Проклятье каждого Учихи - любить безответно.

~оОо~

      Саске уже несколько дней не выходил из своего дома, даже ночью свет почти никогда не включал. Может, не видел необходимости, а может, просто пытался привыкнуть к темноте, холоду. Всё равно ведь скоро умрёт. О-о, он не сомневается в этом! После того случая Учиху всю ночь душил кашель. Он уже просто устал. Честно и искренне устал. Невыносимо долго он вспоминал те их две (всего две, а он уже погиб!) встречи. Вспоминал её растерянный взгляд, вспоминал, как отражается свет в её белёсых глазах. Голос. Он любил, нет, не так. Его сознание зачем-то подкидывало ему мучительные воспоминания о её голосе, таком тягучем и сладком, как майский мёд.       У Саске часто всплывала в мозгу фраза матери, сказанная настолько давно, что помнил он только её, ни ситуации, ни контекста. Одна лишь фраза.       –«Запомни, Саске... – С тёплой грустью в живых чёрных глазах начала Микото. – Проклятье каждого Учихи – любить безответно.»       –«Но почему?! Что это за глупости такие! – Встрепенулся малец на внезапно нахлынувшую материнскую хандру. Ему неприятна тема любви. Он бы лучше побежал искать братца Итачи, чтобы тот научил его метать сюрикены и кунаи.» «-– Хотела бы я, чтобы ты этого не узнал, но проклятье на то и проклятье, его не избежать. – Со вздохом, почти шёпотом сказала Микото. Горечь от её слов можно было руками выжимать, настолько её было много. » Юный Саске не захотел дальше слушать маму. Ну что это за глупости такие?! И вообще, не собирается он влюбляться! У него есть мама, братец и отец, а другого ему и не нужно. У него уже есть всё, что нужно.

      ~оОо~

      Цунадэ после визита Саске начала усердно искать информацию про эту загадочную цветочную болезнь. В архивах пусто. Спрашивать у персонала больницы – бессмысленно, они привыкли лечить ранения от кунаев, а не израненное от тоски сердце. Была лишь одна надежда, одна ниточка. Давно, лет двадцать назад, она слышала о ханахаки в Суне. Там должно быть хоть что-то. Великая неудачница отправилась туда незамедлительно, неизвестно, сколько времени было до того момента, как Учиха задохнётся от огромного количества цветов. Оставив заботу о госпитале её верной ученице, она ушла. Она хотела верить, что Саске можно спасти.

~оОо~

      К Учихе каждый день кто-то приходил. Стучал в дверь, стоял, не дождавшись ответа, ещё немного и поспешно уходил. Он не хотел никого видеть. Надеялся, что слухи о его прибытии не расползлись. Сейчас смотреть в глаза Наруто было бы сродни пытке. Он понимал, что не виноват, но всё равно чувствовал себя предателем. Мерзко. Грязно. Отвратительно. Он проклинал себя за то, что не послушал внутренний голос и всё равно вернулся в Коноху. Проклинал клан за это странное проклятье. Кому вообще в голову взбрело сделать что-то подобное? Глупость доходящая до абсурда, никак иначе.       В один вечер брюнет всё же решился выйти. Он не ел несколько дней, это было просто невыносимо. Но это необходимо, иначе он умрёт раньше, чем цветы успеют разрастись настолько, что в его груди не будет больше и миллиметра свободного. Он не хотел умирать. Раньше срока уж точно. Саске пытался уничтожить цветы внутри себя ринненганом, но безуспешно. Бутоны с лёгкостью исчезали, а корни он не мог убрать никакими силами.       Учиха открыл дверь в тот момент, когда чья-то рука уже заносилась для стука. Оба замерли на пороге, не шевелясь. Учиха – бледный, болезненный, с потухшим взглядом, а Хьюга – растерянная, с персиковым румянцем на щеках. Никто из них не проронил ни слова. Молчание затягивалось удавкой на шее Учихи, он мог это буквально почувствовать каждой клеточкой тела. Вопросы роились в голове, жужжали наперебой так оглушительно громко, что от этого заболела голова. Новый спазм скрутился в груди, предвещая очередной приступ отхождения цветов из лёгких. Он сжал челюсти настолько сильно, что послышался скрежет зубов друг о друга. Если это шутка, то у того, кто так шутил, чувство юмора просто отвратительное.

~оОо~

      Хината каждый день приходила к Учихе. Странность его поведения она списывала на его нормальное состояние и не знание, какой он обычно, они же и не общались никогда толком. Два раза, когда он вернулся в Коноху недавно, и один, первый, в академии много лет назад. Она хорошо помнила этот «разговор».       «– Дети! Сегодня мы будем метать кунаи в цели. Пойдём по списку. Итак... – Звук мягкого голоса Ируки-сенсея заглушался шумными детьми. Они были так рады! Наконец они выйдут из душного класса на воздух. Там было так тепло и солнечно, можно будет сделать пару бросков и незаметно улизнуть с урока. Скоро же лето! Дети так любили это время года.»       Дети по очереди метали кунаи в цель. У многих получалось, в целом, нормально, но в «десяточку» ещё никто не попал. Сейчас была очередь Саске. Он с лёгкостью, но не забывая о высокомерии, запустил все три орудия точно в центр мишени. Визг девчонок, что крутились рядом, казалось, слышала вся Коноха. Он самодовольно ухмыльнулся, обернувшись. Все девчонки стояли неподалёку, любуясь, и только одна даже не смотрела в его сторону.       «– Эй, ты! Тебе что, неинтересно? – Презрительно фыркнул малец в сторону Хьюги. Она так и не повернулась к нему, была занята предыханием перед Узумаки, у которого ничерта не получалось. – Эй! Отвечай, когда тебя спрашивают! – Учиха подошёл к девчонке и грубо схватил за запястье. Та вся ощетинилась, пыталась вырвать тонкую руку из цепких лап брюнета.»       «– Пусти! Мне неинтересно. – Дождавшись ответа, Саске грубо оттолкнул девочку, презрительно фыркнув. Отвернулся и больше они не разговаривали очень много лет.»              Она пришла в себя в тот момент, когда Учиха почти захлопнул перед её носом дверь. Брюнетка успела среагировать, просунула в проход руку, не давая запереть дверь. Учиха случайно, действительно случайно придавил тонкое предплечье девушки. Пакет с чем-то тяжёлым упал подле двери прямо у ног брюнета. Он побледнел ещё сильнее, вновь отворяя дверь. Сам не понял зачем и почему, втянул девушку в помещение, оглянулся и запер дверь. Воспалённый взгляд метался от её лица к ушибленной руке, которую она прижала к себе. Какой же он идиот.       Судорожно, слишком резко для нормального поведения брюнет приблизился к Хьюге, сжал за предплечье, ближе к локтю. Непозволительно близко. Ему было достаточно наклониться всего на какие-то жалкие миллиметры, чтобы коснуться губами её шёлковых волос. Нежный запах ландышей исходил от всего её тела, заставляя разливаться чему-то тёплому и уютному внутри. Дыхание опаляло нежное лицо девушки, от неожиданности конечности стали немного дрожать. Учиха был так близко. Такой тёплый и живой. Она всегда думала, что его кожа будет холодна, как лёд, но сейчас, когда он так крепко, но трепетно держит её за локоть, она готова поклясться, что он настолько горячий, что в месте прикосновений точно останутся ожоги. Забавно.       – Зачем ты пришла? – Тихо, почти над самым ухом девушки раздался до мурашек по коже низкий бархатный голос. Хьюга забыла, что хотела сказать. Всё сейчас было так странно. Будто так и должно быть, но.. непонятно. Совсем. Абсолютно. Учиха осматривал руки девушки, оглаживал покрасневший участок кожи большим пальцем. От такой близости у обоих мурашки бесконечным скопом пробегали по позвоночнику.       – Просто... Вы долго не показывались, я начала переживать. Вы же так и не увиделись с Наруто. Он, оказывается, даже не знает, что вы вернулись! – Туман из сознания развеялся и куноичи отступила на шаг, разрывая тактильный контакт. Стало холодно.       – Ты не сказала ему? – Юноша тоже сделал шаг назад. Темнота в комнате сгущалась с каждым мгновением. Сейчас он совсем не желал этого. Она была здесь, так непозволительно, непростительно близко и вид её был ему необходим больше, чем, кажется, даже кислород. Отступив вглубь комнаты, включил свет. Дома был полнейший бардак, но оба тактично об этом умалчивали.       – Нет, я ничего ему не сказала. Вы же говорили, что сами свяжетесь с ним. – Минутная пауза, глаза привыкали к свету. – Ах, да! Саске-сан, я принесла вам кое-что. Сама всё делала. Правда, я не знаю, по нраву ли вам такое, но.. надеюсь, смогу угодить. – Уголки её губ приподнялись в учтивой, вежливой улыбке, пока она протягивала упавший возле двери пакет. Она стояла у плиты с самого утра сама не понимая, для чего. С ней явно было что-то не так, но Хьюга списывала это на нервозность перед долгожданной свадьбой.       Юноша принял пакет из рук девушки, жестом пригласил её на кухню. Клановое воспитание, хоть и недолгое, не позволяло ему выгнать гостью, не угостив хотя бы чаем. Фугаку бы с небес спустился и придушил сына голыми руками, если бы он так сделал. Поставил чайник, пакет оставил на столе. Он не знал, о чём говорить, но и Хьюга не спешила прерывать тишину. В абсолютном молчании Саске сделал чай и пригласил гостью за стол. Молчание затянулось надолго. Кончики пальцев всё ещё покалывали после прикосновения к нежной девичьей коже, а спазм в груди каким-то мистическим образом прекратился, даже намёка на прежнюю боль не было. Удивительно.       Каждый из них думал о своём, мерно попивая чай. Это могло затянуться надолго, если бы не ворвавшаяся, словно ураган, Цунадэ громогласно не завопила с порога: «Есть способ, Саске! Я могу тебя спасти!».