Тёмная сторона души оружейника

      «Кеган Мракмар. Рихтер. Алина. Дермот.»       Имена, брошенные Сильваной хлестко, с желчью и презрением, продолжали повторяться в голове вновь и вновь, пока Найелар сидел в клетке, рассматривая оставленный застарелой кровью и ржавчиной причудливый рисунок на полу. Поодаль стояли и другие клетки с пленниками. Чаще всего там были люди, но встречались среди них и коренастые дварфы, а пару раз мелькнули приземистые силуэты гномов.       Хлоя, купившая внимание Найелара за стакан холодного молока, познакомила эльфа с четырьмя отрекшимися, которые мечтали вернуться к «своим». Не смирившиеся, не принявшие нынешний облик и суть, они мечтали вернуться к людям. Рихтер рассказывал, что его жена была в Альтераке, когда грянула чума. Значит, могла выжить. Алина, обняв себя руками так, что истончившаяся, подобно пергаменту, кожа могла лопнуть в любой момент, неустанно твердила о том, что сынишка с отцом уехали навестить родственников в Южнобережье и могли выжить. Она была уверена в том, что смерть не настигла их. У каждого из четверки были свои веские причины для риска. «Ты только убеди их выслушать нас, дальше мы сами», — Кеган Мракмар смиренно просил о помощи, пока трое отрекшихся стояли поодаль, вперив полные надежды взгляды в эльфа.       Найелар знал, чем обычно заканчиваются попытки отрекшихся вернуться к людям. Их расстреливали или сжигали магией еще до того, как они успевали что-то сказать. А даже если и успевали, кто будет вслушиваться в слова приближающегося ходячего мертвеца?       Лишь капля сострадания. Небольшая прогулка для него и, вероятно, новая жизнь для них? Найелар не знал, какой аргумент приготовили отрекшиеся для людей. Он и подумать не мог, что оказав такую небольшую услугу четверым отчаянным, окажется врагом Сильваны.

***

      Крик. Душераздирающий вопль, полный боли отчаяния, сотряс стены лаборатории и влетел в помещение для подопытных, а потом резко оборвался. Пленники притихли. Лишь изредка давящую тишину нарушал испуганный всхлип или болезненный стон. Найелар прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Похоже, он всё-таки заснул и теперь, разбуженный внезапным воплем, пытался успокоить участившееся сердцебиение. В ушах стучало так громко, что окружающие звуки из реальности почти перестали различаться. Найелар, откинул голову назад, приоткрыв рот, часто дышал. Грудь будто сдавило и теперь он жадно глотал смердящий гнилью воздух, растирая поблескивающий от пота торс онемевшими руками.       «Вот и всё. Меня окончательно отравил этот смрад», — Найелару казалось, что он вот-вот умрет.       — Эй, ушастик…       Голос доносился будто издалека, но, подняв голову, Найелар увидел, что из соседней клетки на него смотрит гномка. Встав на четвереньки, эльф продолжал изображать выброшенную на берег рыбу, судорожно глотая воздух открытым ртом.       — Впервые, чтоль? На меня смотри. Раз-два-три-четыре вдох. Раз-два-три-четыре выдох. Давай, я считаю, а ты — дышишь.       С удивлением глядя на лицо гномки, Найелар попробовал делать, как она говорит. Глядя на её шевелящиеся губы и на качающиеся в такт отсчету задорные розовые хвостики, абсолютно не подходяще к интерьеру камеры, он делал вдохи и выдохи по команде малышки. Повторив нехитрую комбинацию несколько раз, Найелар с облегчением отметил, что сердце больше не колотится и он не задыхается.       — Спасибо.       — Не за что. У моего брата тоже были панические атаки после Второй Войны.       «Панические атаки? Выходит, я задыхаюсь не от вони, а от того, что у меня едет крыша?». Найелар смотрел на свою спасительницу, которая наплевала на его причастность к враждебной фракции. Минутка сострадания… Роскошь, доступная даже пленнику, у которого ничего нет. Не всё материально, не всё можно отнять. Нельзя просто так взять и вырвать из эльфа (или гнома) сострадание, благородство, милосердие.       — Так, ну что, кто у нас тут больше пить хочет? — вошедший аптекарь щеголял окуляром на одном глазу и длинным языком, который безвольно свисал с лица, с полностью отсутствовавшей нижней челюстью.       — Я! Я хочу пить! — из клеток потянулись несколько рук.       Найелар молчал. Он уже знал, что стоит десять раз подумать, прежде, чем принимать угощение из рук аптекарей.       — Держи. Пей до дна, — отрекшийся вложил колбу в одну из протянутых рук.       Найелар лениво наблюдал за происходящим. Человек, отведавший питье из рук аптекаря, начал издавать похожие не то на кашель, не то на рвотные позывы звуки и сжимался, пока не превратился в жабу.       — Чанн недоволен результатом, — отрекшийся достал из клетки жабу, что еще недавно просила попить на всеобщем, покрутил перед лицом. — Может, нам стоит увеличить дозировку?       Пленники притихли после случившегося. Найелар продолжал ждать. Рассматривая свою недавнюю спасительницу он вновь погрузился в дремоту.

***

      Засов, сдвинувшийся с противным скрипом, заставил эльфа вздрогнуть и проснуться. Тусклый желтый свет слабо разносился от подвешенной на цепи лампы. Нельзя было понять, сколько времени прошло - свет горел здесь постоянно. Может быть, миновало несколько минут, а может — несколько часов или дней. Судя по тому, что есть хотелось не сильно, прошло, скорее всего, несколько часов. Или же местный запах настолько перебил аппетит.       — Живее, падаль. Королева ждет, — открыв клетку, пара темных следопытов ждали, пока пленник покинет свои апартаменты.       Найелар, хоть и прикинул, как раскидать их в несколько мгновений, всё же не стал этого делать, понимая, что живым из Подгорода потом вряд ли выберется. Он спокойно шел по уже известному маршруту к приемной королевы.       Удар в плечо. Обернувшись, Найелар выслушал короткое пояснение о том, что Темная Госпожа будет принимать его в другой приёмной.       Сильвана действительно ждала. Мрак комнаты безуспешно пытались разогнать несколько свечей. Зал, похожий на смесь пыточной и комнаты Луносветского борделя для особых утех, не обещал ничего хорошего. Мысли Найелара разбавились нецензурными словами от увиденного.       Сильвана, казалось, не обратила внимания на вошедшего. Расположившись в кресле, закинув ногу на ногу и лениво подперев скулу рукой, она разговаривала с одним из аптекарей. Она и при жизни обладала харизмой и лидерскими качествами (не признавать этот очевидный факт было бы глупо), а теперь действительно держалась с некоторой мрачной царственностью. Спустя несколько секунд, казавшихся Найелару вечностью, Сильвана соизволила «заметить» его. Безусловно, она заметила его намного раньше, как только следопыты втолкнули его в дверь. Но теперь, бросив ленивый взгляд на неугодного, Темная Госпожа дала понять, о том, что настал его черед.       — Не буду больше задерживать вас, Герберт, — Сильвана, хоть и не сводила едкого взгляда с Найелара, продолжала говорить с аптекарем. — Ах да, доктор, та мелочь, о которой я просила. Не забудьте сделать перед уходом.       — Слушаюсь, Госпожа, — Герберт развернулся, вызывая у Найелара улыбку одним своим видом, сочетая обычную тканую мантию с кожаными перчатками и увесистым ножом, покоившимся в перевязи на поясе. Посеревшие от грязи, засаленные патлы волос опускались на глаза. Нижняя половина лица была прикрыта банданой, которая, видимо, прятала за собой нечто настолько неприятное, что даже отрекшимся показывать не хотелось. Лишь глаза, поблескивающие в тусклых огнях свечей неестественным желтым светом, смотрели изучающе, как на очередной объект для опытов.       Найелар сверлил взглядом идущего к двери аптекаря. Чем ближе тот подходил, тем отчетливее эльф различал, чем «украшен» его фартук. И ему совершенно не нравились эти знакомые следы зеленоватой желчи. Не нравились и высушенные, частично прилипшие к фартуку, а частично болтающиеся, будто крылья застрявшей в паутине мухи, полупрозрачные засохшие лоскутья кишечных оболочек. Переплетение засохших кровавых «соплей» составляло основной фон фартука и было, пожалуй, самым безобидным на фоне всего остального.       — О, а вот это, кажется, от мозгов осталось, — добавил Найелар вслух, когда аптекарь поравнялся с ним.       Отрекшийся не подтвердил догадок и спокойно прошел мимо, развернувшись лишь в самый неожиданный для эльфа момент.       — Сладких снов, — прошипел аптекарь, а Найелар почувствовал, как что-то кольнуло его под лопаткой.       Онемение расползалось по телу стремительно, как прорвавшая плотину река. Веки потяжелели, язык отказывался что-либо делать.       И без того темная комната стремительно погрузилась в абсолютный мрак. Найелар проваливался в эту темноту, поглощенный страхом и неизвестностью.