Прими себя

Стива больше нет, а Барнс, как и боялся, остался один. Совсем один или же… Роджерс просто вернулся в своё время, к себе домой, а про Баки благополучно даже и не вспомнил. Это была последняя капля предательства с его стороны, потому что мировой герой, Мститель и Капитан Америка умер, а Баки так и не смог решиться рассказать. Сколько же всего свалилось на эти вроде сильные, но, как оказалось, хрупкие плечи после ухода Стива: он один, разбирается со своими кошмарами, общаясь с психотерапевтом, и струсил рассказать любимому человеку о своих чувствах. Как-то даже ходил на могилу. Она вся обложена цветами, записками с фотографиями, потухшими свечами и подобными памятными штуками. Но даже так он не смог озвучить чувства и просто упал на колени. Слёзы слились с дождём, прямо как в самых драматичных фильмах. За этот поступок потом было стыдно и перед собственным чувством достоинства и перед другом… Однако, Джеймс мужчина, он должен быть сильнее этого, но как же всё достало, прямо как тогда… «Может снова попробовать вскрыться?» — как-то проскользнула мысль, пока он снова лежал на твёрдом полу из-за бессонницы, а потом пришло сообщение от Сэма. «Привет… снова», — говорилось в нём. «Сэм снова пишет. И как только ещё не надоело?» — давно не первая СМСка от Уилсона, но может именно она сейчас что-то поменяла в голове и душе Барнса. «Как ты? Всё ещё лечишь свои шестерёнки? Я только что узнал, что на службе новый Капитан Америка. Ты видел это?» — видел и это был ещё один удар в спину, который пропустил Баки, только уже от Сэма

***

Для Баки ощущать себя снова человеком, а не орудием убийства — это высшее счастье, но в тоже время и проклятье. Да, свобода от долгого контроля, но с ней приходит вина за многочисленные убийства, пусть совершённые и не по собственному желанию, в виде постоянных ночных кошмаров. Если бы хоть что-то спасало от этого. Психотерапевт? Если бы она ещё помогала… Что толку от её записей в блокнот да непонятной пассивной-агрессии? Подумаешь, Барнс не выполняет её требований, но эти требования тоже не такие уж и нужные по его мнению. Три правила и с кем-нибудь познакомиться, да хотя бы просто Сэму ответить — это уже будет прорыв, но Джеймс упрям, только исправление прошлых ошибок — это всё его лечение. Единственное, что заставило столетнего упрямца перешагнуть себя — Сэм отдал щит не просто правительству, а какому-то позёру. Он же ни черта не сможет! Этому придурку просто обязательно нужно объясниться! Баки узнал наконец, что Уилсон понятия не имел, что наследие Стива — сердце пропускает удар, ярость в крови — было отдано именно как «наследие», а не очередное правительственое оружие. Однако, власть словно и не меняется со временем, девиз у них всегда один и тот же: «Всё созданное — оружие». А как же помощь больным? Как же усовершенствование людей не ради войны, а ради их долголетия, здоровья? Нет, правительству это не интересно. Мрази… Несмотря на это задачи всё ещё остаются не выполненными. Нужно отобрать щит и покончить с Разрушителями Флагов. Если с первой миссией ещё можно справиться вдвоём, то со второй — никак, здесь нужен человек, который хорошо разбирается в этой специфике. На ум приходит только один… Естественно, что Сэм был этому жутко недоволен. Хотя кто его вообще спрашивал? Задачи стоят этого риска. Уилсон становится ещё более злым, когда в каком-то захудалом гараже видит Земо. И нет бы остановиться на этом — Сэм решает устроить скандал Баки. Ссору всё же удалось уладить и можно со спокойной душой выполнять миссию. Первым делом они полетели в Мадрипур, где Барнсу пришлось играть роль Зимнего Солдата, но тот слишком увлёкся и чуть не убил хоть и явного преступника, но всё же человека. Сэм уже было хотел его остановить и почти сделал это, но ему напомнил про роли Гельмут. Позже он, спросил у Джеймса о его состоянии, но тот только что-то недовольно буркнул. Уилсон всё же смог отличиться. Профессиональный солдат, забывший отключить звук на телефоне — курам на смех, а не армия! Баки был в бешенстве, но долго винить Сэма всё же не мог, ведь так им удалось выйти на Шерон, или ей на них. Барнс просто понятия не имеет как Уилсону удалось уговорить младшую Картер снова помочь им, ведь в прошлый раз из-за их «великолепной» троицы её жизнь перевернулась с ног на голову и теперь Шерон живёт в Мадрипуре. Джеймс, конечно был ей благодарен, но не от всего сердца: перед глазами даже спустя шесть лет всё ещё стоит тот злополучный поцелуй. Может чувства чуть и поутихли, а боль теперь не такая изматывающая, но всё ещё обидно. Картер приютила их на пару-тройку часов, пока помогает достать для троицы информацию, а им велела развлекаться, но, желательно, ни во что не вляпываться. Внизу, на танцполе было много людей, слишком много для нелюдимого Барнса. С каким-то усталым любопытством наблюдал за всеобщим весельем. Видит любителей уединиться, ужасно подкатывающих мужчин, а также пару сделок. Ничего нового. Мир, конечно, изменился, но не до конца, как об этом твердили Разрушители Флагов. «Толкуют лишь о том, что эти пять лет были ужасны, но они не бывали в камне души, не бывали на войне или в плену у Гидры. Просто жалкие нытики», — а потом всплыли воспоминания о холодном кафеле, воде, и крови, что стекает по ладони вниз. Нет, у Джеймса была причина так поступить! Он полюбили мужчину, лучшего друга в конце концов! Ему нельзя жить, это всё неправильно! Баки задрал рукав на правой руке. Бледную кожу полосили шрамы. Стив его спас, но если бы он тогда знал кого, то точно не стал бы этого делать. К барнсу на балкон поднимается Сэм и сразу задаёт вопрос: — Почему не веселишься? — Джеймс быстро одергивает рукав. — Я отвык от всего этого, — поглаживает собственные ладони. — Ты бывал на подобных? — искренне удивляется Уилсон. — Сэм, мне всего сто шесть, я в детстве не с динозаврами играл, — он так над ним издевается? И ведь точно, чуть позже замечает хитрый взгляд. Вот же птица без перьев! — Это была твоя самая глупая шутка из всех возможных. — Да брось, Бак. — Я просил не называть меня так, — хмуриться, пора заканчивать это. — Чего хотел? — Успокойся, смысла грубить мне нет, просто хотел узнать как ты. Стоишь тут один и даже не соизволил ни разу спуститься с небес на землю, — Сэм поднимает руки в примирительном жесте. — Мне тут хорошо, — устало произносит и потирает переносицу. — Расскажи как это было раньше, — встаёт рядом и облокачивается на стеклянные перила. Барнс хмыкает, уголки губ приподняты, а взгляд устремлен вдаль, будто смотрит в прошлое. — Раньше танцы организовывались чуть ли не каждый день. Впервые я там побывал в шестнадцать. Было весело, но мне больше запомнился Старк экспо, — Сэм посмотрел на Баки и чуть наклонил голову. — Это было в сорок третьем. Вытащил Стива из очередной передряги и предложил пойти туда, — глаза заблестели от воспоминаний. — Это был самый большой танцпол, который я когда-либо видел. Раньше мог целыми сутками только так и развлекаться. Сколько же красивых девушек там было, а их стройные ноги так и манили к себе. Встретил там одну, и этой же ночью всё и случилось. — Хочешь вернуться в своё время? — Даже несмотря на то, что это относительно теперь возможно, я всё равно там не уживусь. Как ты думаешь, насколько часто люди в сорок третьем встречали людей с роботизированными конечностями? — улыбка в миг пропала с лица. — Я понял, но хотя бы скучаешь? — Не представляешь как. Тогда будто и солнце ярче светило и жизнь казалась гораздо проще даже несмотря на войну, — он устало вздохнул. — Мне нужен Стив, Сэм, — Джеймс потерял не просто друга — это читалось не только во взгляде, но и весь он был таким. Сэм поджал губы, меж бровей появилась морщинка. Он хотел было что-то сказать, но только лишь положил свою ладонь на запястье Баки и скупо кивнул. В душе закралось чувство страха. «Неужели проболтался?» — но в тоже время ничего такого и не было сказано. Оставшийся вечер прошёл в относительном спокойствии. Барнса не беспокоили, но и музыку можно было сделать потише.

***

Последующие события отложились в памяти плоховато. Всё же у Джеймса этих боёв было столько, что они все комом в голове, жаль, что только жертвы стоят ровной цепочкой. Нашли создателя сыворотки, встретились с Карли и её компанией, пара стычек, ну и, как же не без этого, щит заодно прихватили, да с Уокером столкнулись. Предводительница Разрушителей Флагов залегла на дно и теперь им остаётся только лишь ждать. Возможно, что с этого момента снова началась спокойная жизнь Баки. В его планах было только лишь отдать «посылку» Сэму и улететь, но судба хотела иного: то в лодке что-то снова барахлить начнёт, то на самолёт опоздает, а потом Сэм предложит остаться на некоторое время у него. Джеймс, честно, не хотел ни коем образом мешать ему и его семье, но Уилсон был упрям, прямо как Стив. Первые пару дней «коллеги» по работе провели за обсуждением дел с Карли и её шайкой, а также в починке лодки, в изматывающих тренировках. Барнсу нравилось, когда Сэм работал руками, их рельефность и капельки пота, выступающие на смуглой коже. Его энергичность, которую Баки раньше не замечал, поражала, но в тоже время напоминала самого себя в молодости. Упрямство, настойчивость и особая убеждёность в своей правоте и «это справедливо» — уже досталось от Роджерса. Каждое утро у них начиналось с пробежки по лесу. Джеймсу было легче, а вот Сэм мог и отстать, тогда Барнс просто сбавлял темп и бежал на равне. После тренировок они, вымотанные и голодные, шли домой, касаясь друг друга оголёнными плечами. В такие моменты замирало сердце, как бы инсульт не схватить. В доме их уже ждал великолепный завтрак от Сары, а также пара разыгравшихся мальчуганов. И снова тренировки, помощь по-хозяйству, проверка информации по Разрушителям. Всё шло хорошо и слишком спокойно для Барнса, и он это замечал. Вроде стоит радоваться: кошмары отступили, высыпается, даже улыбаться начал, но это была только лишь тишь перед бурей. В одну из ночей ему снится кошмар. Баки стоит на том самом, злополучном поезде, почти у самого края крыши. Недалеко он же, но выглядит в точности, как Зимний Солдат с очками и маской, а напротив него Стив. Роджерс был таким же как в тот день. Они дерутся и каждый рискует свалиться в пропасть. Роджерс всё слабее и слабее, даже блокировать удары толком не может, всё отходит назад, а потом… потом его протыкают ножом, прямо в живот. Чувствуется его боль. — Бак, — последнее, что он говорит перед тем, как упасть в пропасть и всё смотрит на убийцу. Джеймс кричит, рвёт глотку, что есть мочи, падает на колени и бьёт кулаками крышу. Пережить его смерть снова подобно мукам. Глаза полны слёз, а щёки обдувает беспощадный зимний ветер. Перед лицом пара армейских ботинок. Поднимает голову, а маски и очков уже и нет, только лёд в глазах и презренная улыбка слабаку. Зимний Солдат берёт за горло и подвешивает над пропастью. Барнс хватает ртом воздух и цепляется за руку. — Ты позоришь меня своим убогим существованием. И как же теперь тебе, пидор? Я всегда буду с тобой, буду мучить и изводить, потому что ты, блядина последняя, возомнил себя сильным и решил, что сможешь избавиться от меня. Запомни, педик, я всегда с тобой, в твоей голове и хуй оттуда вылезу. Только благодаря мне ты ещё жив. Какой же ты убогий, даже убить себя не в состоянии. Тебе моя помощь ещё пригодиться, так что даже не думай избавляться, — он разжал руку, и Баки полетел в низ, в небытие. Он просыпался без криков, но по щеке и носу скользили хрусталики слёз. Баки надеялся, что он никого не разбудил своими ночными дерганиями и разговорами. Дыхание сбивчиво, а по телу бежит липкий холодный пот. Чуть приподнимается на локтях и оглядывает предоставленную ему гостиную. Везде темнота. Дома он засыпал со включенным телевизором, потому что тьма напоминала ему о временах, когда был одинок, когда потерял весь смысл бороться и просто плутал. Полностью садится, свесив ноги. Мучает жажда, но и не только она. Тот кошмар… он… Даже вспоминать не хочется. На кухне, как и предполагалось, в такой час никого. Все спят крепким сном. Даже в какой-то степени завидно, хотя Джеймс сам виноват во всем, что случилось. Виноват, что сдался, даже не попробовав биться, виноват, что влюбился в мужчину, виноват, что отторгнул от себя друга, в смертях многих людей. Он вообще во всем виноват. И как только его все ещё Земля носит? Скрип половиц. Барнс достаёт с верхней полки стакан и наливает воды. Прохлада. Смотрит в окно и понимает, что выводы о том, что все спят были ошибочны. Сэм. Он не спит. Щит летает от дерева к дереву. Что с ним? Быстро надевает штаны и босиком выскакивает во двор. Стоит так, оперевшись плечом о балку и наблюдает за тренировками Уилсона — это отдельный вид искусства. Баки может быть и продолжил так и стоять, если бы не понял одну маленькую, но очень важную вещь. Сэма что-то беспокоит: странно бросает щит, время, в которое он сейчас не спит, и очень много мата даже для него. Джеймс обеспокоенно подбегает к Уилсону и хватает за запястье, даже осознать ещё толком не успел. — Баки! Почему ты не спишь? Тебя снова мучают кошмары? Кажется, подобный момент уже когда-то случался… — Я хотел спросить что-то подобное у тебя. Что случилось? — Карли Моргентау, — глаза Барнса широко распахнулись. Сколько прошло времени, когда она в последний раз о ней что-то слышали? — На неё вышли? — Скорее, она вышла на GRC. — Мы узнали об этом заранее и сможем подготовиться. Джеймс чуть разжал руку и стал медленно опускать её вниз, касаясь кисти Сэма. Тот нервничал, но от чужих прикосновений будто успокаивался, или это просто всё кажется Барнсу? — Ты так и не ответил на мой вопрос, — Уилсона действительно беспокоит только это? — Кошмар… самый худший из всех, что у меня были. — Что в нём было? — вопрос застал в расплох, хотя логично было предполагать, что он последует. — Давай потренируемся? — Джеймс тут же встал в стойку. Сэм только посмеялся, но тут же повторил за Барнсом. Удар — Уилсон отклоняется и перехватывает руку, но Баки вырывается и чуть отходит назад. В этот раз нападает Сэм: он бьет и тут же ставит подножку. Джеймс уклоняется, но падает. Бой переходит на землю. Барнс восседает сверху, бьет, но Уилсон блокирует, а потом сам оказывается сверху. Так они меняются несколько раз, пока Баки снова не садиться. Его руки по бокам от головы Сэма. Оба тяжело дышат. Джеймс смотрит в тёмно-карие глаза Уилсона. Они совсем не такие как у Стива, почти непроглядные. У Роджерса была в глазах яркая лазурь, уж это он запомнил, их свет всегда поражал, как и нынешняя тьма. «Бегу из одной в другую», — думает и сразу усмехнулся. Эта тьма не такая одинокая и холодная. О, нет, она приятная и тёплая прямо как летняя ночь. Внизу словно тугой узел завязали. Пухлые губы становятся слишком манящими. Барнс понимает, что если он сейчас же не отвернётся, то последствия для их и так хрупкой дружбы будут ужасны. Он с силой зажмуривает глаза и отворачивается. Противно от себя. — Бак, всё хорошо? — Сэм обеспокоен и кладёт свою руку на плечо. — Сэм, я тебя прошу убери руку, — Баки всё так же не смотрит на него: ещё чуть-чуть и он не сдержится. — Почему? Что с тобой не так? — Сэм! — рявкает. — Бак, я волнуюсь, скажи! Глубокий вдох и выдох. Джеймс встаёт с холодной земли и молча подаёт руку, снова не смотря. Он ничего толком не успел и осознать, как его притянули к себе. Барнс стоит в крепких мужских объятиях Уилсона. «Совсем из ума выжил?» Тепло. Прямо как тогда, с Мэделин, или с Ребеккой, или когда Стив обнимал. За всю его вековую жизнь у Баки было так мало моментов, когда он себя поистине чувствовал хорошо, тепло и с поддержкой. — Бак, — Сэм чуть отстранился, — есть ли что-то, что ты хочешь мне рассказать? — есть, но как будут развиваться их отношения потом? — Сэм, я… я совсем не знаю, как об этом сказать, — полная растерянность: признаваться девушке — это одно, совсем другое, когда парню. — Твоё сердце, оно ужасно быстро стучит. — Я влюбился, — вдох-выдох, — в парня. Даже в темноте было заметно, что Уилсона это ничуть не удивило, только лишь заинтересовало. — Кто он? Говорить совсем не хочется, поэтому Джеймс только лишь стоит и смотрит прямо в глаза, как это любит делать обычно. Однако, сейчас это взгляд нельзя назвать «прожигающим», если только влюблённым… Бак…