Необратимость

      На самом деле, мужчина и правда обожал в детстве искать разнообразные красивые места, дабы там провести время с лучшим другом, что-то в тайне, наедине, обсудить и просто насладиться близостью с природой. Они с Серёжкой часто пропадали у озера, либо же на какой-нибудь поляне с вкусно пахнущими травами, либо же просто сидели под деревом и рассказывали друг другу придуманные истории. Было весело, было тепло, было просто хорошо... И сейчас Волков с радостью бы вернул эти времена или же, возможно, просто попытался бы вернуть. И ему даже не обязательно возвращать детство, нет, ему важно, чтоб сама атмосфера была той же! Чтоб так же от радости задыхаться и смеяться!       И сейчас, когда они следовали в направлении одного прекрасного местечка, телохранитель уже обдумывал, как бы детство хотя бы на миг вернуть и напомнить Серёже о чем-нибудь приятном из их общих воспоминаний. И, к сожалению, или всё-таки к радости, голова у него являлась достаточно безумной в некоторые мгновения, потому сейчас, когда его голову посетила странная мысль, он даже не успел обдумать ее, как принял решение воплотить задумку в реальность, как только они дойдут до места.       К слову, здесь мужчине пришлось немного соврать, так как прекрасный вид находился всё-таки не слишком уж и близко — так сильно хотелось отвести Разумовского куда-нибудь и провести с ним время в ночном лесу, да и развеяться. Всё-таки одно дело сидеть у костра, другое же — гулять среди лесной тиши, слушать звуки, стрекотание кузнечиков, прислушиваться к шуршанию травы под ногами, и вдыхать чистый воздух полной грудью, ничего не боясь. ... И одно дело прогуливаться в одиночестве и за хворостом, другое же — прогуливаться без обязанностей и вместе с рыжеволосым чудом, чувствуя себя ещё более спокойно и хорошо.       Проходя так очередной неровный ряд деревьев, у Разумовского в голове возникал который раз один и тот же вопрос, а именно: "долго ли ещё?". Конечно, он был счастлив вот так гулять по лесу со своим дорогим человеком, но его мучило ужасное любопытство, искренне интересовался тем, куда они направляются прямо сейчас и что это за красивое место. В какой-то момент у парня появляются в голове вопросы менее приличные, когда он задумывается о том, какой же глухой этот лес и... Тут он мотает головой, да, атмосфера нагоняет слишком странные мысли, даже сам миллиардер не ожидал подобного от своего сознания. Уж не хотелось признавать того, что это воплощение собственного разума, стыдно признавать.       Подняв голову, юноша начал смотреть в спину телохранителя, будто чего-то ожидая от того. Может быть прогноза о том, долго ли им ещё идти, может быть слов нежных каких или просто вопроса. Но тот молчал, и Сергей бы и сам предпочел сохранять эту тишину, но ему было весьма тревожно из-за темноты и ему хотелось как-то разбавить эту нагнетающую атмосферу, поговорить о чём-нибудь. Да он и попытался даже начать разговор, только вот по итогу вопрос с его стороны оказался слишком странным:       — Ам... Это... А как тебе Игорь Гром? — обладатель медных волос закусил нижнюю губу, не осознавая, как именно прозвучал этот самый вопрос. Когда же он начал прокручивать сказанное у себя в голове, он чуть помотал головой и хотел уже оправдаться, только вот слов он так и не смог подобрать, так что оставалось ожидать ответа от мужчины.       ... Который с некоторым шоком приостановился, с искренним непониманием поглядел на рыжеволосого с вопросом "К чему ты это спрашиваешь?", но всё-таки сдержанно промолчал и продолжил путь вперёд. Конечно, ему было трудно сходу подобрать ответ, да и ещё на такой странный, неожиданный и... Несвоевременный вопрос, однако Олег не растерялся и принялся быстренько обдумывать его смысл, возможный подтекст этого вопроса и о том, какой бы ответ в данном случае был бы уместен и, возможно, не обидел бы Серёжку. И честно, у него долго не получалось хотя бы что-то ответить, но по итогу он всё-таки пожал плечами и решил ответить первое, что вообще возникло в его, и без того заполненной мыслями, голове.       — Что ж, надеюсь, этот вопрос не содержит в себе хотя капли ревности или чего-либо схожего с этим больным понятием, — на губах загорается неуверенная улыбка, ибо в его голове также возникает воспоминание про то, как он сам отреагировал на внезапный приход Игоря, и на то, как его после выгнали из офиса, и после он продолжает. — На самом деле, он хороший человек, просто немного вредный, закрытый и... Не особо коллективный, если можно так сказать. Любит все делать самостоятельно, решать проблемы без чьей-либо помощи и прочее. Но, если говорить честно, мне понравилось работать в его компании, потому что он не требовал слишком много, выполнял все четко и ясно, не мямлил и вообще действовал уверенно и без колебаний. Однако всё-таки были некоторые минусы, из-за которых желание действовать вместе с ним пропадало — это его необщительность и непредсказуемость, — он вновь пожал плечами и, как вывод, решил добавить. — В общем, не мой типаж, если ты вдруг решил спросить к этому, Сережа. А кто в моем вкусе — надеюсь, отвечать не нужно, — тонким намеком закончил свою реплику мужчина, оставляя миллиардера в шоке и продолжая путь среди деревьев к прекрасному местечку.       — Я и не думал о ревности... Я лишь поинтересовался, сам не знаю, с чего так задал этот вопрос, — рыжеволосый в смущении нахмурился, на миг остановился на месте, смотря так в землю несколько секунд, а после продолжил свой путь, следуя за своим телохранителем. Он и сам не расценивал свой вопрос как ревность, но сейчас было стыдно от того, что так подумал именно Олег. Всё же не хотелось Разумовскому казаться таким по характеру, ревнивым собственником, не совсем его черта, — не думал, что ты свяжешься с тем, кто так стремится поймать тебя, Олег, но мне приятно, что ты старался обезопасить меня, спасибо... — переходит так на шепот миллиардер, несколько ускоряя свои шаги, дабы догнать Волкова, и идти теперь уже рядом с ним.       Конечно, кое-что очень смешило юношу прямо сейчас. Когда-то Игорь уже заходил к ним в офис, и Сергею тогда пришлось нехило так наврать по поводу произошедшей ситуации, а именно изменить несколько оригинальную историю, сказав, что побег был от бывшей (зачеркнуто) второй половинки, что ещё и не женского пола. Весьма иронично, что сейчас всё так и есть.       — Кх, — программист тихо прыснул в кулачок от собственных мыслей, отворачиваясь от дорогого человека. Как бы его сейчас не приняли за психа за беспричинный смех, да вот повезло, его смешок, похоже, не был услышал мужчиной, — в-всё же здесь очень красиво, в этом лесу... Стоит чаще выбираться на природу, ты так не думаешь? Приятно вспоминать такую сторону прошлого, радостное времяпровождение вдвоём, будучи где-то в своём мирке, мне это очень нравится...       — Да, я полностью с тобой солидарен, — кивает Олег, вновь улыбаясь уголками губ, но уже более уверенно и согласно. — Здесь, такое ощущение, мы снова возвращаемся в свое детство: вновь сбегаем с основного лагеря, дабы своих же позлить; специально раздражаем своим отсутствием Геннадия Степановича; ищем что-нибудь интересное, чтоб после назвать как-нибудь смешно и назначить своим личным местом или штабом. Думаешь, я не помню? Не-е-е-т, я и веду тебя к тому интересному местечку, чтобы хоть на некоторое время в прошлое вернуться... Да и чтобы тебя немного порадовать.       Но речь вовремя обрывается, и Олег едва останавливает рыжеволосого перед небольшим обрывом, который днём уже встречался во время сбора хвороста и который вполне являлся безопасным. Жаль, только вот не для всех, и не каждому был подвластен. И Волков, как самый хитрый, но самый умный, не решается предложить своему другу пройти по обрыву в сторону, и достигнуть более лёгкого спуска (что находился совершенно недалеко и тоже был Олегом изучен), а решает предложить идти напрямую, но только под контролем его самого.       — Так, здесь небольшое препятствие, но ты не бойся, оно единственное и совершенно безопасное, — и не дожидаясь какого-либо ответа со стороны юноши, брюнет демонстративно и со спокойствием спрыгивает вниз и четко приземляется на ноги, удерживая равновесие. Выпрямившись и глянув на рыжеволосого, он тянет к нему руки. — Ты можешь либо спрыгнуть, либо сесть на край и уже спрыгнуть более аккуратно. В любом случае, я здесь, и я тебя поймаю, ты же доверяешь мне? Не волнуйся, осталось и правда совсем немного.       Разумовский несколько секунд смотрел вниз, начиная раздумывать над этим препятствием. Конечно, то было не слишком высоким, но, в какой-то степени, программисту было страшновато спрыгивать с него, отвык от подобного, да даже в детстве ему всегда помогал Олег справиться с подобном. Так что эта близость никуда не делась. Та стала гораздо крепче, да и связывала их теперь не только дружба, но и почти лю... Рано, но Разумовский надеялся на ответ на свои чувства. Да, может, вся эта вспышка произошла по сплошной случайности, Сергей ни в коем случае не жалел о том, что произошло.       Юноша легонько улыбнулся темноволосому, после чего он слегка опустился, переходя так в сидячее положение, опираясь одной рукой на землю, чтобы та помогла ему впоследствии оттолкнуться. Не хотелось уж сползать так, будто этот обрыв являлся горкой.       — Конечно, я доверяю тебе, Олег, — кратко произносит обладатель медных волос, посматривая то вниз, то на Волкова, надеясь на подстраховку с его стороны. Сомкнув несильно губы, миллиардер слегка вытянул свои ноги, начиная медленно спускаться вниз. В какой-то момент он остановился, будто внезапно почувствовал испуг или легкий страх, перед глазами всё поплыло, и Разумовский зажмурился. Как он и думал, ему трудно сохранять координацию в темноте, — так... Похоже, я по-прежнему не могу без твоей помощи...       — Ничего, ничего, я сейчас помогу тебе, — мужчина кивает головой, ибо, да, он тут же вспомнил их общее детство, а точнее то, как у рыжеволосого парнишки часто возникали проблемы со спуском с даже невысоких обрывов или же любых других возвышенностей, и Олегу приходилось выручать своего друга. — Давай как раньше? Только будь аккуратнее, — он даже специально делает шаг ближе к краю, чтобы находиться прям здесь, совсем рядом, и вовремя подстраховать Сережку. — Руки на плечи, а я тебя уже подхвачу. Только глаза открой, чтоб меня видеть... Я здесь, Серёжка.       И дождавшись, когда Разумовский, — пусть и неуверенно и все с тем же страхом, — откроет глаза, наконец на него посмотрит, сориентируется немного, брюнет едва кивает головой, тем самым без слов сообщая, что находится здесь, что готов оказать помощь, готов помочь спуститься с этого "ужасного и страшного" обрыва. Неуверенные бледные руки дрожат, не торопятся отрываться от земли, но вскоре по очереди прекращают сжимать траву и вытягиваются вперёд, дабы дотянуться до крепких плеч, быстро коснуться их, опереться, тут же крепко сжать их пальцами. Волков вновь кивает, глядя прямо в голубые глаза, и тянется своими руками к чужой талии, дабы в момент спуска поймать именно за нее и не дать упасть юноше.       — Давай на раз... два... — тихо проговаривает телохранитель со слабой спокойной улыбкой, веря, что все будет хорошо, и даже не успевает окончить счёт, как Разумовский в некоторой сосредоточенности кивает самому себе, не дожидается последней цифры, и легко спрыгивает с обрыва в руки брюнета, все ещё сильно сжимая чужие плечи в свойственном ему страхе, но всё-таки с доверием. Ведь кому ещё он способен доверить собственную жизнь, если не Олегу Волкову? Пожалуй, что никому.       Последний, к слову, в свою очередь, крепко сжимает хрупкое тело во время спуска, и тут же отпускает, как миллиардер оказывается на земле и становится в более твердую стойку. На губах загорается ещё более широкая улыбка, и Олег едва хлопает рыжеволосого по плечу, дабы тот очнулся и наконец осознал, что самое худшее позади.       — Видишь, все в порядке, Сережа, и не стоило так волноваться, — он делает шаг назад и кивает в сторону озера, что уже отчётливо виднелось и до которого стоило сделать шагов десять-пятнадцать. — Пойдем. Мы уже почти пришли.       Выдохнув с облегчением, обладатель медных волос не сразу же заметил то, что ждёт его впереди, ведь Разумовский пытался отойти от того, что только что произошло сейчас. И нет, он не настолько боялся таких выступов, скорее он смущался такой помощи со стороны телохранителя, даже если раньше та и была привычной, но и тогда они были всего лишь мальчишками, в головах совсем не было мыслей о любви. А сейчас эта помощь так сковывала стеснением, но, тем не менее, миллиардер тайно желал её. Уже похоже на болезнь... Жажда этих прикосновений от любимого человека. Она мучает его сейчас и мучала во время нарезки овощей, похоже, мучать будет ещё долго. Этих желаний раньше не возникало у Сергея, а сейчас стало настоящей зависимостью, что так яро будоражило кровь. До чего же приятное сумасшествие, хоть кричи на весь лес. Настоящее безумство, это определённо оно.       Так программист несколько секунд стоял на месте, хоть мужчина уже начал уходить, ладони юноши по-прежнему были легонько сжаты так, будто он до сих пор сжимал ткань чужой одежды на мужественных плечах. Лёгкое забвение пропало, когда Разумовского вывел из этого транса произношение его имени Волковым.       — Иду я, иду, — откликается Сергей, расторопно срываясь с места, лёгкой пробежкой догоняя своего любимого. Голубые глаза наконец уловили то, что их ждёт впереди, и поначалу парень даже не может поверить увиденному. Нет, не то чтобы он был сильно удивлён озеру, здесь было скорее возникновение небольшого дежавю, отчего миллиардер схватил лёгкую ностальгию, связанную с воспоминаниями из общего детства с Олегом. Программист моментально воодушевился, когда они наконец дошли до берега, отчего он не сдержался и рванул вперёд, чтобы полюбоваться этим мелодичным видом ночного озера среди красочных деревьев. Хрустальная поверхность воды отражала белоснежные звёзды и нависшую над озером листву ив и берёз, этот вид заставлял Сергея искренне жалеть о том, что он не взял с собой телефона для фотографий. Этот вид он бы с радостью запечатлел, — это... Здесь... Слишком прекрасно...       Рыжеволосый прижал ладони к своей груди, любуясь ночным пейзажем. Казалось, что звёзды не могут быть ещё прекраснее, но вид этого отражения в озере полностью оспаривал это, разбивая вдребезги этот лживый факт. Губы юноши дрожали, Разумовский пытался что-то сказать, но просто не мог произнести и слова, настолько этот вид сводил его с ума.       Опустившись на корточки перед озером, парень вновь пробежался заколдованным взглядом по хрустальной поверхности, а бледная рука неосознанно потянулась к воде, сразу же опускаясь, чтобы погрузить в неё музыкальные пальцы. Ощутив лёгкий холодок, программист чуть встрепенулся, а после слегка махнул своей рукой, создавая небольшие брызги. Капли сразу же падали в воду, создавая маленькие круги. На губах парня сверкала радостная улыбка, детский восторг... Правда он мгновенно исчез, ведь Разумовский услышал странное шуршание сзади, от чего он рефлекторно повернулся и увидел...       ... И увидел полуголого Волкова, что уже избавился от футболки и собирался приступить к треникам, и, к слову, не для того, чтоб голышом погулять, комаров подразнить, иль изобразить из себя Аполлона, а именно заняться тем, чем он хотел заняться ещё с начала их пути. Так сказать, ещё с самого начала, как Олег случайным образом нашел озеро во время сбора хвороста, ему пришла идея обязательно в нем искупаться, но уже ближе к вечеру, когда, во-первых, вода нагреется дневным солнечным теплом, и во-вторых, как он и Серёжка поужинают, чтоб после заняться чем-то более интересным и наконец лечь спать. Тем более, что купание ничем не хуже того, если бы они просто погуляли и вернулись, — так хотя бы ещё и взбодрятся, водичку опробуют...       — Я знаю, у тебя напрашивается вопрос, что я собираюсь сделать, но ты уже можешь прекратить смотреть на меня такими глазами, Серёж, и просто присоединиться, — усмехается Олег, как избавляется и от штанов, и ловит на себе полный непонимания взгляд. И это был не взгляд полный восхищения или что-то схожего, а скорей "ты издеваешься, Олег, сейчас же только первый день лета!", и мужчина считал этот взгляд не совсем справедливым. — Да ладно тебе, разве ты не помнишь, как мы купались? Да, конечно, всегда инициатива была моя, но ты всё равно присоединялся, все равно вместе со мной в воду шел... Чтоб потом у костра согреться и крепко-крепко в тепле уснуть. Или не помнишь?       — П-помню! Но, черт побери, Олег, вода холодная, это совершенно не хорошая идея! —Разумовский возмущенно сделал шаг назад от воды, поворачиваясь теперь уже полностью к телохранителю, сосредотачиваясь на его лице (пытаясь сосредоточиться хотя бы). Сейчас в голове было лишь одно желание, достучаться до другой головы, до Волкова, что поступал сейчас слишком безумно по мнению Сергея, — холодно, ты заболеешь, на тебя слепни, комары, жуки сразу же охоту начнут, одумайся и остановись! — обладатель медных волос несильно стиснул свои зубы, ему внезапно поплохело, как только его глаза рефлекторно опустились ниже лица телохранителя. И нет, здесь дело даже не в том, насколько этот вид замечательный, нет, здесь парню стало холодно смотреть на голого Олега. Ветерок и так был не теплым, а Волков ещё и без одежды. Здесь мгновенно объявилась тревога за уют любимого человека, но и при этом чужой вид будто отражал возможные ощущения прямо на миллиардере, отчего по его коже пробегались омерзительные мурашки.       — Ну, нет! Я пришел сюда не просто на водичку приятную смотреть! Я сюда пришел отдыхать в полную меру, — Волков некоторое время стоит на месте, дабы аккуратно сложить вещи с обувью и оставить прямо здесь, на берегу. — И ещё я очень хочу, чтоб ты присоединился. Это лишь со стороны кажется, что она холодная и что мы можем простудиться и прочее, но на самом деле это не так, — он даже попытался переубедить рыжеволосого упрямца, но тот ни в какую не желал идти купаться — пекся о своем здоровье, — что и правильно, — и о чужом, о котором к слову, Олег мог и сам позаботиться, ибо сам являлся хозяином своего здоровья и имел право самостоятельно принимать решение. — Не, ну если ты не хочешь, то ладно, оставайся, а я всё-таки пойду и искупаюсь! И ты меня не остановишь!       И даже не стоит говорить, насколько слишком убедительно прозвучала последняя фраза телохранителя: она была настолько громко сказанной и настолько уверенной, что даже очередная просьба со стороны Разумовского не смогла остановить действий мужчины. Не успело и прозвучать требовательное "Олег, стой!", как Олег спокойной, игнорирующей все походкой отправился к воде. Сначала в чистый, идеально прозрачный омут погрузились щиколотки, через два-три шага уже коленки, а там и полностью ноги остались под водой. Было прохладно, да, но Волков чувствовал себя прекрасно, даже когда нырнул и вынырнул, не забыв задержать дыхание. Волосы мгновенно стали мокрыми, а слепни, как и сказал рыжеволосый, принялись налетать на кожу. И всё-таки, несмотря на это, предложение было все ещё в силе.       — Ты точно уверен, что не хочешь? Здесь правда хорошо! — мужчина поставил руки на пояс, кивком приглашая миллиардера.       — Ну уж нет! — мгновенно выкрикнул свой ответ Разумовский, всё ещё не до конца осознавая то, что происходит. Только вот в голове уже чётко выстроились мысли о том, что это всё добром явно не закончится. В здоровье мужчины он, конечно, не сомневался, но и промолчать он просто не мог. А уж мыслей о том, чтобы присоединиться к этому "веселью" у него и в помине не было. — Олег, вылезай давай, это же не шутки! Темно, вода холодная, господи, Олег!       Юноша озлобленно фыркает, хватаясь за свои взъерошенные волосы, всё с той же тревогой смотря прямо на Волкова, который явно выбираться из воды не собирался. И не скажешь, что этому человеку почти 30 лет! Гнев и страх за чужое здоровье продолжили окутывать разум Сергея, он несколько раз ещё позвал темноволосого, да только всё оказалось бестолку.       — Олег! Я с-сейчас уйду, если ты сейчас же не вылезешь из воды!! Вылезай немедленно, сейчас же отсчёт вести начну!— на лице объявился тревожный оскал, спонтанно Разумовский топнул ногой в такт окончании его слов.       — Господи, ну, не будь же такой занудой! Здесь и правда хорошо, Серёж! — отвечает Олег на столь забавное и немного раздражающее поведение друга. В какое-то мгновение даже разозлиться хотелось на это, возможно, даже крикнуть, что слушаться никого он не собирается, но после до тупого наконец дошло, что на самом деле скрывалось под этим упрямством. Разумовский же не просто так восклицал, не просто так пытался брюнета остановить! Все это лишь забота, лишь боязнь за чужое здоровье, вот и все! И телохранитель не реагирует со злостью, не раздражается, а просто продолжает с некоторой нахальной улыбкой стоять в воде и не двигаться (конечно, кроме тех моментов, когда приходилось махать руками от комаров и слепней). Так сказать, он всем своим видом демонстрировал, как ему не страшно, если вдруг Разумовский уйдет: где-то на подсознании у него закрепилось ощущение, что миллиардер при любых условиях этого не сделает.       ... И не сделал, потому что не позволил Волков.       Стоило рыжеволосому гордо и обиженно развернуться и отправиться восвояси к обратной дороге к их маленькому лагерю, как Олег решил предпринять то самое, о чем думал ещё во время их пути сюда. Странная идея, даже страшная, безумная, но такая детская, на какую мог повестись только самый пугливый мальчик из сиротского дома "Радуга" — Серёжка Разумовский: в какой бы они не ходили поход, где бы они ни были, Олег всегда так делал, а его друг постоянно отправлялся на помощь — в ловушку, подготовленную брюнетом. И каждый раз, каждый раз, Разумовский будто бы забывал о том, что бывало в прошлые разы, и все равно шел в воду, дабы "спасти" своего лучшего друга: как он объяснял, это потому, что он слишком боялся, что любой раз розыгрыша может стать настоящим.       И сейчас, когда Олег понял, что миллиардер может уйти, он тут же приступил к исполнению своей детской забавы, на которую прекрасно знал реакцию и поведение Разумовского. Негромко крикнув, — будто реально что-то произошло, и он в беде, — мужчина задержал дыхание и плюхнулся в воду. Теперь на поверхности воды была только небольшая пена после действий брюнета...       Разумовский в свою очередь резко обернулся на звонкий плеск воды, устремляя свой взгляд прямо на место, где совсем недавно купался мужчина. Не успев ни о чём подумать, рыжеволосый тут же сорвался с места, дабы скорее ринуться на помощь Волкову, но останавливается прямо перед озером. Стоит так пару секунд, а после озлобленно подставляет руки ко рту, начиная кричать следующее:       — Олег, з-знай, я не поведусь на это! Не трать на эти выходки своё время! — Сергей хмурится, но и при этом усмехается, гордясь тем, что вовремя одумался. Да, он прекрасно помнил, как попадался на эти розыгрыши со стороны Волкова, но тогда он был слишком наивным! Сейчас всё по-другому! Разумовский не поведётся на этот детский прикол!...       Обладатель медных волос начал ожидать, когда телохранитель всплывёт. Но тот всё никак не делал этого... Миллиардер пытался убеждать себя в том, что всё хорошо, что всё это шутка, которая закончится тогда, когда закончится дыхалка у Олега. Только вот эти убеждения разбились вдребезги из-за внезапной тревоги.       — Олег?... — попытался позвать программист темноволосого, хоть и осознавал, что под водой его не услышат, но, тем не менее... В голову резко пришла мысль о том, что что-то и вправду произошло! Волкову могло стать плохо! Или простреленное лёгкое не давало ему нормально плавать?! Да что угодно могло произойти прямо сейчас, а Сергей бездействует! —Олег!! — выкрикнул с испугу миллиардер, сразу же срываясь на бег в сторону озера, мгновенно запрыгивая в воду. От страха юноша не ощущал холода, только ужасную тревогу за жизнь дорогого человека. Теперь он уже не пытался обнадежить себя тем, что это шутка, нет же, он жалел, что не решился раньше действовать и боялся, что не успеет теперь!       Доплыв, наконец, до нужного, по мнению программиста, места, тот сразу же в тревоге принялся искать темноволосого, хоть и плавание не давалось ему так просто из-за непривычки, да и страх не давал ему это, отчего парню казалось, что совсем немного и он сам погрузится на дно, только вот желание отыскать любимого держало его. Даже когда он случайно набрал в рот воды, рыжеволосый продолжал поиски, откашливаясь.       ... А мужчина в свою очередь, пусть и находился в воде и не мог четко чего-либо услышать, прислушивался хоть к какому-либо звуку с поверхности, так как даже при безмятежной тишине воды, он мог слышать неразборчивые крики и плескание воды — признаки, что его уже ищут и что шалость всё-таки удалась. И возможно настоящих целей у этого безумия не имелось, Волкову просто захотелось так сделать, просто вновь поразвлекаться! К слову, именно поэтому здравый смысл куда-то испарился, даже не сказав "прощай", и предоставил Олега самому себе — оставил без какой-либо помощи и без попыток хоть как-то остановить следующие действия. Так сказать, теперь мужчина находился под опекой своей больной, безумной головы, которой не стоило доверять даже в самое спокойное время.       И не в силах больше держать углекислый газ в лёгких, — одно из которых ещё многое не позволяло и делало брюнета слабее, чем раньше, — Олег наконец выныривает из воды с громким "попался!", кашляет из-за воды, но улыбается, хватая рыжеволосого за плечи со спины, дабы тот вдруг не упал в воду от испуга или ещё чего-либо ужасного не надумал.       И Разумовский вскрикивает от этой резкости, с шоком и ужасом оборачивается, смотря на Олега через плечо. В глазах мгновенно всё помутнело от страха, а дыхание парня окончательно сбилось, превращаясь в более рваное и прерывистое. Губы начали дрожать, только вот миллиардер пока ничего не говорил, он едва ли осознавал, что именно произошло. Нет, не так, он просто поверить не мог, что вновь купился на этот идиотский трюк! И купился то, как полный дурак!       — Олег! — выкрикнул программист, злобно сжимая руки в кулаки, теперь уже с недовольством смотря на темноволосого. Теперь он ощущал холод от легкого ветерка, чувства вернулись к нему, отчего плечи начали легонько подрагивать. Но ко всему этому добавилась яркая ярость в глазах Сергея, — придурок, ты напугал меня! Чёрт тебя побери, тц, — юноша оскалился, скидывая с себя чужие руки, отталкивая мужчину. Сначала Разумовский повернулся к нему полностью, чтобы взглядом высказать ему всё то, что он думает, да только Волкова это не вразумит уж точно, — Тебе ещё и смешно?! Ты не представляешь, как я испугался! Олег, тц, я пошёл. — лицо программиста вновь искривилось в гневе, а дальше парень развернулся, злобно направляясь в сторону берега, под нос начиная бурчать ругательства про телохранителя, проклиная того.       — Ну, стой... Стой! — Волков, несмотря на гнев своего друга, все равно последовал за ним, продолжая глупо улыбаться. Да, конечно, сейчас совсем не до улыбок, совсем не до смеха, ведь Разумовский достаточно сильно обиделся и разгневался, но где-то на подсознании Олегу было приятно, что миллиардер залез в воду и всё-таки принялся его искать. ... И пусть возможно он сделал это не из дружеских принципов, а своих новых — любовных, брюнета все равно это радовало. — Ну, Серёж, не удержался! Прости меня — такого глупого и ужасного, — он все ещё откашливается иногда, машет руками от слепней, но все равно следует за рыжеволосым. — Ну, Серёж, не дуйся!       Ноги уже касаются сухого берега, отчего песок тут же липнет к стопам, но Олег не обращает на это никакого внимания, а продолжает шагать вперёд, едва заворачивая к своей аккуратно сложенной одежде. Ну вот и искупались, можно спокойно одеться, догнать рыжеволосого с мольбой о прощении и уже вместе направиться к лагерю. Чем не идеальный вечер? Ну да... Был бы он ещё идеальнее, если бы не...       ...Случилось некоторое несчастье с недовольным миллиардером. Юноша злобно шагал в сторону того самого обрыва, на который сейчас пришлось бы залезать, но не уследили голубые глаза за тропинкой, отчего программист умудрился споткнуться о какую-то корягу, падая прямо на землю.       И приметив, что обиженное рыжеволосое создание бухнулось на землю, Олег даже не успел натянуть футболку, не успел просто взять одежду с обувью, чтобы вернуться к машине, как поспешил к Сережке с негромким: "боже, Серёжка!" и хотел даже помочь ему подняться с земли, но тот гордо сделал это сам.       — Тц, чёрт... — сквозь зубы прошипел Сергей, сильнее сжимая руки в кулаки, медленно вставая. Он умудрился наткнуться на острый камень и, к сожалению, именно коленкой. По коже сразу же начала проходить тёплая красная жидкость, спускаясь к самым стопам. Мысленно проругавшись от этого несчастья, парень наконец встал на ноги, не оборачиваясь на Волкова. Всё ещё злился. Шагнув вперёд, рыжеволосый сразу же зашипел, ведь теперь было невыносимо больно сгибать и разгибать ногу, всё давило прямо на рану. Но, тем не менее, Разумовский вовсе не остановился на этом, он так продолжил свой путь, хоть и довольно заметно хромал от этой омерзительной боли.       — Боже, вот гордец... — прошипел Олег, понимая, что таким образом тот далеко не уйдет, а уж если пойдет к их небольшому лагерю, то прибудет к нему только к утру.       И отбежав лишь ненадолго, чтобы закинуть треники и футболку на плечо, а обувь оставить здесь до завтрашнего утра (руки будут заняты кое-чем другим, потому обувь ему брать прямо сейчас было б совсем неудобно), Волков поспешил обратно к гордому рыжеволосому, что ковылял прямо к обрыву и с глубокой задумчивостью оглядывал выступ, пытаясь найти способ забраться обратно и отправиться к теплу — тело все ещё дрожало, ибо со стороны озера дул ветер, и потому самым желанным для Сережки сейчас были теплый плед и горячий костер. Едва остановившись, он попытался взяться руками за край и подпрыгнуть, но тут же зашипел и перешёл в отступление от своего плана, обречённо вздыхая. Даже Волков слышал этот тяжёлый вздох — в нем отражалась вся обида, все отчаяние и безнадежность — так хотелось к машине, так хотелось скорей переодеться в сухое, так хотелось тепла...       — Серёж, я знаю, что я поступил, как самый настоящий придурок, как самый ужасный человек на всем белом свете, в твоём понимании на данный момент, но позволь мне ещё раз немного побезумствовать и помочь тебе, — Олег совсем рядом, только-только подошёл к рыжеволосому, что стоял у обрыва. — Таким образом я заглажу свою вину и позабочусь о тебе, ты только позволь. Я с извинениями приставать не буду, поговорим потом, — он даже тянет руки к чужой спине, едва касаясь ее и уже совсем не улыбаясь, чувствуя себя по-настоящему виноватым во всем, что произошло. — Серёж, — тихо зовет он родного человечка, чтоб тот хоть как-нибудь отозвался.       Разумовский лишь фыркнул на чужие слова, стряхивая руку Олега со своей спины, всем своим видом показывая, насколько он раздражен прямо сейчас. И в самом деле он воспринял эту шутку слишком близко к сердцу, ведь и впрямь переживал за жизнь любимого человека. А это оказалось всего лишь шуткой! Сергей так и не повернулся к Олегу, всеми силами игнорировал его попытки что-то сказать, а сам рыжеволосый в этот момент решал, как ему залезть на этот обрыв и вернуться в лагерь. Всё-таки его одежда сейчас прилипла к его телу и совсем не согревала парня, отчего казалось, будто он сейчас голый, никакого тепла. Слишком мокро и холодно, а ветер лишь усугублял ситуацию, заставлял миллиардера сжиматься и подрагивать, но и это программист старался гордо скрыть от чужих глаз.       Упрямое молчание со стороны Разумовского никак не было нарушено спустя несколько попыток Волкова хоть как-то вызвать у того словесную реакцию, но ничего, рыжеволосый делал вид, что он кремень и так просто не сдастся, не пойдёт на компромисс после такой жестокой шутки над его чувствами. Даже плакать хотелось от этого злобного розыгрыша, в действительности обидно, что миллиардер до сих пор вёлся на эти обманки от Олега.       — Серёж, — очередная попытка достучаться до обиженного юноши кончается провалом, и Олег сдается и не находит выхода лучше, как поступить немного резко, решительно и всё-таки без ожидания хоть какого-то ответа. — Что ж, надеюсь, ты знаешь правило жизни, что молчание обыкновенно служит знаком согласия. Ах, и да, если захочешь меня ударить, то прошу тебя отложить это на попозже — когда доберёмся до нашего места. Приму удар с гордостью и только после того, как... — тихо усмехнувшись, он быстренько подхватывает паренька на руки, как обычно любят говорить, как невесту, и осторожно, чтоб вдруг не причинить ещё больше боли из-за ноги, удобнее обхватывает за талию и под коленками, — после того, как я донесу тебя. И лучше, чтоб ты держался, обижуля.       И не дождавшись, когда обиженный Сергей всё-таки обхватит его за плечи или за шею, Волков медленным шагом отправился прочь от обрыва, чтоб пройти как раз к тому самому более безопасному пути наверх, по которому они могли пройти ещё раньше, но про которой телохранитель предпочел промолчать. С трудом поднявшись по склону, мужчина обхватил чужое тело ещё крепче, боясь отпустить, и пошел по еле заметной тропинке вперёд, вновь в лес, вновь в чащу. Меж друзьями царило молчание, а тишина прерывалась вечерним пением птиц, или же каким-то шорохом из кустов: создавалось впечатление, что это начало какого-то ужастика, в котором обязательно должно произойти что-то ужасное, и, честно, Волков даже немного обрадовался, когда рыжеволосый всё-таки обвил чужую шею бледными руками и прижался к тёплому, уже высохшему телу.       Несмотря на всю обиду, в какой-то степени Разумовскому было приятно ощущать эту заботу со стороны Волкова. Похоже на какое-то безумие, а ведь всего мгновение назад он был в ярости, а сейчас хотел крепко-крепко обнимать темноволосого, ища своё успокоение в этой близости. Конечно, сам миллиардер предпочёл до сих пор строить из себя обиженку, чтобы Олегу было стыдно за содеянное, да вот выходило у него весьма плохо. Дрожащие в лёгкой улыбке уголки губ сдавали его с потрохами, хоть в глазах до сих пор был проблеск некой злобы и раздражённости, что мелодично мешались с незаметной влюбленностью. Весьма необычная смесь, но та уже не в новинку для Сергея, он уже привык к этим непонятным и смешанным чувствам.       Слыша посторонний шорох, доносящийся где-то со стороны кустов, рыжеволосый крепче прижимался к мужчине, иногда жмурясь от лёгкого испуга. Не то чтобы он настолько сильно боялся, но его настораживала та неизвестность, ведь, быть может, где-то в этих зарослях кроется настоящий монстр? Кто знает? Только вот этот страх проходит, когда юноша сосредотачивается на тепле чужого тепла, прекрасно понимая, что Олег не даст его в обиду никому. Этой мысли было достаточно, чтобы позабыть о том самом неизвестном существе из кустов.       "...Слишком сильно люблю, чтобы злиться на него..."       Напряженные плечи паренька чуть расслабляются на миг, но подрагивать так не переставали. До сих пор холодно от этого ночного ветра, да и до лагеря далековато. Так что до заветного тепла от костра было ещё много времени, так что с губ юноши срываются следующие слова:       — В-вот и грей меня теперь, х-холодно здесь... — пытается шептать недовольным тоном обладатель медных волос, только вот выходит слишком смущенно и настойчиво, отчего он шипит от этого странного стыда и сильнее приобнимает телохранителя, изредка поднимая на него свой стеснительный взгляд.       — Вот донесу тебя до машины, и согрею. Плед теплый достану, одежду сухую, и согрею, обязательно согрею, — мужчина чуть улыбается, повторяя слова немного отрешенно и будто на автомате, но с нежностью и всё-таки с сожалением. — Только не дуйся и не обижайся, ладно? Все будет подано в самом лучшем виде, Серёж.       Ещё раз подтянув к себе Разумовского, в очередной раз крепче обнимая, Олег продолжает нелегкий путь с достаточно лёгким рыжеволосым чудом в руках и продолжает едва улыбаться уголками губ. Несмотря на то, что он натворил столько глупостей и был правда виноват пред своим другом, что продолжал на него дуться и обижаться, мужчина чувствует внутри себя приятное, согревающее тепло. И, опять же, не из-за того, что Сережа в очередной раз повелся, поторопился его спасать и прочее, нет, а потому, что Волков сейчас уверенно нес его на руках, а тот, несмотря на свой гнев, все равно прижимался, обнимал крепко, пытался хоть как-то согреться. И это так согревало душу, так радовало... Ага, радовало, что он сначала столько натворил, а теперь должен был хоть как-то исправить натворенное.

***

      Несмотря на то, что в багажнике было достаточно много вещей, было трудно ориентироваться среди пакетов и прочего, Волков всё-таки смог найти и теплый плед, и сухую одежду для Разумовского, и самую нужную на данный момент вещь — аптечку. Взяв всё в охапку, он поспешил вернуться к костру, у которого сидел пострадавший и тянул руки к огню, дабы хоть как-нибудь, да согреться. Кажется, даже подброшенный в огонь хворост совсем не помогал Разумовскому, что искал хоть какой-либо источник тепла и даже одежду свою не снимал, боясь, что без нее будет ещё холоднее.       — Так, раздевайся. Я сухую одежду принес, — говорит спокойным тоном Олег (сам-то уже оделся, и ему ничего не грозило), сквозь боль смотря на то, как дрожал миллиардер. В глазах его практически ничего не читается, хотя на самом деле внутри мужчины огонь горел, много чувств и эмоций бушевало.       Голубые глаза не сразу же были переведены на телохранителя, ведь те в неком трансе наблюдали за рваным, но изящным танцем языков пламени, что вздымались вверх к небу, оставляя в воздухе серые облака дыма. Создавалось впечатление, будто спасение юноша искал и в собственных мыслях, словно те могли спасти его от холода, отвлекая от всех этих внешних факторов со стороны прекрасной, но жестокой ночной природы леса. Вздрагивает же Разумовский лишь тогда, когда до него доходит смысл сказанных Олегом слов, отчего он в непонимании переводит взгляд на того. Слишком уж заторможенная реакция из-за этого противного холода, будто миллиардер превратился в ледяную статую, неспособную реагировать на что-либо. Глаза приобретают оттенок любопытства, а сам парень ещё долго смотрел с неким вопросом на Волкова и только после понял, для чего всё это нужно. Мысленно стукнув себя по лбу, рыжеволосый тут же потянулся дрожащими руками к низу своей футболки, ухватываясь музыкальными пальцами за мокрую ткань, приподнимая ее, готовясь снять с тела. Только вот программист успевает заметить на себе странное внимание, что заставляет юношу остановиться.       — Т-так, нн, не смотри... — тихо произносит Сергей, сам не до конца понимая, почему он говорит это. Но те не менее, почему-то его слишком смущал этот взгляд темноволосого, не то чтобы он был сильно против... Нет, всё-таки мысленно паренек рисовал некие границы, да и сейчас он был немного обижен шуткой, отчего и позволял себе так вредничать, — отвернись... Или закрой глаза, не знаю...       Обладатель медных волос нервно закусывает губу, ждёт, когда мужчина таки выполнит его просьбу. Да, он прекрасно осознает, что они оба парни и всё по идее должно быть хорошо, но и сам факт того, что он испытывает любовные чувства к человеку своего же пола... В какой-то степени теперь это само начало создавать эти самые границы, заставляя рыжеволосого юношу смущаться таких когда-то привычных действий.       — А чего я там не видел?.. Ладно, ладно, — поймав очередной недовольный взгляд со стороны Разумовского, мужчина закатывает глаза, скрещивает руки на груди и отворачивается от него, дабы не смущать. Хотя разве Олег так пристально смотрел, чтобы смущать? Или Серёжка все ещё строил из себя самого обиженного на свете, что не позволял даже смотреть на себя? Впрочем... Может это потому, что Сережа его сильно любил и не мог просто терпеть на себя внимательный взгляд возлюбленного? Волков не мог ответить на эти вопросы, как и знать то, почему всё-таки не позволили всматриваться в чужое тело, обводить внимательным взглядом бледную кожу и каждую деталь.       К слову, даже если бы Олег вдруг захотел о чем-либо пофантазировать, он точно смог бы вспомнить каждую деталь юношеского тела, примерно вспомнить расположение родинок на спине и даже мысленно соединить их в какое-нибудь новое созвездие. Да уж, это и правда слишком странно, что он, будучи просто другом Сергея, настолько детально может не то, что вспомнить, но даже описать особенности миллиардера. И они не были близки; не было у них прям такого, чтоб можно было изучать друг друга и спокойно делать выводы, а здесь... Выходит, что брюнет сли́шком сильно знал Разумовского.       ... Впрочем, знал не только в этом плане, но и во многих других, благодаря одному неудачному наблюдению через камеру. Об этом Олегу до сих пор было неприятно и приятно вспоминать одновременно...       — Тебе, может, помочь? — пожимая плечами, предлагает мужчина, боясь, что рыжеволосый может не справиться с чем-либо из-за своей травмы. — Я б на твоём месте всё-таки уже перестал дуться и принял бы чужую помощь, гордец, — привирает в данном случае Олег, дабы хоть как-то вывести своего друга из обиды: при любых обстоятельствах этот излишне самоуверенный телохранитель никогда бы не позволил себе просить о помощи.       Разумовский, стянув мокрую футболку со своего влажного тела, внезапно повернул голову в сторону темноволосого, скептически приподнимая бровь на его слова. То есть, как помочь? Каким образом помочь? Сергей сейчас раздевается, как он хочет ему помочь? В смысле, помочь раздеться?... Брови миллиардера опускаются к глазам, теперь юноша хмурился от этих мыслей, несколько не понимал этого вопроса. Только вот надумать программист успел многое лишнее, отчего щеки сразу же загорелись алым цветом, очень зря Олег спросил про помощь, теперь парню приходилось заниматься тем, чтобы согнать дурные мысли из своей головы.       — С-сам справлюсь! — торопливо отвечает рыжеволосый, смущенно смыкая свои губы. Взяв быстренько в руки другую футболку, юноша принялся натягивать ту на своё тело, чуть вздыхая от непривычного ощущения надевания сухого на всё ещё влажную кожу. Сглотнув, Сергей краем глаза посмотрел в сторону телохранителя, проверяя, не смотрит ли он. Закончив с этой проверкой, программист поторопился с низом, стягивая сразу же и шортики, и боксерки, быстро меняя последние на такие же чёрные. Вместо шорт парень нацепил темноватые бриджи. Хоть одежду он и сменил, ему всё ещё было холодно, так что спасение он миллиардер продолжал искать в тепле костра, —в-всё я...       Олег молча обернулся со слабой улыбкой, — его немного забавляло такое поведение Разумовского, — и поторопился подобрать с бревна плед, дабы накрыть им рыжеволосого, а именно — его плечи и спину. Да, возможно и таким образом он не сразу согреется, но хотя бы тепло от тела будет сохраняться, и согревать своего хозяина — уж точно лучше, чем мерзнуть. И Волков, дабы не тратить время, поспешил обойти бревно и также аккуратно присесть рядом с другом, дабы приступить к обрабатыванию полученной травмы. Ну... Если, конечно, Серёжка разрешит ему это сделать.       — Коленку-то хоть позволишь обработать? Или тоже сам справишься? — спрашивает брюнет уверенно, но всё-таки с некой мольбой, чтобы ему позволили самому поработать с раной. — Я буду аккуратно, ты же знаешь. Ну? Позволишь?       В ответ же на эти слова рыжеволосый юноша лишь кивает, не отводя свой задумчивый взгляд от раны на коленке, что до сих пор немного щипала, заставляя Разумовского кривиться в лице от мелкой боли. Снова он получил ранение, да и умудрился получить его так глупо, вот что значит необходимо смотреть под ноги... Хотелось бы и дальше винить Волкова в этом, но так сложно злиться на любимого человека! Да и тот явно не со зла устроил этот розыгрыш. Голубые глаза сердито перебегают в сторону яркого пламени костра, вновь начинают следить за ним.       И прежде чем завернуть край бриджи и правда приступить к обработке раны, приходится подождать около минуты нерешительности и нескольких секунд тяжёлого вздоха безысходности — так сильно не хотелось Серёже поддаваться, так хотелось сделать все самому. Впрочем, может и хорошо, что Волков не позволил и предложил свою помощь? Тут хотя бы поработает уже достаточно опытный медбрат, которому, похоже, уже любые травмы нипочём, — все обработает, все сделает в самом лучшем виде. Ну, только потерпеть немного нужно, как, например, сейчас.       Наклонившись к коленке, со всей аккуратностью мужчина принимается сначала за обработку перекисью, что тут же начинает шипеть, и только после проводит обычной салфеткой по поверхности ноги, дабы стереть не только пролившуюся перекись, но и запекшуюся кровь. Использованные салфетки остаются рядом с аптечкой, и Олег обещает себе потом их убрать, в данный момент приступая к некоторой очистке раны — неприятный процесс, но телохранитель действовал настолько аккуратно, насколько только мог. Наконец понимая, что худшее позади, мужчина приступает к обработке антисептиком, а там и йодом — только вокруг повреждения, чтоб не причинить боли, всё-таки рана достаточно серьезная.       — Нужно немного посидеть. Рана должна подсохнуть, чтоб после я наложил повязку, ладно? — Волков выпрямляется и убирает антисептик и небольшой оранжевый сосуд обратно в аптечку, после чего обращает все свое внимание на рыжеволосого.       — Хорошо... кх, снова ты лечишь меня... — тихо шепчет Сергей, уголки его губ незаметно приподнимаются и сам он вспоминает, сколько раз телохранитель менял свою роль на персонального врача и психолога для юноши. Сколько раз он проходили подобное, а всё это никак не меняется, даже после того, как объявились эти великолепные чувства. Всё как и прежде, только идёт в лучшую сторону, этот красивый цветок постепенно растёт, становится всё краше. И в детстве Волков защищал рыжеволосого мальчика, помогал ему, поддерживал, обрабатывал его ушибы... И сейчас, всё совсем не изменилось, их отношения слишком крепкие.       Так взгляд парня и изменился от этих теплых на более нежный, бледная рука неосознанно потянулась груди, начиная пальцами что-то медленно искать, только вот... Как же это взгляд вновь изменился, сменился на настоящий страх, испуг.       Он потерял его... Он потерял кольцо...       Рука начала судорожно выискивать цепочку, что должна была висеть на шее рыжеволосого, но та так и ничего и не нашла, тогда парень сглотнул, пытался сохранять спокойствие и не показывать своего испуга Волкова, быть может кольцо где-то в его мокрой одежде? Но и тогда цепочку он не чувствовал... Сомнений быть не может, он потерял её в момент, когда оказался в воде. Дорогой подарок от любимого человека, что напоминал Разумовскому о самых ярких моментах его жизни... Вновь исчез.       Миллиардер опускает свою голову и накрывает ладонью свой рот, теперь уже со страхом и печалью смотря прямо на землю. Плечи вздрагивают, а сам юноша так и не смог сдержать шмыганье носиком, но даже так рыжеволосый просто предпочел отвернуться от мужчины, дабы тот не смог увидеть такое убитое состояние у программиста. По крайней мере, он не хотел рассказывать о пропаже этого сокровища, боялся рассказать...       — Ну, не оставлять же тебя, — почему-то пожимает плечами брюнет, едва улыбаясь, сердцем предчувствуя, что всё-таки какую-то долю, но прощения, он заслужил и получил. Да, конечно, старался он не ради этого, совсем нет, а ради безопасности Разумовского, но всё-таки было более спокойно, когда он являлся прощенным.       Приметив изменение в поведении паренька, лицо Олега тут же исказилось: брови сами друг к другу сдвинулись, с губ пропала почти радостная улыбка, а в глазах загорелось беспокойство. Что это с ним? Почему Сережа так резко помрачнел и отвернулся от него? Неужто все ещё был обижен? Или может Волков что-то не то сказал и не заметил? Сердце неприятно сжалось, а в груди похолодело, морозом повеяло, когда послышалось тихое шмыганье носом. Телохранитель предпринял коснуться чужой спины, накрытой пледом, погладить едва, но в ответ никакой реакции, от чего мужчина почувствовал ещё большее беспокойство.       — Серёж, — тихо зовет он, дабы и не напугать и вдруг не взбесить, если дело вновь касалось обиды, — Серёж, я снова что-то не то сделал? Так ты скажи, я исправлюсь... Ну, или постараюсь исправить то, что натворил, — он уже обеими руками гладит дрожащие плечи и пытается хоть как-то достучаться. — В любом случае, даже если и сделал что-то не то, ты не обижайся на меня. Не обижайся, я же всегда не со зла это делаю... Случайно выходит, и я правда чувствую себя виноватым, — пальцы едва сжимают чужие плечи. — Серёж, прости меня.       — В-всё хорошо, Олег, я п-просто... Хорошо всё, не переживай, сейчас я успокоюсь, — торопливо проговаривает свой ответ Разумовский, принимаясь сразу же стирать слёзы со своих щёк бледным запястьем, продолжая тихо шмыгать носиком.       Мужчина же, конечно, не верит в слова своего друга, что вроде как пытался заверить его, будто все хорошо и все в порядке, и по итогу просто качает головой, не находя точных слов, чтоб ответить. Крепкие сильные руки продолжают успокоительно гладить плечи и спину, и Олег ещё внимательнее наблюдает за миллиардером, пытаясь хоть таким образом угадать причину такой неожиданной печали и даже слез. Жаль, правда у него совсем не получается этого сделать, ибо в какой-то момент Разумовский успокаивается и на его лице уже не читается прежней печали, лишь лёгкая грусть и некая обречённость.       Кольцо и впрямь было слишком дорогим для Разумовского, и парень едва сидел на месте и сдерживался от того, чтобы не пойти обратно к озеру, прыгнуть в холодную воду и начать искать своё сокровище из медной проволоки. Настолько ценным для него было это колечко, да и перед Волковым было невыносимо стыдно, ведь этот медный кружок для Сергея был символом их близости... Вот и не хотелось разочаровывать Олега и признаваться в том, что кольцо вновь потеряно, только вот на этот раз оно определенно не сможет найтись, даже если миллиардер выкупит всю эту территорию, организует крупные работы по поиску этой вещицы, хотя... Звучит как неплохой план на самом-то деле.       В голубых глазах загорается огонек решительности, но тот сразу же угасает, нет, всё-таки это всё равно что иголку в стоге сена искать. С губ юноши срывается разочарованный вздох, печаль вновь охватывает его душу, но теплота чужих рук заставляет его отвлечься от этих мыслей и с любопытством повернуться к телохранителю, легонько улыбнувшись тому, будто пытаясь сказать этой грустноватой улыбкой, что всё хорошо и мужчине вовсе не нужно беспокоиться. Сам программист замечает, что Олег несильно тепло оделся после того, как поплавал, а его волосы до сих пор были влажными от воды.       — Олеж... Иди-ка сюда, — тихонечко зовёт Разумовский ласковым тоном дорогого человека, немного расставляя свои руки, держащие края пледика, для объятий, приглашая Волкова погреться вместе. Сами глаза теперь уже выражали только нежность, всё-таки стоило временно забыть о кольце, ведь сейчас они вместе и это главное, да и если темноволосый согласится на эти объятия, парень попытается расслабиться и отвлечься от мыслей о потерянном сокровище.       — Ну, если ты приглашаешь, то я совсем не против, — на губах загорается расслабленная, даже немного радостная улыбка, и Волков тут же двигается ближе к рыжеволосому, чуть нетерпеливо забираясь в чужой плен под названием "теплые объятия и плед". Сам он, в свою очередь, приобнимает миллиардера за талию для удобства, в этот же миг ощущая не только тепло, но и лёгкий аромат чистой, будто бы, только выстиранной одежды. В душе в очередной раз за день ощущаются приятное тепло и радость, от которых не то, что задыхаться хочется, а от которых просто укрепляется желание жить дальше и находится рядом с этим милым рыжеволосым чудом. Ну, и также возникает желание хоть как-то радовать юношу, не позволять ему настолько сильно расстраиваться из-за того, что явно не стоило подобных расстройств.       И сейчас, когда брюнет крепче обнимает Серёжку, в голове не остаётся свободного места — так сильно хочется рассмешить паренька, так сильно хочется утешить его и отвлечь от ужасных мыслей, что явно не оставляли миллиардера в покое. И пусть Олег не знает о них, не знает о причинах, его не отпускает желание просто поднять чужое настроение и хоть на миг заставить своего друга улыбаться.       — Знаешь, — начинает он тихо, будто это какой-то тайной является и кто-то посторонний может услышать ее, — каждый раз, когда удается побывать в лесу, меня все время посещают одни и те же воспоминания о нашем небольшом секрете — огромном дубе, что находился недалеко от лагеря, куда мы постоянно летом ездили. Геннадий Степанович ещё смеялся, что мы постоянно куда-то пропадаем и теряемся... А мы просто на огромной ветви дуба сидели и книжку читали. Ну... Как читали? Обыкновенно читал ты, а я внимательно слушал и, хах, вот так вот рядом с тобой засыпал, — он едва прерывает свою речь, отводя свой взгляд в сторону костра, и все ещё улыбаясь и на некотором автомате поглаживая чужую талию. — И всё-таки, несмотря на это, я внимательно слушал и всегда помнил, в чем заключался сюжет любой книги. Или же... Или же ты любил рисовать и что-то под нос напевать. Мне это тоже очень нравилось. Мы вообще были неразлучны в любом походе, всегда проводили время вместе, потому что с другими было неинтересно, — на каком-то моменте он замолкает, отвлекается от своих мыслей и бьёт себя по лбу. — Ну вот, хотел настроение тебе поднять, а по итогу лишь хуже сделал, да? Если что прости, Серёж, я совсем не хотел тебя расстраивать ещё больше и погружать в старое. Просто... Вспомнилось то же самое тепло и та же самая... Близость? Надеюсь, можно так выразиться.       На лице Разумовского сначала возникло небольшое удивление от внезапных извинений со стороны темноволосого, но после уголки губ вновь приподнялись, обращаясь в нежную улыбку. Юноше наоборот нравилось вспоминать о тех прекрасных временах, что были проведены в компании Волкова, ведь никто более не нужен был ему, хватило лишь присутствия самого близкого человека на всей планете и тот до сих пор рядом с ним... Столько всего изменилось, даже их отношения, а эта близость такая же, как и раньше. Несмотря на всю пережитую боль, они могут быть счастливы.       — Ты совсем не расстроил меня, Олеж, мне приятно осознавать, что ты практически всегда был рядом со мной, это правда очень важно для меня, — тихо нашептывает юноша, крепче приобнимая своего телохранителя, продолжая судорожно закутывать его в пледике, не ослабляя свои объятия. Вся эта атмосфера являлась для рыжеволосого настоящей идиллией, вовсе не хотелось прекращать это мгновение. Миллиардер желал продолжать этот разговор, продолжать обнимать Олега и просто наслаждаться этим моментом. Любить и, возможно, быть любимым. Может пока и не в слишком серьёзном плане, но пускай даже так. Это не меняло того, что это мгновение было поистине восхитительным, самым прекрасным и просто приятным. Разве не здорово, что после всей чёрной полосы настала белая? Прямо как появление яркого солнца после долгой пасмурной погоды, что влекла за собой лишь несчастье, а тут лучики света достигли земли, согревая своим теплом абсолютно всё. Вот тут точно так же, парень чувствовал настоящее счастье, находясь рядом со своим любимым человеком. Даже весьма забавно, что они столько лет были просто друзьями, а после какая-то случайность зажгла в Разумовском настолько светлые чувства, теперь же он хранит их, те лишь цветут, становятся краше и укрепляются. Развитие этой любви заставляет полностью позабыть об ужасной боли прошлого, послать весь этот страх далеко и надолго, и просто наслаждаться, ловить сладостный кайф от этого момента.       А вот их близость в действительности крепка как никогда раньше, и Сергей на мгновение понимает, что та может стать ещё крепче, да и... Программист ощущает эту самую жадность, желание получить больше наслаждения от этого прекрасного момента, но сомневается, боится всё испортить. Пробует мысленно рассмотреть возможные последствия, но искренне мечтает о наилучшем исходе, потому и переводит свой внимательный взгляд на мужчину, устанавливая с тем зрительный контакт. По спине пробегаются мурашки, но Разумовский не отвлекается на этот испуг, вместо этого он решается поддаться вперёд, прикрывая свои глаза, будто неизвестность придаст ему силы прямо сейчас. Да, у рыжеволосого юноши возникло невыносимое желание прильнуть к чужим губам, чтобы этот самый момент остался в его памяти как можно подольше, чтобы он вспоминал это мгновение с Волковым точно так же, как воспоминания из детства. Бровки программиста чуть дрожали, а сам парень неторопливо приближался к чужому лицу, будто ждал ответа на его инициативу, разрешения...       ... Но разрешения так и не получает, как и самого ответа.       Волков обращает внимание на эту затянувшуюся тишину; обращает внимание на это лёгкое, вроде как, спокойное, но в то же время напряжённое молчание; замечает перемену, будто лёгкая дружеская атмосфера куда-то испарилась, сменяясь чем-то более интимным, — и ничего не предпринимает в плане ответа, потому что... Не может ответить на все это чем-то подобным. И ему неприятно, ему стыдно, что он вроде как подаёт надежды, но не отвечает, однако и с собой поделать ничего не может: не хочет разбивать чужое сердце; не желает быть любимым того, кого если и любит, то совершенно не той любовью.       Ох, если б у него была возможность прямо сейчас полюбить, прямо сейчас почувствовать что-то большее, чем дружба! Он бы... Он бы, совершенно не задумываясь, так же поддался бы вперёд, коснулся бы чужих губ и втянул, возможно, в самый нежный поцелуй, на какой только способен. Опыта у него, конечно, не много, да и за всю свою жизнь он практически не целовался... Но всё-таки где-то на подсознании он чувствовал, что смог бы поцеловать искренне и передать все то, что горело у него внутри.       ...Ну да, если б горело...       — Я думаю, что стоит подготовить машину для сна, потому что меня, если честно, уже тянет спать, — как-то неожиданно заявляет брюнет, обрывая все свои раздумья, а также не позволяя миллиардеру себя поцеловать. — Да и тебе бы стоило ложиться, а то, вон, тоже устало выглядишь, — и аккуратно выбравшись из теплого плена, мужчина наконец встаёт с бревна, быстро перешагивает его, и уходит в сторону машины, честно, чувствуя себя ещё больше виноватым перед Разумовским: и так-то натворил на сегодня делов, так еще и приятный момент обломал, потому что оказался ещё не готовым переходить на такой серьезный шаг. Конечно, он старался успокоить себя тем, что все это ради рыжеволосого и ради его морального здоровья, но... Это почти не помогало.       Опустив сидения в машине, дабы они стали обыкновенной мягкой поверхностью, — схожей с поверхностью разобранного дивана, Олег приступил к менее сложной части. Достав с багажника пакет с постельным бельем, Волков принялся наполовину забираться в салон и все осторожно расстилать. И, главное, не только для удобства для них обоих, но и всё-таки для того, чтобы побыть некоторое время один на один со своими тяжёлыми мыслями и своей виной перед Серёжкой. Ну, не мог он пока полюбить... Не мог он вот так сразу взять и принять все это. Что-то мешало... И хотелось, да, очень хотелось и коснуться в ответ, и даже обнять крепче, чем позволяют их нынешние отношения, но всё-таки что-то ему мешало...

***

      Сергею же, в свою очередь, было довольно-таки тяжело принять такой исход событий, ведь закладывал все свои светлые надежды на совсем другое. Он предполагал, что такое может произойти, потому и тянулся он так, чтобы Олег сам решил, что делать с желанием рыжеволосого юноши. Конечно же, прямо сейчас Разумовский ощущал страшную досаду за то, что желаемое он так и не получил, это делало больновато сердцу, заставляло горько усмехаться от своего небольшого "проигрыша". Когда надеешься на что-то большее, так болезненно ничего не получать. Так вот и голубые глаза следили за действиями мужчины, что продолжал подготавливать машину ко сну. По спине прошёлся неприятный мороз, а в голове проскользнула одна неприятная фраза из его сна:       "Неожиданно стало мало позволения, тебе нужно больше. Но только большего ты получить не сможешь."       — Чёрт... — тихо ругается программист, ладонью прикрывая правую часть лица, делая неглубокий вдох. На что он только надеялся? Надеялся, что Волков вот так примет его чувства и ответит на них? Дайте этому парню терпения... Это невыносимое ожидание делает больно, но до чего же трудно принять то, что необходимо ждать, дать время любимому человеку. Только вот сложно бороться с этим прекрасным искушением, Разумовский определенно проигрывает своим желаниям, в этом и проблема. Да, ему больно от того, что он вот так испортил момент своей внезапной тягой, но ещё больнее от того, что Олег просто сбежал от этого, хотя, вероятно, видел, к чему ведёт Сергей. Он не отказал, не сказал, что ещё не готов, просто ушёл, оставляя юношу наедине с этими гнусными мечтами.       — Ну, вот видишь? Он ушёл, больно нужна ему твоя жалкая любовь. Просто сдайся, он лишь не хочет тебя обидеть, оттого и терпит твои выходки, смешно,—слышится злобный шепот позади юноши, снова это существо вернулось, чтобы насмехаться над светлыми чувствами Разумовского. И ему действительно неприятно слышать эти слова, в какой степени верит им, отчего и чувствуется эта ужасная боль, — Ну вот не надо ему это всё, уж пойми, он бы лучше вернул всё к дружбе, а так всё тянет время, стараясь не переводить границы, вот так вот,— чёрная когтистая рука проходит по спине рыжеволосого и он чувствует это мерзкое прикосновение, внезапно вокруг стало тихо, а пламя от огня будто стало тускнеть, погружая мирок программиста во тьму. Миллиардер смиренно прикрывает свои глаза, готовясь отдаться этой самой мгле, всё же он ощущал эту усталость из-за отсутствия отдачи в этих чувствах, но до сих пор верил в развитие этой любви, так что по этой причине Сергей прижал ладони к своим ушам, хоть прекрасно понимал, что даже так будет слышать это существо, он просто принялся дожидаться своего любимого человека.       — Ты так просто меня не получишь... Не получишь, я не дам тебе того, что ты хочешь, м-мы обязательно будем вместе, уходи... — процедил сквозь зубы программист, начиная жмуриться и сжиматься, пытаясь спрятаться в собственном пледике от этого монстра. Сам парень осознавал, что ему стоит немного потерпеть, чтобы этот ужас закончился, но Птица и здесь успевает подбить эту светлую надежду, вызывая у юноши не самые приятные воспоминания из жизни. И бледные пальцы сгибаются, сжимая в ладонях медные пряди, плечи начинают дрожать, а юноша сильнее закусывает нижнюю губу, чуть ли не до крови, —даже если он просто терпит... Я-я благодарен, что он позволил оставить мои чувства...       Мужчина в это время уже возвращался к Сережке, дабы спокойным тоном позвать спать, но, обнаружив как тот разговаривает сам с собой, — что было вполне обычно и привычно для Разумовского, — он перешёл на медленный шаг, дабы вдруг не напугать. Услышав настораживающие слова, смысл которых Волков уловил лишь на малую часть, он все равно продолжил подходить к рыжеволосому, дабы... В определенный момент остановиться, едва наклониться и коснуться чужих плеч. Едва-едва, совсем аккуратно и невесомо, но после всё-таки покрепче, чтоб Разумовский мог ощущать близкого себе человека рядом. ... И пусть возможно сейчас он испугается, может, не захочет с ним разговаривать, потому что получил отказ... Но Олег хочет убедить его, что ему и правда все ещё нужно время. Немного. Совсем немного, и все точно встанет на свои места.       — Сереж, — он говорит негромко, но всё-таки уверенно, — Серёж, я знаю, что поступил ужасно прямо сейчас... Что вот так вот ушел и не ответил. Но... Не кори себя и не кори меня за это, — ладони, несмотря на плед, едва поглаживают плечи в знак успокоения. — Как только я буду готов, я предупрежу тебя. Обязательно сообщу, что готов любить иначе... Мне просто нужно немного времени. И я знаю, что ждать очень трудно, особенно так долго, но... Я прошу тебя, совсем немного времени, и все будет. Все будет так, как должно быть, — едва наклонившись к рыжей макушке, он касается ее губами и целует. И целует не потому, что, возможно, хочет утешить и прочее, а потому, что просто хочет и это его личное желание. — А я уверен, что все должно быть хорошо. Верь мне и... Пойдем спать, а то столько эмоций за день — на тебя это очень плохо влияет. Пойдем.       И Разумовский выслушивается в эти слова, верит им и темнота, окружающая его, растворяется, возвращая юношу к этому укромному местечку рядом с костром. Снова этот прекрасный покров ночи, яркое м согревающее пламя и те же деревья, окружающие их. Ничего не изменилось, всё это вновь открылось взору Сергея. Никакой тьмы вокруг, когда рядом дорогой человек. Даже тот омерзительный шепот исчез, как только вернулся Волков, его присутствие явно лечит душу юноши... Даже этот легкий поцелуй в макушку, возможно не значащий ничего, приносит парню лишь радость, заставляя слабо улыбаться, словно Олег подарил ему какой-то подарок. А программист очень рад принять его и хранить, если и не в своих руках, то в своем сердце уж точно.       Медленно повернувшись лицом к темноволосому, миллиардер смотрит на мужчину несколько секунд с некой благодарностью на спасение, а после кивает тому, что значило его согласие с предложением Волкова наконец отправиться ко сну. Всё ведь должно быть хорошо, пока Олег просто рядом с ним и позволяет любить себя...?

***

      На удивление, Разумовский заснул практически сразу рядом с телохранителем. Даже в офисе это процесс давался ему довольно-таки трудно, а сейчас произошёл просто мгновенный отруб без всяких мыслей перед сном, словно его более ничего не мучило и не волновало. Похоже, компания любимого человека творит реальные чудеса, ведь Сергей почувствовал настоящую защищенность, находясь вот так рядышком с мужчиной на импровизированной кровати. Так спать рыжеволосый конечно не привык, но, тем не менее, прямо сейчас это было лучшим мгновением для него, просто быть рядышком с самым дорогим человеком на земле. Эти чувства творят поистине невероятные чудеса...       Да и что более важно, ощущение присутствия Волкова просто не давало парню падать в пропасть тьмы, где летала та самая крылатая тень, что явно ожидала, когда Разумовский окажется в её мирке, только вот вышло так, что этого и вовсе не произошло. Хотя в какой-то момент... Эта защита начала резко трескаться... А сам миллиардер внезапно начал тревожно ворочаться, что-то искать, укатываться то куда-то в бок, то сжиматься калачиком, только вот всё равно создавалось впечатление, что тот слишком взволнован, возможно, даже напуган, что не может найти что-то очень важное. Эта самая тревога пропадает, когда юноша осторожно возвращается своё место, поворачиваясь к Волкову, утыкаясь лобиком тому в грудь, слегка прижимаясь, сгибая ноги в коленях. Бледная рука сама потянулась к Олегу, а пальцы неосознанно сжали ткань его футболки. Так спящий мгновенно перестал бунтовать и успокоился...       Несмотря на то, что в лесу царил покой и тишина, а в машине — прохлада, уют и удобство, Волков не смог уснуть сразу же, как лег: к сожалению, все те же тяжёлые мысли об не случившемся поцелуе, — да и не только о нем, — продолжали занимать его голову, не предоставляя хотя бы минуты покоя, дабы закрыть глаза и наконец уснуть. Мысли мучали, пытали его, не позволяли хоть на малую долю секунды отвлечься на что-нибудь другое и просто погрузиться в сон... Нет, мысли желали, чтобы Волков обдумал их, так сказать, "переварил", переосмыслил, понял и сделал хоть какие-нибудь правильные выводы по поводу...       Его самого и Сережке...       Ведь разве так трудно просто все осознать и принять? Разве так трудно просто начать подаваться вперёд или же брать инициативу в свои руки и целовать самому? Разве так трудно просто оставить прошлое, начать все заново и полюбить? Разве так трудно полюбить не той любовью, какой привык любить? И ведь Олег даже не знает, что именно ему мешает все это сделать! Не может понять, не может найти!       ... Потому что все это напоминает огромный странный лабиринт, в котором ему никак не найти выхода, никак не разобраться в структуре и построении — он заблудился в высоких стенах размышлений, и, самое главное, что ему никак нельзя возвращаться к началу, но и при этом практически невозможно пройти вперёд — заблудится ещё сильнее, потеряется и уже никогда не найдет выхода из этой страшной головоломки. ... А ведь так хочется просто добраться до финиша, все осознать, полюбить Серёжку по-настоящему и просто быть счастливым!       Неожиданно из глубоких мыслей Волкова вырывает внезапная тяжесть, весомость и приятное тепло чужого тела. Сопение слышится более чётко, как и звуки вне машины, и до Олега медленно доходит, что он почти уснул, но не с желанным спокойствием, а все теми же напряжёнными размышлениями. ... Из которых его уже вскоре выводит сладко спящий юноша, что в определенный момент прижимается ещё крепче, что-то тихо мычит и продолжает крепко спать, не совершая лишних движений. Олег от настолько приятной картины, удобнее поворачивает голову, дабы приглядеться, запомнить столь приятной момент, и решительно приобнимает рыжеволосого за талию, стараясь и не разбудить, и просто попытаться полностью прочувствовать этот, возможно, в некоторым смысле интимный/романтичный момент. Ему становится реально спокойнее, приходит некоторое умиротворение... Но всё-таки ещё не до конца.       — Ничего, Серёж... — почти еле слышно шепчет брюнет, свободной рукой убирая длинную челку с чужих, блаженно закрытых глаз, и продолжает наблюдать за юношей, — я уверен, что вскоре я смогу ответить на твои чувства. ... Всё-таки смогу с уверенностью сказать, как сильно тебя люблю...