорошо подготовиться. Сам Разумовский активно участвовал во всей этой подготовке, то есть не выдал Олегу список того, что, где и для чего надо купить, а ходил по магазину вместе с ним. Естественно в тех самых очках, всё-таки как личность он выделяется сильно, что явно помешало бы им спокойно купить всё то, что им нужно. Сергей даже находил в этом походе в магазин чем-то весёлым, да и ему это нравилось гораздо больше, чем посещение всех этих мероприятиях, на которых присутствовали все лицемерные ублюдки высшего общества. Несмотря на простоту похода в магазин, это хотя бы вызывало у рыжеволосого искреннюю улыбку, а уж её он никогда не получал от разговоров с теми же самыми мажорами.       А Олег, в свою очередь, наслаждался той самой простотой, что давно им не ощущалась так отчётливо и реально: так сказать, телохранитель давно не чувствовал себя настолько простым человеком, что можно было по-старому блуждать по маркету, что-то рассматривать, смотреть состав продуктов, бурчать от стрёмного состава ("Совсем нихера натурального не делают!") и просто искать товары по скидке, ибо, вау, это же так выгодно! И, к сожалению, или же, всё-таки, к радости, Волков всегда терялся в маркете в поисках этих дешёвых товаров, чтобы сэкономить то, что экономить не требовалось: Сергей Разумовский все ещё являлся миллиардером, потому мог себе позволить не только дорогие товары, но и достаточно качественные и даже не в этом магазине, потому Олегу даже не требовалось бродить мимо полок и что-то выбирать! ... И все равно это делал, потому что... Это было свойством простых людей, было неким ритуалом в любом маркете — искать продукты по скидке, просто по скидке!       И пусть рыжеволосый тут же его отгонял к следующему прилавку с достаточно высокими ценами, телохранитель закатывал глаза, выбирал уже смотря на состав продукта и по итогу в очередной раз куда-то испарялся.       — Сережа, тут огурцы по скидке! О, и помидоры тоже! — раздается громкий голос со стороны овощных прилавков, и Олегу даже не стыдно так радостно орать от найденной выгоды. — Мчи сюда, мы обязаны их купить!       Слыша эти слова, Разумовскому пришлось оторваться от полки с товарами, отпрянуть и оглянуться, начиная задумываться над словами Волкова. В голове созрел лишь один вопрос: "Какая, нахрен, скидка, если можно не экономить?" Нахмурившись от этой мысли, рыжеволосый посмотрел на эту ситуацию с другой стороны. Всё-таки Олег сейчас был особенно милым, что вызвало у миллиардера лёгкую улыбку. Казалось, будто они молодожёны, которые начали вместе закупаться в магазине, а Волков как раз таки тот тип людей, которого соблазняют скидки, отчего появляются инстинкты накупить всего побольше. Парень вовсе не стал предъявлять мужчине то, что у них денег хватает на покупку всего магазина с товарами, ему было просто весело ощущать эту простоту жизни.       — Серьёзно? — воодушевленно крикнул свой вопрос программист, подбегая к своему любимому, чтобы лично убедиться в том, что там за скидки такие, — охре....! Вау, тогда давай по килограмму возьмем, отдыхать, так отдыхать! Я там кетчуп и майонез по скидке ещё видел же, пошли скорее!       — А я тебе о чем толкую весь день? Нужно брать, пока есть возможность! — мужчина с довольной улыбкой качает головой, будучи искренне счастливым, что его наконец поняли, а выбор — поощрили. Огурцы с помидорами уже вскоре оказываются в и так полной тележке, что вел телохранитель, а молодая парочка отправляется в сторону холодильников, где находился тот самый майонез.       Да, было немного непривычно, что на них пялились косыми взглядами и что-то обсуждали, но Волков продолжал гордо вести тележку, поглядывать на Разумовского и расспрашивать о том, чего ещё им не хватает. Казалось, окружающего мира не существует, ему хватает просто того, что рыжеволосый находится рядом и рассуждает по поводу списка продуктов. Все. Ему этого хватает! И большего не нужно...       Спустя несколько минут с покупкой продуктов было покончено, но оставалось решить некоторые другие проблемы по поводу похода, только те уже касались того, что следует взять с собой для удобства и развлечений. По этой причине Олег повёл Разумовского в рыболовный магазин, постоянно рассказывая юноше что-то про ловлю рыбы, только вот Сергей мало что понимал в этом, всё-таки в детстве он не занимался этим, но ему тогда нравилось наблюдать за старым другом. Внимательно слушая Волкова, программист пробовал поддерживать его в этом разговоре, многое уточнял и иногда смеялся, вспоминая, как темноволосый всё это делал в детстве. Сразу же после рыболовного пришлось забежать и во многие другие магазины, закончили с покупками ребята только ближе к двум часам.

***

      После долгих похождений по магазинам наши друзья, наконец, вернулись в офис, дабы уже собраться самим, ещё раз все проверить по списку, упаковать сумки и наконец отправиться в дорогу. Правда стоило им покончить с упаковкой вещей, покончить со сборами, как миллиардер поторопился удалиться в ванну, дабы принять душ и переодеться. Волков-то уже был готов с самого утра — натянул на себя треники, обыкновенную майку, чтоб особо не париться, — а вот Разумовскому пришлось достаточно много потратить времени на выбор не только удобной, но и практичной одежды. В общем, Олег был очень рад, когда, наконец, послышался довольный голос:       — Ну вот я и готов ехать! — заявил обладатель медных волос, выходя из ванной комнаты. Сам он был в странной жёлтой панамке, солнечных очках с затемненными стеклами и в довольно-таки причудливом прикиде, синие шортаны, да такая же желтая футболка, — раз уж мы решили вспомнить былые времена, мне захотелось соответствовать своему образу, кх, ну... Сейчас уже будем скоро отправляться?— внезапно смутился Разумовский, когда до осознания дошло то, что он выглядит довольно забавно сейчас.       Вопрос пролетел мимо ушей телохранителя, потому что он рассматривал друга внимательным взглядом, приглядывался к деталям и улыбался. Да, возможно, прикид совсем не соответствовал образу миллиардера, но, честно, мужчине было, наоборот, за счастье наблюдать за таким простым Разумовским. Поглядите, даже панамку нацепил, какой же внимательный!       — Да, я думаю, что уже можно отправляться, Сережа. Очень хорошо выглядишь, мне нравится, — всё-таки кивает Олег, когда отвлекается от своих мыслей и прекращает разглядывать милую панамку.       Теперь уже Разумовский без смущения показывал свою искреннюю улыбку, было приятно получить небольшой комплимент от дорогого человека. Такие слова заставляли сердце рыжеволосого биться несколько быстрее, волнительнее, ведь такой комментарий со стороны Олега в действительности был очень важен для Сергея, отчего его перестало тревожить то, что возможно он выглядит глупо или смешно. Если Волкову нравилось, то значит всё хорошо. Да и самому миллиардеру нравился этот забавный образ, гораздо лучше, чем все эти дорогие костюмы. Смущенно отвернувшись, программист вновь не смог сдержать ещё одну улыбку, но та уже была вызвана видом темноволосого, непривычно было видеть телохранителя в трениках, когда тот постоянно носил чёрный официальный костюм.       — Спасибо, Олег, ты тоже крут, — коротко произносит обладатель медных волос, после чего достается свой телефон, дабы взглянуть на время. Да, самое время выдвигаться.

***

      Едва опустив стекло, дабы в машину задувал освежающий поток воздуха и хоть как-то избавиться от жары, Волков в очередной раз за день остановил машину посреди пробки и тяжело вздохнул, удобно устраивая руки на руле и пытаясь немного успокоиться. Всё-таки какой бы сезон сейчас не был, — ага, дачный сезон, — Олегу было немного обидно, что они так хорошо собрались, но уже который час так и не могли покинуть город, чтоб наконец уехать к своему месту и начать отдых! Ох, уж эти дачники!       — Там на заднем сидении вода есть. Если нужно, могу подать, — посмотрел на рыжеволосого телохранитель, но тот молча покачал головой и ещё более удобно устроился на сидении. — Но ладно... Повезет, скоро уже приедем. Можешь пока уже начинать отдых.       И мужчина вновь возвращает взгляд к дороге, немного облегченно и благодарно выдыхая, когда машина, стоящая впереди, наконец, съезжает с места и едет вперёд; не теряя времени, брюнет давит на газ и тоже едет вперёд, вовремя сворачивая с основной дороги в сторону леса и уже сильнее надавливая на педаль прибавления скорости. Через несколько минут по бокам виднеется зелёный лес, а дорога заметно пустеет — машины неожиданно куда-то пропадают, и Волков мысленно благодарит всех существующих богов за такой долгожданный подарок. Неужели можно ехать в полном спокойствии и никуда не торопиться?       В салоне царит успокаивающая тишина: Сережа молчит и Волков молчит, просто не желая нарушать это лёгкое молчание и что-либо обсуждать; просто хотелось молчать, следить за пустой дорогой и рассматривать приятные пейзажи природы, в душе искренне наслаждаясь жизнью. Да уж, как же давно они не были в этих местах! Как давно не отдыхали на природе! Как давно сам Олег не видел этих мест, будучи сначала в армии, потом в Сирии, а затем и в офисе своего друга, откуда ни ногой! Ох... И как же хорошо, что они наконец могли выбраться из плена города, просто отдохнуть в его пределах и... Просто вспомнить свое замечательное детство в сиротском доме.       К слову, будучи в этих самых приятных воспоминаниях, Волков даже не заметил, как свернул с малоизвестной дороги прямиком в лес и, проехав около пятиста метров, остановил машину. На губах сверкнула улыбка победы и достижения желанной цели!       — Ну что, Серёж, вот мы и приехали, — негромко обращается к своему приятелю брюнет и даже желает покинуть машину, думая, что его услышали, но вовремя останавливается — Сережа никак не реагирует, будто совершенно его не слышал. — Сереж... Серёж, мы приехали, — но после до глупенького наконец доходит, что рыжеволосый уснул в нудной дороге.       Улыбка приобретает оттенок нежности, и мужчина кивает на свои правильные мысли: стоит просто опустить сидения, укрыть Разумовского, чтоб хорошенько выспался на свежем воздухе, и оставить в машине; самому же взяться за подготовку места для костра и пойти пособирать хвороста, чтоб к пробуждению юноши уже все было готово к вечерней трапезе.       — А ещё бубнил, что не устал... — с тихой усмешкой качает головой телохранитель, когда убирает лишние вещи, осторожно опускает сидение и легонько накрывает спящего рыжеволосого пледом, оставляя дверцу машины открытой. Несмотря на то, что здесь было достаточно комаров, они заранее об этом позаботились и намазались какой-то стремной фигнёй против надоедающих насекомых, так что теперь можно было не беспокоится по поводу искусанных ног и рук. — Марго, отключи телефоны и любые поступающие звонки. Не хочу, чтоб Сергей вдруг проснулся.       — Будет сделано, Олег, — звучит тихий, дружелюбный голос ИИ, и Волков с некоторым спокойствием покидает машину, дабы после отправиться за самым главным составным любого костра — хворостом.

***

      Спустя некоторое время после того, как разум погрузился в мирок, создаваемый подсознанием, к рыжеволосому юноше постепенно начали возвращаться некоторые мысли о реальности. Но помимо них возвращались и ощущения, функции органов чувств. То есть постепенно программист начал улавливать звук, неразборчивое эхо медленно приобретало свои очертания, обращаясь в треск древесины, что был где-то поблизости. Тело теперь уже совсем не чувствовало невесомости, только некую усталость после сна, но и при этом ощущало тепло от уютного пледа. В нос же бил приятный аромат дыма, явно от костра, отчего голубые глаза медленно приоткрывается, чтобы Сергей мог спокойно оценить обстановку своим взглядом. Несколько секунд парень не вставал, всё-таки не хотелось покидать этого уюта, отчего миллиардер сильнее закутался в теплом пледике, пряча в мягкой ткани своё заспанное личико, скрывая слабую улыбку от мимолетных мыслей.       Разумовский смог приподняться только спустя несколько мгновений. Волосы его совсем растрепались, так и превратились в настоящее гнездышко для птичек. Перед глазами всё ещё стоял размытый фон общей картинки, так что юноше потребовалось некоторое время, чтобы большая часть пелены испарилась, придавая очертания окружению.       Чуть потянувшись вперёд, позвоночник программиста неприятно хрустнул, отчего миллиардер невнятно и довольно-таки протяжно что-то простонал, будто как-то прокомментировал ситуацию. Ему всё ещё хотелось спать, но в то же время, он чувствовал, как больше всего на свете не желает этого, будто ему хватит этого сна.       Приняв сидячее положение, Разумовский потянулся к открытому окошку машины, чтобы вдохнуть чистого воздуха и наконец прочувствовать полностью эту реальность, вернувшись к своим привычным мыслям. Спустив свою ладонь на железный рычажок, юноша слегка надавил на него, послышался глухой щелчок, после которого Сергей таки отворил дверцу автомобиля, чтобы, наконец, выйти из него. Как только это небольшая операция была выполнена, глаза миллиардера сразу же уловили яркий костёр, от которого в небо уходил густой дым, растворяясь в воздухе. Рядом с огнём находился Волков, который явно сейчас следил за шашлыками, что прямо сейчас готовились на костре.       Ощутив приятный запах мяса со специями, юноша рефлекторно сглотнул, а после приблизился к мужчине, садясь рядом с ним на бревнышко.       — Уже всё готовишь... Давно мы приехали? — задаёт негромко свой вопрос обладатель медных волос, сосредотачивая свой сонный взгляд на Олега. Тот выглядел нереально сосредоточенным, отчего Сергей боялся чего лишнего сказать.       — Полтора часа назад, — спокойно произносит Волков, наконец переворачивая сетку с мясом и обращая все свое внимание не проснувшегося. — Как спалось? Хорошо на природе спится? — и улыбнулся широко, как растрепанного Сергея разглядел. Медные волосы, несмотря на то, что являлись короткими, все равно в некоторых местах спутались и стали зваться (как там у женщин это?) "петухами". Лицо же являлось все ещё сонным и едва опухшим от подушек, а взгляд мутным и будто бы ничего не понимающим. И, честно, телохранителя умилила эта картина сонного миллиардера, так как выглядел он и правда мило и слишком по-домашнему, отчего, к слову, брюнет и постарался отвести взгляд, чтоб не смущать им своего друга. — Сейчас уже шашлыки будут готовы. Будешь? Или пока не хочешь?       Юноша встрепенулся от такого ответа со стороны телохранителя. Его весьма расстроил тот факт, что он проспал их прибытие, и что из-за него Олегу пришлось делать всё самому, но, тем не менее... Рыжеволосый ощущал приятную слабость перед самостоятельным мужчиной, в какой-то степени льстило, что этот красавец являлся дорогим человеком для Разумовского.       — Спалось замечательно, на удивление, даже лучше, чем в офисе, — уголки губ Сергея приподнимается в лёгкой улыбке, когда он переводит взгляд на яркие языки пламени. Всё-таки огонь завораживали его, в темноте тот был особенно красив. — Ну, Олеж, ты за кого меня принимаешь? Конечно буду, я шашлыки давно как не ел, так что, черт побери, да! Я слишком долго мечтал о них сегодня, так что я в нетерпении!       — Хорошо, хорошо, сейчас все будет, — слышится тихий, но искренний смех, и Олег встаёт с бревна. — Ты только последи немножко за мясом, а я сейчас за посудой сгоняю к машине, — и отправляется к их автомобилю, чтоб уже вскоре заглянуть в багажник и достать пакет с некоторыми продуктами к мясу, а также одноразовую посуду. Да, было, конечно, не экологично, это понятно, но и Волков с Разумовским не относились к тем, кто после себя тонны мусора оставлял и плевал на природу. Нет, эти ребята были только ЗА сохранность природы, только за здоровый и чистый отдых!       Через несколько минут Волков возвращается к костру, вновь удобно усаживается рядом с другом и принимается рыться в пакете, дабы найти огромную посудину под мясо: именно последним стоило взяться в первую очередь, чтоб уже далее нарезать огурчики с помидорчиками, отрезать хлебушка, полить мясо соусами разными и приняться поглощать ужин. И наконец, когда под руки попадается огромная тарелка, Олег торопится передать предмет посуды в руки Сережки, чтоб тот ее взял и крепко держал, и берется снимать сетку со своеобразной конструкции, что находилась над костром. Аккуратно открыв ее, он вываливает содержимое на ту самую тарелку в чужих руках и действует предельно осторожно, дабы вдруг не обжечь рыжеволосого неосторожным движением. И как только сетка освобождается от мяса, Олег оставляет ее рядом с костром, чтобы после сходить к ближайшему водоёму, набрать воды и сполоснуть...       — Давай, — мужчина берется за края тарелки и забирает ее обратно, чтоб в следующий момент поставить на небольшой пенек — так удобнее будет брать мясо. — Ты пока огурцы с помидорами нарежь, а я мясом займусь, — продолжает он, вновь залезая в пакет и доставая оттуда не только тарелки для мяса, но и небольшой ножик. — Вот, держи.       — А! — Разумовский волнительно ухватился кончиками пальцев за рукоятку специального ножа, казалось, будто парень немного брезговал держать у себя в руках что-то острое, да так оно практически и было, но здесь играло и кое-что другое. Взгляд стал рассеянным, голубые глаза метались в разные стороны, а какая была просьба, так вообще пропало из памяти Сергея. Дело было в том, что он совершенно не знал, как это делается, вероятно, никогда в жизни не занимался этим. В детстве не было возможности, на пути к славе особо не парился с готовкой, просто ходил в забегаловки быстрого питания, а став миллиардером ему так и вовсе не приходилось заниматься всем этим, всё делали для него, поэтому программист и не волновался по поводу своего неумения готовить.       Рыжеволосый слегка насупился, когда тихонько покрутил в своей руке острый предмет, боясь говорить Олегу о том, как он на самом деле безнадежен. Только вот появляется некий страх того, что таким бесполезным он не будет нужен Волкову...       Телохранитель в свою очередь уже распаковал пластмассовые белые тарелочки и принялся накладывать на каждую здоровенные куски мяса, каждый раз на всякий случай протыкая вилкой и проверяя на готовность мяса. И, честно, мужчина совершенно не ожидал того, что с первого раза у него все выйдет, а мясо получится таким вкусным. Ох, как же будет доволен Разумовский, когда наконец отведает шашлычок!       Нахмурившись от печальных мыслей, Разумовский сомкнул свои губы в небольшой досаде. Потянувшись к овощам, юноша взял помидорку в свою руку, отвлекаясь немного на ту, чтобы чуть отложить основной процесс. Когда же программист понимает, что реально не знает, как это резать, он с сожалением переводит свой взгляд на темноволосого, а после привлекает его внимание:       — Ам, Олег...— шепотом зовёт Сергей его, чувствуя себя крайне беспомощным. Было реально неудобно говорить о подобном, да и парень не знал, что следует сказать, дабы Олег не принял Разумовского за бесполезного неумёху, — Я не знаю, как это... Ну... Я-я научусь, п-просто мне нужно увидеть как... — с каждым словом обладатель медных волос заливался алой краской всё больше и больше, отчего он виновато опустил взгляд перед Волковым, сильно закусывая нижнюю губу. А было и впрямь стыдно признавать то, что не способен на что-то подобное.       Сначала Волков ничего не понимает, потому что не сразу поворачивается к рыжеволосому, но после, как внимание обращается к миллиардеру, до мужчины медленно приходит некоторое осознание. Вот дурачок! Передал ножик Серёжке и даже не подумал о том, что тот практически никогда этим предметом не пользовался! Да уж, глупо вышло, но... На губах Олега все равно загорается нежная, даже заботливая улыбка — он решается откликнуться на чужую просьбу. И не так, чтобы сделать все самому и не привлекать Разумовского, а так, чтобы последний чему-то научился и в итоге все сделал сам. Разве не это приятное правило жизни — всегда учиться чему-то новенькому?       — Все хорошо, Сережа, ты только не беспокойся об этом сильно, я тебе все покажу, — Олег двигается чуть ближе к своему другу, принимает протянутый вперёд нож и попутно достает с пакета ещё одну помидорку. — Смотри, это довольно-таки легко, просто нужно научиться, — он демонстративно медленно разрезает помидор на половинки, а уже после половинки — на четвертинки. — Я бы показал на твоих руках, но боюсь, что ты порежешься... Хотя, погоди, — оставив нарезанный помидор на одной из пластиковых тарелок, Волков вновь возвращает нож и едва обхватив чужую кисть, помогает правильно направить нож и надавить, дабы помидор поддался лезвию. — Вот так... А вот половинки уже сам разрезай. Я верю, у тебя точно получится, — и отпускает бледную руку, чтобы не мешать рыжеволосому действовать самостоятельно. И пусть нож не был совсем острым, мужчина все равно внимательно следил за чужими движениями и следил за их правильностью.

***

      Вся уверенность у юноши мигом пропадает, как его руки отпускают, оставляя в них лишь нож. Да, вероятно его в самом деле пугала эта вещь. Столько людей, возможно, страдали от лезвия ножа, а сейчас он им будет спокойно нарезать помидоры. Переведя беспомощный взгляд на Олега, его мысли тут же испаряются, когда он видит чужую улыбку, от этого Разумовский легонько улыбается тому в ответ. Ничего не случится, ведь рядом человек, которого он любит.       Сжав рукоятку крепче в руке, Сергей взял одну из половинок помидора, после чего аккуратно прикоснулся лезвием места, где проходила середина. Слегка надавив на неё, железная пластина погрузилась в овощ, медленно разрезая его ещё на части. Вот уже готовы четвертинки одной половины.       Создавалось странное, но такое приятно ощущение, что Разумовский ребенок какой-то, которому слишком уж в радость учится чему-то новому и открывать для себя что-то непонятное, неизведанное. Олег наблюдает за ним внимательно, кивает на правильность действий и улыбается ещё шире, когда рыжеволосый продолжает старательно резать помидор, уже не испытывая какого-либо дискомфорта по поводу своих неумений. И к слову, Сережа часто глядел на мужчину, следил за его реакцией, отчего телохранитель продолжал положительно реагировать, кивать и поощрять коротким "ну вот, молодец".       Выдохнув с облегчением, рыжеволосый с радостной улыбкой вновь глянул на телохранителя, положил две маленькие дольки в тарелку, а после взял и вторую половинку помидора, теперь уже менее тревожно проводя с ней ту же операцию.       — Кажется, вышло, — негромко произносит миллиардер, чувствуя воодушевление от этой ситуации. Всё-таки он не совсем безнадёжен, да и Волков подарил ему страшную радость от этого небольшого инструктажа, — с-спасибо за веру в меня! Всё благодаря тебе, Олеж! — после этих слов программист решился взять ещё одну помидорку, чтобы показать темноволосому, что он и вправду научился делать это. В какой-то степени неосознанно он искал похвалы от него, похвалы от любимого человека, ведь расценивал это как свой шанс на их будущие отношения. Может, это и похоже на глупую мечту какой-то влюбленной старшеклассницы, но тем не менее, эти мысли не покидали головы Разумовского.       — Ну, нет, не во мне дело, — мужчина смеётся и головой качает, решая немного припомнить Сергею об его настоящих способностях. — Ты всегда быстро схватывал, всегда учился всему быстрее, чем другие... И не делай вид, что не помнишь универ, — слышится тихая усмешка, и Олег принимается наблюдать уже не за руками, что старательно резали помидор, а за самим миллиардером, его лицом. — Любые экзамены на пять, трудная математика всегда на высоте. Бессонные ночи за учебой, всегда выполнял домашнюю работу. А на парах? Тебе всегда стоило лишь услышать вопрос, как находился правильный ответ, и ты отвечал. Всегда, — наступает короткая тишина, во время которой брюнет решает перевести тему, чтоб уж слишком не погружаться в воспоминания и не добираться до их расставания и армии, и неожиданно спрашивает. — Тебе помочь с огурцами? Кожура слишком плотная, потому могут возникнуть трудности.       — Ам... С огурцами? — несколько в забвении переспросил Разумовский. Хоть он и желал похвалы от мужчины, но не ожидал той в таком количестве, оттого щёки миллиардера и залились алым пламенем от его слов. Тот даже начал витать немного в облаках от радостных мыслей о том, как он выглядел в глазах любимого человека. — Огур... А, ой, нн, я был бы очень рад, если ты поможешь мне с этим. Всё-таки, похоже, помидоры режутся гораздо легче, чем огурцы. — волнительно рассуждал обладатель медных волос, бегая смущенным взглядом по окружению. Вообще, он был не против продемонстрировать свою гордость и попытаться нарезать огурцы самому, но ему хотелось ещё раз ощутить чужие руки на его кистях или прикосновение в момент помощи. Уже похоже на какую-то болезнь... И Сергей даже не отрицал это, не отрицал своё сумасшествие от любви.       — Ах, да... Извини, — Волков будто бы очнулся, оторвался от своих кратких размышлений и поспешно кивнул со стыдливой улыбкой: стало и правда стыдно, что он так необдуманно поступил, свесив на друга ещё и огурцы. И Олег поторопился исправлять ситуацию! — Я сначала почищу их, чтоб легче было резать, а после покажу, как их стоит резать. Техника, конечно, ничем не отличается, но стоит учитывать, что огурцы плотнее, чем помидоры, и твёрже.       Достав из пакета небольшой огурец, Олег тут же принялся ловко счищать ножиком твердую кожуру, демонстрируя исключительную аккуратность и плавную технику. В любом случае, несмотря на то, что суть заключалась всего лишь в нарезке, мужчина решил также показать, как чистить огурцы — просто так, пусть и это понятие у Разумовского будет, может потом как-нибудь пригодится. И наконец покончив с плотной кожурой, Волков передал и нож, и очищенный огурец в руки миллиардера, чувствуя вновь какую-то необыкновенную радость внутри.       — Итак, все практически так же, как и с помидорами, да и вообще любым овощем или фруктом, но на это раз тебе нужно... Эх, нет, — прозвучало в конце совершенно неуверенно, когда мужчина попытался коснуться чужих кистей, но поняв, что будет совершенно неудобно разрезать огурец, не сделал этого. — Так, погоди... — поспешно поднявшись с бревна, он обошел своего друга, удобно склонился над рыжеволосым и уже с лёгкостью обхватил чужие руки, дабы таким образом, в какой-то степени, действовать от первого лица. Голова его удобно устроилась рядом с рыжеволосой, чтобы лучше следить за руками и контролировать действия. — Нож крепче держи, иначе не удержишь и порежешься. И огурец старайся держать не всей ладонью: случайно можешь не рассчитать и провести по руке или пальцам, понял? Так... А теперь смотри, — Олег чуть крепче сжал бледные руки и принялся в очередной раз "управлять" ими, чтоб хоть таким образом Разумовский смог уловить суть и понять принцип.       А юноше пришлось лишь расслабить свои руки, но при этом продолжать сжимать в руке рукоятку ножа. Сердце бешено билось, он чувствовал на себе дыхание Волкова, да и вышло по итогу так, что он отвлекался именно на это, а не на весь процесс очистки огурца. Чуть отклонившись назад, чтобы спиной прижаться к чужой спине, якобы для удобства, Разумовский таки начал делать вид, будто всё понимает и запоминает, да то в принципе он и пытался делать... Но по-прежнему не выходило. Близость Олега слишком будоражила программиста, отчего по телу пробежались приятные мурашки и в какой-то момент плечи миллиардера дрогнули, но Сергей сразу же сделал непринужденный вид, будто всё нормально. Голубые глаза в какой-то момент уставились умиленно на темноволосого, тот, в самом деле, был таким сосредоточенным и заботливым сейчас, что Разумовский не смог избежать мыслей о том, как он любит этого человека. Да, может быть всё это слишком слащаво, но это были его чувства, от которых теперь он не будет избавляться. Всё хорошо, а может стать лучше.       — Никогда бы не подумал, что буду учиться делать это, — с губ программиста сорвался тихий радостный смешок, а после перевел свой взгляд на руки, огурец был уже порезан, — всё-таки, ты такой хозяйственный... Это так круто...       — Жизнь многому научила, — кивнул на чужие слова мужчина, стараясь не обращать внимания на то, что миллиардер часто отвлекался от самого процесса. — А теперь моя очередь учить тебя, но на сегодня хватит, иначе мы все это не съедим, — Олег с тихим смехом отпустил мягкие руки из своих, выпрямился и вновь отошёл к своему месту на бревне, дабы вновь удобно усесться. — Так... — уже подготовился к контрольному вопросу брюнет, смотря на тарелочки с мясом, а после в пакет, дабы достать оттуда упаковку с вилками. — Я, конечно, понимаю, что майонезы и кетчупы все это вредно, но... что ты будешь к шашлыкам? Впрочем, погоди, — приняв обратно нож с разрезанным огурцом, которые удобно разместились рядом с тарелкой и на тарелке с помидорами соответственно, мужчина наконец достал вилочки и положил их на две пластмассовые тарелки с мясом. Удобно взяв обе, одну из них он протянул рыжеволосому — это была его порция. — Держи. Не обещаю, что вкусно, но вроде бы съедобно.       Торопливо взяв пластмассовую тарелочку, юноша окинул взглядом готовый шашлычок, что слишком аппетитно выглядел и пахнул. Да, этот аромат мяса с костра прямо бил в нос Разумовскому, отчего во рту сразу же начала накапливаться слюна. В самом деле, давно он не кушал шашлыки, было как-то и некогда выбираться на природу, да и отпуск он чуть ли не всегда проводил у себя в офисе, а тут появилась возможность вспомнить детские годы, которые он провёл тесно с Волковым.       Сергей осторожно подхватил вилочку, после чего пырнул её в мягкое и сочное мясо, аккуратно захватывая то, сразу же потянув его к себе в ротик. Лицо сразу же исказилось в искреннем наслаждении. Всё-таки, пока они так долго возились с овощами, мясо уже успело остыть из-за легкого ветерка на природе.       — Олеж, ты бесподобен, — произносит обладатель медных волос, наслаждаясь вкусным мясом. Глаза довольно жмурились от вкуса, а сам юноша всем своим видом показывал, что это настоящий рай, только наяву. Появились даже мысли о том, что стоит чаще выбираться на природу. Разумовский даже не стал тянуться за кетчупом или майонезом, ведь мясо было очень вкусным и без этого, — ты реально самый лучший! — до сих пор твердил рыжеволосый. Это не было лестью, это была похвала, ведь Волков в самом деле сделал всё в лучшем виде. Миллиардер даже подумал о том, что влюбился в него ещё больше прежнего, настолько тот был хорош собой и своими талантами.       — Ну, ну, не перехвали меня. Это ещё только первый день, — просто улыбнулся мужчина, будто похвала его нисколько не интересовала, хотя глазами он наблюдал за реакцией рыжеволосого: не только для того, чтобы оценить свое кулинарное творение, но и просто пронаблюдать за чужое реакцией — Олегу было важно, чтоб его другу понравилось, чтоб еда и правда оказалась вкусной, возможно, даже такой, как в детстве. Впрочем, важным для него являлось не только это, но и просто забота о родном человеке: брюнету было приятно увезти его подальше от шумного города, дабы насладиться свежим воздухом, и помочь расслабиться на природе. — Ты сейчас главное отдыхай душой, нервами, чтоб после вернуться в город свежим, бодрым и, конечно, счастливым.       Мужчина тоже принялся поглощать мясо, но при этом закусывая четвертинкой помидора и, к сожалению, предчувствуя, что чего-то не хватало ко всему этому прекрасному ужину на природе. И наконец, когда до него дошло, что не хватает хлеба, Олег еле сдержался, чтоб не ударить себя по лбу от такой глупости, и прервал трапезу, дабы из пакета достать и буханку нарезного хлеба. Протянув кусочек рыжеволосому, тот отчего-то отказался, и Волков сам принялся прикусывать хлеб, иногда глядя на костер.       — Ты же счастлив? — как-то неожиданно спросил телохранитель, не глядя на рыжеволосого, но просто желая узнать хотя бы по голосу, правдой ли будет сказанное или всё-таки ложью. Не стоило и повторять, что для него и правда было важно, чтобы Сережа чувствовал себя хорошо, чтобы он чувствовал себя, возможно, хоть немного счастливым прямо сейчас.       — Не представляешь, насколько счастлив... даже возвращаться уже как-то и не хочется, на природе так хорошо... На самом деле я соскучился по такой атмосфере. Хоть мне и уютно в стенах своего офиса, но и здесь довольно неплохо, никого чужого здесь нет, только мы с тобой, ну, и с Марго частично, — программист легонько улыбнулся, поглядывая радостным взглядом на телохранителя. Голубые глаза заметили, как чужое выражение лица изменилось в эмоциях и стало более озадаченным чем-то, от чего Разумовский начал думать о том, что же он сейчас сказал не так. Слишком уж резко Олег погрузился в свои мысли, — что-то не так? — Сергей немного нахмурился, наблюдая за реакцией Волкова, временно отвлекаясь от своей трапезы.       Рыжеволосому и самому казалось, будто что-то не так, но он был настолько счастлив сейчас, что просто не обращал внимания на всякие мелочи, будто ничто не может испортить его отдых от всей этой офисной суеты. Да, будь он один в этом месте, он бы не смог отдохнуть нормально, вероятно именно присутствие мужчины его так расслабляло сейчас. По другому объяснять это он не мог, да и не хотел. В какой-то степени ему было интересно, чем Олег ещё его удивит или, может быть, он научит его ещё чему-нибудь? Мыслей было слишком много и все они радовали Разумовского прямо сейчас.       — Да, я немного задумался... О том, что все как-то слишком идеально, — наконец ответил Волков совсем не радостным голосом, как хотелось бы, возможно услышать Серёже.       На душе было тепло, в груди царило спокойствие, и Олег чувствовал себя счастливым, необычайно счастливым человеком на всем белом свете! ...Но это счастье казалось таким обманчивым, таким соблазнительными и слишком подозрительным. И, казалось бы, все, все кончено, они и правда счастливы, и впереди их ждёт только лучшее, можно наконец-то расслабиться! Да только Олег не хотел этому верить — боялся сильно, что все это в один миг может окончиться; что все это превратится в одно из приятных воспоминаний и будет всего лишь утешением. Ох уж эта дурная голова... Она ведь никогда покоя не даёт, даже когда искренне счастлив.       И Волков не хочет расстраивать Серёжу, не хочет сейчас наводить его на эти поганые жизни о том, что все слишком идеально, но... И держать в себе этого не желает, чтобы не наводить эту стрёмную таинственность. Всё-таки... Мужчина все ещё был уверен, что на каком-то уровне Разумовский мог относится к нему с осторожностью: да, ведь многое осталось, многое напоминало об ужасных событиях, воспоминания о которых никак не желали отпускать их обоих. Или, может, только одного Волкова? В любом случае, у него создавалось ощущение, что он пытается вымолить прощение у Сережки, а не просто... Провести с ним время, как в старые добрые.       — Я, конечно, не могу точно знать, счастлив ты всё-таки или нет, ибо... Словами не всегда можно выразить то, что творится внутри, но меня не отпускает мысль, что все это — неправда, — Олег принялся жевать третий или четвертый кусочек мяса, вновь кусая хлеб с помидором. Переждав некоторое время и наконец проглотив пищу, он продолжил. — Извини меня, Серёж, но не верю я... И здесь много причин: первая, я не верю, потому что после стольких страданий... Счастье не могло наступить так быстро; вторая причина, у меня ощущение, что я все ещё не достоин этого, все ещё не достоин вот так здесь сидеть и тебе улыбаться, потому что были моменты, когда я и правда причинил тебе боль. Ну и... Третье, мне немного страшно, что после этих мгновений счастья вновь пойдет что-то не так, — но дальше он качнул головой, не желая верить в сказанные им слова. — В любом случае, важно, чтобы ты был счастлив и чувствовал себя комфортно. И чтобы... У тебя не создавалось ощущения, будто я делаю всё ради того, чтобы как-то угодить или что-то подобное... Я делаю всё не ради прощения, которого не заслужил, а просто потому, что все ещё являюсь самым близким человеком и желаю тебе только счастья, понимаешь? ... Впрочем, может, я запутался... Может, я говорю какую-то дичь, и этот шашлык плохо на меня влияет, но... Не знаю... — и он вновь замолчал, принимаясь доедать порцию.       А юноша внимательно слушал всё это, местами хотел перебить Олега, чтобы остановить весь этот диалог, так сказать, показать знак "стоп", но не смог выговорить и слова. Губы безмолвно что-то прошептали, но ничего похожего на речь они не выдали. Так Разумовский всё это слушал, иногда выпадал из реальности и погружался в больные воспоминания, да, они не отпускали и его, но не отпускали только тогда, когда речь заходила о них. Это невыносимо больно слышать обо всём этом ужасе, Сергей искренне желал сбежать отсюда, прямо сейчас. Просто встать и рвануть в сторону леса, в самую мглу, чтобы забыться, видеть перед собой лишь темноту, не оборачиваться назад, а лишь безостановочно бежать куда-то вперёд, неизвестно куда, но лишь бы подальше от этого места, подальше от этого человека, подальше от этих слов... Слишком мучительные воспоминания, снова не дают покоя, делают больно, уничтожают.       Голубые глаза начинают блестеть в этой полутемноте, где единственным источником сейчас являлось лишь пламя костра. Свет от огня выдавал этот знакомый отблеск, но миллиардер всеми силами старался не выдавать своих слёз. То-то он думал, что не может быть всё так прекрасно. Счастье вечно такое временное. Иными словами, искренняя радость в одно мгновение может обратиться у мучительное отчаяние, и от него сбежать уж не выйдет. Да, всё это слишком тяжело слышать, но ещё тяжелее... Осознавать, что эти воспоминания мучают самого дорогого человека в твоей жизни. Разумовский уже давно всё простил, прекрасно осознавал, как трудно пришлось Волкову, знал, что тот искренне раскаивался за прошлое. Но зачем смотреть назад? Люди вечно идут вперёд, но если идти, вечно оглядываясь... Так можно и упасть по пути вперёд. Проще говоря, необходимо сосредотачиваться на настоящем, ведь воспоминания о прошлом будут ужасно влиять на будущее. Сейчас Сергей был подобного мнения, поэтому вся боль, что объявилась в его сердце... Была по большей степени от того, что любимый человек оборачивался назад, на прошлое. Но Разумовский не позволит ему споткнуться и упасть, ни за что не позволит ему пораниться...       На губах рыжеволосого появляется мягкая, но слегка болезненная, улыбка. Голубые глаза с вниманием уставлены на мужчину, а после программист таки решается ответить телохранителю на его слова:       — Значит, тебя до сих пор тянет за собой то ужасное прошлое?... — миллиардер с некой печалью оглядывает Волкова, останавливается на его выражении лица. Затем рыжеволосый временно ставит свою тарелочку на бревнышко чуть подальше от себя, полноценно поворачивается к Олегу и продолжает, — знаешь, за всё то время, с момента как мы обо всём поговорили, я не вспомнил о прошлом, ни разу. Эти мысли ужасны, не спорю, раньше они были мучительны и невыносимы, но сознание само рисовало эти отвратительные воспоминания, показывая их во всей красе. Мне было больно. Но, Олег, не говори так, будто ты ничего не заслуживаешь. Ты излечил мою боль... Как же мне излечить твою? — бледные руки осторожно опускаются на мужественные плечи, голубые глаза требуют чужого внимания, — всё хорошо, ты меня слышишь? Если... Ты не можешь смотреть вперёд, в будущее, то... Смотри тогда на меня, ладно? — на губах снова сверкнула мягкая улыбка, юноша чуть опускает на миг смущенный взгляд. Последние слова были сказаны спонтанно, но, тем не менее, Разумовский решил добавить к ним, — я не дам тебе погрузиться в эту боль...       Хотелось посмеяться. Глупо посмеяться с того, как их радостная атмосфера внезапно обратилась в такую напрягающую драму, а сами герои поменялись ролями. Ведь кто обычно любил делиться проблемами, мыслями, изливать душу и принимать утешение от лучшего друга? Конечно же, этим всегда занимался ранимый Разумовский, что при любых обстоятельствах обращался за помощью к Волкову и делился с ним своими переживаниями. Сейчас же, видимо, настала очередь брюнета изливать душу, делиться со своей болью, с которой совершенно ненавидел делиться и демонстрировать свою слабость. Хах, но ведь и он не может вечно держать в себе эти переживания...       И мужчина слышит, слышит эти утешающие, излечивающие все раны слова, правда все равно пока не торопится отвечать. Глаза его все ещё устремлены куда-то вперёд, мимо костра, а голова так внезапно и не вовремя пустеет! И он правда пытается собраться, прислушаться к словам, вновь обдумать их,. переосмыслить, но для этого, к сожалению, требуется около двух-трех минут молчания и приятного треска костра.       — Смотреть на тебя? — остальное было прекрасно услышано телохранителем, но он решил обратить внимание именно на этот краткий, но, кажется, даже очень важный момент в монологе рыжеволосого. И именно в тот миг, когда раздался тихий вопрос, мужчина едва повернул голову и посмотрел в родные глаза. — Да, это будет правильно: несмотря на то, что будущее обязательно будет, лучше остановиться на чем-то более реальном и настоящем, как ты, — наконец слабая улыбка проскальзывает на губах Олега. — Спасибо, Серёж. Я знал, что ты поймёшь меня сейчас, пусть размышления мои были до боли глупы и, возможно, не очень обоснованы... Всё-таки сейчас все хорошо, а я такую тему завел.       Одна из рук Олега занята пустой тарелкой, но ему вполне хватает и другой, чтобы едва коснуться мягкой кисти, что находилась на плече, накрыть ее полностью ладонью и чуть сжать.       — Ты извини, что я так... Неожиданно и со своими дурацкими мыслями, — слышится тихий смешок. — Но ничего... Все будет хорошо, да, я уверен. Просто для всего нужно время, для всего нужен какой-то период ожидания: для тебя, для меня, да и просто для нас... И я очень сильно надеюсь, что у нас есть это время. Есть время, чтоб отпустить все старое, больное, и начать все с самого начала, с чистого листа.       Программист чуть щурит свои довольные глаза, посматривая с радостью на своего дорогого человека, на миг потянувшись к нему, чтобы обнять, рыжеволосый прижался своей щекой к чужой, легонько трясь об неё. С губ всё также не пропадала смущенная, но счастливая улыбка. Сергей искренне верил в то, что сможет поменять мнение Олега обо всём этом. Когда-то он сам не верил, что сможет встать на ноги... Не верил, что кошмар этот окончится, не верил, что вообще будет чувствовать себя счастливым. Но это случилось. Не через боль конечно, но, в любом случае, Разумовский сделает всё, чтобы Волков перенёс это более легко и наконец поверил в эту реальность.       Да и телохранитель сам желал скорей от этого избавиться: хотелось дышать свободно, хотелось просто жить и ничего не бояться, особенно будущего. И когда он чувствует рядом рыжеволосого, ему становится спокойнее, намного спокойнее, пусть дышалось еще не так легко, как хотелось бы. Он даже на некоторое мгновение прикрывает глаза, дабы просто ощущать миллиардера рядом. Пока, конечно, тишину не прерывает шепот.       — Не переживай, Олег, у нас есть это время, — коротко шепчет обладатель медных волос, довольно жмурясь. Только спустя несколько мгновений миллиардер решается отпустить своего телохранителя, отстраняясь от него. Теперь стоило поговорить о чём-то другом, да и нужная тема в голове у юноши сверкнула, — ах, точно... Ты не обратил внимания, что в нашем офисе кое-кого не хватает? Ну, такого масенького, рыженького и пушистого? — программист чуть отвел взгляд голубых глаз, ожидая ответа от Олега. Стоило рассказать про котёнка.       — Чудо? К слову... И правда, а где он? Когда я вернулся с больницы, его, вроде бы, уже не было, я правильно понимаю? — Олег, честно слово, был озадачен вопросами об их питомце, а после принялся предполагать, а точнее — вспоминать, на каком момент рыжее милое существо (не Разумовский) успело пропасть и куда-то деться. — Нет, ну я точно помню, что после больницы его уже не было. Куда ж ты его дел? — на губах сверкнула озадаченная улыбка, а в глазах показалось искреннее любопытство — от недавнего страха и капли не осталось.       — Дело в том, к нашему Чуду привязался один человек... Сотрудник здания "Vmeste", шеф-повар. Именно он ухаживал за котёнком в то время, как я сидел с тобой в больнице, а после... Я не был в силах приглядывать за Чудом и дарить ему много своего внимания, а после увидел, как тот дедушка привязан к рыжей радости и я подумал, а почему бы и нет? Всё-таки человек он хороший, да и выяснилось, что его кот, что прожил с ним более шести лет, умер, ведь время пришло, вот и... — Разумовский на миг замолк, отпуская свой взгляд вниз перед темноволосым.       В голове всплыли новые мысли:       Может, не стоило так поступать? А если Олег хотел оставить его себе?       — Я... Скажи, поступил ли я правильно? И как... Как ты вообще относишься к этому поступку? Всё-таки Чудо скорее был важен тебе, — рыжеволосый наконец взял тарелку в руки, ведь вспомнил, что не доел свою порцию в то время, как мужчина уже закончил с этим, поэтому миллиардер решил, что и ему уже пора расправиться с шашлычком.       — Ну... — Олег в очередной раз качнул головой, относясь к этой занимательной истории даже с некоторым уважением и пониманием, и, как заметил, что Разумовский продолжил трапезу, предпочел оставить пустую тарелку на том же пеньке. — Я думаю, что ты поступил правильно. Да, возможно... Я был чуточку привязан к этому рыжику, всё-таки, я нашел его в помойке, маленького, грязного, и принес к нам в офис, привязался к его умному взгляду и прочее, но... — на губах улыбка неожиданно приобрела оттенок некоторого самодовольства, будто Волков знал кое-что важное — какую-то тайну, к слову, о которой и поторопился рассказать, — но дело в том, что у меня уже есть рыжее чудо, о котором мне нужно заботиться, и мне этого вполне хватает. И то, что ты отдал Чудо в добрые руки, доверил его человеку, который нуждался в котенке больше, чем мы сами, — хорошо, даже очень хорошо, Сережа. Сам подумай, — телохранитель посмотрел на Серёжу внимательным, но добрым взглядом, — ты сделал доброе дело — помог человеку обрести нового друга... Разве не это важно в данном случае?       Разумовский в неожиданности поднимает смущенный взгляд на темноволосого. Щёки окрашиваются в светло-розовый цвет, когда юноша понимает, что Олег рыжим чудом назвал его. Это сильно умиляет обладателя медных волос и тот улыбается своему телохранителю на эти слова. Получается, Волков вовсе не против поступка Сергея, даже одобрил его, что очень радовало прямо сейчас. Значит, никаких проблем нет, все разногласия разрешены... А может и не все, всё-таки у парня появляются некоторые мысли и он даже хочет задать свой вопрос. Но суета со стороны темноволосого останавливает его.       И Волков желал продолжить свою речь, добавить ещё что-то успокаивающее по поводу Чуда и того, что об этом совсем не стоило волноваться, но внимательные глаза напоролись на некоторую неаккуратность со стороны миллиардера, отчего улыбка приобрела уже оттенок умиления, и мужчина поторопился исправлять ситуацию. Дело было в том, что пока Сережа заканчивал трапезу, он успел пару раз испачкаться и, главное, испачкать не только уголки губ, но и подбородок с краем щеки. Специи на шашлыках были яркими, красноватыми, отчего на бледных щеках пятна заметно выделялись... И Олег ничего не нашел лучше, как быстренько в пакете найти упаковку салфеток, — что находились прямо-таки рядышком с одноразовыми стаканчиками, — и достать их. Быстро разорвав край упаковки, он выдернул одну салфетку.       — А казалось бы, уже взрослый человек, — с шутливым подколом начинает телохранитель и двигается чуть ближе к юноше, держа салфетку. — Позволишь? У тебя тут совсем немножко, — и он указывает на свое лицо, пусть имеет в виду вовсе не свое, а лицо Разумовского. — Сам, боюсь, ты не найдешь, а я хотя бы вижу.       Голубые глаза по началу с непониманием смотрели мужчину, а после Разумовский вздрогнул, осознавая о чём идёт сейчас речь. Он умудрился испачкаться во время трапезы, отчего на щеках вновь вспых румянец, но на этот раз более яркий и красный.       Взгляд программиста сразу же меняется, теперь помимо стыда в них читалось некое добродушие, радость и отблеск влюбленности. Грело душу то, что дорогой человек предлагает подобную помощь, миллиардер не в силах отказаться от этого соблазнительного предложения, он искренне желал чужих прикосновений, даже если те и будет осуществляться через салфеточку. На губах Сергея вновь объявляется мягкая улыбка, и он сам подползает к телохранителю ещё ближе, подаваясь чуть вперёд, дабы Олег помог ему с его небольшой проблемой.       — Было бы неплохо... — стыдливо шепчет обладатель медных волос, щуря свои глаза в лёгкой хитрости, начиная ожидать действий от мужчины.       Олег на это лишь усмехается и принимается аккуратно, старательно проводить влажной салфеткой по мягкой коже. Кончиком он чуточку трёт щеку, после подбородок и только напоследок оставляет испачканные уголки губ. Сухие специи спокойно поддаются под действия телохранителя, потому уже вскоре от них не остаётся не следа, а салфетку крепкие руки оставляют рядом с использованными тарелками. Глаза поспешно отрываются от чужого расслабленного лица, пусть и хотелось ещё немного посмотреть настолько близко, но мужчина отстраняется.       — Знаешь, я тут пока хворост собирал, такое место нашел, очень красивое, не хочешь сходить? — просто так предлагает Олег, дабы не сидеть на месте, а пойти прогуляться по лесу и немного развеяться. — Здесь кормить комаров, или там — все одно, а так, хотя бы, пройдемся, — в следующий момент мужчина неторопливо поднимается с бревна, но не для того, что уже отправиться в сторону леса, а для того, чтобы сложить использованный пластик в пустой пакет и вместе с другим пакетом, — что содержал в себе много полезного, — отнести к машине; там оставить и уже со свободной совестью подойти обратно к Сережке. — Ну, так что?       — Красивое место? Даже интересно стало, что ты там такое нашёл на этот раз, — Разумовский чуть усмехнулся, поглядывая на действия темноволосого мужчины. Его весьма взволновало это предложение со стороны Волкова, но миллиардер прекрасно понимал, что телохранитель не обманывал его, говоря про красивое место. Всё-таки, в детстве, во времена сиротского дома, Олег постоянно показывал Разумовскому что-то прекрасное, и все это было по-настоящему удивительным. Сергей восхищался всем тем, что показывал ему его друг детства, и он прекрасно знает, что и сейчас он увидит что-то невероятное. Ведь Волков всегда знает, о чём он говорит, и он не обманывает. Так что программисту оставалось лишь гадать о том, чем на этот раз он будет любоваться. Встав с бревнышка, обладатель медных волос чуть потянулся, поглядывая куда-то вдаль, а после снова повернулся к мужчине, улыбаясь тому, — ну что же, я готов идти, далёко ли это?       — Нет, не совсем, — качнув головой, отвечает Олег и обходит костер. — Думаю, ты даже устать не успеешь. Пойдем, — и он, ещё раз глянув на Серёжу, небыстрым шагом отправляется в нужном направлении к лесу. И не успевает пройти двух-трех минут, как костер остаётся позади, ночные песни птиц звучат более отчётливо, а шелест листьев — пугающе и даже мрачновато.