Необратимость

      Что касается утра, то Разумовский очнулся так, будто сон забрал все его силы на существование в этом мире, будто за ночь он ощутил всё, что только можно, а при возвращении к реальности остались лишь крошечные осадки от чувств. Хотя, вероятно, это лишь временные ощущения, хоть Сергей и очнулся, он всё ещё не до конца проснулся. Так вот, юноша кое-как сменил своё положение на сидячее, пробуя собраться со своими мыслями, только по итогу, он так несколько минут смотрел в одну точку, находясь в неком забвении. Не до конца понимал ещё, где он, и что было, в общем, ощущение как при похмелье, но здесь было совсем другое. Ужасное чувство, а ухудшалось всё болью в горле. Как он и думал, ночное купание — это ужаснейшая идея, в особенности для программиста, что не привык к такому, да и здоровье его не позволяло такие специфичные развлечения. Не то, что Волков, который, вероятно, вчера неплохо так повеселился, только вот... Где он?       Голубые глаза только сейчас начали обыскивать салон машины, но вот темноволосого здесь не было.       — Что?... — рефлекторно задает риторический вопрос миллиардер, меняясь в лице. Не такого пробуждения он хотел, по крайней мере, у него было желание видеть мужчину рядом с собой поутру, но как же так вышло, что Олега нет рядом? Всё-таки это нехило так расстроило юношу и тот выглянул наружу, надеясь найти любимого там, но и там никого не оказалось. Лишь потухший костёр и брёвна. Почувствовав разочарование, программист отпрянул назад, погружаясь на миг в свои мысли о том, что вчерашним поступком он мог спугнуть Волкова и...       — Доброе утро, Сергей! Хорошо ли вы спали? — слышится негромкий голос Марго с экрана включившигося гаджета. Парень сразу же поворачивается в её сторону, беря телефон в свои руки, тогда ИИ помахала ему рукой, а после продолжила, — если вы ищите Олега, то он просил вам передать, что ушёл на озеро ловить рыбу, думаю, вам стоит подождать его возвращения и...       — Нет, Марго, я хочу к нему... — сразу же отвечает рыжеволосый, перебивая речь голосового помощника, что с пониманием кивнула на слова создателя. Так он и отложил свой гаджет, а после вышел из машины. Конечно, было трудновато сориентироваться на этой местности после сна, да и если вспоминать то, как он легко заблудился в городе, то и здесь была вероятность потеряться, но... Миллиардер ничего не мог поделать со своим желанием побыть рядом с мужчиной, провести с ним как можно больше времени, ощутить его присутствие и просто улыбнуться тому. Так что Разумовскому пришлось сильно постараться, чтобы вспомнить нужный ему маршрут и, на удивление, это далось ему гораздо лучше, чем запоминание дороги в городе. Здесь же скорее Сергей вспоминал, как смотрел в спину телохранителю, как любовался красотами леса и чувствовал невыносимое желание увидеть то самое прекрасное место, о котором говорил ему Волков.

***

      Добравшись так до того самого обрыва, голубые глаза заметили ровный спуск, о котором вчера умолчал Олег, да и сам программист не видел этот путь тогда в темноте. Усмехнувшись с мысли о том, какой же всё-таки Волков на самом деле хитрец, юноша осторожно спустился вниз без всяких проблем, прошёл ещё несколько метров и наконец нашёл того, кого так трепетно искал. Взгляд сразу же приобрёл оттенки нежности и влюбленности, видя свой объект воздыхания. Так Разумовский прижался спиной к ближайшему дереву, принимаясь следить за действиями телохранителя, не зная, как стоит откликнуть любимого, да и стоит ли вообще отвлекать его? Вот и просто хотелось проследить за ни о чем не подозревающем Волкове, что...       ... Что в это время старательно чистил рыбу, сосредоточенно следил за движениями собственных рук и едва хмурился, будучи уж слишком увлечённым процессом очистки. Самое основное практически было сделано, — и правда, ведь Олег не спит с семи утра, а за это время можно многое успеть, — потому оставалось только подготовить рыбу к приготовлению — избавить от лишнего и ещё раз промыть. И, несмотря на то, что улов был совсем небольшим, этой рыбы, — а точнее уже мякоти, — должно было хватить на них двоих: всё-таки к рыбе планировалось подавать ещё и варёную картошку с нарезкой из овощей, а этого уже вполне достаточно, чтоб наесться.       Услышав заметное шуршание травы, что раздалось совсем недалеко, Олег прекратил свои движения, медленно приподнял голову и только после, как его предположения подтвердились и на глаза попался рыжеволосый, мягко улыбнулся. В этой улыбке, возможно, ничего не читалось, она была самой повседневной и обыкновенной, но сам Волков пытался сказать этой улыбкой, что ему точно осталось немного, чтобы дойти до конца лабиринта и наконец заслужить счастье им обоим. Совсем немного, и все точно будет хорошо...       — Доброго утра, соня. Как спалось? ... Извини, что я так рано сбежал от тебя, стоило позаботиться о нашей сегодняшний трапезе, да и... Порыбачить немного, — говорит мужчина, пока не возвращаясь к своему делу, а наблюдая полностью за Разумовским.       — Что же ты не разбудил меня, Олеженька? — мягко улыбнулся юноша, потирая свои сонные глаза, не отводя заспанного взгляда от мужчины, — хоть я и не особо был бы полезен тебе, но как-то даже грустно, что ты сам всё делаешь. Такой самостоятельный, — программист чуть опустил свою голову, умиляясь своим мыслям о том, насколько Волков сейчас был очаровательным, да, с такой стороны Сергею он нравился ещё больше, ведь этот самый образ напоминал ему о детстве, проведенном в компании темноволосого, а что касается сна... Спалось замечательно.       Обладатель медных волос сильнее вжался в дерево, делая глубокий вдох. Горло до сих пор болело, а его голос стал хриплым и более тихим, только даже несмотря на эти внезапные дефекты, юноша пытался как можно четче выражать свои мысли, хоть и приходилось заметно повышать голос, чтобы телохранитель смог услышать его слова. Только на определенном моменте эта боль стала острее, отчего Разумовскому пришлось отпрянуть от дерева и подойти ближе к дорогому человеку, дабы не пришлось говорить громче обычного. Парень прекрасно осознавал, что он заболел, но признать это просто не мог позволить себе, а всё потому, что не хотел, чтобы это прекрасный отдых на природе заканчивался.       Сославшись на сонливость Разумовского, Олег едва лишь обратил внимание на некоторую сиплость чужого голоса. В любом случае, даже если это вдруг не сонливость, Волков на протяжении всего дня будет обращать внимание на это...       — Не хотел тебя будить. Ты настолько крепко и сладко спал, что разбудить тебя — было бы огромным преступлением, — уверенно заявляет мужчина, с радостью припоминая ночную картину, а после продолжает, — разве все? Не-е-ет, все то, что я делаю, ещё самая малость из того, что я мог бы по-настоящему сделать для тебя. Поэтому... Не так уж много я и делаю, — на некоторое время он опускает взгляд на свои руки, быстренько дочищает последнюю рыбу и вскоре опускает мякоть в небольшое ведро с водой и встаёт с небольшого валуна, что находился недалеко от берега. — И теперь, я думаю, мы можем возвращаться обратно. Ты же будешь озерную рыбу на костре с картошкой?       Голубые глаза внимательно следили за действиями телохранителя, а бледные руки как-то тревожно мяли ткань футболки программиста. Со вчерашнего дня не пропадало то самое волнение за случившийся промах со стороны юноши, уж не хотел он торопить события или как-то обременять этим мужчину, но так вышло, что именно это он вчера и сделал, отчего сейчас миллиардеру было невыносимо стыдно за произошедшее. Может даже хорошо, что Волков просто ушёл...       — Конечно, Олеж, — по-прежнему негромко отвечает рыжеволосый, не скрывая своей искренней улыбки, что определенно предназначалась для Волкова. Парень как раз успел проголодаться, а тут его ждёт блюдо, приготовленное руками дорогого человека. Если бы на эти отношения смотрел кто-то посторонний, то наверняка бы подумал, что те уже словно парочка, да только печально, что это пока совсем не так.

***

      Сразу же после возвращения, Волков приступил к остальным походным делам: занялся подготовкой костра к приготовлению рыбы, а именно — поиском хвороста по окрестностям леса — и это заняло у него достаточно много времени; закопал те самые отходы, оставшиеся от рыбы, у какого-то дерева — всё-таки это являлось хорошим удобрением, а значит, просто оставлять у озера не было никакого смысла; собрал весь мусор, что остался со вчерашнего дня, в отдельный пакет и достал новые пластмассовые принадлежности, и не только для них самих, но и для нарезки из овощей. И уже только после, когда все было сделано и ничего не мешало, Олег тщательно намыл руки (рыбой воняло не по-детски, так что оставалось загадкой, как это Разумовский к нему подходил без отвращения) и уселся у костра, не только следя за правильным приготовлением рыбы, но и попутно чистя картошку.       ... И настолько было хорошо, настолько спокойно, что грех не сказать, что здесь царит настоящий покой. Волков буквально ощущал спокойствие каждой клеточкой своего тела, и не только снаружи, но и внутри самого себя. Казалось, спокойно не только в лесу, не только в чаще до такой степени хорошо, что улыбаться каждую секунду хочется, но и где-то глубоко внутри, в душе. Несмотря на то, что Разумовский занимался своими делами, — Олег искренне надеялся, что он отдыхал и занимался чем-нибудь расслабляющим и спокойным, а не своими делами по работе, о которой они договорились даже не упоминать во время отпуска, — находился где-то далеко от него, Волков все равно чувствовал умиротворение, чувствовал, что все в порядке.       И Олег не ошибался, всё в действительности было в порядке. Сергей настолько не знал, чем может занять себя, что решил провести время в обширной поляне, наполненной золотистым и местами белоснежным одуванчиком. По началу юноша просто всматривался в облака на небе, выискивая необычные фигуры, созданные природой, а после принялся собирать желтые цветочки, так как Разумовский внезапно ощутил невыносимое желание вспомнить одну технику из детства и просто сплести милый веночек. А что ещё можно поделать в поляне среди одуванчиков? Конечно же заняться плетением, да и цветов здесь было слишком много, что в самом деле радовало рыжеволосого парнишку. Как только предполагаемое количество золотистых одуванчиков для веночка было собрано, миллиардер подыскал себе место где-то в тенечке, разложил сорванные цветы и начал выбирать несколько из них, что станут началом для плетения. Вспомнив нужную технику выполнения этой незамысловатой миссии.       Закончив спустя несколько минут, рыжеволосый оглядел свою работу, повертел в руках веночек, примерил на свою голову, проверяя, правильно ли он рассчитал всё, а после улыбнулся, когда результат удовлетворил его. Теперь спокойно можно было возвращаться к их месту прибытия и показать то, чем занимался Сергей, Волкову. Уж тот точно должен был помнить о любимом занятия рыжика из детства, ведь и сейчас оно напоминало о многом из прошлого. Всё-таки приятно вспомнить что-то из детства, когда занимаешься такими простыми делами.

***

      Вернувшись к их небольшому лагерю, Разумовский усмехнулся, когда заметил Олега возле костра. Тот снова был за готовкой, что вызывало у программиста искреннее умиление от этого вида. Не зная, как стоит окликнуть мужчину, миллиардер решил просто подкрасться к темноволосому и возложить ему на голову его труд, созданный из золотистых одуванчиков.       — Весело выглядишь, — с мягкой улыбкой комментирует программист, садясь на бревнышко рядом с Волковым, любуясь своей работой, что теперь украшала чужую голову, — так и думал, что тебе подойдет, миленький такой.       И почувствовав что-то невесомое, но ощутимое на своей голове, Волков сначала недоуменно улыбнулся, не совсем понимая, что творится у него на макушке и что соизволил туда положить рыжеволосый, но стоило нескольким цветочкам неаккуратно склониться над лицом телохранителя, как последний все осознал и все понял, а его улыбка приобрела оттенки восхищения и совсем малую часть ностальгической грусти. Конечно же он моментально вспомнил об их общем детстве, о талантах Сережки плести такую красоту не только для себя, но и для лучшего друга, и эти замечательный творения из совершенно разных цветов. И казалось бы, что в этом такого примечательного? ... Просто в такие моменты Волков всегда завидовал будущей девушке/жене этого непонятного, но удивительного человека. Любой особе женского пола точно повезло бы с этим талантливым подарком судьбы, а по итогу... Хах, повезло именно Волкову, а он и поделать ничего не может — просто не знает.       — Ну, если ты так думаешь, значит, так и есть, — мужчина едва поправляет венок и с благодарностью глядит на миллиардера. — А себе почему не сделал? Или это какой-то ритуал? Посвящение меня в какие-нибудь... Эм... Полевые рыцари? Рыцари леса? — тихий смешок, и Волков чувствует себя немного глупо после сказанного. — Ладно, не обращай внимания, я просто так глупость сказал. Скоро картошка будет готова, будем трапезничать.       Хоть мужчина и решил быстро перевести тему, рыжеволосого заставили ещё шире улыбаться слова о рыцарстве, отчего он негромко ответил на это:       — Кх, тогда уж в рыцари готовки, ты и вправду мастер в этом, — послышался радостный смешок со стороны Разумовского, только тот вышел с некой хриплостью, так что миллиардер поторопился прикрыть свой рот рукой, с небольшой досадой посматривая куда-то вниз, — н-немного переговорил за сегодня... Эх, поскорее была бы готова картошечка, — быстренько перевёл тему Сергей, с восторженным взглядом смотря в сторону костра, радуясь этим счастливым мгновениям. Всё-таки он всей душой не желал, чтобы эти моменты закончились, ведь понимал, за ними может следовать отчаяние, а он так устал от всего этого горя, именно поэтому он искренне ценил эти минуты, наслаждаясь ими полностью. Это ведь то самое долгожданное счастье!

***

      Так и прошло некоторое время, рыжеволосый уже практически умирал от ожидания, с аппетитом следил за готовившейся рыбкой и картошкой, иногда переводя свой взгляд на сосредоченного Волкова. Ждать действительно трудно, особенно когда желаемое перед тобой и выглядит так соблазнительно! И нет! Это сейчас было про картошку, а не про... Хотя Олега определенно это тоже касалось. Пожалуй, он был самым желанным для Разумовского, но сейчас тот явно был временно недосягаемой целью... Огорчает, но всё-таки, миллиардер был готов добиваться этой цели, как угодно удерживать её.       Забвенный взгляд обрёл отблески жизни, когда зрачки голубых глаз заметили конкурента на Волкова, а именно комара, что летал над головой темноволосого, а после, судя по всему, решился на ответственный шаг и приземлился тому на спину в районе лопаток. Сергей же, посчитав себя спасителем Олега от чешущей кожи, конечно же, поторопился потянуться своей ладонью к телохранителю, сразу же хлопнув тому по спине, избавляясь от назойливого комара.       Мужчина едва напрягся от неожиданного удара и, оторвав сосредоточенный взгляд от костра, посмотрел с недоумением и хмуростью на Разумовского, молча вскидывая одну из бровей в вопросе. Не, Олег точно не собирается обижаться на своего друга, если у этого нескромного хлопка по спине есть какая-нибудь причина, но в данном случае все это будет звучать как запоздалая реакция: сейчас особых причин для таких действий не было, потому если причина и найдется, то почему все произошло именно в данную минуту? Вот и у Волкова сейчас в глазах читался этот вопрос.       — Ам... У тебя был комар, — как-то смущённо пытается оправдаться Разумовский, видя этот заинтересовананный взгляд мужчины. Сергей даже умудрился рассмотреть в нём некое недоверие, но сам программист прекрасно знал, что говорит он правду, оттого и не стал ещё больше комментировать эту ситуацию. Когда же Олег кивнул на слова юноши и отвернулся обратно к костру, миллиардер выдохнул с облегчением, откидываясь чуть назад, начиная смотреть вновь на голубое небо. Теперь уже он не видел комара, но прекрасно слышал... Это доставучее жужжание. Инстинктивно паренёк начал оглядываться в поисках этого существа, дабы отогнать то от себя, только вот эта зараза вновб полезла именно к мужчине, и снова села тому на спину, теперь уже на серединку позвоночника. Ну и как же Разумовский проигнорирует эту наглость? Он конечно мог бы не обращать внимание на это... Но дело же касалось Волкова, так что уж Сергей точно не мог быть в стороне. Так голубоглазый нахмурился, смотря на вражеского комара, замахнулся и вновь хлопнул Олега по спине, уже как-то более агрессивно, будто пытался предупредить всех насекомых, что не стоит соваться к его любимому.       На лице читается новое непонимание, даже проскальзывает капля ответной агрессии. Несмотря на то, что это и правда были комары, у Олега создается ощущение, что на рыжеволосого парня действует не только эта, но и какая-то своя личная причина, чтоб вот так его спокойно хлопать по спине, объясняясь комарами. Не, ну даже если комары, то куда уж так хлопать-то? Брюнет едва приподнимает голову, вновь отрываясь от костра, и переводит очередной вопросительный взгляд на своего друга. И если в первом случае читалось что-то мягкое, то на этот раз во взгляде царят немного другого типа вопросы: "И сейчас тоже комары, да? Или я чего-то не понимаю?" И, к слову, читается это так четко, что слова здесь совершенно ни к чему.       На этот взгляд Разумовский уже отвечать не стал, ответ в любом случае был бы тем же, только вот у юноши мурашки пробежались по коже, так как это реакция от мужчины довольно-таки сильно насторожила его, будто та о чём-то предупреждала рыжеволосого, и что ему ни в коем случае не стоит продолжать это делать, но кто же программист такой, если не спасёт своего друга от укусов этих паразитов? Всё во благо Волкова! Так почему же тот так угрожающе реагирует, что даже пареньку не по себе этого хищного взгляда?       Так на миг миллиардер сбавил свой настрой, как-то разочарованно начиная смотреть куда-то вдаль и думать о том, какой же Олег на самом деле неблагодарный, что вот так вот не понимает помощи Сергея, а ведь он в действительности старался для мужчины. И вот проходит ещё несколько мгновений, прежде чем глаза юноши вновь устремились на чужую спину, начиная выискивать летающие угрозы... И находят... Ещё два комара прямо на... Пояснице темноволосого. Лицо рыжеволосого сразу же сменяется на "я защищу тебя, Олеж, всё для тебя, мой дорогой!"       Не успевает паренёк размять суставы руки, как та сразу же отправилась вниз, рассекая воздух тихим свистом. По всему их лагерю разнесся звонкий шлепок о чужую кожу, отчего даже миллиардер немного приохренел, но он был крайне доволен, доволен собой и своей работой, ведь ещё раз спас своего дорогого человека и...       ... И одновременно не то, что разозлил, а просто довел; довел до того, что Волков удивлённо похлопал глазами, теперь уже точно не понимая удара со стороны рыжеволосого, и посмотрел с искренним любопытством и едва заметной улыбкой. Этим он хотел сказать, что теперь любые объяснения совершенно ни к чему, ибо если прозвучит простой ответ "комары", Олег не будет слушать — не захочет и не поверит, потому что... Не, ну иди и возьми спрей, если тебе что-то мешает, но не бей ты по пояснице! В глазах не читалось никаких вопросов, телохранителю это было совершенно ни к чему... Вместо этого в них читалась заметная угроза, под которой подразумевалось "лучше беги, пока не поздно".       — Я, конечно, люблю и уважаю тебя... Но это уже слишком. Однако так уж и быть... Считаю до трёх и предоставляю возможность убежать, — тяжёлый вздох, — если вдруг догоню, то держись, Серёга... Раз...       И Разумовский не успел даже оправдаться, хоть как-то объяснить свои действия Олегу, ведь по его звериному взгляду понял, что не имеет на это никакого права, что даже если он и попытается что-то сказать, Волков не поверит ему, а так тот хоть предоставлял возможность избежать кары, вот уж теперь миллиардер и впрямь считал мужчину неблагодарным! Это он за такую помощь сейчас может огрести по полной программе? Да как же так, Сергей ведь просто хотел помочь, как же так вышло?       Как только последовало число "два", юноша с безысходностью в глазах посмотрел на телохранителя, понимая, что сейчас может произойти, так он ощутил резкий животный страх, инстинкт жертвы, оттого и поспешил вскочить с бревна и рвануть в сторону того поля с золотистыми одуванчиками, не оглядываясь назад, лишь сматываясь подальше от Волкова.       Пронаблюдав за сверкающими пятками миллиардера, мужчина тихо усмехнулся, громко воскликнул "три", медленно поднялся с бревна и, даже не успев обойти его, тут же сорвался с места и побежал за рыжиком. Сначала бег был лёгким, — Волков будто все ещё предоставлял возможность убежать подальше, да и не хотелось по дороге терять аккуратный венок с головы, — а после всё-таки перешел на более быстрый бег, дабы догнать свою жертву и проучить. И это уже не злость, не гнев, а некоторая жажда отомстить за проделки. И пусть эти проделки могли и правда нести полезный характер, защиту от комаров, у Волкова все равно руки чесались совершить проделку в ответ... И у него уже имелась задумка, как он будет совершать полную удовлетворения месть.       — Это правда были комары!!! Верь мне! Я прошу тебя!! — выкрикивает рыжеволосый с ужасом и мольбой о том, чтобы мужчина таки доверился ему, искренне надеясь на то, что это сработает и темноволосый послушает его, успокоится и они вернутся к костру. Но это было слишком хорошо для реальности... Только вот в это сам Разумовский едва верил из-за своего страха и осознание того, что сейчас может произойти, если он даст Волкову поймать себя.       — Ага, я может и верю, Серёж, но спрей от комаров я, видимо, просто так покупал, чтоб он просто в машине лежал и отдыхал, конечно! — кричит в ответ Волков, не жалея ни своей дыхательной системы, ни самого Разумовского, которого уже почти догнал, но все равно растягивал момент нападения, что должен был вот-вот случиться, тем самым не только теша самого себя, но и мучая убегающего. К слову, последний, несмотря на свою внешнюю слабость, бегал достаточно быстро... Впрочем, это явно можно было объяснить страхом неизведанного: откуда ему знать, что будет, если мужчина наконец догонит? Вот потому и не оборачивался, пытаясь ещё как-то защититься и что-то пояснить.       ... И вот, казалось бы, Олег понемногу сдает позиции, — одно из лёгких принимается предательски побаливать, — предоставляет возможность миллиардеру бежать ещё дальше в поле, спасаться, но... Судьба, а точнее трава, решают встать на сторону телохранителя и помочь ему в поимке негодника: предоставляют возможность догнать и наконец проучить, не прилагая особых усилий. Дело в том, что предчувствуя свою победу, рыжеволосый и с опаской, и с некоторым облегчением наконец оборачивается, дабы оценить всю трудность и опасность ситуации; и, невнимательно отступая назад, он неудачно путается в огромной траве и с громким то ли охом, то ли криком, падает на спину, не успевая даже подняться. Волков, приметив чужое падение, тут же со злорадной улыбкой подбегает к жертве, с усмешкой глядит сверху, медленно опускается рядом на колени и склонившись, глядит прямо в глаза с той же довольной улыбкой.       — Что ж, вот ты и попался, мой дорогой, — заявляет он, едва восстанавливая беспокойное дыхание и заинтересованно склоняя голову. — Пора получать по заслугам, не думаешь? — звучит и правда угрожающе, но от собственных же слов смеяться хочется.       — Н-не пора, не заслуженно! — пытается переубедить Волкова юноша, смотря на того с некой опаской, начиная мотать своей головой в такт своим словам. По всему телу Сергея бегала стайка мурашек, отчего ощущался лёгкий холодок по коже. Рыжеволосому было страшно представить то, что ждёт его, как не крути, а неизвестного он очень сильно боялся, но и в то же время... В какой-то степени Разумовского была интересно, какова месть будет от мужчины, но вот программист всей душой надеялся на его милосердие и что сейчас его простят, отпустят и... Нет, похоже, договориться не выйдет. Взгляд темноволосого переполняла решительность, отчего миллиардер просто потерял дар речи, совершенно не зная, что стоит сказать, но решил продолжить оправдываться, — у т-тебя правда комар был... Ам... Пощади, а...       В какое-то мгновение мужчина делает вид, что не уверен в своем решении, на его лице даже промелькивают оттенки сомнения, некоторой благосклонности и доброты, — таким образом он вводит Разумовского в заблуждение, подаёт надежду, будто и правда способен на пощаду в такой важный момент, — но в следующие несколько секунд он все с той же улыбкой наклоняется к покрасневшему от солнца уху и тихо шепчет свой вердикт:       — Никакой пощады не будет, — и стоит только прозвучать этим жестоким словам, как Волков тут же принимается пробегаться пальцами по чужим рёбрам и по всему остальному, что вызывало бы у рыжеволосого только звонкий смех и мольбы остановить эту ужасную пытку, эту несправедливую месть. Дело заключалось просто в том, что Сережа с детства боялся щекотки, постоянно хихикал с неосторожных движений по слабым местам; с возрастом правда всё-таки научился сдерживать порывы... Любые порывы, если было чуточку щекотно, а не так, как щекотал сейчас мужчина.       Средь травы распространяется громкий, искренний и такой же, как в детстве, смех, и брюнет не прекращает, продолжает щекотать юношу дальше, позволяя смеяться и самому себе: просьбы сквозь смех вызывают у него не только умиленную улыбку, но и ответный хохот, и он продолжает несильно "играть" пальцами на рёбрах, иногда на шее, словно на аккордеоне. В душе вновь радость бьётся, Волкову до безумия нравится вся эта ситуация, и он совсем не хочет останавливаться... Правда всё-таки, когда лицо Сергея уже достигает крайнего уровня покраснения, мужчина последний раз проводит пальцами по слабым местам и отступает... Отступает руками, но продолжает нависать над рыжеволосым, наблюдая за ним внимательно и, как будто бы, даже с нежностью.       И пока Разумовский под ним пытается отдышаться, умерить свое частое дыхание, успокоиться и просто прекратить выпускать тихие смешки, Олег... Олег глядит на него совершенно непонятным взглядом, будто в данное мгновение он ощущал не только радость, но и желание заботиться, желание проявлять нежность и даже любить. Все было сразу. Наплыв этих странных, необъяснимых чувств произошел в одно мгновение, и Волков, искренне не понимая самого себя, всеми силами пытается отпуститься, — будто боясь, — пытается не совершать глупостей, не совершать поспешных шагов, но... Все в это мгновение было так соблазнительно, так притягательно, что... Теперь сомнения и борьба на лице мужчины были обоснованы и имели свои истинные причины. Он пытался справиться с этим, пытался просто отказаться, но в какой-то момент сдерживаться стало практически невозможно: ему хотелось сделать что-то необдуманное, совершить что-то ужасное, поспешное, ошибочное... Чтобы, возможно, либо пожалеть об этом, либо положить начало чему-то новому и неизведанному.       Мужчина в несколько секунд сокращает дистанцию между собой и юношей, не предоставляет никакой возможности задуматься, принять решения, он даже не спрашивает разрешения... И мягко касается чужих покрасневших губ, втягивая в уверенный, достаточно чувственный, но совсем непонятный, смешанный поцелуй. Сердце громко стучит, кажется, сейчас выскочит из груди; лёгкие замирают, не позволяют даже через нос дыхнуть воздуха... И Волков целует, целует так, как именно ему хочется и выражает то, что не может сказать словами в данную минуту. Ему хорошо, ему спокойно, он счастлив, но все ещё неуверен в себе. И это не какой-либо залог, нет, даже не возвращение долга в плане несовершенных поцелуев (что тогда в больнице он не ответил, что вчера у костра не поддался вперёд и не поцеловал)... Нет, это все было обыкновенным кратким обещанием, что Олегу нужно ещё совсем немного времени, самую малость, и он точно разберётся в себе, точно позволит совершаться этим прекрасным поцелуем намного чаще — хоть каждую минуту.       Пусть только Разумовский не подумает ничего плохого и поймет его именно через этот поцелуй, таким физическим образом, а не через слова. Впрочем, Олег в любом случае и не сможет ничего объяснить словесно, потому что в какой-то мере и сам не понимал, что в данную минуту совершал...       ...А юноша под мужчиной едва осознавал, что именно происходит прямо сейчас, в данный промежуток времени. Будто всё это происходило, но сознание настолько не верило в происходящее, что это смахивало на сон, на чудесный сон, что постепенно погружал в некое забвение, унося разум Сергея куда-то далеко, в дальние края, где столько счастья, любви и радости. Где никто не чувствует ненависти друг к другу, где всё хорошо и каждый день светит тёплое солнце. Всё это смахивало на какой-то маленький рай, но он существовал только для них двоих, это потрясающее счастье...! Такое светлое, доброе и любящее. И паренёк постепенно начинает ощущать его всем своим телом, ведь об этом свидетельствовали приятные мурашки, что пробежались сплошной волной по коже программиста.       Они целуются, целуются!       Это же любовь? Она ведь, да?... Это должна быть она... Это невероятно, в это так сложно поверить, словно соблазнительная иллюзия, наполняющее сердце новой дозой надежды, веры в это самое будущее!... Так убивает, но Разумовский всей душой готов быть убитым этим же счастьем, готов быть обескровленным и уничтоженным этим мгновением! Пускай то сделает с ним что угодно, сейчас рыжеволосый юноша был на седьмом небе от счастья, но и при этом он совершенно не задумывался о том, что может ждать его дальше, существовало для него лишь настоящее...       Разумовский несколько мгновений смотрит с забвением на темноволосого, чувствуя эти приятные, почти шелковистые прикосновения чужих губ к своим, отчего по коже вновь проходит пульсация сладостной дрожи, крышесносной эйфории, отчего хотелось даже глупо смеяться, ведь то, чего так долго ждал миллиардер происходило наяву и он определенно знал, что в этот раз это не сон! Так миллиардер чуть приподнимается, опираясь на свой локоть, поддается вперед, чтобы начать отвечать на столь желанный поцелуй. Второй рукой он обвивает шею мужчины, крепче прижимая к себе, после чего слегка поворачивает голову в бок, начиная теперь уже по-настоящему целовать своего телохранителя, хоть и несколько неуверенно, но настойчиво, пытаясь этим действием показать, что он готов на что угодно, на любую близость, что в действительности всем сердцем любит Волкова и готов дарить тому всего себя, отдавать тому все чувства...       Да плевать, что будет дальше, юноша наслаждается происходящим, ловит кайф от каждой секунды, а сознание вновь отправляется в космический полёт. Прямо сейчас Сергей хочет этого, желает всем сердцем, чтобы это мгновение не заканчивалось, боясь, что за этим счастьем может последовать отчаяние. Но эти мимолетные, они сразу же исчезают из головы рыжеволосого, так он начал сходить потихоньку с ума.       Разумовский тянет мужчину на себя, вновь опуская свою голову на зелёный покров травы, после чего закидывает и вторую руку на чужую шею, крепче обнимая того и по-прежнему волнительно целуя, ненавязчиво показывая, что Олег может вовсе не беспокоиться, что ему не напугать Сергея этой резкостью, этой сладкой страстью. Пареньку совсем не хочется отстраняться, он хочет ощущать губы человека, к которому имеет такие сильные чувства, развращенные желания и любовь, да всё, мать его, сразу!       Запустив свои бледные музыкальные пальцы в темные волосы над чужой загривкой, программист несдержанно начал их сжимать, и поглаживать, жмясь к чужому, к более мужественному телу, будто неосознанно пытался быть ещё ближе к тому в этот самое мгновение... Даже как-то заколдовывал тот факт, что они здесь совершенно одни, что среди всей этой травы и одуванчиков слышатся эти инстинктивное вздох, трепетные почмокивания и шуршание осоки.       В какой-то момент юноша рефлекторно согнул одну ногу в районе колена, начиная слегка тереться ее боком о торс любимого мужчины, сильнее прижимаясь к тому, мысленно моля того о том, чтобы он целовал его как можно чаще, полюбил... Пожалуйста, полюбил...       ... И он полюбит, обязательно полюбит, да только дай ему время, нетерпеливый любовник, дай ему ещё немного времени, чтобы пройти свой загадочный лабиринт размышлений и дойти до выхода. Разве так много он просит у тебя? Впрочем... Любой промежуток времени — уже много, ибо никто не может жить вечно, никто не может быть вечно молодым! Именно поэтому стоило жить здесь и сейчас, наслаждаться каждым мгновением, ни о чем не заботиться и просто жить, жить, жить! Некогда думать о судьбе, некогда рыться в себе и обдумывать каждую деталь! Нужно действовать, просто действовать и стремиться навстречу к собственному же счастью! И Волков действует, пытается что-то делать, торопится... А все равно не может полностью достигнуть желанного счастья — полюбить юношу иной любовью (впрочем, он почти любил, просто осознать пока не мог) и наконец начать воспринимать их обоих, как нечто большее, чем просто друзья. Было трудно. Достаточно трудно и все ещё недоступно.       Но Олег чувствует... Правда что-то чувствует, и не только приятное тепло, страсть одновременно с трепетом, взаимность юноши, что все ещё находился под ним и едва ли задыхался от нехватки кислорода, — но и что-то непонятное, смешанное, приятное внутри себя. Непонимание сменяется ещё большим непониманием и некоторым любопытством, хотя Олег точно осознает, что делает и творит прямо сейчас... И хочется, очень хочется продолжать верить своему сердцу, — о, Олег был на сто процентов уверен, что именно оно сейчас управляло всем процессом и контролировало каждое движение мужчины, — но некоторое сомнение все равно мешает до конца погрузиться в процесс...       Да, телохранитель чувствует что-то неправильное, что-то идёт не так прямо сейчас, а ему все равно не хочется останавливаться: помимо приятных бабочек в груди, что своими крыльями лишь ускоряют сердцебиение и мотивируют на ещё более неправильные действия, внутри себя Олег ощущает и других бабочек, что... Отвечают за то самое чувство, какое уже было вызвано когда-то Разумовским. И Олег не желает вспоминать ту распахнутую грудь, тихие стоны в темноте, но воспоминания все равно лезут в голову... И именно в этот миг до Волкова доходит, что таким образом они могут зайти слишком далеко; ещё немного, и Волков точно натворит глупостей, ещё не до конца осознав своих чувств!       ... Ведь будет не очень приятно, если что-то произойдет, а он так и не сможет сказать три заветных слова.       С этой мыслью брюнет быстро отрывается от мягких, зацелованных губ, отворачивает голову, прикрывая глаза, и шумно выдыхает, не только принимаясь восстанавливать дыхание, но и хоть как-то пытаясь понять произошедшее. Пребывая словно в состоянии аффекта, Олег едва хмурит брови, пытаясь припомнить мгновение, с которого все началось, а после... Оставляет эту затею, ибо в голове совершенно пусто, и он не может даже припомнить своих мыслей на тот момент, как он поцеловал рыжеволосого. Все произошло так быстро и неожиданно, что...       — Поели картошки, называется, — делает краткий вывод он, так внезапно и из ниоткуда вспоминая именно про ожидание еды, с которого все началось. Голос звучит негромко, но уверенно и будто бы с досадой. И не поводу поцелуя, нет, а по поводу все той же картошки, которая, похоже, уже не варилась, не кипела, а жарилась.       Разумовский едва ли возвращался к реальности после столь затяжного и желанного поцелуя. Дыхание рыжеволосого стало более тревожным, рваным и судорожным, а сердцебиение задавало очередные бешеные ритмы, отчего казалось, что то вот-вот покинет грудь голубоглазого. Так и без сердца недолго остаться, да похоже, парень уже, своё сердце он словно вырвал из груди и добровольно вручил Волкову, предоставляя тому полную власть над ним. А вот как тот будет распоряжаться им, уже должен был решать темноволосый. В его силах как и оберегать любовь Разумовского, так и уничтожить её, сокрушив тем самым самого Серёжу, решения Олега юноша очень сильно боялся...       Но тем не менее, душа и сердце юноши были переполнены искренней надеждой, что его чувства скоро не просто примут, а ответят на них, эта любовь идёт к взаимности... Или уже взаимна? Что же обозначал этот прекрасный поцелуй прямо сейчас, к чему он был? Рыжеволосый сильно боялся что-либо говорить, спрашивать, выяснять у Волкова, ведь у него остался страх после сна... Что, если он спросит о любви, Олег вновь начнёт насмехаться над его наивностью и желанием быть любимым в ответ. Хоть то и было всего лишь сном, в какой-то степени миллиардер вовсе не желал такой реальности, но если бы та приняла обличие того самого соблазнительного кошмара, он бы смирился и принял бы это, лишь бы удерживать мужчину рядом с собой, любить, чувствовать его прикосновения, хоть и без любви. Конечно, возможно и звучит безумно, но остатки рассудка ещё оставались с Сергеем, если он всё-таки больше желал ответные чувства, а не равноценный обмен. Именно по этой причине Разумовский боялся спрашивать... Не хотел того же сценария.       — ...Картошки? — переспрашивает программист, по-тихоньку выходя из своего транса, начиная теперь уже воспринимать слова мужчины и реагировать на них. Только вот он до сих пор не ослаблял хватку своих объятий, продолжая легонько поглаживать чужую загривку ладонью с той самой нежностью, любовью и трепетом, словно через это прикосновение он хотел сказать спасибо мужчине за эти прекрасные мгновения, за эти пару минут его счастья. Да, может рыжеволосый до сих пор не услышал самого важного, он чувствовал, будто почти добился взаимности, стоит лишь подождать, дать Олегу чуть больше времени и... Определенно миллиардер верил словам своего телохранителя, всем сердцем верил этим словам о необходимости во времени для раздумий, только теперь Сергей совсем не верил в свою выдержку после этого страстного поцелуя, голова определенно теперь будет забита именно этим, а желание повторить это... Отныне не будет исчезать, — нн... Совсем забыли про картошку, поиграли в догонялки... Признаю поражение, в-в следующий раз буду использовать спрей от комаров... Наверное.       — Или откажешься от него вовсе, — тихо смеётся Волков, честно, теперь предполагая, что влюбленный рыжеволосый и правда может отказаться от использования спрея, дабы использовать более действенные средства — свои меткие ладони, например. И использовать их не в качестве средства защиты, как предполагалось ранее, а чтоб намеренно выводить Олега из себя и подталкивать на такие неожиданные действия. Но только мужчина теперь рассчитывает специально не поддаваться на такие провокации...       Измотано и несколько забвенно усмехнувшись, юноша неохотно ослабил хватку своих объятий, чтобы дать возможность Волкову выбраться, если тот пожелает, только вот Сергей так и не смог переосилить себя, отчего таки приподнялся на миг, чтобы дотянуться до уха мужчины и тихо шепнуть тому:       — Я не ожидал этого, н-но спасибо, это в самом деле осчастливило меня, если ты так пытаешься... Исправить вчерашнее... А если же нет... — на миг Разумовский замолкает, делает паузу, а после менее уверенно продолжает, — надеюсь, ты осознаёшь, что вытворяешь и не будешь жалеть об этом...       Услышав эти очень важные слова, — да, Волкову было важно, чтоб Серёжка не испугался и отреагировал нормально на это столь странный и неожиданный поцелуй, — брюнет взглянул в чужие глаза с добротой, без капельки какого-то сожаления и с малым сомнением. Всё-таки несмотря на то, что юноше понравилось, может не стоило так торопиться? Не стоило этого делать так скоро? ... Что ж, в любом случае, время не перемотать назад, а Олег и вовсе не жалеет об том замечательном поцелуе: он открыл для себя что-то новое, совершил свое открытие, нашел свое сокровище, а главное — почувствовал всю любовь Разумовского через поцелуй; он понял, насколько сильно его любят, через обычное касание губ...       — Я не жалею, — шепчет он в ответ решительно, чтоб у Серёжи даже мысли не возникало об чужих сожалениях. — И я думаю, что это единственное, что тебе нужно знать на сейчас, — на губах нежная, заботливая улыбка, — мы сюда приехали отдыхать, а не напрягать твой и так вечно работающий мозг.       — Кх, и за это тоже спасибо, — тихо отвечает рыжеволосый, выпуская мужчину из своих объятий. Прямо сейчас хотелось просто откинуться снова на траву и теперь уже просто любоваться небом, именно это юноша и хотел предложить своему любимому, дабы рассмотреть фигуры из облаков вместе, но так и не решился. Всё-таки было жалко труды Олега, которые сейчас могли просто развалиться от того, что никто не приглядывает за огнём костра. Было бы печально смотреть на гибель этих кулинарных стараний Волкова, да и ради них он так рано встал сегодня, пока программист просто спал в машине. А сейчас по его вине могли пропасть чужие труды, — что же, пора бы возвращаться к лагерю и скорее спасать картошку, ты так не думаешь? — с мягкий улыбкой задаёт свой вопрос мужчине, что кивнул на его слова, а после медленно встал с Сергея, протягивая тому руку, чтобы помочь тому подняться и наконец отправиться в лагерь. Обладатель медных волос ощутил странное дежавю... Этот сценарий... Будто происходил раньше, да, определённо происходил, когда он потревожил сон Волкова, а тот из-за рефлексов, оставленных войной, накинулся на него. Только вот миллиардер не станет отказываться в этот раз от помощи телохранителя. Так он и ухватился за чужую руку, потому что доверяет мужчине...

***

      В лагере снова было нечего делать Разумовскому, он прекрасно понимал, что сейчас отпуск и ему надо отдыхать от своей привычной жизни, а вот руки чесались всё равно что-то да сделать. Олег уже опрыскался спреем от комаров, так что охранять его от этих тварей уже было бесполезно. От нечего делать, юноша достал свой телефон, дабы посмотреть время. Ещё даже не вечер, а Сергею стало ещё хуже после пробежки, казалось, что его горло не может ещё сильнее болеть, но, как оказалось, рыжеволосый ошибся в этом, да вот говорить об этом Волкову он до сих пор не собирался.       Подняв свой взгляд на сосредоточенного мужчину, в голове у голубоглазого промелькнула мысль и он чуть не ударил себя по лбу от того, как он раньше не задумался об этом. Сейчас ему очень хотелось сфотографировать своего телохранителя, всё-таки этот гражданин слишком редко делал фотографии, а Сергей очень хотел иметь при себе снимки, которые будут напоминать ему об этом прекрасном дне. Не зная как предложить это Олегу, паренёк молча встал и отошёл, будто решил оглядеть окружение ещё раз, а после включил на телефоне камеру, медленно повернулся, надеясь, что Волков не заметит этого, а после палец сам потянулся к нужной кнопочке... И конечно, по закону подлости!... Нет, ничего не произошло, миссия была выполнена, только вот Разумовскому было мало одной фотографии, поэтому он решил сделать целую серию снимков...       ... Пока Волков просто глядел в огонь и наслаждался спокойной атмосферой леса, думая о чем-то своем. И мысли его были вовсе не о произошедшем поцелуе, не об их теперешних отношениях (он же от чего не испортил? Все же в порядке?), даже не о самом Сережке Разумовском, а просто о жизни, о каких-то своих приятных воспоминаний детства и, как бы сказал сейчас какой-нибудь слишком умный человек, о "высшем". В общем, Олег просто получал удовольствие от их общего отдыха, от их, так сказать, небольшого отпуска на природе... И благодарил всех существующих богов за то, что у него есть возможность проводить столько времени с Серёжкой и в такой спокойной атмосфере леса.       Кстати, где он?       Мужчина только сейчас покидает свои глубокие размышления, едва проводит взглядом мимо костра и по окружению, не наблюдая Разумовского рядом. Наконец он поворачивает голову к машине, чтобы и там поискать глазами рыжеволосого, но тут же отворачивается, боясь что всё-таки попал в объектив своего друга, что, видимо, решил пофотографировать его на память. Ох, и сколько раз он ему говорил, что ненавидит фоткаться? ... Что ж, наверное, столько много, что тот поспешил забыть об этом, ну, или просто проигнорировать этот важный факт.       — Серёж, ну, я ж тебе сколько раз говорил, чтоб не фотографировал меня? Ты ж знаешь, не люблю я этого ещё с моей первой фотографии в паспорте! — Волков качнул головой, намеренно не оборачиваясь к рыжеволосому, чтоб тот вдруг ещё не умудрился его пофотографировать. Впрочем, куда уже метаться? Разумовский явно сделал достаточно много кадров. — Давай лучше я тебя пофотографирую? — заявляет он, едва поворачивая голову и проверяя взглядом, наведена ли на него камера или нет.       Юноша же, заметив эти прятки от камеры телефона, опустил его, чтобы Волков теперь мог спокойно повернуться к нему, чтобы удобнее было говорить. Нахмурившись в раздумьях, вызванных словами мужчины, рыжеволосый несколько засмущался этого предложения, но тем не менее, он не был против, хоть и сомневался. Сам бы он себя сфотографировал, а вот если его будет фотографировать Олег, то Разумовский просто не сможет сдержать своего смущения и глупой улыбки, да и прекрасно понимал, что будет скован в движении. Но даже несмотря на эти легкие сомнения, ему очень хотелось, чтобы телохранитель запечатлел его в фотографиях, да и когда программист будет пересматривать снимки, он будет думать не о том, как он страшно выглядит, а о том, что его фотографировал именно Волков.       — Нн... Если тебе не трудно, ам, давай? — миллиардер стеснительно улыбнулся своему любимому, начиная рефлекторно накручивать прядь медных волос себе на палец, смотря при этом волнительно куда-то вниз, — т-только давай подойдём ближе к деревьям, хочу по фотографироваться у них. Н-но можем и здесь, как сам хочешь?       — Пойдем лучше к деревьям, — отвечает Волков, поднимаясь с бревна и поспешно его перешагивая, чтоб после сделать ещё шаг к стеснительному юноше и взять протянутый телефон с камерой. — Не обещаю качество, конечно, но буду стараться, — с тихим смехом продолжает он, уже следуя за рыжевосолым к деревьям. Да, можно было сфотографироваться и у костра, сидя на брёвнышке, но если миллиардер хотел у деревьев, то почему бы и не у них? Тем более у деревьев освещение хорошее, да и рыжеволосый впишется здесь, как родной.       ... Именно поэтому Олег терпеливо ждёт, когда рыжик станет в какую-нибудь позицию, скромно улыбнется, глядя в объектив, и делает несколько снимков, тоже едва улыбаясь и склоняя голову к экрану смартфона. И пусть фотографии не будут настолько живыми и красивыми, как реальность, Волков все равно старается сделать как можно больше фотографий, чтобы запечатлеть буквально все — от скромной улыбки и закрытых глаз до зелёных листочков, едва касающихся плеч миллиардера. И чем не заставка на телефон? Чем не искусство? Чем не очередной экспонат в любую престижную галерею мира? Ох... Все чаще Олега посещает мысль, что в прошлой жизни он продал душу дьяволу, раз заслужил такое счастье — находится рядом с Сережкой, проводить с ним время... И вот так фотографировать, чтобы после возвращаться к этим фотографиям и вечерами наблюдать за прекрасными чертами.       Неожиданно лица брюнета касается свисающая из венка ромашка, и тот на некоторое время прекращает съёмку, аккуратно вытаскивая из плетения милый цветочек. Приглядевшись сначала к белым лепесткам, а после к волосам Разумовского, Олег молча улыбнулся и сделал несколько шагов к нему, дабы добавить к своей модели некоторую деталь.       — Не шевелись, — Волков с аккуратностью, одной рукой, касается чужих волос и заправляет их за ухо вместе со слабым стебельком цветка. Оглядев свою "модель", телохранитель с гордостью кивает, а в глазах загорается восторг и даже счастье, что задуманное удалось исполнить. — Вот так... — зачем-то добавляет тихо брюнет под нос и возвращается к своему месту, дабы продолжить работу фотографа.       Рыжеволосый несколько секунд стоял вот так на месте, но в какой-то момент потянулся бледной рукой к своим волосам, дабы кончиками пальцев коснуться своего нового украшения. Улыбка как-то сама налезла на губы миллиардера, да и убрать её Сергей больше не мог, ему действительно было приятно получить цветочек от Волкова, да только лицо на секунду скривилось в досаде. Когда-то он также мимолетно получил медное колечко от него, а совсем недавно потерял его по собственной неаккуратности. Даже если эта ромашка и была нужна ему только на момент небольшой фотосессии, рыжеволосый хотел сохранить её, это уже как болезнь, хранить всё, что дарит ему Олег. Словно все эти мелочи особые амулеты или обереги, что своей аурой защищают юношу от опасностей, от нападения собственного сознания.       Тихо хихикнув, программист отошёл ближе к деревьям и встал около молодой берёзы, прижимаясь своей спиной к белоснежном стволу, отклоняясь слегка назад. С губ до сих пор не сходила улыбка, а голова до сих пор была заполнена мыслями о том, какая это прекрасная романтика. Любимый человек фотографирует его прямо сейчас и в какой-то момент Разумовский позволяет себе быть более раскрепощеннее, то есть теперь он не только неловко улыбался, но и позволял телохранителю запечатлеть всю его жизнерадостность, а временами и загадочную задумчивость, когда взгляд голубых глаз слегка отведен в бок, а уголки губ растянуты в хитрой усмешке, будто Разумовский что-то задумал, хотя тот всего лишь думал о том, насколько ему нравится вот так проводить время с дорогим человеком. Вновь сменив свою позу, рыжеволосый обошёл берёзу и спрятался прямо за ней, спустя пару секунд выглянул, обхватывая дерево своими руками, легонько приобнимая по краям. Похоже, мужчина уже сделал множество фотографий, так что можно было наконец предложить кое-что другое:       — С-слушай, я знаю, что ты не любишь фотографироваться, — волнительно начал Сергей, нервно водя пальцами бледных рук по березе, легонько царапая ту, пытаясь сосредоточиться на мыслях, а после продолжил, — может... Пофотографируемся вместе? Мне бы хотелось иметь снимки, на которых присутствуем мы оба...если ты не против, конечно же.

***

      А что Волков? А Волков не просто фотографировал, не просто стоял на месте, как истукан, а смело подходил, поворачивал смартфон в руках и фотографировал так, как считал нужным, и так, как подсказывала его чувство красоты. На губах пару раз загоралась улыбка во время процесса фотографирования, но вскоре вновь сменялась задумчивой полоской губ. В глазах царила сосредоточенность, хотя и там иногда сияла какая-то загадочность и даже усмешка: в какие-то мгновения его голову посещала назойливая мысль, что Разумовский сейчас был схож с поэтом Сергеем Есениным... И нет, дело было не в поэзии, а в любви к русским березкам и природе. Ну вы посмотрите, как он стоит у этого прекрасного дерева! Прям русская душа!       — А разве тебе можно отказать? — отвечает мужчина, видимо, вполне ожидая такого предложения со стороны Разумовского ещё с самого начала процесса фотографирования. И правда, разве он может отказать рыжеволосому? Ну, уж точно не сейчас, когда тот так взволнован и так жаждет хотя бы одной общей фотографии. Тем более, что... Олег и сам был бы рад сделать хотя бы одну общую фотографию в этот их общий отпуск, чтобы после (хах, наверное типично?) поставить в рамочку. ... Фотографии — это всегда приятные воспоминания, так почему бы не запечатлеть э́ти приятные моменты? — Ладно, давай, настраивай свою камеру: сфоткаюсь с тобой, так уж и быть.       Получив согласие Волкова, Сергей мгновенно воодушевился, принимая свой телефон назад, сразу же начиная менять настройки для камеры, ставя на покадровую съемку. Всё-таки в какой-то степени так было удобнее, ведь можно было бы с улыбкой просматривать кадры и выбрать лучшие, да и... Скорее бы он даже неудавшиеся снимки не смог бы удалить, хотелось хранить всё то, что связано с Олегом, в самом деле болезнь. А страшно то, что Разумовский не боялся этой болезни, не пытался излечиться от неё, уже не пытался, да и смысла не было, раз уж у них всё хорошо.       Подойдя чуть ближе к мужчине, рыжеволосый мягко улыбнулся тому, вставая чуть ближе к нему, слегка приобнимая одной рукой для создания тесноты в будущих фотографиях, всё-таки миллиардер не хотел большого расстояния между ними на снимках, да и не считал это красивым.       Приподняв свою голову, юноша поднял руку с телефоном повыше, переключая сразу же на переднюю камеру, дабы теперь ребята могли видеть себя и подготовиться к съёмке. Программисту было так приятно смотреть на то, как они смотрятся вместе, отчего его улыбка становилась ещё ярче.       Наконец нажав на нужную кнопку, телефон сразу же начал делать большое количество фотографий, так что во время этого Волков и Сергей могли позволить себе немного побаловаться и поглумиться друг над другом, и это было действительно весело. Но в какой-то момент камера начала фотографировать покадрово, как Разумовский начал кривиться в лице, жмуриться и успокоиться, а дальше так и вовсе довольно-таки громко чихает, начиная шмыгать тихо носиком. Встрепенувшись, юноша наконец перестаёт фотографировать и, понимая, как он вышел на последних фотографиях, он поторопился отбежать от Волкова, чтобы скрыть эти веселые "компроматы".       А Олег, не удержавшись от тихого смеха, — через экран ему открылась милая сцена чиха, которая на фотографиях явно выглядела "жестоко" и смешно, — быстренько рванул к рыжевосому, чтоб попытаться хоть как-нибудь сохранить эти смешные фотографии. Хей, ну что такого, если они и правда останутся? Что такого, если у них будет возможность потом вспоминать этот момент по фотографиям, а не когда само придет в голову?       — Марго, будь добра, сохрани все фотографии и пришли мне, — таким образом он желал сохранить не только основные фотографии, но и те самые, что, по мнению рыжеволосого, стоило скорей удалить. — Быстрей, Марго, пока Серёжка не удалил!       Разумовский явно хотел возразить на столь смелую и опасную просьбу со стороны телохранителя, — да вы что, нельзя же, чтоб эти фотографии остались существовать, они же ужасны! — но его возможная речь была прервана серией двух-трех чихов, причин у которых даже и не было. К слову, именно поэтому мужчина чуть нахмурил брови и, так сказать, решил посмотреть на эти чихи с другой стороны: какова их причина, если особых раздражителей не имелось? Да и аллергии никакой у Сережки не было, потому и не стоило сомневаться, что приятные рефлексы были вызваны точно не специфичными раздражителями типа пыльцы цветов. Нет, здесь явно были другие причины, о которых мужчина поспешил расспросить, перебивая попытки рыжеволосого в очередной раз доказать, что неудачные фотографии стоит удалить.       — Ты случайно не простыл, Серёж? — мужчина даже подошёл ещё ближе к миллиардеру, дабы внимательно бледное лицо оглядеть в поисках внешних показателей простуды.       — П-простыл? Нет же! Совсем нет...— мгновенно и даже слишком резко отвечает Разумовский, но сразу же понимает, что ответил слишком внезапно и возможно немного агрессивно, ведь буквально отрезал слова мужчины, отчего начал волнительно пересматривать новые фотографии, с хмуростью разглядывая момент чиха. Да уж, выглядит хоть и весело, да и вспоминать он это будет с улыбкой, да только до сих пор не желал показывать эти снимки темноволосому, немного смущался, но искренне хотел услышать смех Олега, понимая, что тот вовсе не будет издевательским. Нет же, тот явно будет добрым и приятным, это же Волков. Закусив нижнюю губу, Сергей начал раздумывать, как ему следует переубедить своего телохранителя, так что он продолжает свою речь следующими словами, — может аллергия на что-то? Появилась... Ну или нос зачеса.... — ещё чих, а за ним следует шмыганье носом, отчетливо слышен насморк. Разумовский поторопился отвернуться от Волкова, даже отошёл ещё дальше, опуская свой взгляд в землю. Он в действительности не хотел заканчивать их отдых здесь, но судя по всему... Олег уже обо всём догадался, юноша чувствовал это, прекрасно понимал, — это... Временно, через несколько минут закончится, так что не переживай и...       По коже обладателя медных волос прошёлся противный холодок. Совсем недавно ему было тепло, а сейчас же мурашки, проходящие по его тело, оставляли за собой мерзкий мороз. Это ощущение было ещё утром, но сейчас оно вернулось, судя по всему, программиста знобило, отчего слабость появилась в ногах и руках, что внезапно начали дрожать.       — Серёж, — голос звучит одновременно с вниманием, уверенно и с некоторой заботой, — Серёж, у тебя не было никогда аллергии. И не может ее быть... Причин-то особых нет.       Волков подходит к юноше неторопливым шагом и кладет ладонь тому на плечо, привлекая внимание и будто догадываясь о чем-то: конечно, он понимал, что Разумовский врёт не просто так, а потому, что хочет на подольше здесь остаться и ещё насладиться тишиной, костром, травой, но нельзя было этого позволять. Да, конечно, сам Олег тоже был не против на подольше остаться на природе, — всё-таки не хотелось так сразу в шумный город возвращаться, — но дело в том, что он понимал, каковы могут быть последствия, если вдруг вовремя не заняться лечением Разумовского: обыкновенно простые простуды быстрыми темпами перерастали во что-то более серьезное , и уже нельзя было развлекаться или же отдыхать — приходилось лежать в кровати и лишний раз не напрягаться. Вот и сейчас Олег не хотел, чтоб Сережке стало хуже.       — Можешь бурчать, можешь отнекиваться, но я все равно это сделаю, — и он с краткой улыбкой приобнял Разумовского и коснулся ладонью его лба, дабы проверить температуру. Дело было в том, что погода являлась не жаркой, а стояли они сейчас в теньке, потому по горячему лбу легко можно было легко определить, на какой стадии сейчас простуда и к чему стоит готовиться. — Трясешься весь, умник, нужно в офис возвращаться и врача вызывать. Уж раз я виноват в этом, сам и займусь твоим лечением, понял?       Разумовский же в некой досаде прикрыл свои глаза, прижимаясь лбом к ладони мужчины, расслабляясь в его объятиях. Ноги и впрямь не держали его, отчего тот слегка пошатнулся, а после навалился чуть вперёд, опираясь на тело темноволосого, тихо вымаливая у того прощение:       — Прости... Из-за меня нам придётся вернуться назад, я-я думал, что мне станет лучше, но я ошибся, — юноша буквально пропустил слова Олега мимо ушей, ведь чётко уверил себя в том, что виноват как раз-таки не Волков, а он сам из-за своего слабого иммунитета, да и в пропаже кольца виноват тоже он, ведь мог сам согласиться на предложение мужчины искупнуться и тогда бы он обязательно отложил свою цепочку вместе с одеждой. По итогу пропал символ их близости и пропала возможность отдыхать на природе, об этом программист искренне жалел и вовсе не знал, как ему стоит исправить это. Уж возвращаться в офис он не хотел, но похоже придётся, — мне правда жаль, Олег...       Казалось, что будь у рыжеволосого юноши собачьи ушки, он бы опустил их в раскаянии, как провинившийся в чём-то щенок, да только сейчас всё своё сожаление Сергей мог выражать своими эмоциями и этими словами, по-прежнему виня во всём именно себя, но и исправить он желал это, чтобы случайно не утерять появившуюся ниточку их возможных любовных отношений... Грешно, но глубокие душевные помыслы Разумовского таковыми и являлись. Не настоль тот и положителен в своих намерениях, но ведь многие из нас стараются достичь своего определенными действиями или словами.       — Успокойся, ты в этом точно не виноват... А если и виноват, то вместе со мной — глупцом, что неудачно тебя разыграл, да ещё и в воду тебя своими действиями вызвал. Успокойся, — успокаивающе произносит мужчина, пытаясь заглянуть в грустные глаза Сережки и хоть как-нибудь утешить его, убирая руку с горячего лба. — Я уверен, что как только тебе станет лучше, мы вернёмся сюда и останемся на столько, на сколько ты захочешь, ладно? Даже спланируем наш отдых, как ты любишь, чтоб вот так не сидеть у костра и не скучать. В общем, сделаем наш отдых ещё лучше и гораздо интереснее, но сейчас... Нам стоит собираться и возвращаться в город.

***

      Потушив уже менее яркий костер ради безопасности леса, Олег принялся за быстрые сборы в обратный путь: пока Серёжка настраивал сидения в обратное положение, — слишком сильно напрягаться там и не стоило, ибо все работало автоматически, лишь нужные кнопки нажимай, — мужчина собирал вещи и аккуратно укладывал их в багажнике, чтобы не только все уместилось, но и чтобы царил совершённый порядок. Да, сборы не были быстрыми, как планировал Волков, но всё-таки он всеми силами старался работать в скором темпе, чтоб уже в ближайшее время подготовить машину, взглядом попрощаться с красивым местом, полным воспоминаний, и наконец отправиться домой. Всё-таки стоило торопиться, ибо простуда противодействия ждать не будет, а поползет дальше по организму и так уже слабого рыжеволосого.       Выехав на основную трассу, что была практически пустой, Олег просто поехал вперёд, часто поглядывая на миллиардера, что все ещё был расстроен быстрому окончанию их общего отдыха, но уже не так, как раньше. Видимо наконец осознал, что здоровье намного дороже... Даже чем приятный отдых с любимым человеком. К слову, именно последний и напоминал Разумовскому о том, что они всегда успеют туда вернуться, всегда успеют отдохнуть ещё, всегда успеют повторить столь приятное (сказочное) времяпровождение, а вот здоровье... Здоровье у каждого только одно, и его нужно тщательно беречь, как бы не хотелось быть счастливым.       Олежка взял рыжеволосого за руку, делая вид, что ничего такого великого не совершил, и чуть сжал нежную ладонь в своей, тем самым... Поддерживая и все ещё утешая, печального Серёжку. Глаза его пусть и были устремлены на дорогу, но в них все равно читалась нужные миллиардеру нежность и забота.       — Что ж, тогда стоит вызывать врача заранее в офис, как думаешь? — спросил негромко брюнет, едва бросая взгляд на Разумовского.       Рыжеволосый не сразу услышал слова мужчины, случайно пропустил их мимо ушей, ведь уже какую минуту со скукой рассматривал, как меняется местность за стеклом автомобиля. Так не хотелось покидать природу, хотелось побыть здесь чуть подольше и ещё раз отведать шашлыков, приготовленных темноволосым. Хотя судя по всему, хорошего понемножку, хоть с этим и тяжело довольно-таки смириться. Да уж, этот отдых принёс в действительности много радости Разумовскому, но это внезапное окончание по-настоящему умудрилось разочаровать его, да и... Он всё ещё жалел о потере кольца, так что мысли о том, что он может нанять людей появлялись всё чаще и чаще. А до тех пор стоило молчать об этой дорогой пропаже...       Голубые глаза приобрели оттенок внимания и тревоги только после того, как темноволосый окликнул его и повторно задал свой вопрос.       — Заранее?... — Сергей чуть задумался, чуть хмурясь, начиная легонько водить пальцем по поверхности машинного сидения, вырисовавая невидимые узоры, иногда надавливая в определенных местах, — ты знаешь... Наверное, ты удивишься, но я не хочу в офис, да и смысла ехать туда нет, ты просто не дашь мне поработать, — юноша досадно усмехнулся, после чего поднял свой взгляд на зеркало водителя, чтобы увидеть реакцию Олега, — может поедем домой, в особняк? Ну и туда как раз-таки и стоит вызвать врача, а по поводу продуктов не переживай. У меня дома нанята горничная, так что там чисто и продукты всегда есть на случай, если я вернусь. Может там придумаем что-нибудь интересное? У меня кстати есть и там шахма...       — Ну уж нет, никаких шахмат, — Олег все тем же спокойным тоном перебил рыжеволосого, хотя у него реально имелось много причин, чтобы никогда не связываться с этой слишком умной игрой.       Во-первых, в чем логика возвращаться к игре, в которой нет никаких шансов? Ну да, это правда является одной из причин, хотя к слишком уж серьезным причинам Олег ее не причисляет; во-вторых, ему не хотелось возвращаться к этой игре после того, как Разумовский однажды воспользовался его доверием, и да, это тоже не очень-то серьезная причина, просто Волков не желал об этом вспоминать; ну, и в-третьих, ему, кажется, на всю жизнь хватило долгой игры с сознанием, что теперь несла за собой тоже немалое количество неприятных воспоминаний: он не желал сидеть напротив Разумовского и видеть другого, что насмехался и торопил. В общем по итогу, телохранитель не желал вообще связываться с этой игрой, что, казалось, доставляла только проблемы, чем развлекала или веселила.       — Извини за мой резкий ответ и не вздумай подумать, что мое решение как-то зависит от тебя или же... От прошлого. Нет, просто... Есть и другая причина, по которой я вообще не хочу возвращаться к шахматам, потому в этом твоей вины нет, ладно? — глаза едва оторвались от дороги и глянули на Разумовского. — ...И ты прав, нужно отправляться в особняк. Очень замечательная идея, ибо, во-первых, мы давно там не были, а во-вторых, ухаживать за тобой там будет гораздо легче и удобнее.       И Разумовский с неким пониманием и согласием выслушивал своего друга, прекрасно понимая причины его отказа от игры в шахматы. Хотя и как причину юноша засчитывал именно свой обман, для которого выполнял когда-то ряд действий для достижения своей цели, и как же хорошо, что его план не был успешным. Хотя... Нет, сейчас Сергей не считал так, ведь такое настоящее было гораздо лучше поганого прошлого. Для него всё происходит как с чистого листа, а рядом с любимым человеком продолжения этого начала станет ещё прекраснее. Со всем этим ужасом он смог распрощаться, так что оставалось двигаться лишь вперёд и стараться для сказочности будущего. И Разумовский обязательно будет стараться, стараться для них обоих, для их общего счастья, ведь после всего произошедшего они заслужили это счастье. (Даже я сам с собой согласен, перечитывая эту строчку)       — Ухаживать за мной? Я же не питомец... — усмехается обладатель медных волос, откидываясь на мягкое сиденье, опрокидывая свою голову. Что же, отмена их общего отдыха — ещё не самое страшное, в действительности, впереди вся жизнь и они успеют сделать не только это. Нахмурившись от собственных мыслей, юноша кашлянул тихо в свой кулак, всё-таки сейчас он мог только с ярко-красным румянцем вспоминать тот развратный сон, но он не расскажет о нём Олегу. Уж лучше тому не слышать о том, как Сергею снилось то, как мужчина принуждал его к сексуальным действиям, по итогу которых сам программист возжелал этого, лишь бы Волков был рядом... Может быть, это и не совсем здоровые душевные влечения, но миллиардер не мог отказаться от них так, будто те чужды ему, — кхм... Тогда, получается, проведём отдых в особняке и, если не шахматы, найти себе занятия мы всегда можем.       Разумовский смущенно переводит тревожный взгляд в сторону бокового стекла, вновь начиная следить за сменой окружения.

***

      Добравшись до ворот особняка, что уже были открыты специально для них, машина заехала на территорию участка с "домом" создателя соцсети "Vmeste". Говоря на чистоту, Сергею не особо нравилось это место, то не было роднее офиса или ближе сиротского приюта, скорее, это было просто место, в которое всегда можно вернуться, если не занят или хочется побыть несколько дальше от других домов. Местность в действительности была обширной, но даже несмотря на всю эту красоту, юноша подозревал о своей скуке, что поджидала его в стенах этого строения. Конечно, друзья-возлюбленные могли придумать способ развлечения или убийства времени, но какой именно, Разумовский придумать не мог, хотя похоже уже и повеселишься, ведь дело постепенно шло к вечеру, а там и к ночи.       Так что первым дело Сергей и Олег начали разбирать вещи из машины, конечно, можно было бы оставить всё как есть, но стоило избавиться от мусора и закинуть ту одежду, в которой искупнулся рыжеволосый, в персональную прачечную. Ну и конечно, стоило избавиться и от остатков продуктов, что так и не были использованы. Вероятно Волков очень сильно разочаровался в том, что не успел многое использовать в готовке из-за того, что ребята досрочно окончили свой потрясающий отдых на природе. И Разумовский, чувствуя эту мимолетную печаль своего возлюбленного, даже сам умудрился приуныть. Эмоции его телохранителя всегда были заразными, так что программист часто чувствовал то же самое, что и дорогой ему человек. Только вот возникали исключения, когда миллиардер не мог разделить определенных чувств с темноволосым, но и то проявлялось в их противоречиях друг другу.       Так вот, собирали они значит вещи из машины, ну, как собирали, Волков как настоящий джентльмен, как всегда, взял самую тяжелую работу на себя, отчего Серёжа ощущал себя слабой леди, которой нельзя напрягаться. Не то, чтобы ему не понравилось это ощущение... Скорее то льстило ему по той причине, что прямо сейчас они выглядели как молодожёны, что приехали в свой новый дом и начали в нём располагаться. И вот "муж" вовсе не позволяет своей рыжеволосой "жене" браться за что-то крайне сложное и тяжелое, поэтому Разумовскому оставалось лишь помогать с мелочами и иногда просто провожать Волкова, отвлекая того легкими разговорами       ...И несколько надоедающими фразами, по типу "Олег, что мне делать?", "Олег, как помочь?", "Олег, ну пожалуйста, дай задачу посерьезнее". И конечно на все эти слова мужчина практически никак не позволял помочь юноше с чем-то сложным.       Так они вместе (почти не вместе, но звучит) перетаскали, да вот как программист и сказал, в особняке всё было чисто, не единой пылинки на картинах, статуях и остальной роскошной мебели. Горничная же встретила их обоих, хотя той, судя по всему, было немного неудобно от того, что ребята сами всё затащили в особняк. Даже после Сергей и Олег разобрали вещи сами, без помощи работницы, и рыжеволосый вновь начал предоставлять, будто их узы уже являются брачными, а сейчас же их ждал ещё один совместный отдых, во время которого те будут наслаждаться компанией друг друга. И программист определенно наслаждался компанией любимого человека, будто рядом с ним он заметно хорошел. И так было на самом деле, ведь когда миллиардер остановился у зеркала, ему пришлось несколько раз протереть свои глаза, чтобы поверить собственному отражению. Теперь он уже не выглядел как живой мертвец, на его щеках вновь появился тот радостный румянец, кожа уже не выглядела обескровленной, а глаза так и вовсе вновь обладали ярким отблеском любви к жизни. А жизнь юноша в действительности полюбил, ценя каждую прожитую секунду, как сделанный желанный вдох.