Лаванда и экстракт ванили
15 мая 2021 г., 18:12
Юнги не отрывается от омеги ни на минуту. Не перестаёт шептать извинения, усыпая поцелуями доступные участки тела. Угрызения совести пошли на спад, когда он увидел родную улыбку. Чимин слаб. Даже говорить получается с хрипотцой. Он периодически засыпает, заставляя альфу переживать. Первый час он часто звал врача, причитая о том что что-то не так. Как бы ему не объясняли, что это нормальная реакция после наркоза, он не успокаивается, не отпускает его руки, и не замолкает, умоляя не отключится вновь. Целует каждый пальчик, обещая что всегда будет рядом. Он не хочет потерять его снова. Ни в коем случае нельзя этого допустить.
Чимин лежит в одном положении. Даже перевернуться на бок, не хватает сил. Он еле шевелит языком, проговаривая, что Юнги не о чём беспокоиться. Старается улыбнуться, хоть это и получается слабо. Улыбка разбитая, едва показывающая ровные зубы, но и этого достаточно. Мин крепче сжимает маленькую ладонь в своей, снова целует и клянётся в любви. Искренне, по-настоящему, и омега знает, что эти слова не на ветер. Каждое из них остаётся в сердце. Словно на диск, записывает память. Чимин не сможет их забыть, как бы не старался. Юнги напомнит каждое, повторит их первое признание. Поцелует так, словно снова семнадцать, словно не проходили годы испытаний. На него, он не может злится. Понимает что без него он не справится, без него и не хочется справляться. Он не тратит время на бесполезные обиды, если в конце концов они всё рано будут вместе. При любых обстоятельствах. Это смертельно необходимо им обоим.
Сейчас тепло, высоко светит солнце, попадая в палату сквозь открытые шторы. Атмосфера уютная, хоть помещение почти всё выкрашено в белый. Рядом, та тумбочке, принесённые альфой цветы, и пару апельсинов в пакете. Юнги приказал Чимину не разговаривать, чтобы не тратил сил, а сам не перестаёт болтать. Лишь его голос не даёт окунуться в темноту, его прикосновения не позволяют уснуть. Врачи говорили что нужен покой, пытались вывести альфу из палаты, пока он не врезал одному из них в челюсть, крича о том что останется здесь, чего бы это не стоило. Угрозы полицией ни к чему не привели, Мин оставался не преклонным до последнего, и в конце концов на него забили. Он остался в палате до позднего вечера, засыпая на стуле у кровати, так и не отпуская чужой руки. Тэхён ушёл как начало темнеть, оповещая об этом, скорее Чимина, чем Юнги. Пусть омега его и не услышал.
***
Следующий день. 08:34. Пак еле слышно стонет от головной боли, медленно просыпаясь от крепкого сна. Он проспал почти сутки, без конца нуждаясь избавится от усталости. В памяти всплывает немного, лишь ровно до того момента как он отключился ещё у Тэхёна в квартире. Тело словно всё ещё спит, в его силах лишь пошевелить одним пальцем. Губы прикрыты, и до невозможности сухие. Хочется пить, принять холодный душ, и гавайскую пиццу. А ещё хочется размять мышцы. Жаль что сил не хватит. Он открывает глаза, и сразу же жмурится от яркого света. Шторы вчера так и не закрыли, к сожалению, хотя Юнги было совершено не до них. Из открытой форточки доносится пение птиц, и приглушённые людские голоса. Омега поворачивает голову на бок, осматривая помещение. Незнакомое место. Он ещё не был в этой больнице. Парень пытается приподняться, когда замечает что на его руке лежит чья-то голова. Волосы на макушке натурально каштановые, и ему даже задумываться не надо, чтобы понять кто это. Юнги всегда такой, упрямый и заботливый. Он не смог оставить его одного в больнице, зная как Чимин к ним относится. Пак улыбается, поглаживая пряди мягких волос. Это очень приятно, его забота. —Хён, – тихо зовёт омега, и умиляется когда Мин поднимает голову. Его Глаза прикрыты, и отрицательно реагируют на свет, губы вытягиваются, невнятно бурча, что-то о том, что ещё рано. Чимин сдерживает смех и зовёт ещё раз, заставляя альфу наконец проснуться. —Ммм... Ты чего встал? Тебе нужно больше спать... – хрипло проговаривает Юнги, потирая сонные глаза. —Хён, я не хочу спать. Мин медленно прогоняет сон, возвращаясь в реальность. Его мучали кошмары этой ночью, слава Будде, что с омегой всё в порядке. Чимин не выглядит уставшим, к нему вернулся привычный румянец, разбавляя наконец вчерашнюю бледноту кожи, его глаза как и раньше сияют, улыбка озаряет лицо. Сейчас Юнги его противоположность. Синяки под глазами, и устало опущены уголки губ. Вчера он пил, перед тем как ему позвонил Тэхён. Успел скурить почти целую пачку сигарет, хотя раньше на ним этого не наблюдалось. Чимину не нужно этого знать, поэтому Мин и не заикнётся о вчерашнем. —Ты хорошо себя чувствуешь? – Юнги приподнимается полностью, и нежно касается губами лба, проверяя температуру. —Врач сказал, что может быть жар, но лоб холодный. Может чего-нибудь хочешь? —Воды. – омега не спускает глаз, в то время как Мин виновато их прячет. Чимин не помнит, но понимает его чувства. Представляет, как он корит себя. Альфа послушно наливает воды в стакан, и протягивает его Паку. Тот делает пару жадных глотков и ставит обратно на тумбочку, моментально поднимая взгляд. Юнги теряется и облизывает губы, неловко засовывая в карманы руки, не зная куда их деть. Чимин на него смотрит, словно чего-то ждёт, а после поднимается, бросаясь в родные объятия. —Я люблю тебя, Хён.***
Через три дня. 12:01. —Юнги-хён, мне надоело в больнице. – недовольно бурчит младший, складывая руки на груди. —Врач сказал что ты здесь надолго. Возможно, пока не родишь. – альфа усаживает омегу на своих коленях, в то время как сам занимает больничную койку, на которой только что лежал Пак. —Я буду всё время с тобой. —Мне. Надоело. – твёрдо повторяет Чимин, немного обижаясь на то что его не слушают. —Я хочу домой. —Малыш, я переживаю за тебя и нашего ребёночка, если врач сказал надо, значит надо. – ласково, но в то же время настойчиво парирует Мин, зарываясь пальцами в персиковые волосы на затылке. —Ну, Хён, мне здесь даже заняться нечем и не с кем общаться. – омега дует губы, обижено отворачиваясь в сторону окна. Погода сегодня не лётная, с самого утра идёт мелкий дождь, серые тучи заполнили небо, полностью вытеснив ясное солнце. Пыльные окна слабо пропускают свет, из-за чего в палате становится пасмурно. Чимину не нравится. Юнги всё равно. —Чимин-а, не грусти. – альфа успокаивающе поглаживает оголённые коленки, что выглядывают с под длинной больничной рубашки, заменяющей привычную растянутую футболку Мина, которую он обычно надевал для сна. —Хочешь сладкого? – он слабо улыбается, вопросительно подняв бровь. Одна рука тянется к бумажному пакету, принесённому ещё ранним утром. —Не хочу. —А что хочешь? —Тебя хочу. – отстранённо утверждает омега, заставляя альфу удивлённо вскинуть брови, а после едко ухмыльнутся, забираясь холодными пальцами под подол рубашки. —Меня нельзя. —Ну, Хён. – плаксиво хнычет Пак, устремляя умоляющий взгляд на беззаботно спокойного Юнги. —Я правда хочу... Хотя бы твои пальцы.. – он медленно поднимает чужую руку, перебирает длинные пальцы, затем показательно облизывается, прикасаясь языком к одному из них, при этом не спукая глаз, ожидая реакции, которой он и ждал. Альфа прикрывает глаза, тихо матерясь, сжимает в руках тонкую ткань, и пересилив себя, убирает пальцы от манящего влажного плена пухлых губ, что наровились обсасывать каждый. —Нельзя, Чимин-а, нельзя... – хрипло проговаривает Юнги, скорее, убеждая в этом себя, чем не менее возбуждающего Чимина. —Н-ну пожалуйста... – Пак нарочно ёрзает на крепких бёдрах, ладошкой надавливает на ширинку, и улыбается, чувствуя нарастающие возбуждение. —Ты ведь тоже этого хочешь... Мин облизывает губы, силой прикусывая после язык. Сейчас нельзя возбуждаться, иначе он не сможет себя сдерживать. Он не должен служить инстинктам, не должен позволять омеге им манипулировать. Но Чимин... С ним невозможно держатся. Этот малец слишком будоражит фантазию. Хочется услышать его стоны... Они так прекрасны, и он так давно их не слышал. Разум туманится, но Юнги не даёт себе расслабиться. Отводит взгляд в потолок, и хрипло выдыхает, перехватывая тонкое запястье, когда тот пытается расстегнуть молнию на джинсах. Чимин жалобно, неразборчиво скулит, едва сползая с чужих колен, но его подтягивают выше, а после усаживают на постель, устраиваясь у разведённых ног. —Ты меня с ума сведёшь... – томно шепчет Мин, безнадёжно хмурясь, не в силах противостоять своему возбуждению. —Хён... Я просто хочу тебя… в себе. – омега кладёт руки по обе стороны шеи, негласно потягивая на себя. Их губы в миллиметре друг от друга, но не прикасаются. Слишком опасно. Большая вероятность что сорвётся. —Нельзя... – повторяет Юнги, прикрыв глаза. "Но как же хочется." – остаётся не озвученным. Он через силу отстраняется, поднимаясь на ноги. Прячет взгляд и облизывает губы. Слышится чиминов разочарованный стон, и Юнги вновь корит себя, что позволил его расстроить. Стуки в дверь привлекают внимание, альфа поворачивается в её сторону, и ждёт. Чимин приходит в себя, поправляет спавшую рубашку, и прогоняет румянец на щеках. Присаживается на кровать, словно нечего не было, словно под пледом сейчас не торчит вставший член, что усиленно он прячет, прикрывая подушкой. Его губы влажные от слюны, дыхание горячие и прерывистое. Руки обвивают собственную талию, а глаза направленны к двери. За ней слышатся знакомые голоса, а после, Тэхён со счастливой улыбкой проходит в палату. За ним плетётся угрюмый Чонгук, что кажется слишком серьёзным, в отличии от своего мужа. Ким подскакивает к омеге, оставляет пакеты с фруктами на тумбочке, а сам заползает с ногами на кровать. Чимин старается улыбнуться в ответ, не сопротивляется в крепких объятиях. Тэхён слишком тактильный, что явно не радует Мина. —Привет, Чим. —Не липни к нему. – встревает хмурый Мин, настойчиво отстраняя чужие руки. —А то что? – Ким поворачивает голову, смело заглядывая альфе в глаза. —Просто, не прикасайся к нему, и жив останешься. – Юнги холоден, его взгляд чернеет, а движения более резкие. Он словно не признаёт что перед ним сейчас омега. Его голос пронзительно грубый, со знакомыми нотками стали. Чимину он не когда не нравился. Это значит, что сейчас он потеряет контроль. А это кончается всегда плохо. Пак никогда не забудет мёртвое тело Намджуна, что лежало с продырявленной головой в шаге от него. Бледного Хосока с простреленной ногой. Нет, он его не боится. Он боится за других, тех что рядом. —Хён... —Ты мне угрожаешь? – насмешливо усмехается Тэхён, показательно крепче сжимая талию друга. —Тэхён. – слышится сзади строгий голос Чонгука, что подходит ближе на шаг. —Я сказал, не лезть к нему, не испытывай моё терпение. – Юнги грубовато отталкивает омегу, от чего тот едва не валится на пол, но остаётся стоять на ногах, буквально в двух шагах от озверевшего альфы. Тэхён всё ещё держит маску спокойствия, дерзко посмеиваясь с его выдержки. —Ты ненормальный человек, Юнги. – он критично покачивает головой, слегка прищурив глаза. —Псих! Мин стискивает зубы, сжимает кулаки, не в силах противостоять этой ярости, что затмевает разум с каждой секундой всё больше. Чимин что успокаивающе мямлит на фоне, безуспешно пытается ухватить его за руку, когда тот резко замахивается, обдавая щёку омеги обжигающей пощёчиной. Тэхён охает от неожиданности, в глазах непроизвольно скапливается влага. Чонгук перегораживает его своей спиной, грубо отталкивая альфу в плечи. —Палку не перегибай. Он всего лишь омега. —Пусть следит за своим языком. Омега. – Юнги выплёвывает эти слова, поспешно направляясь к выходу, пока его под локоть не останавливает сильная рука. —Пойдём выйдем? – Чонгук кивает в сторону двери.***
Альфы устроились в небольшой кофейне, неподалёку. Оба серьёзные, до невозможности, их лица каменные, а голос, даже обращённый к официанту, холодный. У Юнги над бровью, уже красовалась свежая ссадина, любезно доставленная Чонгуком ещё у выхода из больницы. Мин на это лишь прикусил губу, осознавая свою вину. Он правда был не прав. Не контролировал себя. Больше тревожит то, что всё это видел Чимин. Сейчас он наверное плачет. От этого плохо на душе. Юнги не хотел так резко. Не хотел никому доставлять боль. За это он поплатился слишком мало, как он считает. Если бы Чонгук ударил его омегу... Даже страшно представить чтобы было. Вообще навряд ли он был бы сейчас жив. Чонгук слишком добрый к нему. А Мин считает, что не заслужил. —Прости за Тэхёна. – коротко бросает Юнги, делая очередной глоток зелёного чая. —Перед ним извинишься. – Чон вновь опускает взгляд, стискивая пальцы на кружке. —Он говорил, ты приходил к нам домой, искал меня? – альфа строит незаинтересованный голос, на который, тем не менее требуется ответ. —Я... – Мин прикрывает глаза, потирая переносицу. —Хм, даже не знаю как сказать... – он выдаёт неловкий смешок, меняя позу. Его лицо выглядит растерянно, улыбка кажется совершенно не к месту, а пальцы подрагивают. Чонгук смотрит выжидающе, брови вопросительно подняты, он молча наблюдает, за эмоциями в лице собеседника, которые ранее казались не присущими. Юнги формулирует мысли в голове, непроизвольно выдерживая паузу. Губы сжимаются в тонкую линию, перед тем как он снова начинает говорить. —Как там… твой брат? Чон непонимающие хмурит брови, после неясно хмыкает, возвращая на лицо обратно непредвзятый вид. —Хосок? Откуда ты его знаешь? —Мы... Работали вместе. – голос звучит неловко, так, словно он оправдывается. Альфа почёсывает затылок, вновь растягивая губы в улыбке. —Он — сеульская мафия, ты уверен? – Чонгук надменно посмеивается, но выражение его лица резко меняется, когда он встречается взглядом с чернеющией парой глаз. —В любом случае... Он сейчас инвалид, его подстрелил какой-то мудак на трассе. —Наверное, должен тебе сказать... – Юнги опускает голову и настороженно сглатывает. —Я и есть тот мудак. – он поджимает губы, медленно, боясь резкой реакции, поднимает взгляд. —Я пойму, если захочешь отомстить, но прошу только об одном, не трогай Чимина, пожалуйста. Это единственная моя просьба. Чонгук упирается нечитаемым взглядом, рука застывает помешивая напиток. Он холоден, как никогда ранее. Его лицо выражает тысячи эмоций, которые строго прячутся под маской. Он не двигается, и Юнги уже было подумал о худшем, когда он вдруг заговорил. —Знаешь, – начинает он, слегка схмурив брови. —Мы не общались с того момента, как я выкупил из его борделя Тэхёна. – альфа сглатывает, отдаваясь неприятным воспоминаниям. —Он морил его голодом, за то, что он отказался ему отсасывать. —Мне жаль. —Я не буду мстить. – Чон резко вскидывает голову, встречаясь с осторожным взглядом. В глазах напротив бушует короткий страх, зарождается надежда, которая скрывается под пеленой неясности. —Обещаю.***
Чимин уже почти засыпал, когда дверь в палату шумно открылась. Шаги тяжёлые, и незнакомые. Юнги бы он узнал сразу. Это не он. Омега приоткрывает глаза, слабо поворачивается в сторону двери, и вопросительно хмурится, замечая смело входящего врача. На нём белый халат, больничные голубые брюки, а в руках поднос с медикаментами. Пак приподнимается на локтях, заглядывая в него, и боязливо жмётся, увидев несколько шприцов. Мужчина оставляет их на тумбочке, а сам подходит ближе к омеге. Он молчит, чем ещё больше пугает. —Что вы хотите? – настороженно спрашивает Чимин, ещё сонным голосом. —Нужно сделать укол. – нечитаемым тоном отвечает врач, подсаживаясь на постель. —Меня не предупреждали ни о каких уколах. – боязливо проговаривает мальчишка, пристально следя как тот набирает в шприц без цветную жидкость с стеклянного флакончика. —Всего лишь плановые витамины. – безучастно парирует мужчина, натягивая белые медицинские перчатки. Чимин недовольно хмурится, немного обиженно дует губы, вспоминая о Юнги. Он его даже не предупредил, хотя раньше всегда старался быть рядом, во время подобных процедур. Его сейчас не хватает. Хочется к нему в объятия, чтобы успокоил. Этот врач пугает. Пак не доверяет ему. Никому, кроме Юнги. —Ложись на живот. – командует доктор, оттягивая одеяло ниже. Омега смотрит на него умоляющим взглядом, а после, нехотя выполняет просьбу. Если он не может этого избежать, то лучше бы это поскорее закончилось. Как бы неприятно не было, он ведь выдержит. Раньше выдерживал. —Только быстро. —Не переживай. – успокаивающе лепечет врач, после, выжидающе смотрит, пока омега поднимет рубашку и стянет боксёры ниже. Чимин старается расслабиться, не напрягать мышцы, что получается с трудом. Он утыкается лицом в подушку, прикусывая губу, когда по ягодице проходится холодная, влажная ватка. Через силу сдерживает болезненный всхлип, что так и наровится вырваться наружу. Тонкая игла настойчиво входит в кожу, всё глубже, казалось до самого конца. Время тянется противно медленно. Чимину всё сложнее сдерживать слёзы, он жмурит глаза, всеми силами останавливая их, чтобы не намочить подушку. Рядом нет Юнги, его будет не кому успокоить, поэтому не стоит отдаваться истерике. —Ещё долго? – Пак немного поворачивает голову назад, когда по ощущениям, игла в нём, держится дольше обычного. —Уже почти всё. – будничным тоном отвечает мужчина, затем, медленно выводит шприц, ваткой надавливая на место укола. Чимин уже было немного обрадовался, но кажется чужие руки, отстраняться не собираются, заставляя насторожиться. Время тянется, ощущение собственного тела слабеет, боли больше не чувствуется. Омега тяжело дышит, даже не в силах что-то сказать. Чувствуется чужие прикосновения, скользкие пальцы проходятся между ягодицами, что-то холодное касается ануса, после в него толкают какую то капсулу. Пак теряет ощущение реальности. Темнота, ставшая уже привычной, затмевает сознание. Пока держится, проговаривает одно единственное имя. Сил не хватает даже заплакать и он отключается.***
Юнги в хорошем настроении, бродил по коридорам больницы, в его руках букет белых лилий и картонный пакет со сладостями. С Чонгуком они попрощались на счастливой ноте, пожав друг другу руки. Медсёстры приветливо улыбались, солнце светило ярко, ветер развеивал волосы. Коридоры полны людей. Он двигается неспеша, расслабленно, постукивая каблуками ботинков об кафель. Дверь палаты, что почти стала вторым домом, прямо перед ним, и он даже не задумывался, дёргая механическую ручку вниз. Какого было его удивление, настороженное недовольство, когда она оказалась заперта. —Чимин-и, малыш, ты там? Открой мне дверь. – альфа настойчиво стучит, усиленно вслушиваясь. За ней тишина, не слышно даже дыхание. Рядом, как назло, никого из работников, кого можно было бы попросить открыть дверь. Он непонимающие хмурится, пробуя дёргать ручку сильнее. —Чимин! Цветы небрежно падают на скамейку, туда же рассыпаются купленные сладости. Юнги злится, не контролируя себя. Толкает дверь плечом, полной силой, выбивая хлипкий замок к чертям. Дверь отворяется, пропуская внутрь, кулаки сжимаются рефлекторно. Чимин без сознания, со спущенными боксёрами, одеяло валяется где-то в стороне. Рядом с кроватью стоит незнакомый мужчина в белом халате и в резиновых перчатках. Мину не требуется объяснения, он бросается сразу к нему, сбивая с ног ударом в челюсть. Подскакивает сразу к омеге, пытаясь растормошить, дёргая за плечи, но тот не реагирует, тряпичной куклой поворачивая голову на бок. —Что, твою мать, ты с ним сделал!? – он подрывается снова к лежащему на полу доктору, обеими руками, сдавливая шею. Тот хрипит, и отрицательно машет головой, безуспешно впиваясь пальцами в чужие запястья, в попытках отстранить. —Вы неправильно поняли... Я врач! – сопротивляется тот, стараясь докричаться до обезумевшого альфы. —Я ему помогал! Ему физически необходим оргазм, могут быть проблемы! —Что ты несёшь, тварь!? —Поймите, ему нужно было кончить, но он бы слишком сопротивлялся, мне пришлось его усыпить..! – отчаянно выкрикивал мужчина, краснея от давления на шее. Юнги смотрит на него, стиснув зубы, затем резко отбрасывает его от себя, нависая сверху, игнорируя возмущение других работников, что сбежались на крик. Мина тянут назад несколько пар рук, которые он успешно игнорирует, отталкивая их плечами. Он под воздействием ярости, а её, у него никогда не получалось контролировать. Альфа неровно выдыхает, направляясь к кровати, поднимает обмякшее тело Пака, бережно проводя кончиками пальцев по щеке, заправляя за ухо розовую прядь, крепко удерживая его в руках, покидает палату, а после, и вовсе территорию больницы.
