Розмарин и арахисовое масло
17 мая 2021 г., 20:46
Юнги привозит Чимина к ним домой, когда уже едва расползается закат. Их машина тормозит в привычном им обоим гараже, где недавно сделали ремонт, по предложенному омегой эскизу. Светло-коричневые стены идеально сочетаются с берёзовыми полками для инструментов, а Hyundai серебристого цвета гармонирует с чёрным бетонным полом. Альфа открывает заднюю дверь машины, осторожно тянет на себя спящего омегу, поднимает его руки, и вновь целует. За время дороги он весь извёлся, постоянно оборачиваясь назад. Чимин и звука не издал, не подавал признаков жизни, что Юнги приходилось несколько раз останавливаться, чтобы проверить дыхание. Признаться, он с трудом сдерживал слёзы, смотря на него. Пак снова побледнел, как в первый день нахождения в больнице. Чёрт, это место хочется сжечь. До тла. И не оборачиваясь покинуть его территорию. Мин бы подал на них заявление в полицию, вот только сам боится. Всё же, его грехи остались не только в памяти. Его запросто могут засадить в тюрьму, если о них узнают. У него больше нет крыши, в виде главной мафии. Он стал простым смертным, в замен на жизнь его омеги. Это всё что он может для него сделать. Обеспечить жизнь, без угрозы смертью.
Чимин сейчас ангельски красив. Даже будучи без сознания, с бледными потрескавшемися губами, пленит своим очарованием. Этот омега послан ему с небес. Юнги уверен, только ему, и никому больше. О нём невозможно не переживать, когда он в таком состоянии. Мин даже не знает, что именно ему вкололи, что нужно с этим делать. Может быть стоило оставить его в больнице, вот только, он больше никому его не доверит. Сам поднимет на ноги, и если надо то и примет роды. Ведь в пока ещё плоском животике, зарождается новая жизнь. Его будущий сын должен быть счастлив. Неизменно, этого он и добивается.
Юнги заносит омегу в квартиру, не снимая обувь, относит его в спальню, целует лоб, и заботливо укрывает пледом. Сбрасывает свои пыльные кросовки, на шерстяной ковер, забираясь на постель полностью. Чимин холодный. Наверное замёрз в одной рубашке. Мин прижимает его к себе, берёт обе ладошки в руки, и греет их горячим дыханием. Вряд-ли это поможет, он ведь даже этого не почувствует. Он крепко спит, не реагируя не на что. Это пугает. Альфа умоляющие шепчет на ухо, просит придти в себя, что-нибудь сказать, да хотя бы заплакать, чтобы убедиться, что он вообще живой. Пак не реагирует, лишь равномерно дышит. У Юнги вновь приступ отчаянных слёз, он содрогается плечами, крепче сжимая в руках хрупкое тело, когда Чимин неожиданно начинает хныкать. Сквозь сон, и это быстро прекратилось, но его носик дёрнулся, губы приоткрылись, а маленькие пальчики слабо сжались. Альфа разбито улыбнулся, поглаживая скулу. Взгляд направлен на чётко на лицо, на плотно прикрытые веки, безнадёжно ожидая его пробуждения.
Безразличные. Не живые. Юнги они не нравятся. Это как ножом по сердцу. Оказывается больно можно сделать и без слов.
—Иди в душ. – Мин выдерживает холодный тон, не показывая внутренней войны эмоций. Его взгляд устремлён в одну точку, где-то у скомканого одеяла. Он сглатывает и облизывает губы. Как же он мог такое допустить?
Чимин медленно поднимается с кровати, с неким сожелением смотрит на притихшего альфу, а после подаётся ближе.
—Всё нормально, Хён?
—Иди. В душ. – Юнги вскидывает взгляд, и сразу же прикрывает веки. Смотреть в эти глаза стало испытанием, которое ему не под силу.
Омега привычно расслаблен, но грубоватый тон напрягает. Он облизывает губы, и слега прикусывает нижнюю. Оглянувшись вокруг, подбирает с пола свои вещи, и бросив нечитаемый взгляд на альфу, удаляется в ванную, шумно щёлкая замком. Мин усмехается. Раньше он почти никогда не запирался. Неужели, всё так просто закончилось?
Чимина не было минут десять, Юнги успел заваривать обоим имбирный чай, который Пак так любит. На кухне стояла гнетущая атмосфера. Кофейная плитка и белые берёзовые стулья, больше не навеивали уюта. Лавандовые шторы развеивались на ветру, понижая температуру воздуха. Альфа повёрнут к окну, с чашкой в руках. Только сигарет не хватает. Чимин не терпел табачный дым, нельзя его огорчать.
Омега появляется на кухне, неспеша шлёпапая босыми ногами по паркету. Он расстроен. Это видно не вооружённым глазом. Он задерживается в проходе на пару секунд, а после проходит дальше, садясь на стул. Чай остаётся нетронутым. Оба молчат, изредка встречаясь взглядами. Пак теребит недавно надетый свитер, ноги сведены вместе, а губы поджаты. Мин опирается о подоконник, не смело задерживая взгляд на младшем. Он долго подбирает в мыслях слова, ведёт недолгую паузу, а после резко встрепыхается:
—Ты меня любишь? – вопрос риторический, отстранённый, сказанный на пониженных тонах. Чимин удивляется, а после не понимающие хмурится. Серьёзно, он сейчас это спросил?
—Глупый вопрос, Хён.
Старший подходит неприлично близко, прикусывает нижнюю губу, поднимает чужую голову, кончиками пальцев слабо надавливая на подбородок.
—Тем не менее, ты на него не ответил.
Их взгляды встречаются. На долгие тридцать секунд, замирает тишина. Омега молчит, чем ещё больше пугает. Юнги правда боится услышать ответ. Боится, сломаться. Непременно, его жизнь закончиться, если не будет рядом Чимина.
—Я всегда тебя любил. – Пак говорит настораживающие серьезно, не спуская глаз. Уверенно, не краснея как раньше.
—А сейчас?
—Зачем ты ударил Тэхёна? – омега сглатывает, взгляд собеседника напрягается, Мин виновато поджимает губы, и опускает голову. Его обе руки опираются по сторонам от Чимина, об столешницу, на которой не так давно у них был жаркий секс. В памяти обравками всплывают эти сцены, но их всеми силами заглушают, осознавая всю неуместность этих воспоминаний. —Он плакал. Ты хоть знаешь, что ему пришлось пережить, чтобы с ним так обращаться?
—Я не хотел. – отчаянно оправдывается альфа, отходя на шаг назад. С силой оттягивает волосы на макушке, и плотно жмурится. Он ведь правда не хотел. Неужели, это глупая ошибка может настолько делать больно? —Ты не ответил на вопрос.
—А это и есть ответ, – тихо проговаривает младший, пряча взгляд. Он снова сглатывает, его маска непробиваемой уверенности спадает, он выглядит потеряно. В глазах, словно осколки стекла, поблёскивают слёзы. —Откуда я могу знать, что в следующий раз, на его месте не окажусь я?
—Ты же знаешь, я бы никогда...
—Я знал, что ты порядочный. – Пак удерживает ровный тон, более менее спокойное выражение лица, пусть слёзы в глазах скрывать становится почти невозможным. Он поднимается с места, но держит между ними дистанцию, игнорируя назойливый взгляд, направляется к выходу. —Но теперь в этом не уверен.
—Ты ведь знаешь, что я тебя никуда не отпущу. – Юнги останавливает его за руку, не давая проходу. Чимин не сопротивляется, смело встречаясь с острым взглядом.
—Я вернусь вечером. – беззаботно парирует омега, но стоит на месте, не опуская глаз, и не спешит выдёргивать руку из слабого захвата. —Или ты собираешься держать меня силой?
Мин смотрит, не моргая, задерживает взгляд на пухлых губах, и с трудом сдерживается, чтобы не поцеловать. Чимин — его воздух, если он его лишится, он умрёт.
—Только, пообещай что вернёшься.
—Никуда я от тебя не денусь. – на выдохе бурчит Пак, а после подходит ближе, опускает голову на чужое плечо, и перехватывает обеими руками торс. —Я всё равно без тебя не выживу.
***
Через три часа. Пара всё ещё в кровати, почти в том же положении. Юнги всё ждёт, хотя признаться, уже и сам начал засыпать. За окном стемнело. Помещение освещает луна, и маленький светильник на тумбочке. Чимин просыпается нехотя, ощущая родные руки на своей талии. Он лежит на крепкой груди, ему не хочется подниматься. Вот бы так начиналось каждое утро. Как раньше. А то это больница порядком раздражает. Привычная мягкая постель, ароматизатор воздуха, с любимым запахом весны, этого так не хватало. Мин открывает глаза, чувствуя приятное поглаживание на руке. Он приподнимается, усаживаясь ближе к изголовью. А когда замечает проснувшегося Чимина, крепко заключает того в объятия, зарываясь носом в мягкие волосы на макушке. Руки плотно обивают талию, заключаясь в замок за спиной, не позволяя отстраниться. Омега дёргает улыбку, от подобного отношения к себе. Так бережно его обнимал только Юнги. —Ты хорошо себя чувствуешь? – взволнованно спрашивает альфа, заглядывая в глаза. —Нормально, только... почему я не в больнице? – Пак непонимающие хмурится, осматривая их привычную спальню. Последнее его воспоминание было из палаты, а сейчас, он даже не понимает как оказался здесь. —Что-то случилось? —Нечего, всё хорошо, ты же хотел домой? Вот мы и дома. – Мин старается натянуть ответную улыбку, не опускать беспокойный взгляд, что передаёт сейчас больше чем слова. Чимин понимает, что что-то случилось, раз его без сознания, считай, похитили из больницы. Пусть паники и не наблюдается, видимых повреждений на нём нет, настороженность не отпускает. —Точно? За нами никто не охотиться? – тихо спрашивает омега, неуверенно поднимая взгляд. Его терзают сомнения, насчёт его слов. Ведь он всегда пытается уберечь, скрывая правду. —Нет, что ты, – отвечает альфа слегка посмеиваясь, пусть и не полностью спокойно. —Просто, я подумал, что ты будешь рад оказаться дома. —Я рад, но... – мальчишка слегка краснеет, и опускает голову, теребя между пальцами подол рубашки. —Почему у меня так болит... – он морщится ёрзая по простыни. —Сзади... – он заводит руку назад мелко касаясь ниже поясницы. —Ты... Что-то делал со мной..? Взгляд Юнги напрягается, он с презрением вспоминает врачей, и поджимает губы, стараясь вспомнить что они с ним делали. Так паршиво. Он вновь допустил ошибку. Чимину больно. Значит, больно и Юнги. —Нет, я бы нечего не сделал такого... – оправдывается альфа, отрицательно покачивая головой. Он выглядит неважно, дыхание немного учащённое, в глазах знакомый огонёк. Он предвещает беду. Значит, что Мин сейчас зол, и с трудом сдерживает ярость. Это пугает. Омега жмётся, и нервно сглатывает. Сейчас может произойти что-то очень плохое. Нельзя этого допустить. —Хён, – тихо зовёт Пак, рискнув касаясь кончиками пальцев венистой руки. —Ты злишься на меня? —Нет, что ты, я тебя больше жизни люблю, как я могу на тебя злится? – успокаивающе улыбается альфа, наконец сбавляя остроту во взгляде. Подтягивает омегу на себя, усаживая на своих коленях. Нежно чмокает в губы, осторожно опуская крупные ладони на ягодицы. —Сильно болит? Давай я посмотрю. —Н-нет... —Не смущайся, что я там не видел? – усмехается Юн, замечая ярко выраженный румянец на щеках. —Давай, – он забирается пальцами под свободную рубашку, медленно поднимает её выше и выше, едва доходя до лопаток, но вовремя останавливается, когда видит нескрываемый страх в глазах напротив. Пак резко выдыхает и жмурится, кулачки сжимаются, и кажется он сейчас заплачет. Мин прикусывает себе язык, и с болью сглатывает ком. Идиот. Чимин ведь теперь даже ему не доверяет. —Ты меня боишься? – шёпот почти в самое ухо. Пробирает до мурашек. Омега не в силах открыть глаза или заговорить. Дыхание неожиданно учащается, он роняет голову на минову грудь, ладонь сжимает чужую толстовку, а губы дрожат. Юнги успокаивающе поглаживает его спину, зарывается пальцами в волосы на затылке, и целует, куда только дотянулись губы. —Прости меня. —Нечего... —Прости, пожалуйста... – его голос пропитан сожелением, в нём отчётливо слышатся слёзы. Это кажется неправильным. Этот тон... Ему не свойственный. Обычно, наоборот. Плачет всегда Чимин, это альфа должен его успокаивать, ведь так? —Всё хорошо, Хён. – младший старается улыбнуться, пытается успокоить, поглаживая напряжённую грудь. —Давай спать, мне уже почти не больно.***
Следующий день. 09:34. Чимин просыпается в крепких объятиях, от луча солнца. Мягка постель манит обратно в сон, а тихое похрапывание сзади привлекает внимание. Юнги перекинул руку через его талию, сквозь сон прижимая ближе, ноги слабо переплетены вместе, в на макушке чувствуется горячие дыхание. Можно было бы всё отдать, лишь бы каждое утро было таким. Уютным и нежным, со смешными запахами обоих. Это так привычно, но по прежнему необходимо. Так приятно, что вставать не хочется. Но всё же, сон развеивается, глаза больше не слипаются, появляется непреодолимое желание принять душ, и омега задумывается, как спустится с кровати так, чтобы не разбудить альфу. Он немного поворачивает голову, заглядывает в непоколебимое лицо. Глаза Юнги плотно закрыты, губы едва слипаются, позволяя не громкому храпу заполнить помещение спальни. Он спит, несомненно, но... руки словно живут своей жизнью. Бледные пальцы шевелятся, щекотя чувствительную кожу на животе. Чимин непроизвольно улыбается, опуская взгляд вниз. Переворачивается на спину, сразу же получая короткий поцелуй в кончик носа. —Я так люблю тебя, Минн-и, – ласково шепчет альфа, слегка охрипшим голосом. Младший поджимает губы, натягивает улыбку и поднимается на локтях, осматривая комнату в поисках одежды. Ответа от него не слышно, и Мин немного щурится, резким движением сбивая тонкие руки с матраса. Чимин валится на спину, приземляясь головой на специально подложенную перьевую подушку. Юнги нависает сверху, настраивает зрительный контакт, старается разглядеть эмоции в глазах, и не верит. В карих глазах больше нет искренности. Не разглядеть той любви, что мигала красным пламенем. Они сейчас такие... пустые.
