Let me know

      Хонджун притащил Сонхва к склону, отломив пару еловых веток по дороге туда.       — И что ты хочешь с ними делать? — спросил Сонхва, потуже заматывая шарф.       Вместо ответа гриффиндорец улыбнулся и взмахнул палочкой, превращая ветки в сани.       — Вот! — он заклинанием отправил сани вверх в гору, а сам протянул руку омеге. — Идём.       Сонхва вздохнул, но позволил увлечь себя наверх.       По мере того, как они поднимались все выше, омега становился всё мрачнее и мрачнее.       — Ты чего?       Хаффлпафец замялся.       — Я немного… боюсь высоты.       — О, не переживай! — тут же принялся успокаивать его Хонджун. — Мы невысоко совсем, ты не сможешь слишком разогнаться. Тормози ногами, если что.       Омега съёжился.       — Мне всё равно страшно…       Хонджун вздохнул.       — Ну хочешь, я с тобой поеду? Так тебе спокойнее будет.       — Ну… ладно, — смущённо кивнул Сонхва.       Хонджун улыбнулся и придержал сани, помогая омеге сесть на них, и забрался следом, примостившись позади и обнимая его. Сонхва выпрямился так резко, что едва не заехал затылком альфе по носу.       — Успокойся, — тёплое дыхание на ухо заставило вздрогнуть. — Я тебя держу.       Омега стиснул руки альфы в своей хватке.       — Готов?       Сонхва угукнул.       — Тогда поехали, — и снова шёпот на ухо, вызвавший тонну мурашек.       Не успел омега сделать вздох, как Хонджун оттолкнулся ногами, и сани покатились по склону, быстро набирая скорость. Сонхва вжался спиной в грудь альфы и взвизгнул на одном ухабе, от которого сердце чуть не ушло в пятки. Ветер дул в лицо, сани неслись на огромной скорости, а теплая грудь, прижатая к его спине, почему-то дарила чувство безопасности.       Уже в самом низу они таки завалились набок, когда пытались затормозить, и Сонхва оказался лежащим на охнувшем от неожиданности альфе.       Омега спешно повернулся, сползая с него.       — Ну как? — спросил Хонджун, сверкая глазами.       Сонхва, не думая, выпалил:       — Я хочу еще!       Альфа рассмеялся.       — Отлично, тогда пойдем.       Он поднялся и подал руку омеге, так и не отпуская её до самого верха.       Сани уже ждали их там, и на этот раз Сонхва оттолкнулся сам, вжимаясь в Хонджуна и вереща от эмоций. Гриффиндорец не отставал, крича во всю глотку, а когда внизу они перевернулись — хорошенько, так, что набрали под одежду немало снега, — расхохотался громко, весело и беззаботно.       Сонхва понял, что засмотрелся на то, как альфа хохочет, и ни с того ни с сего поймал приступ решительности, сокращая расстояние и чмокая его в щёку.       Смех Хонджуна прервался, и альфа повернулся, изумленно глядя на смутившегося Сонхва. Накрывшая его смелость испарилась так, будто её и не было, и теперь он подавлял желание сбежать подальше. Видимо, это очень чётко отобразилось на его лице, потому что Хонджун перехватил дёрнувшегося было омегу и повалил его на себя.       Не давая опомниться, альфа притянул его за шею поближе, целуя уже по-взрослому: мокро и обжигающе. Сонхва сначала замер, будто не веря в происходящее, а потом обнял Хонджуна за шею и закрыл глаза от удовольствия.       И никакой промозглый ветер не мешал чувствовать ему тепло, растекающееся мёдом внутри.