Я восстану из пепла

— Я скоро приеду, Оливия.       Всё то счастье, ту радость, которую я испытывала с Сэмом только что, забыв о всех своих бедах и мучениях в браке с человеком, которому я доверилась всем сердцем, но которым была жестоко обманута, изгоняются этим звонком моей свекрови. Сэм сочувствующе смотрит на меня и говорит так, что мне становится на душе тепло от его успокаивающего голоса. — Агата, я поеду с тобой. — Нет! Ни в коем случае. Только не это! — Только не говори, что то, что сейчас произошло — это ошибка, что это неправильно, ты была на эмоциях, мы поспешили, что это не должно больше повториться.       С каждым словом голос Сэма становится всё более безжизненным, а я хватаю его за ладонь и крепко сжимаю её. — Нет, Сэм! Я так ни за что не скажу. Я не жалею об этом. Это было прекрасно. Я наконец-то почувствовала себя действительно желанной и живой. После многих лет мучительного брака… Спасибо тебе за это.       Лицо детектива озаряет счастливая улыбка, он ласково и печально смотрит на меня и отвечает: — Но я не хочу оставлять тебя одну с Оливией. Я же вижу, как тебе тяжело с ней. — Да, она та ещё стерва, — отвечаю я, а детектив усмехается. — И от тебя другого я и не ожидала. Но, Сэм, если ты поедешь со мной, ты только всё усугубишь. Ты сейчас последний человек, которого моя свекровь будет рада видеть рядом со мной. Она и так подозревает, что между нами что-то есть… Но тогда у нас ничего не было. А теперь всё уже было. И это сложно будет скрыть от неё, но пока нужно скрывать. Пока я не покончу с Александром, с ней, со всей своей прежней жизнью.       Сэм сочувствующе смотрит на меня, мы смотрим друг на друга и понимаем, что теперь ничто не будет так, как прежде, после того, что было в этой машине на обочине загородной дороги Патели Бридж в грозу среди увядающей природы. И это замечательно. Он тянется ко мне за поцелуем. Обжигает меня горячим дыханием и настойчиво целует меня, зарывшись ладонью в моих волосах и впечатывая в спинку автокресла. И столько в этом поцелуе нежности и страсти, пылающего желания и невысказанных чувств… А после шепчет мне в губы: — Я не хочу тебя отпускать… Я буду скучать, Агата. — Я тоже буду скучать, Сэм. Но мне сейчас нужно вернуться за моей машиной и поехать к Оливии. — Я позвоню тебе. — Нет! Она услышит, прислуга донесет. Нельзя. Лучше пиши мне сообщения. И я буду писать тебе. — Когда мы теперь увидимся? — Я не знаю, как и когда получится вырваться от свекрови. Не знаю. — Не хочу тебя отпускать. — Отпусти меня, Сэм. Чтобы я к тебе потом вернулась.       Сэм резко выдыхает, отрицательно мотает головой, нежно обнимает меня и еле как выдавливает из себя: — Хорошо, я отпущу тебя. Но буду тебе писать, только отвечай мне на сообщения. — Обязательно.       Передо мной мокрая после дождя загородная трасса, которая зовёт вперёд, обещая свободу от всего того ужаса, в котором я жила пять лет, свободу от свекрови, которая меня ненавидит, и от людского осуждения из-за того, что я так скоро после гибели мужа нашла утешение в объятиях мужчины. А рядом со мной тот, кто показал, что я прекрасна даже когда невыспавшаяся и недовольная, тот, кто заставил меня поверить, что, несмотря на все беды моего прошлого, я не одна и всё будет хорошо. И я хочу с ним мчать за горизонт по этой трассе подальше от Патели Бридж, подальше от особняка, который был моим домом, а стал мне темницей, и подальше от свекрови. Но нужно возвращаться.       Когда я возвращаюсь к своему особняку, то чувствую, как тяжело и громко стучит моё сердце. Я еду как на расстрел, я теперь храню прекрасную тайну, которую может обернуться для меня кошмаром, если Оливия узнает. Она не должна об этом узнать. Припарковав машину, поднимаюсь по ступенькам к парадному входу, и каждый шаг мне даётся невероятно тяжело. Когда я звоню в звонок, то дверь мне открывает не дворецкий, как это положено, а свекровь. Её взгляд медленно и цепко, как рентген, проходится по мне, и я слышу от неё: — Ну здравствуй, блудная невестка.       Когда я в своей комнате открываю свою гардеробную и стягиваю с себя жёлтый плащ, который подарил мне Сэм, то задерживаю взгляд на нём, держа его в руках. Почему жёлтый плащ? Как солнце… Так Сэм хотел сказать мне, что траур мне не нужен? Что бесконечный мрак в моей жизни наконец-то закончился? А чёрное платье? Я вспоминаю, как Сэм расстегивал только что это платье, как снимал его с меня. Он снимал с меня траур? Неужели он покупал мне это платье, надеясь в скором времени его с меня снять? Я чувствую, как к моим щекам приливает жар, и понимаю, что то, как я целовала и пыталась раздеть Сэма этой ночью, поселило у него надежду. Он не собирался меня торопить, готов был ждать меня, сколько угодно. Да вот только я ждать нисколько не хотела. Я смотрю на себя в зеркало и вижу, как мои глаза светятся счастьем. Это выдаёт меня. И сейчас я должна выйти к своей свекрови, должна решать дела с похоронами мужа, не показывая, какое счастье я скрываю. Нужно тщательно спрятать его.       Я переодеваюсь и спускаюсь в гостиную, где меня ждёт Оливия. С каждым шагом по лестнице я чувствовала, как сердце как молот по наковальне стучит так тяжело, отдавая в голову и в кончики пальцев. И когда мне уже казалось, что ноги подкашиваются и я сейчас упаду с лестницы, то я увидела перед собой образ Сэма. Он подбадривающе улыбнулся мне, печаль в его глазах исчезла, и он словно крепко ухватил меня за руку, удержав от падения. И это придало мне сил и решимости, что я со всем справлюсь.       Увидев меня, лицо Оливии искривляется в презрительной усмешке. Она сидит на диване и пьёт чай, затем ставит чашку на блюдце на столике. Звон фарфора теряется среди потрескивания дров в камине, затянувшееся молчание разрезает сталь в голосе свекрови. — И где же ты была, Агата? — Мы поссорились, мне и так тяжело после смерти мужа, я хотела побыть одной, уехала в гостиницу, — я говорю это и сама удивляюсь тому, как ловко мне удаётся лгать. — Почему я должна перед вами отчитываться? Мне 27 лет, я взрослая женщина.       И я вижу, как рядом с Оливией вырастает Александр, скрестив руки на груди, как он это любил делать. Он склоняется над матерью и говорит ей: — Эта шлюха трахалась с этим жалким японцем. Бессовестная шлюха. Меня ещё не похоронила, а уже успела на нём поскакать.       Но Оливия не слышит своего сына, ведь его нет, он остался только в моей голове, а я отвечаю мужу про себя: — И он был прекрасен, Александр. А сколько ты мне изменял? Сколько уничтожал меня и втаптывал в грязь мою любовь и доверие? Я же тебе никогда не изменяла. Мне только жаль, что я не встретила Сэма раньше. Когда ты был жив. Тогда бы мой кошмар закончился намного раньше. — Ты будешь отчитываться передо мной за каждый свой шаг, пока носишь мою фамилию и фамилию моего сына, — разгневанно отвечает Оливия. — Это ненадолго, — отвечаю я и покидаю гостиную, не дожидаясь очередных упрёков от Оливии.       Я ужасно устала и хочу спать, поэтому добираюсь до спальни, куда переехала после смерти мужа, потому что не могла вернуться в постель, в которой он меня истязал. Мягкая постель, тёплое одеяло, и тут я слышу звук сообщения. Беру телефон с тумбочки, куда я его бездумно положила, ввожу графический ключ, и кажется, что моё сердце готово выскочить из груди, когда я вижу, что мне написал Сэм. «Как ты, тенши? Я волнуюсь за тебя, как ты там противостоишь свекрови?»       Я улыбаюсь и начинаю писать Сэму ответ: «Всё хорошо, Сэм. Не волнуйся. Но я предпочла бы остаться с тобой, а не возвращаться к ней.» «А я хочу забрать тебя оттуда. Обнять и не отпускать, и укрыть тебя от всего мира в своих руках.» «Надеюсь, скоро так и будет. Я уже по тебе скучаю, Сэм. Я сильно устала и хочу спать.» «Спокойной ночи, красавица.» «Спокойной ночи, бравый детектив.»       Я выключаю свет, падаю на кровать и кутаюсь в одеяло. Закрываю глаза и думаю о том, что хочу засыпать в руках Сэма, но пока я здесь одна в доме, в котором всем заправляет свекровь, которая меня ненавидит. Но скоро это закончится…       И снова дни со своей свекровью… Она запланировала масштабные похороны с приглашением прессы и бизнес-партнеров. Прощание с Александром должно пройти в нашей местной церкви, затем Оливия переправит тело сына на частном самолёте в Швецию, где его и похоронят в семейном склепе в их владениях на острове. Но я туда не полечу. Зато должна буду показать перед прессой в церкви, как я скорблю, и сказать благодарственную пламенную речь о том, кто истязал меня долгие годы. И в эти дни меня спасали сообщения Сэма, они грели мою душу и вселяли в меня надежду, что скоро всё закончится. Однажды он отправил мне сообщение: «Агата, мне нужно кое-что тебе срочно сообщить. Приезжай в шесть в то кафе, где мы с тобой виделись.»       Я смотрю на часы и вижу, что до назначенной встречи меньше часа. Что Сэму нужно мне так срочно сообщить? Нужно привести себя в порядок и придумать правдоподобную отмазку для свекрови о том, куда я направляюсь… Лёгкий макияж, никакой особой укладки, просто расчесанные волосы, и свитер с джинсами, я же не на свидание собираюсь… Собравшись, я тихонько выхожу из комнаты, надеясь не попасться на глаза ни вездесущей прислуги, ни свекрови. И Вселенная сейчас, похоже, на моей стороне. Потому что никто не видит, как я покидаю особняк. Парадная дверь захлапывается за мной, а я по ступенькам бегу, держа сумочку в руках. Жёлтый плащ, подаренный мне Сэмом, развевается от моего бега, я оглядываюсь, как будто меня преследуют. Сажусь в автомобиль, завожу двигатель и еду к тому, кто меня ждёт.       Когда я припарковываю свой автомобиль у кафе и выхожу из него, оглядываясь по сторонам, то вижу, как из своего автомобиля выходит Сэм, радостно мне улыбается и машет рукой. — Агата!       Он подходит ко мне и смотрит на меня с восхищением. А я недоумевающе смотрю на него, потому что по всему его виду не похоже совершенно, чтобы он хотел сказать мне что-то важное. — Сэм, ты что-то важное хотел мне сказать? — Важное? — он выглядит таким удивлённым, затем хлопает себя по лбу и продолжает. — Ах да! Важное. Я хотел сказать, что ты выглядишь потрясающе, и что я очень соскучился по тебе. — Что? Что? Ты решил вытащить меня таким образом на свидание? — Да. Иначе ты бы не согласилась. Извини, что без цветов. Я понимаю, что ты с цветами выглядела бы компрометирующе перед свекровью. Не хотел доставлять тебе проблем. Ну так пойдем в кафе? — Нет! Ты мне ничего нормально не сказал, я сорвалась. А ты меня решил в кафе сводить? — Прости меня. Я волновался за тебя, Агата. И очень хотел увидеть тебя, — я чувствую, что моё негодование отступает, когда я вижу глаза Сэма, умоляющие о прощении. — Сэм, но мы не можем с тобой гулять по городу, ходить в кафе. Патели Бридж — это тебе не Лондон, в котором затеряться легко и просто. Это крошечный городок, здесь все друг друга знают, слухи расползаются очень быстро. И могут дойти до моей свекрови.       Детектив понимающе кивает и выглядит озадаченным, затем его лицо озаряется, он хватает меня за руку и тянет в сторону своего автомобиля. — Придумал! Подожди меня пока здесь! Я закажу нам в кафе ужин на вынос, и мы с тобой поедем за город, где нас никто не найдёт. А то пикник в мои планы не входил, я не запасся термосом и сэндвичами. У тебя есть пожелания, что заказать?       Я, всё ещё пребывающая в ступоре, отрицательно мотаю головой, и из моего пересохшего горла раздается: — Нет… Ты это… Возьми на свое усмотрение. — Хорошо, — радостно улыбается Сэм и скрывается за дверью кафе, а я сажусь в его автомобиль.       И тут же, когда я попадаю в этот салон, передо мной вспышками встают образы того, как мы здесь с детективом занимались любовью несколько дней назад. Я тогда была очень смелой. А что со мной сейчас? Откуда взялась эта робость? Я провожаю взглядом прохожих на улице и жду Сэма. Мимо автомобиля проходят влюбленные парочки, затем пара семей с детьми и после — старички, крепко взявшиеся за руки. Наконец, из кафе выходит Сэм, садится в автомобиль и забрасывает пакет с едой на заднее сиденье. — Взял бейглы с индейкой, кофейные трайфлы и кофе. Поехали, Агата? — Поехали. — Пристегивайся и поедем на пикник!       Когда мы покидаем город, я задумчиво смотрю на холмы, пожелтевшие леса вдалеке и ясное небо, с которого солнце всё ещё отчаянно пытается греть землю, когда его не закрывают тучи. — Куда мы едем, Сэм? — устало спрашиваю я и чувствую, как вымотали меня эти дни с Оливией. — Это секрет, Агата. Думаю, тебе там понравится.       И в это время он сворачивает с трассы на какую-то проселочную грунтовую и ухабистую дорогу, петляющую между холмов. — Думаешь, ты здесь проедешь, Сэм? — У меня, конечно, не внедорожник… А я еле как сдержался от того, чтобы не купить спорткар, остановился на седане. Но он достаточно мощный и полноприводный. И я уже ездил по этой дороге. Не бойся, проедем. Зато в таких местах, куда сложнее добраться, и посторонних людей обычно нет. Никто не будет нам мешать.       После пятнадцати минут тряски по ухабистой просёлочной дороге мимо холмов, через перелески, мы наконец выныриваем из леса на небольшую уютную полянку у реки. Когда я выхожу из автомобиля и ступаю на ковёр золотой листвы, которая хрустит под ногами, то с улыбкой смотрю на тёмные воды. Деревья склонились над водами, словно пряча реку от посторонних глаз, и роняют в её воды свои жёлтые и бурые листья. — Река Нидд… Я так люблю эту реку! В детстве я любила в ней купаться летом, а весной мы с тётей пускали кораблики по ней и смотрели, как они уплывают далеко-далеко… — Я чувствовал, что тебе здесь понравится.       Я бросаю на Сэма благодарный взгляд, когда сталкиваюсь с ним взглядом, то вижу, как он смотрит на меня… И тут же отвожу смущённо взгляд в сторону реки. И почему я так смущаюсь? После всего, что между нами было... А он достаёт из багажника плед, стелет его на ковре из опавших листьев, а затем расставляет то, что купил в кофейне. — Налетай, Агата! Мне кажется, или ты за эти дни похудела… Совсем не кормит тебя твоя прислуга. — За что Вселенная подарила мне встречу с тобой? — говорю я, удобно устраиваюсь на пледе и беру в руки бейгл. — Поверь мне, я тоже задаюсь этим вопросом… — когда Сэм это произносит, то я вижу, как он спохватывается и быстро поправляет. — То есть, я не могу поверить, что встретил тебя. Что я заслужил быть с такой потрясающей девушкой… После той автокатастрофы… Я похоронил себя. Я похоронил себя в работе, я считал, что никакого счастья не заслуживаю. — Ты до сих пор винишь себя? — Да. — Но как тебе удалось жить дальше с таким чувством вины? Как ты нашёл в себе силы? — Я нашёл себе цель. Она спасла меня, спасла мою душу. Моя служба в полиции, моя цель спасти как можно больше жизней. Помогать другим. Как бы пафосно это ни звучало, но это так. Меня долго мучили кошмары, эта девочка мне до сих пор снится. Но долго я даже не мог смотреть на себя в зеркало, а благодаря своей профессии и цели я с этим справился.       Я смотрю на Сэма, который доверил мне самую больную и страшную тайну своего прошлого. Могу ли я так же довериться ему? Раскрыть самые страшные тайны своей жизни. Как Сэм посмотрит на меня после того, как узнает об этом? Будет ли считать меня порочной и грязной? Мы едим бейглы, запивая их кофе, затем приступаем к вкусным трайфлам. Когда с ужином покончено, я смотрю на реку и замечаю краем глаза, что Сэм копается в своём кармане и что-то достаёт. — Агата, я хотел подарить тебе…       Он протягивает мне золотую подвеску с перламутром в виде цветка сакуры. — Я понимаю, Агата, что куда мне до подарков твоего мужа. Он тебе, наверное, дарил бриллианты. Но эта подвеска в виде сакуры… Когда я увидел её, то понял, что хочу, чтобы она оказалась у тебя. Сакура цветет пышно и ярко, но отцветает быстро. Её цветение сравнивают с человеческой жизнью. Жизнь тоже быстротечна, поэтому нужно уметь ей наслаждаться. Что бы ни произошло с тобой в прошлом. — Спасибо тебе, Сэм… Она прекрасна. Наденешь её на меня?       Сэм облегчённо выдыхает, словно он боялся, что его подарок мне не понравится. Затем двигается ко мне совсем близко, аккуратно убирает мои волосы с шеи и застегивает крохотный замочек, щекоча мою шею своими теплыми пальцами. Рядом с ним мне так хорошо и так спокойно… Что я решаюсь раскрыть ему свою душу. Провожу пальцами по лепесткам сакуры и нерешительно говорю ему: — Александр дарил мне серые бриллианты. Не чтобы меня порадовать, а перед встречами с его бизнес-партнерами. Если у бизнесмена есть жена, значит, он человек серьёзный, к нему больше доверия. И муж дарил мне колье с бриллиантами, чтобы я дорого выглядела перед его бизнес-партнерами. Чтобы показать им, как он богат, и что его бизнесу можно доверять. Но я ненавидела эти бриллианты. Потому что он считал, что за них может делать со мной всё, что угодно. Душить меня, хлестать меня флоггером безжалостно, связывать и оставлять так одну надолго. Да, Сэм, он любил БДСМ. И мне это поначалу тоже нравилось. Быть беспомощной игрушкой в его руках, но потом он уже не видел никаких границ.       Я боюсь поднять глаза на Сэма, я думаю, что теперь низко пала в его глазах, сижу, отвернувшись, и бездумно смотрю на деревья. И тогда я чувствую мягкое касание к своему плечу. — Агата, мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое.       В голосе Сэма столько горечи и сострадания, что я резко поворачиваюсь к нему и дрожащим голосом шепчу ему: — Сэм… Ты не считаешь меня порочной? — Что? Агата, нет! Как ты могла обо мне такое подумать? — А Александр считал меня такой. — Я не он, Агата. — К счастью. Спасибо тебе, Сэм. — За что? — За то, что ты появился в моей жизни. За то, что дал мне сил жить дальше, несмотря на всю ту боль, через которую я прошла. И подвеска от тебя в виде сакуры для меня бесценна. А все бриллианты от Александра для меня не ценнее, чем галька на дороге.       Сэм в ответ лишь ласково улыбается и притягивает меня к себе, а я устраиваюсь на его плече. Как же тепло и хорошо… Не хочу никуда отсюда уходить, не хочу выбираться из объятий Сэма. Хочу засыпать и просыпаться с ним, хочу ездить с ним на природу и гулять по городу, держась за руки, встречать его с работы и любоваться его нежной улыбкой и добрыми глазами… — Послезавтра похороны. — Я приду. — Не стоит! Вдруг пойдут слухи… Оливия догадается о нас. — И что? Агата, я хочу прийти, потому что я знаю, как невероятно тяжело тебе там будет. Я буду волноваться за тебя, места себе не найду. Я приду, даже если ты будешь против. — А если Оливия, когда узнает о нас, сможет навредить твоей карьере? У неё большие связи. — Ты думаешь, Агата, что я испугаюсь твоей свекрови? Я приду. И хватит со мной спорить.       После такого безапелляционного заявления Сэм снова одаривает меня тёплой улыбкой и целует меня в висок, словно извиняясь за свою резкость. — Почитай мне хокку, Сэм. — Хокку? — удивляется мужчина. — Ну да, как на нашем первом пикнике. Мне понравилось тогда. Или ты только одно хокку выучил, чтобы удивить меня тогда?       Мои слова вызывают у мужчины приступ смеха, он обводит глазами окружающий нас пейзаж и задумчиво протягивает: — Тааак… О чём же тебе прочитать хокку? Ах, придумал! Только это не хокку, а танка. Пять строк. Будто ветер осенний Тронул струны цитры чуть-чуть… Только слабый отзвук, Но уже взволновано сердце Воспоминаньем любви. — Любви… — с моих губ срывается это слово и тут же уносится лёгким осенним ветром, принесшим свежесть реки и запах прелых листьев из леса.       А Сэм лишь хитро улыбается мне и смотрит на меня так проницательно, что мне начинает казаться, что он мысли мои читает. Да вот только я сама сейчас не могу разобраться в своих мыслях. — Поедем уже назад? — спрашивает Сэм. — Я бы сидел так с тобой вечно, но уже холодает. Не прощу себе, если ты из-за меня заболеешь. — Поехали, Сэм.