heal with thyme

            Деревья у реки красивы в это время года, их ветви украшены сладко пахнущими розово-белыми цветами, которые цветут лишь несколько недель во время смены весны и лета, после чего исчезают. Их аромат более сладкий и выдающийся, чем у любых цветов, которые Минхо когда-либо встречал. Фактически, он может чувствовать их запах на всём пути от коттеджа. Ему никогда не нужно было гадать, цветут ли они, достаточно просто высунуть голову из окна.       Минхо редко покидает коттедж и его разросшийся сад. На это нет причины, в конце концов не тогда, когда сад самодостаточный. Все цветы и растения, в которых он когда-либо нуждался для исследований и рецептов, растут прямо там. Фрукты и ягоды, овощи — тоже. И если он действительно в чём-то нуждается, он может просто согласиться на сделку с одним из сельчан, которые приходят к нему за магией. Он готов помочь, и всё, что он просит взамен, — чтобы жители приносили ему предметы, которые сад не сможет предоставить.       В любом случае у него нет особой нужды в деньгах, поскольку он редко покидает коттедж.       Но есть одно исключение — цветущие у реки деревья.       Так что когда Минхо утром выходит из дома и знакомый цветочный аромат разносится лёгким ветром, он потягивается в ранних весенних солнечных лучах и не может не улыбнуться.       Сегодня не особо много дел. Он находится между заказами и в основном проводит свои дни за изучением книги Шивон и экспериментами с заклинаниями и чарами, которые у него ещё не было возможности попробовать. Он может заняться этим в любое время, когда захочет, но деревья цветут лишь раз в году и отцветают почти мгновенно.       Поэтому он возвращается в дом и переодевается во что-то более приятное, чем привычная для работы в саду одежда. Он достаёт из шкафа длинный белый жакет, его тонкая ткань по краям рукавов расшита нежными кремовыми цветами. Минхо натягивает его поверх одной из своих лучших рубашек и отглаженных брюк.       Он снимает широкополую шляпу от солнца с крючка у двери и с улыбкой надевает её на голову. У него нет особой возможности наряжаться, но в этот день он прилагает все усилия. Возможно, эта привычка осталась со времён, когда Шивон была с ним, когда она водила его посмотреть на цветение в самом лучшем одеянии, и Минхо это кажется неправильным — смотреть на цветы не в хороших вещах.       Он шуршит по комнате, пока не находит большую плетёную корзину, стоящую в углу за книжными полками в главной комнате, заваленную старыми тетрадями. Он осторожно убирает их и ставит на полку, где им и место. Обычно он не часто пользуется этим завалом, но ему немного неприятно, что с ним так плохо обращаются.       Минхо кладёт на дно одеяло, затем берёт ткань и слегка натягивает её сверху. Удовлетворённый работой, он поворачивается, чтобы осмотреть коттедж.       — Суни! — зовёт Ли, и по сигналу из комнаты прибегает рыжий кот, после чего запрыгивает на стол, где стоит корзина, и смотрит на него с широкими глазами. Минхо протягивает к нему руку, и тот тут же прижимается к нему, настойчиво упираясь сильнее в ладонь, чтобы получить больше ласки. Ли воркует с ним:       — Суни… Суни… ты ведь знаешь, какая сейчас пора?       Кот моргает в ответ, его хвост извивается в знак вопроса.       Он оттягивает ткань на корзине, показывая Суни мягкую подложку внутри.       — Хочешь пойти со мной посмотреть на цветы, Суни?       Суни не нужно просить дважды. Как только Минхо оттянул ткань, он тут же запрыгнул внутрь, вертясь и вертясь, прежде чем опуститься в комфортном положении.       Он с нежностью наблюдает, как кот удовлетворённо разминает одеяло.       — Идём. Хороший мальчик.       Он наклоняется к Дуни и Дори и, прежде чем уйти, целует их в лоб и почёсывает их подбородки, нашёптывая, что Суни скоро вернётся. Как бы сильно он ни любил всех троих котов, Дуни слишком ленив, словно дедушка, для того чтобы наслаждаться походом к реке. А Дори, наоборот, слишком энергичен, чтобы не волноваться за него после выхода за пределы сада. Суни — единственный кот с характером, подходящим для этого. Он достаточно покладист и будет сидеть в корзине, не выпрыгивая, и достаточно любопытен, чтобы наслаждаться сменой обстановки.       Позаботившись о двух других, Минхо укладывает ткань обратно в корзину, оставляя открытое место, чтобы Суни в любой момент мог высунуть голову, если захочет, и выходит на тропинку, идущую от коттеджа.       Это забавно. Он так привык смотреть за другими людьми, приходящими и уходящими по лесной тропинке, но сам всегда забывает, насколько же она длинная на самом деле. Учтите, что обычно он выходит из дома только раз в год, чтобы увидеть цветы.       Это едва можно назвать тропинкой. На ней нет ни камней, ни ступенек, просто извилистая грунтовая дорожка, вытоптанная ботинками крестьян, идущих в коттедж и обратно в город. Деревья и кустарники окружают обе стороны, оставляя мало места.       Но всё в порядке. Никто не приходит в коттедж с кем-то, точно так же, как никто не уходит оттуда в компании — по крайней мере, пока что. Так было всегда.       По дороге он задирает голову, рассматривая, как густые изумрудные листья закрывают чистое небо. Лучи солнца проскальзывают сквозь ветви, окрашивая дорожку.       Птицы поют над головой, перелетая с дерева на дерево. Суни высовывает голову из корзины, чтобы посмотреть на них острым взглядом. Минхо с интересом наблюдает за ним. Как бы сильно он ни любил своего маленького миленького соседа, всегда забывает, что он хищник.       На самом деле забыть не так сложно, когда злобный хищник ежедневно кормится с руки.       Пока что они не вышли из леса, но достигли главной тропинки. И сейчас это именно тропинка, а не прославленная оленья тропа к коттеджу. Тёмно-серые камни были инкрустированы в лесную землю, просека открывается в трёх других направлениях. Есть указатели, отмечающие различные дороги на перекрёстке; один указывает на деревню, другой — на ближайший город, и последний — на Сладкую Реку, названную в честь цветов, растущих на деревьях в это время года.       Тропинка к коттеджу никак не отмечена. Если кто-то пройдет через перекрёсток, не зная о том, что в лесу живёт ведьма, он подумает, что это просто-напросто оленья тропинка.       Поправляя шляпу так, чтобы она закрывала глаза, в ожидании прямых солнечных лучей, Минхо отправляется вниз по речной тропинке.       Она гораздо более широкая. Деревья по обе стороны каменной дороги не так близко и больше нет ничего, кроме голубого неба над головой. Сладкий запах цветов сильно доносится ветром, сигнализируя о том, что Минхо уже на подходе.       Действительно, спустя десять минут лес полностью уступает место реке. Она вьётся по открытым полям, вода в ней сверкает, как драгоценные камни в лучах солнца в зените. Бледные цветущие деревья усеивают берег реки, лёгкий ветер разносит лепестки, словно летний снег.       Минхо медленно идёт вперёд, наблюдая за картиной перед ним. На другом берегу реки можно увидеть несколько фермерских домиков, ближайший из которых находится всего в нескольких шагах от деревянного моста, недалеко от того места, где заканчивается лесная тропинка.       Он проходит через мост, следуя по знакомой тропинке к цветущим деревьям и тенистой зоне под ними. Это место всегда нравилось ему больше всех.       Поставив корзину, он аккуратно снимает ткань и цокает языком. Суни выпрыгивает, его хвост завивается, когда Минхо достаёт со дна одеяло. Суни блуждает, но никогда не уходит далеко, самое далёкое место, куда он уходит, — край скопления деревьев.       Ли расстилает одеяло на траве, прежде чем сесть, с довольной улыбкой откидывается на локти и задирает голову, чтобы посмотреть, как цветы колышутся на ветру.       Это правда, что Минхо редко покидает коттедж, но он думает, что хотя бы раз в году стоит выходить из своего убежища.       Немного насладившись теплой, приятной атмосферой, он потянулся к корзине, чтобы найти в ней ещё одну вещь, которую туда положил, — книгу. Не обычные тетради и дневники, которые он листает в свободное время, а роман.       Это на самом деле глупая история. Небольшая сказка о дворянине и воре, которые влюбляются друг в друга и сбегают вместе. Она слащавая и изобилует такими вещами, как настоящий поцелуй по любви и счастливый конец, связывающий всё воедино. В ней нет ничего, над чем можно задуматься, ничего, что бросает вызов мировоззрению или учит морали.       Тем не менее Минхо прочитал её от корки до корки больше раз, чем может посчитать. Она успокаивающая, хотя Ли не может объяснить почему.       Так что он открывает потрёпанную книгу на первой страничке, и роман начинается как все сказки: «Когда-то давным-давно…».       Для него это не имеет значения. Он знает каждое слово наизусть. Минхо изо всех сил старается удержать себя, но это трудно, когда он знает о романе всё. Он не очень длинный, и парень изо всех сил старается растянуть его на как можно больший срок каждый год, но действительно не может удержаться от того, чтобы не поглотить его, словно голодный человек.       В самый разгар встречи двух главных героев в саду ночи, чтобы признаться друг другу в любви, уютную тишину берега реки прерывает крик.       Минхо отвлекается от книги и поднимает голову, глаза осматривают все вокруг в поисках источника. Рядом лежит Суни, свернувшись калачиком, его уши подёргиваются.       Поиск не занимает много времени — по большей части из-за того, что за криком следует ещё один. На другом берегу реки три парня идут по каменной тропинке от ближайшего фермерского домика. Точнее, один из них идёт чуть впереди, а двое других следуют за ним, разговаривая с тем, кто впереди, словами, которые Минхо не может разобрать. Тот не отвечает, а просто игнорирует их, бодро шагая вперед. Однако это не самое любопытное во всей этой сцене: чем ближе к мосту, тем яснее становятся их лица.       — Джисон, — глядя на фигуру, Минхо не задумываясь произносит имя.       Глаза и правда не обманывают его, потому что парень, идущий впереди, безошибочно похож на того круглолицего, нервного и милого крестьянина, случайно зашедшего в сад две недели назад. Он, кажется, даже одет точно так же: белая рубаха, поношенные брюки и большие рабочие ботинки.       «Возможно, он гуляет с друзьями, чтобы тоже посмотреть на цветы», — думает Минхо, смотря за ними — за Джисоном, потому как другие двое его не интересуют. Этот день хорош, и цветущие деревья делают его ещё более прекрасным. Не редкость, когда он замечает других людей у реки, когда спускается из коттеджа за цветами, хотя они всегда держатся от него на более чем достаточном расстоянии, когда понимают, что это он.       Однако чем ближе подходит троица, тем лучше Минхо может разглядеть выражение лица Джисона. Когда тот ранее приходил в коттедж, он был нервным и сожалеющим. Когда Ли проявил к нему каплю доброты, лицо Джисона озарилось, а рот расплылся в ослепительной улыбке.       Выражение лица Джисона сейчас сильно отличается от того, что было тогда в коттедже. Сейчас его брови сведены вместе, а губы сжаты в тонкую линию. Глаза неподвижны, когда он идёт, плечи напряжены, руки спрятаны в карманах брюк.       Это… не похоже на робкого, но дружелюбного жителя, которого он встречал раньше. Вместо этого, Джисон, похоже, пытается отделиться от двух преследующих его парней.       Сейчас они подошли ближе, слова стали более различимы, когда остальные парни следуют за Джисоном, направляющимся к мосту.        — …Не похоже, что у тебя есть, куда пойти, верно? Так в чём проблема? — самый высокий ухмыляется, ускоряя шаг, догоняет Джисона и грубо сталкивается с ним плечом.       Джисон немного спотыкается, но потом восстанавливает равновесие, ещё плотнее сжимая губы. Он всё ещё не отвечает, просто продолжает идти.       «Нет, — с опаской думает Минхо. — Тут нет ничего дружелюбного».       Очевидно раздражённый недостатком ответов, низкий прижимается к Джисону с другой стороны.       — Эй, тупица. Ты слышишь нас?       — А должен, — настаивает другой, двое идут плечом к плечу с Джисоном, что Минхо удивляется, как тот ещё не отпихнул их. — Понимаешь, ты живёшь на чердаке моего отца, так? А это значит, ты полностью зависишь от нас. Если ты не хочешь немного повеселиться с нами, я всегда могу сообщить родителям о том, что мы поймали тебя на краже яиц, и тогда… что ж, тебе не повезёт, и ты останешься без жилья.       Джисон тут же останавливается на месте, так неожиданно, что двое парней, идущих по бокам от него, делают ещё несколько шагов вперёд прежде, чем осознают это, и тоже останавливаются, поворачиваясь лицом к Хану. Сейчас они стоят на одной стороне моста, едва ли в тридцати шагах от Минхо. Никто из них ещё не заметил его, трое слишком поглощены происходящим.       — Я ничего не крал, — наконец отвечает Джисон, его голос низкий, но твёрдый.       — Оу, но как же они узнают об этом? — высокий пожимает плечами. — Ты перечишь нам, думаю, все понимают, к чему это приведёт. И если тебя выгонят за воровство после того, как моя семья милостиво приняла тебя и позволила остаться в сарае с другими животными… — челюсть Джисона сжимается. — И кто же тогда позволит тебе остаться, независимо от того, на какую работу ты согласишься? Ты и без того уже неудачник, который сидит на шее у всех, поэтому воровство будет лишь гвоздём в крышку гроба.       Минхо кладёт книгу на одеяло и скрежещет зубами, наблюдая за происходящим. Он не вмешивается в дела деревенщин. То, что происходит здесь, это их дело, не его. Единственная вещь, которая беспокоит его, это то, о чём они просят, приходя в коттедж. Что-то ещё? Нет.       И всё же, наблюдая за тем, как двое загоняют Джисона в угол, кровь Ли начинает закипать. Он не должен так переживать, верно? Но выражение лица Джисона во время разговора, то, как оно продолжает меняться на всё более сложную смесь страха, гнева и обиды — не позволяет ему просто сидеть.       Джисон некоторое время просто смотрит на них, его глаза суровы. Наконец, он говорит:       — Я не сделал вам ничего такого, чтобы заслужить это.       Высокий ухмыляется, протягивая руку к Джисоновому плечу. Тот не шевелится, очевидно, понимая, в каком положении находится.       — Ох, а это неважно. Ты можешь быть полезен, так почему бы не воспользоваться этим?       — Потому что это неправильно! — Джисон поднимает голос впервые с того момента, как Минхо заметил троих, его лицо загорелось красным. Руки по-прежнему лежат в карманах брюк, но Минхо готов поспорить на что угодно, что они сжаты в кулаки, так, что двое не видят этого.       Низкий трясёт головой и усмехается:       — Ох, неправильно? Понял.       Рука на плече Джисона сжимается, как только высокий вновь начинает говорить.       — Это не имеет значения. Что же, чёрт возьми, ты собираешься делать? Убежать и поплакаться своей мамочке? — что-то меняется в лице Хана, в раз оно смешало в себе множество эмоций. Другой парень смеётся:       — Оу, правильно. Или нет? Мамочка и папочка всё-таки мертвы.       — Я… — начинает Джисон, всё его лицо красное, взгляд упал на ботинки.       — Джисон!       Звук собственного имени заставляет его замереть, рот открывается. Головы остальных парней поворачиваются, чтобы посмотреть, откуда доносится голос. Джисон медленно поднимает глаза, встречаясь взглядом с Минхо на другом берегу реки.       Минхо стоит прямо, его шляпа снята с головы и зажата под рукой, он смотрит на троих. Изо всех сил стараясь не выдать гнева, он спокойно спрашивает:       — Твои… друзья доставляют тебе неприятности?       — Занимайся своими делами, — выплёвывает низкий, очевидно раздражённый тем, что их прервали как раз в тот момент, когда они начали выяснять отношения с Джисоном.       — Минхо? — имя вырывается с придыханием, глаза Джисона расширяются, он смотрит на Минхо, словно убеждённый, что он иллюзия.       Низкий делает пару шагов по мосту, разговаривая и глядя на Минхо.       — Слушай, мы просто разговариваем с нашим другом, понимаешь?       — Я слышал, — Минхо по-прежнему сидит на своём месте под деревьями. После его слов румянец на щеках Джисона становится ещё ярче, а взгляд опускается ещё ниже: он стыдится, что Минхо слышал их разговор. Ли скрещивает руки на груди.       — Неплохой разговор, действительно. У вас двоих есть привычка заставлять невинных людей делать что-то для вас?       — Эй…       Впервые Минхо переводит взгляд с Джисона на двух хулиганов, его глаза ледяные. Это заставляет низкого замолчать, голос запинается и затихает ещё до того, как тот успевает произнести ещё одно слово. «Уродливые маленькие сопляки», — думает он с отвращением. И один из них выглядит знакомо.       — Ты, — Минхо указывает на высокого.       Парень напрягается.       — Я?       — Твой отец выращивает лошадей, верно? — Ли опускает руку и слегка наклоняет голову, продолжая смотреть на парня, который неловко сдвигается под его острым взглядом. — Большой шрам через всю щёку, где не растёт борода?       — Ты работаешь с ним? — он вдруг выглядит крайне неуютно, несомненно думая, что его только что поймал на гадости один из деловых партнеров отца. Неважно, что Минхо выглядит неуместно в своём кружевном белом халате и то, что они никогда не видели его раньше. Страх обидеть кого-то из знакомых отца, кто может настучать на него, должен перевесить все замечания по поводу внешности Минхо.       Минхо задумчиво мычит:       — Можно и так сказать. Кстати, ваша семья владеет лошадью, которая отправляется с гонцом в соседние города, так? Самая быстрая лошадь в регионе, как он говорит.       Парень осторожно кивает.       — Но зачем ты…?       — Ох, просто убеждаюсь, — Минхо улыбается, глядя, как мальчишки отшатываются от него, словно от волка, оскалившего зубы. — Я уверен, что вы, скорее всего, знаете об амулете жизненной силы, который он повесил на седло лошади, верно?       Кровь заметно отхлынула от лица парня, его глаза расширились.       — Но… как…       Низкий рассеянно смотрит на него.       — Как он узнал про амулет?       Высокий просто уставился на Минхо, прежде чем, наконец, выдавил одно слово:       — Ведьма.       Минхо вздыхает, встряхивает шляпу, а затем надевает её обратно на голову и поправляет.       — Слишком долго думаешь. Не очень-то ты смышлёный, несмотря на то, как много говоришь. Я не очень похож на торговца или человека, который работает с лошадьми, не так ли?       Он изгибает бровь. Лица парней бледные, как снег, они быстро отрицательно качают головой.       — Так и думал, — говорит Минхо, наполовину забавляясь, несмотря на ярость, всё ещё кипящую под кожей. — В любом случае ты и твой маленький дружок — начинающие хулиганы, я прав? Никто никогда не учил вас, что вы пожинаете то, что сеете? Забавно, учитывая, что вы оба живёте на фермах.       — Что это значит? — коротышка нервно поглядывает то на Минхо, то на своего друга.       Минхо пожимает плечами, вытянув руки вдоль тела.       — О, я просто размышляю. Уверен, твой отец не будет в восторге, если придёт за новым амулетом для своей призовой лошади, а я откажу ему, потому что его сын вёл себя как мерзкое маленькое создание с тем, кто этого не заслуживает, — затем он стальным взглядом смотрит на потрясённого мальчика. — Не совершай ошибок, я помогаю только тем, кто не причиняет вреда другим. Если он воспитал тебя в духе того, что подобное вообще допустимо, особенно в твоем возрасте, то он вряд ли тот человек, с которым я хочу работать.       Паника пробегает по лицу парня, его голос напуганный.       — Стой! Стой, нет… не говори моему отцу! Я больше не буду!       Минхо наклоняет голову, хмурясь.       — Не только сегодня, — он кивает в сторону Джисона, замеревшего в шоке, который всё ещё стоит позади парней, рассматривая свои ботинки. — Оставьте его в покое. Если я услышу хоть шепоток о том, что вы пристаёте к нему, я разверну твоего отца прямо у двери в следующий раз, когда он придёт в мой коттедж.       Несколько мгновений парень заикается, явно не привыкший к тому, что кто-то ставит его на место, прежде чем судорожно кивнуть.       — Х-хорошо!       — О, — говорит Минхо, скорее вскользь, выковыривая кусочек грязи из-под ногтя. — Не советую говорить кому-то об этом. В конце концов, я довольно придирчив к тем, с кем работаю. — Когда парни продолжают стоять в шоке, Ли вновь поднимает на них глаза и смотрит строгим взглядом, от которого оба вздрагивают. — Ну? Почему вы всё ещё здесь? Кыш отсюда, пока я не передумал.       Ли не утруждает себя объяснением того, что имеет в виду: то ли рассказом отцу парня, то ли превращением этих двоих в жаб — но ничего, он считает, так даже лучше. Никаких пустых угроз с его стороны, парни сами придут к нужным выводам.       И кажется, любой вывод, к которому они придут, довольно страшен, так что двое тут же бросаются назад по тропинке к фермерскому дому.       Минхо спокойно провожает их взглядом, не сводя глаз с удаляющихся фигур, пока те не исчезают за деревьями и кустами, закрывающими вид на остальную часть дома. Только тогда, когда Минхо убедился в том, что они убежали, он наконец позволяет себе глубоко вздохнуть. Плечи опустились в облегчении, и он поднял руку, чтобы провести тыльной стороной ладони по лбу.       — Чёртовы сопляки, — бормочет он. — Говорить столько утомительно.       «Вероятно, разговор всё ещё не закончен, — напомнил он себе, поправляя шляпу. — Хотя, надеюсь, остальная часть будет не такой утомительной».       Впервые за долгое время, он смотрит на Джисона более, чем беглым взглядом. Тот по-прежнему стоит там, где его загнали в угол, рассматривая свои ботинки. С наклоненной вниз головой тяжело разобрать, что на самом деле происходит на его лице.       Минхо хмурится, смягчая голос, прежде чем позвать Хана.       — Хей, ты в порядке?       Джисон медленно поднимает свои глаза, чтобы взглядом встретиться с Минхо. Его лицо всё ещё красное, хотя Ли не может сказать, это из-за того, что он смущён или зол — не то чтобы это так важно на данный момент. Вероятно, это смесь всех эмоций.       Когда Джисон говорит, его голос становится неровным только от одного слова.       — Ага.       Ли облегчённо выдыхает, неожиданно чувствуя слабость в коленках после встречи. Он опускается на землю и потирает виски.       — Это хорошо. Действительно хорошо.       Не зная, что делать дальше, Джисон смотрит на Минхо, играя своими руками.       — Эм. Спасибо.       Ведьма лишь пожимает плечами.       — Я не мог просто оставить тебя, когда они так говорили с тобой, — он кладёт руку обратно на одеяло, пальцы выщипывают торчащую нить. Спустя мгновение он спрашивает:       — Не хочешь присесть ненадолго?       Джисон молчит. Затем кивает, наконец переходя через мост, и идёт туда, где сидит Минхо в тени под цветущими деревьями. Когда он встаёт на край одеяла, Минхо протягивает руку, чтобы похлопать пространство на другом конце.       Джисон медленно присаживается, убирая ботинки с одеяла.       — Ты можешь снять их, — после секундного колебания Джисон кивает и делает, что было сказано. Когда обувь снята, он подворачивает ноги под себя и робко смотрит на Ли. При взгляде на него в груди что-то болит. Он прочищает горло: — Так, эти двое сильно беспокоят тебя?       Джисон колеблется, пальцы водят по костяшкам взад-вперёд.       — Я… Думаю… Я справлюсь с этим.       «Не похоже, что ты справляешься с этим», — Ли не осмеливается сказать вслух. Это определённо не то, что Джисон должен услышать в данный момент.       Вместо этого, он говорит:       — Ну, если в их больших головах есть хоть капля ума, они прислушаются к моим словам, хотя бы ради себя, — а затем потягивается, поворачивая шею, пока что-то не хрустнет. Он вздыхает и поднимает руку, чтобы потереть в этом месте. — Если они продолжат таскаться за тобой после этого, говори мне.       — Ты правда собираешься отказать его отцу, если они не остановятся? — спрашивает Джисон, настороженно глядя на Минхо.       Минхо хмурится.       — Если честно, в тот момент я сказал всё, что, как я думал, заставит их оставить тебя в покое.       Джисон слегка наклоняет голову.       — Так это были пустые угрозы?       — Хмм. Нет, не совсем. Думаю, если услышу о том, что они не прекратили, обязательно поговорю с его отцом, когда он придёт в следующий раз, как бы я ни ненавидел говорить с крестьянами. Но это не значит, что я прямо откажу ему. Не знаю. Думаю, предупрежу его. Уверен, угрозы будет достаточно, чтобы усмирить его сынка.       На лице Джисона появляется горькая улыбка, которая застаёт Минхо врасплох.       — Наверное, это умно. Единственный способ заставить его остановить происходящее, — это заговорить о лошади, а не обо мне, — Джисон трясёт головой. — Это хорошее напоминание, я думаю. Я стою меньше, чем деревенское животное.       Минхо хмурится сильнее.       — Ну, не думаю, что ты стоишь дешевле лошади.       — Нет, я знаю, — отвечает Джисон, после чего горькое выражение исчезает и он выглядит невероятно усталым.       После этого над ними воцаряется тишина. Минхо неловко переминается, взгляд бегает по берегу реки, пытаясь отыскать что-нибудь кроме Джисона. Джисон, в свою очередь, просто смотрит куда-то вдаль.       «Что ж, — думает Минхо, — это, безусловно… чудесно».       Он уже собирается спросить Джисона, всё ли будет хорошо, если он уйдёт, как вдруг из корзины рядом с ними высовывается рыжая голова, любопытными глазами оглядывающая двоих, сидящих на одеяле.       — Кот? — спрашивает Джисон, слова, кажется, выскользнули изо рта без особых раздумий, когда неожиданное появление Суни вывело его из оцепенения.       Суни, который, должно быть, запрыгнул обратно в корзину, когда начались крики, и решил, что теперь достаточно тихо, чтобы снова выбраться оттуда, смотрит с подергивающимися ушами на нового странного человека, сидящего рядом с Минхо.       — Суни, — нежно говорит Минхо, после чего кот поворачивается, чтобы посмотреть на него. Ли протягивает к нему руки и тихо воркует, — Всё хорошо. Он друг, понимаешь? Можешь не бояться.       Джисон замер на месте, боясь двинуться и напугать Суни. Тихим голосом он спрашивает:       — Это его имя? Суни?       Минхо подтверждающе мычит, медленно проводя рукой по голове Суни и вниз по его позвоночнику. Тот расслабляется под рукой, забывая о странном новом человеке, когда его осыпают ласками.       — Он милый, — шепчет Джисон, смотря на кота в благоговении.       Минхо не может удержаться, и уголки его губ дёргаются в улыбке.       — Тебе нравятся коты, Джисон?       Джисон кивает.       — Я люблю почти всех животных, кроме жутких ползучих тварей, но коты определённо мои фавориты. Ко мне в амбар часто приходит кучка бродячих, и я всегда кормлю их, — после этих слов Джисон останавливается, щёки краснеют, и он переводит взгляд на Минхо. — Эм. Никому не говори об этом. Я не должен кормить их, потому что из-за этого они возвращаются, но ведь они очень милые.       Развеселившись, Минхо качает головой:       — Не переживай, не то чтобы у меня есть кто-то, кому я мог бы рассказать об этом. Ты единственный человек, с которым я разговариваю.       — А как же те, кто приходят к тебе в коттедж? — любопытно спрашивает Джисон.       Минхо трясёт головой:       — Не могу сказать, что у меня с кем-то из них дружеские отношения, Джисон. Мы не ведём светских бесед и уж точно не сплетничаем.       — Оу, — говорит Джисон, немного сдвинувшись. — Но ты разговариваешь со мной.       Рука Минхо, которой он гладит Суни, замедляется.       Он разговаривает с Джисоном. На самом деле с Ханом, как ни странно, легко общаться. Минхо никогда не испытывал подобного с кем-то, кроме Шивон. Все остальные деревенщины напрягают Минхо, но Хан, что странно… нет.       — Ага, — медленно признаёт ведьма.       — Почему? — спрашивает Джисон, медленно наклоняя голову.       «Я и сам хотел бы узнать», — почти отвечает Ли, но осекается. Он хмурится.       Не то чтобы это ужасно таинственно на данный момент, почему Минхо на деле не против поговорить с Джисоном. Он даже мимолётно подумал об этом после их прошлой встречи.       — Наверное, это из-за того, что ты относишься ко мне как к человеку, — медленно признаётся Минхо. После этих слов глаза Джисона расширяются, а губы слегка расходятся, словно он ожидал совсем не такой ответ. Минхо некоторое время колеблется, после чего продолжает, — Знаешь, другие жители считают меня просто ведьмой. Лесной ведьмой. Странным, пугающим созданием в лесу, которое может наделить их магическими дарами, и в то же время является чем-то, что они совсем не понимают. Потому что я не нормальный, как они. Каждый раз, когда мы встречаемся, ты говоришь со мной, словно я такой же, как ты. И из-за этого… с тобой приятно разговаривать.       — Оу, — мягко произносит Джисон, — Я… Я не думал, что это что-то непривычное для тебя.       Взгляд Ли снова падает к Суни и смягчается при виде его. Он нежно почесывает за ушами кошки, наблюдая, как та прижимается к ладони сильнее, требуя больше ласки.       — Всё в порядке. Не то чтобы до недавнего времени я понимал, что что-то упускаю.       Джисон издаёт крошечный звук удивления, что-то писклявое, как мышь, прежде чем указать на себя.       — Ты имеешь в виду…?       Минхо не может не фыркнуть, удивленная реакция Джисона заставляет улыбку вновь появиться на его лице.       — Ну а кого ещё? Тяжело осознать, что тебе чего-то не хватает, пока кто-то не приходит и, ну, в нашем случае, врывается в зачарованный сад и разговаривает с тобой как с человеком.       Румянец только сошёл с Джисонового лица, но при напоминании Минхо о его предыдущем поступке — и, возможно, при осознании того, что он сделал что-то хорошее для Ли — его пухлые щёки тут же начали вновь окрашиваться.       — Ну, ээ, по крайней мере, из этого вышло что-то хорошее, верно? — Из его горла вырывается нервный смешок. — Наверное.       Улыбка Минхо смягчается. Он ещё не произнёс эти слова, но знает, что должен, даже если кажется, что их вытягивают изо рта щипцами.       Переведя дух, он говорит Джисону:       — Спасибо.       Хан вновь вздрагивает, его глаза расширяются ещё больше, а щёки почему-то становятся ещё краснее.       — Оу… нет! Нет! Не ты должен благодарить, не… Не после того, что ты только что сделал! Это я должен говорить спасибо! — похоже, он обдумывает, что только что пробормотал, а затем низко кланяется, пока его взъерошенные тёмно-каштановые волосы не касаются тёмно-синего одеяла. — Спасибо! Ещё раз спасибо за то, что помог!       «Он такой милый, когда взволнован», — рассеяно подумал Минхо, наблюдая за парнем. Сразу же после того, когда до Ли дошла эта мысль, он отмахнулся от неё, тряхнув головой, чтобы избавиться от непонятно откуда взявшегося чувства.       — Ты можешь остановиться, — мягко говорит он Джисону, и в этот момент Хан поднимается на ноги, его волосы взъерошены ещё больше, чем обычно. Ли улыбается и показывает на свои собственные волосы. — Твои волосы немного…       Хан с минуту тупо смотрит на него, прежде чем наконец понимает, что Ли имеет в виду. Всё ещё красный, он поспешно приглаживает волосы, пока они не начинают походить на обычную беспорядочную причёску, к которой привык Минхо.       Ли с интересом наблюдает за ним, пальцы вновь играют с торчащей из одеяла ниткой.       Ладно, хорошо. Несмотря на первоначальное недоверие к Хану — которое он считает вполне обоснованным, учитывая обстоятельства — Джисон на самом деле очень даже приятный парень. И да, как он и говорил, во многом это потому, что Джисон относится к нему как к человеку, но есть в нём и что-то странно нежное и любопытное, что заставляет Минхо испытывать к нему симпатию. Он как… ну, немного похож на кота.       А затем он вспоминает те вещи, которые говорили о нём другие парни. От этой мысли улыбка медленно сползает с его губ, хотя Джисон слишком занят попытками поправить волосы, чтобы заметить это.       «Значит, он сирота, — думает Минхо, и тихий голос на задворках сознания продолжает его мысль, — как и я».       Вероятно, это тоже часть проблемы — и не только то, что Хан сирота. Судя по тому, как говорили те парни, у Джисона действительно никого нет, не только родителей. Он проживает у кого-то чужого — на чердаке сарая, прости господи — по милости сынка владельца, которого, похоже, не любят остальные жители за обязанность заботиться о нём, но никак не любить.       Верно. Это знакомо Минхо и неважно, как бы он ни думал об этом.       И, если он будет честен, частично роль в их с Джисоном хорошем общении сыграло одиночество, которое они распознали друг в друге, даже если поначалу не понимали, что это именно оно.       Деревенский сирота и лесная ведьма. Два одиноких человека, не привыкших, чтобы к ним относились как к людям, а тем более — с добротой.       «Забавно», — думает Минхо, наблюдая за тем, как Джисон поправляет волосы, что этот одинокий парнишка каким-то образом забрёл в его сад.       — Хочешь погладить его? — неожиданно спрашивает Минхо, прерывая тишину и собственные мысли.       Джисон быстро моргает, смотря на Минхо в недоумении.       — Что?       Ли нежно гладит голову Суни, глаза на момент опускаются к ней, а затем снова возвращаются к Джисону.       — Я спросил, не хочешь ли ты погладить его?       Не зная, Хан спрашивает:       — Ничего не случится?       Ли нежно улыбается в ответ.       — Ты хорошо ладишь с котами, так? Поэтому знаешь, как найти подход, не напугав? — Хан кивает. — Ну, просто убедись, что подходишь к нему медленно. Он хороший кот, покажи, что уважаешь его, и он позволит тебе коснуться.       Джисон колеблется, смотря то на кота в корзине, то на Минхо, прежде чем медленно присесть на колени и придвинуться ближе. Суни настороженно смотрит на него, его ушки подёргиваются.       Он медленно протягивает к нему руку, держа её так, чтобы не казалось, что он собирается схватить его или причинить боль. Немного посмотрев на него, Суни вытягивает шею, чтобы обнюхать его ладонь.       Суни, похоже, доволен рукой Хана и тем, что тот не представляет угрозы. Он нежно потирает мордочку о костяшки Джисона.       — Оу! — глаза Джисона расширяются от восторга, он придвигается ещё ближе к корзине так, чтобы иметь возможность удобно погладить кота.       Он воркует с ним, его пальцы нащупывают все нужные места, пока Суни балуется вниманием, вся настороженность по отношению к странному человеку отброшена в сторону, когда тот гладит его.       Это довольно милый знак. В этот раз Минхо не может заставить себя отрицать это, хотя он думает, что гораздо разумнее считать эту сцену милой, нежели просто взволнованного Джисона. Верно?       — Хочешь остаться и погладить его немного? — спрашивает Минхо, поднимая свой роман с того места, где оставил его ранее, когда заметил Джисона и других парней. — Обычно я сижу здесь, пока не дочитаю книгу, но пока что не сделал этого.       — Прости, — тут же извиняется Джисон.       Минхо трясёт головой.       — Не нужно. Ты не должен извиняться за произошедшее. И, кроме того, это значит, что я могу провести больше времени, чем обычно, здесь, под цветущими деревьями.       Глаза Хана метнулись к деревьям над ним, и тут его осенило:       — О, так вот что ты делал здесь.       — Мгм, — подтверждает Минхо, воспринимая продолжение диалога Джисона как подтверждение того что да, он хочет остаться и немного погладить Суни. Ли раскрывает книгу, с лёгкостью отыскивая страничку, на которой остановился прежде, чем его прервали. — Обычно я не выхожу из коттеджа, но, когда эти деревья цветут, я всегда прихожу сюда с Суни ненадолго.       — Звучит чудесно, — нежно произносит Джисон, сейчас он гладит Суни уже двумя руками. — Я не знал, что ты вообще выходишь из коттеджа.       — Даже мне иногда нужно проветриться, — отвечает Ли и пробегается глазами по страничке, пока не находит последний прочитанный абзац.       Между ними нависла тишина. Не та давящая, неловкая, которая была раньше. Эта ощущается… легко. Естественно. Каким бы разговорчивым Джисон ни казался ранее, сейчас он, по всей видимости, доволен тем, что просто сидит в тишине, играя с Суни, пока Минхо читает.       Это… прекрасно. На этот раз действительно прекрасно.       Минхо понадобилось немного времени, чтобы дочитать книгу, и его удивляет чувство разочарования, которое он испытывает, закрывая её. Джисон составляет прекрасную компанию, даже когда молчит. Это странно успокаивает, когда знаешь, что кто-то есть рядом, и не чувствуешь обязанности говорить с ним. Тишина не удушающая, как это бывает с другими жителями деревни.       Джисон оглядывается и замечает, что Минхо закрыл книгу, разочарование Ли отражается в глазах Хана — хотя старший догадывается, что по большей части это из-за того, что его время с Суни подходит к концу.       — Тебе понравилась книга? — спрашивает его Джисон, продолжая поглаживать кота, словно пытаясь максимально использовать каждую свою оставшуюся секунду.       — Всегда нравится, — отвечает он, и Джисон слегка наклоняет голову вбок, но не цепляется к ответу. Переведя взгляд на Суни, он чешет его подбородок, как раз там, где кот любит, пока рука Хана гладит его спину. — Тебя сегодня сильно балуют, да, Суни?       В ответ Суни просто мурлычет, всё его тело вибрирует, пока двое гладят его.       Как только ладонь Минхо проводит по затылку кота, Хан проводит ладонью по его позвоночнику. Никто из них не думает об этом, будучи сосредоточенными на счастливом коте, пока их руки не сталкиваются друг с другом.       Минхо тут же замирает из-за касания Джисоновой руки. Тот, кажется, сначала абсолютно не понимает, что происходит, его рука прижимается к руке Ли ещё на секунду, прежде чем осознать, что они касаются друг друга, и замирает.       Это всего лишь стороны их рук, большой палец Джисона прижался к мизинчику Минхо, но по какой-то причине прикосновение кожи к коже заставило мозг Ли перестать работать.       Он давно перестал передавать заказы напрямую в руки, но даже так клиенты забирали их с осторожностью, без касаний.       Минхо не может вспомнить, когда в последний раз касался человека.       Кожа Джисона тёплая, и по какой-то причине это пугает Минхо. Он привык, что его руки всегда холодные, даже летом, но даже после лёгкого касания чувствуется, что Джисон противоположен. Минхо не замечал этого раньше, но сейчас, когда их руки рядом, становится видно, что кожа Джисона темнее его кожи. Не намного, но она гораздо более тёплого, медового оттенка. И руки его обманчиво маленькие — почти такого же размера, как и у Минхо.       — Прости, — выпаливает Джисон, выводя Минхо из ступора и отдёргивая руку. Он кладёт её на колени, сжимая обе ладони вместе.       — Нет, — медленно отвечает старший, его рука всё ещё застыла на месте между лопатками Суни. — Всё… всё в порядке. Не беспокойся.       После этого он трясёт головой, изо всех сил стараясь прийти в себя. Не нужно пугать Джисона только из-за собственного осознания недостатка касаний.       Почти смущённо, Хан спрашивает:       — Так… ты закончил, верно? Сейчас пойдёшь домой?       Минхо кивает, вздыхая.       — Я провёл здесь гораздо больше времени, чем обычно, — он нежно почёсывает Суни между ушек ещё раз, прежде чем убрать руку. — Не могу оставаться здесь весь день. Особенно, когда нужно покормить двух других.       — Двух других? — повторяет Джисон, его глаза расширяются. — Ты имеешь в виду других котов?       Несмотря на то, что прикосновение рук дезориентировало его, Минхо не может не рассмеяться над реакцией Хана.       — Да, ещё двух котов. Суни — единственный из них, кто достаточно хорошо себя ведёт, чтобы ходить сюда.       — Вау, — Хан говорит тихо, будто старший только что рассказал ему что-то удивительное, а не о том, что у него дома есть ещё два кота.       Взвешивая книгу в руке, Минхо снова и снова прокручивает на языке слова, прежде чем сказать:       — Если ты как-нибудь заглянешь в коттедж, сможешь с ними познакомиться.       Джисон смотрит на него так, будто только что увидел третью руку.       — А?       Минхо прочищает горло, кончики его ушей становятся горячими.       — Я сказал, если когда-нибудь снова решишь заглянуть в коттедж, сможешь познакомиться с двумя другими котами.       — Мне ничего не нужно, — медленно говорит Джисон. — По крайней мере, ничего… магического.       Ах. Он не понял.       — Нет, — Минхо снова переворачивает книгу, изучая потрёпанный корешок, словно не знает каждого выступа. — Тебе… не нужна причина, чтобы прийти. Можешь просто наведаться в гости. Если хочешь увидеть котов, я имею в виду.       — Оу, — произносит Джисон. После этого он, кажется, понимает смысл сказанных Минхо слов и того, что он предлагает, после чего вновь повторяет с ещё большим шоком, — Оу.       — Ты не обязан, если не хочешь, — поспешно добавляет Минхо.       — Нет-нет, это звучит… Я имею в виду, звучит и правда круто, если ты уверен…       — Я уверен.       — Тогда, наверное, приду, — он улыбается Минхо. — В конце концов, я люблю котов.       После этого они оба робко прощаются, как будто оба понимают, что для обоих это что-то новое.       По дороге в коттедж, Суни высовывает голову из корзины и оглядывается по сторонам, а затем ныряет обратно, похоже, разочарованный исчезновением Джисона.       Если честно, часть Минхо согласна с ним.

***

      Сладкие цветы на деревьях у реки исчезают так же быстро, как появились, а аромат на ветру становится далёким воспоминанием уже через несколько дней. Каждый год от этого грустно, Минхо не может удержаться и проводит больше времени в саду, в последующие дни ухаживая за цветами.       Он также не может перестать думать о Джисоне, как бы больно ему ни было это признавать. В их встрече у реки было что-то такое, что заставило безымянную вещь внутри Ли встать на место. Внезапно такие знакомые коттедж и лес стали странно одинокими. Время, проведённое с ним под цветущими деревьями, было коротким, но Минхо не сомневается, что он не возражает против Джисона — тот даже нравится ему — сделало последующие дни одиночества почти болезненными.       Он не может не удивляться, как ему удавалось так долго заниматься одними и теми же делами ежедневно в одиночку. Смущает, если честно: столько лет провести в коттедже одному без каких-либо проблем, только чтобы стать дёрганым и… скучающим?       Ох, есть парочка деревенских жителей, которые забегают за заказами, но Минхо едва ли может считать это чем-то необычным. Особенно после того, как он провёл много времени с Джисоном.       Касаемо темы проведения времени с Джисоном, Минхо вынужден согласиться, что чем больше времени проходит, тем больше он беспокоится. Он пригласил Джисона посетить коттедж, когда тому захочется, конечно, под предлогом знакомства с другими котами, потому что Минхо не может себе представить, что разговор с каким-то незнакомцем, который неожиданно смирился с тем, насколько Ли изолирован и неловок, может понравиться Джисону. Хан, кажется, был полон энтузиазма, или, по крайней мере, так думал Минхо тогда.       Он сказал приходить когда вздумается, но не требовал делать это на следующий день или через день. Просто… открытое приглашение прийти когда захочет, если вообще захочет.       Но чем больше проходит дней без стука в дверь, исключая стуки нервных деревенщин, пришедших за заказами, тем больше Ли думает, что, может быть, Джисон вообще не хочет. Возможно, тот согласился на предложение, только чтобы Минхо оставил его в покое? Странная лесная ведьма просит прийти и познакомиться с котами — Джисона нельзя винить.       Но тем не менее. Он не может не чувствовать… что-то. Он долгое время не чувствовал ничего, похожего на это, постоянная рутина заталкивала эмоции в коробку, потому что так проще. Не то чтобы ему вообще нужны все эти эмоции. Но он остался один в коттедже почти на две недели после того предложения и, несомненно, чувствует грусть.       Странно чувствовать это снова, ведь Минхо рано научился изолироваться от назойливых эмоций. Это немного горько; что-то взволновало его настолько, что вызвало грусть, и это само по себе странно, но он не может не хотеть, чтобы это чувство осталось в той коробке, куда он запихал его.       Пока в самый разгар хандры Минхо сидит в старом кресле-качалке с Дуни на коленках и уже на грани провалиться в сон, со стороны двери раздаётся стук, который пугает ведьму и будит раздражённого Дуни — хотя он уверен, что то, как звук почти заставил Минхо выпрыгнуть из кожи, тоже не помогло бедному коту уснуть.       Протирая глаза от сна, он подхватывает Дуни рукой и ставит хромого кота на пол, после чего с трудом поднимается на ноги, стряхивая, как он надеется, видимую на тёмной одежде кошачью шерсть.       Минхо не может вспомнить, чтобы кто-то из жителей должен был забрать заказ сегодня, но не то чтобы это так значимо. Деревенщины работают по своему расписанию, едва заботясь о расписании Ли. Это совсем не редкость, когда они забегают в любое время, чтобы выпросить амулет или заклинание, некоторые даже пытаются попросить выполнить свои заказы раньше. Раздражает. Как бы они ни боялись его из-за того, какой всемогущей ведьмой он кажется, они определённо не испытывают никакого уважения к нему и к его времени.       Недовольный после того, как прервали сон, Минхо полностью готов сказать кому бы то ни было возвращаться завтра и захлопнуть дверь прямо перед носом. И на самом деле парень уже готов это сделать, пока не открывает дверь коттеджа и его усталый взгляд не падает на изумлённое и круглое знакомое лицо.       — Оу, — говорит Джисон с широкими глазами, сцепив руки перед собой. Его тёмные глаза метаются по сторонам, от изумлённого лица Минхо к тускло освещённому интерьеру дома. — Прости. Я чему-то помешал?       Быстро сглатывая все заготовленные грубые слова, которые он был готов высказать какому бы то ни было жителю по ту сторону двери, Минхо быстро трясёт головой.       — Нет, я просто… учился, и всё.       Верно. Учился. Определённо не хандрил из-за того, что Джисон не приходил после приглашения.       — Ой, виноват. Может, мне прийти в другое время? — спрашивает Хан, неуверенно улыбаясь Минхо.       — Нет! — выпаливает тот, не подумав, слово выходит резче и громче, чем задумывалось, настолько громче, что двое подскакивают. Придав своему голосу более нормальный тон, он поспешно добавляет: — Нет, тебе не нужно уходить. Ты правда ничему важному не помешал. В любом случае мне было довольно скучно.       Испуганное, немного нервное выражение лица Джисона исчезает, его улыбка смягчается во что-то более естественное.       — Что ж, ну если ты так уверен.       — Уверен, — тут же подтверждает Минхо, что-то в его груди теплеет, когда он смотрит на легкую Джисонову улыбку.       Некоторое время они просто смотрят друг на друга, рука Минхо всё ещё лежит на двери.       Джисон изгибает бровь.       — Ну? Могу я войти?       О, точно. Минхо хочет ударить себя.       — Конечно, проходи, — он отступает, всё ещё придерживая дверь для Джисона.       Его неловкость, похоже, не совсем ускользнула от внимания Джисона, но, кажется, его это не очень беспокоит. На деле Хан смеётся, когда Минхо впускает его в дом. Это тёплый, нежный смех. Сам Ли смеётся приглушённым смехом, когда заходит в коттедж.       «У него и правда чудесный смех», — рассеянно подумал Ли.       — Мне нужно снять ботинки? — спрашивает Джисон, его взгляд мечется по коттеджу.       — Если хочешь, — говорит Минхо и с некоторым весельем осознаёт, что, кажется, ни один житель деревни не спрашивал его об этом. Все они просто оставались в обуви, когда приходили за своими заказами, даже если нужно было зайти в кухню. Что ж, он не может винить их за это. Деревенщины думают, что Минхо превратит их в жаб, если они не так вздохнут, поэтому лучше не снимать обувь, чтобы убегать от проклятий.       Когда Джисон наклоняется, чтобы расшнуровать ботинки, а Минхо окидывает коттедж критическим взглядом, и, боже, как же он сейчас хочет, чтобы Джисон предупредил о своём приходе заранее, потому что его дом… обжитый, если так можно выразиться.       Неловко признавать, но сразу после встречи с Джисоном у реки, он прибрался в доме больше обычного. Рассортировал книги, убедился, что ничего не валяется на полу, даже в том углу с креслом-качалкой, где он любит читать. Вымыл полы, протёр все столы и стойки, пополнил запасы магических ингредиентов на полках, убедился, что всё выглядит опрятно и в порядке.       Ну вы понимаете. Абсолютно нормальная уборка в ожидании чьего-то прихода. Это совсем не значит, что он взволнован визитом Хана. Он лишь… пытался подготовиться.       За две недели, прошедшие после встречи, Минхо захандрил и организация отошла на второй план. Усердная уборка, которую он устроил, как только пришёл домой, стала жалким напоминанием собственного волнения и отсутствия Джисона.       Флаконы с ингредиентами и наполовину законченные амулеты разбросаны по всему столу, блокноты лежат там, куда он их положил, когда стало скучно, и забыл их убрать. Состояние уголка для чтения куда хуже, кресло-качалка окружено стопками книг, стоящих на полу, каждая из которых почему-то выше предыдущей.       Минхо прочищает горло, чувствуя, как кончики ушей теплеют при виде комнаты.       — Ээ, прости за… то, как всё тут выглядит. Я был занят. Очень-очень занят.       Джисон слегка улыбается ему, заканчивая с ботинками, и аккуратно ставит их сбоку от двери, выпрямляясь.       — А, не переживай! Думаю, это мило. Загромождённо.       Глаз Минхо подёргивается.       — Я не совсем уверен, что это комплимент. Тебе так не кажется?       Джисон бросает на него растерянный взгляд и слегка наклоняет голову, его взлохмаченные каштановые волосы спадают на глаза.       — Ты так не думаешь? Как по мне, это круто, что ты владеешь всеми этими штуками. Они придают всему ощущение… уюта, что ли. Видно, что ты живёшь тут в течение долгого времени.       — Ну да, — Ли хмурится, глядя на беспорядок, хорошо видимый из дверного проёма, — это определённо более приятный способ сказать, что в моём доме бардак.       Джисон в ответ фыркает.       — Ну если ты хочешь так интерпретировать мои слова, то ладно. Но мне искренне нравится твой дом, в беспорядке он или нет.       Минхо трясёт головой.       — Есть ещё сомнительные комплименты, которые ты бы хотел мне сделать?       Джисон ухмыляется ему.       — Я дам тебе знать, если что-нибудь придёт в голову.       «Наглый», — думает Минхо, уголки его губ слегка подрагивают, когда он наконец закрывает за Джисоном дверь.       — О! — резко вздыхает Хан рядом с ним, заставляя Ли повернуть голову и оглянуться через плечо.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что стало причиной этого звука.       Быстрая, как молния, оранжевая полоса пересекает весь коттедж и беспорядочно запрыгивает на большой стол между дверью и читальным уголком.       — Суни, верно? — Джисон делает шаг вперёд, почти робко протягивая руку коту. Тот не пытается обнюхать его, как при первой встрече, а сразу же прижимается головой к костяшкам парня.       Минхо хмыкает в подтверждение, подходя к Джисону, когда тот начинает гладить Суни.       — Он, должно быть, учуял твой запах.       Хан оборачивается, чтобы посмотреть на ведьму с язвительной улыбкой на лице.       — Если ты думаешь, что я воняю, то можешь просто сказать об этом.       Минхо закатывает глаза.       — Ты же знаешь, что это не то, что я имел в виду. И ты не воняешь, к сведению.       Джисон ещё некоторое время продолжает ему улыбаться, а затем снова поворачивается к Суни, нежно почёсывая его подбородок в тех местах, где кот любит. Он мурлычет настолько громко, что Минхо удивляется, что стол не начинает вибрировать вместе с ним.       — Привет, Суни, — мягко говорит Джисон, его голос повышается до визгливого. Минхо крепко сжимает свои губы, изо всех сил стараясь сдержать смех, который хочет вырваться наружу при виде того, как Джисон сюсюкается с котом. — Ты такой милашка, не правда ли? Ну конечно, конечно, милашка…       — Ты понравился ему, — говорит Минхо, немного понаблюдав за ними с лёгкой улыбкой на лице.       После этого Джисон поворачивается, чтобы взглянуть на Минхо, и на его лице появляется что-то похожее на гордость, а губы расплываются в ухмылке.       — Правда?       Ли кивает, скрещивая руки на груди.       — Обычно он довольно стеснителен с незнакомцами, как и все остальные. Обычно коты прячутся, пока чужак не уйдёт.       Джисоновы глаза внезапно расширились, как блюдца, его рука всё ещё поглаживает Суни.       — О! Точно! У тебя же есть ещё два кота, да?       То, с каким восторгом Джисон воспринимает мысль о котах Минхо, приводит их хозяина в восторг. Отчасти он чувствует себя гордым родителем, когда обходит вокруг стола и подходит к читальному уголку, вылавливает раздражённого Дуни из-за большой стопки книг и берёт его на руки, как очень вредного ребёнка.       Звук, который издаёт Джисон, когда Минхо берёт кота на руки, сравним с писком. Он смотрит с благоговением, которое почти наверняка не является соотносимым к такому глупо выглядящему коту как Дуни, но Минхо совсем не против. Это мило, да и кто он такой, чтобы жаловаться на то, что наконец-то хоть кто-то восхищается его любимцами?       — О, вау, — произносит Джисон с придыханием, словно он рассматривает шедевр, а не слегка злого кота. — Как его зовут?       — Дуни, — отвечает Минхо, удерживая кота на руках. Он слегка смещает хватку, чтобы потрепать его за ушами, и, хотя у Дуни вечно ворчливая мордочка, взмах его хвоста и нежное мурлыканье, когда он прикрывает глаза и тянется к прикосновениям Минхо, дают понять, что кот на самом деле не так уж и расстроен.       Минхо подходит к Джисону, с нежностью улыбаясь Дуни и продолжая гладить его.       — Можно его потрогать? — спрашивает Хан, одной рукой продолжая гладить очень довольного Суни и не собираясь останавливаться несмотря на то, что просит разрешение погладить другого кота.       — Давай, — говорит Ли. — Не позволь его мордашке надурить тебя, он такой только с виду, а на деле — огромный ребёнок.       Хан даёт Дуни обнюхать свою ладонь, и радостно улыбается, когда тот трётся мордочкой о ладонь в знак одобрения. Как и ожидал Минхо, Джисон не перестал гладить Суни. В том, что Джисон не перестаёт гладить ни одного из котов, есть что-то удивительно трогательное, что заставляет Минхо улыбаться еще шире.       — Ты говорил, что есть ещё один? — Джисон даже не поднимает на Минхо глаза во время разговора, его взгляд мечется туда-сюда между Суни и Дуни.       — Дори, — отвечает Ли, окидывая коттедж взглядом. На самом деле дом не особо большой и в нём не так много мест, где можно было бы спрятаться. — Он где-то тут.       И действительно: в коридоре он видит маленькую серую голову, высунувшуюся из спальни.       Аккуратно сажая Дуни на стол, Минхо подходит немного ближе к Дори, приседает и подзывает его, протягивая руку и щёлкая языком. После секундного колебания, несомненно, из-за незнакомца в доме, он подходит к Минхо.       Он берёт кота на руки, наклоняя голову, чтобы поцеловать мягкий мех на его голове, и крепко держит любимца на руках. Маленький полосатик извивается в руках, когда хозяин целует его, не столько в попытке высвободиться из-за того, что не нравится, сколько потому что он от природы очень активный и любит двигаться.       — Это, — произносит Минхо, его лицо по прежнему прижато к шёрстке, когда он поворачивает кота к Джисону, — ребёнок в семье.       Джисон тихонько вздыхает, делает несколько шагов ближе, чтобы протянуть руку Дори. Тот, в отличие от своих братьев, тут же тянется к руке Хана и бьёт её лапой — к счастью, когти спрятаны. Джисон отпрыгивает, поспешно извиняясь перед маленьким котом.       Ли не успевает сдержать смех и звонко произносит:       — Не переживай, не думаю, что он разозлился. Просто играет.       Хан вновь пытается предложить Дори руку, в этот раз уже более робко. Кот хватает его обеими лапами, притягивая руку к себе и начинает грызть бок ладони.       — Дори, — ругается Минхо на любимца и убирает его зубы от Джисона. — Мы не кусаем друзей.       Самого Джисона, кажется, совсем не беспокоит котёнок, жующий его ладонь, на лице парня глупая улыбка.       — Всё нормально. Как ты и сказал, он просто играет.       — Но всё равно, — отвечает Минхо, — не хочу, чтобы он привык кусаться.       — Справедливо, — признаёт Джисон, забирая руку. Он окидывает взглядом стол, на котором всё ещё сидят Суни и Дуни. Оба выглядят немного раздражёнными из-за того, что внимание Джисона было украдено младшеньким. Они успокаиваются, когда Хан снова протягивает руку, чтобы снова погладить их. Когда Хан заговорил, его голос был мягким.       — Они все такие милые.       Минхо ставит Дори на стол, и он, как мотылёк у пламени, трётся о Джисонову руку и требует не меньше внимания, чем его братья.       — О, они грозные, — ласково произносит Минхо, а затем хмурится. — Прости, я действительно не ожидал, что ты придёшь. Я бы приготовил чай или… ещё что-то. Невежливый хозяин.       После этих слов Джисон смеётся.       — Нет, не нужно извиняться. Я и правда пришёл неожиданно, сам виноват. И ещё меня не очень волнуют формальности и вежливые жесты. Если честно, я просто счастлив, что понравился тебе настолько, что ты решился пригласить меня в гости.       Минхо прочищает горло, почёсывая затылок. Да, он действительно нравится ему настолько, что он пригласил его к себе. И всё ещё не до конца понимает, что именно… значит это всё, но догадывается.       — Да, что ж… Почему бы нам не приготовить чай? Есть какие-то предпочтения? У меня много сортов.       Джисон просто хмыкает и качает головой.       — Неа, мне нравится практически всё. Буду пить всё, что предложишь.       Так что Минхо заваривает им чай, снуя по кухне, пока Джисон сидит за столом.       «Похоже, его вполне устраивает, когда его оставляют одного», — подмечает Минхо с некоторым весельем, поднимая взгляд от чайника. Хан едва выглядит как тот, кто нуждается во внимании, он полностью увлечён котами.       Когда Минхо наконец приносит чайник с парой изящных чашек, которые достал из старых шкафчиков, он сгоняет котов со стола и садится напротив Джисона. Сначала Ли наливает чай Хану, а затем себе.       — А, спасибо, — говорит Джисон, слегка наклоняя голову, чтобы подуть на чай. — С чем он?       — С лавандой, — отвечает Минхо, ставя чайник в сторону на сложенную салфетку.       — Не думаю, что когда-то пробовал такой, — размышляет Хан. Он снова поднимает глаза на Минхо. — Лаванда была из сада?       Ведьма кивает.       — Сад обеспечивает всем, что, вероятно, понадобится мне. Таким его зачаровали.       — Это удивительно, — шепчет Хан с благоговением в голосе. Минхо хмурится, что не ускользнуло от внимания Джисона. Внезапно обеспокоившись, он спрашивает: — Что? Я что-то не так сказал?       — Нет, — медленно отвечает Минхо, располагая локоть на столе и упираясь подбородком в руку, за что Шивон отругала бы его. Он рассеянно проводит пальцем по ободку чашки. — Ты прав. Сад удивителен. Наверное, я просто… давно не думал о нём в таком ключе, да и другие жители не очень охотно говорят со мной о нём. Странно слышать такое о нём.       После этих слов Джисон улыбается и снова дует на чай.       — Ну, в этом есть смысл. Ты живёшь здесь уже много лет, так? И привык к нему. Но, если говорить о том, кто не привык, сама идея волшебного сада, который может вырастить любую необходимую еду или растение, невероятна.       Ведь так и есть. Сейчас это повседневная жизнь Минхо, что-то непримечательное, но если подумать о времени, когда он был ребёнком, можно вспомнить, что у него была такая же потрясённая реакция.       — Могу я спросить, как долго ты живёшь здесь? — спрашивает Джисон, заставляя Минхо проморгаться. — Я же не перехожу границы?       Минхо качает головой.       — Нет. Я живу здесь с… девяти лет? Или что-то около того.       — Вау, — бормочет Хан. — Действительно долго. Значит, тебе…       — Двадцать два, — он делает глоток из чашки. Чай горячий, но терпимо.       — О! Значит, ты на два года старше меня, — видя, что Минхо не обжёг язык, Джисон следует его примеру. Он опускает чашку, сделав глоток, и с задумчивым лицом причмокивает губами. Спустя мгновение он улыбается. — Вау, и правда вкусно!       — Лавандовый чай мой любимый. Из мяты тоже получается неплохой, — говорит Ли, снова поднося чашку к губам.       — Сделаешь мне его в следующий раз, — отвечает ему Джисон с сияющими глазами.       Из-за этих слов старший давится, едва удержавшись от того, чтобы не разлить чай по всему столу. Вытирая рот тыльной стороной ладони, он выпаливает:       — В следующий раз?       Джисон лишь нахально улыбается ему.       — Ну да? Ты же сказал, что я могу зайти в любое время, так?       Ли сужает глаза, немного смущённый тем, что Хан застал его врасплох.       — Я имел в виду, что ты можешь прийти в любой момент, чтобы познакомиться с котами. Но ничего не говорил о том, что после этого ты тоже будешь приходить.       Джисон качает головой.       — Ты слишком много прикидываешься скромнягой, Минхо. Если хочешь быть моим другом и наслаждаться моим обществом, можешь прямо сказать об этом, понимаешь? Не нужно использовать своих котов в качестве приманки.       — Я ничего подобного не делал! — гневно настаивает Ли, даже чувствуя, как румянец расползается по шее.       — Конечно, — отвечает Джисон, по-прежнему улыбаясь. — Дело тут только в котах, а не в том, что я покорил тебя своим обаянием и, — он наклоняет голову, опираясь на руку в наигранной позе, — сногсшибательной внешностью.       — Замолчи, — говорит Минхо.       — Не думаю, что смогу, — отвечает Джисон.       — Я отменяю приглашение, — сообщает ему Минхо. — Больше тебе не разрешено приходить ко мне.       — Ага! — восклицает Хан, поражая Минхо и указывая на него пальцем. — Больше не разрешено приходить! Это подразумевает, что ты собирался позволить мне приходить! Потому что я понравился тебе!       — Кажется, я уже жалею, что впустил тебя, — вздыхает Минхо и смотрит на Джисона.       Лицо того искажается в невинной улыбке, он хлопает ресницами перед старшим. Его голос приторно-сладкий:       — Тебе и правда нужно быть честным со своими чувствами. Ты ничего не добьешься, если будешь просто плясать вокруг них. Повторяй за мной: я хочу, — медленно произносит Джисон, делая круговые движения ладонями, побуждая Ли говорить за ним, чего он, конечно же, не делает, — быть твоим другом, Джисон.       — Мне просто показалось, что тебе понравился Суни, вот и всё, — ворчит Минхо. — И подумал, что тебе захочется посмотреть на других.       Джисон фыркает, опуская руки обратно на стол. Он кладёт подбородок на них, продолжая улыбаться Ли.       — Знаешь, ты мог просто сказать, что пригласил меня сюда, потому что захотел узнать меня получше. И уже несколько раз назвал другом, знаешь ведь об этом?       Минхо отпрянул назад, уставившись на младшего.       — Нет, не говорил я такого.       — Говорил, — отвечает Джисон, очевидно забавляясь. — В тот раз, у реки, ты сказал Суни, что я друг. И сегодня сказал то же самое Дори.       Ли открывает рот, чтобы возразить, но затем решительно закрывает его. Собственные слова вновь звучат в голове.       Похоже, осознав, что он только что выиграл, Джисон смеётся:       — Ничего страшного, сболтнул лишнего. С каждым из нас такое случается. И к сведению, я рад быть твоим другом, Минхо.       Наверняка покраснев, Минхо поднимает чашку и подносит её к губам, отводя глаза.       — Заткнись и пей свой чай.       Джисон делает так, как было сказано, всё ещё улыбаясь.       — Кроме того, думаю, ты уже поменял своё мнение по поводу того, друг я или нет.       У Минхо уходит минута, чтобы понять, что парень имеет в виду, но без их перепирательств, заполнивших маленький коттедж, звук трёх мурлыканий, исходящих от ножки стула Джисона, становится очевидным.       — Предатели, — бубнит Минхо, а Джисон снова смеётся в свою чашку.

***

      Джисон придерживается своего обещания вернуться в коттедж, и, несмотря на попытки Минхо казаться отстранённым, он не может отрицать тёплого трепета в груди каждый раз, когда открывает дверь и видит за ней Джисона.       Он заваривает им чай, каждый раз позволяя Джисону выбрать, какой сорт они будут пить — конечно, с подсказками Минхо. На самом деле Джисон пробовал очень мало сортов чая и с большим удовольствием пьёт всё, что Ли заваривает и наливает ему в чашку.       — Мне больше всего понравился лавандовый, — рассказывает ему Джисон, спустя чуть больше месяца их встреч, поднося чашку к губам.       После этих слов Минхо изгибает бровь, пальцы играют с уголком старого журнала, лежащего напротив. В последнее время он начал работать во время визитов Джисона. Ещё месяц назад он бы отмахнулся от этой идеи, но чем больше времени он проводит с Джисоном, тем меньше переживает о том, что напугает его или сам будет чувствовать себя неловко.       — Лавандовый? Я приготовил тебе много различных сортов чая, а тебе всё ещё больше всех нравится первый?       Джисон мягко улыбается ему.       — На самом деле, да. Он особенный.       — Ну, — Ли прочищает горло, кидая взгляд на свою книгу. — Если ты так говоришь.       — Ага, — отвечает Джисон. С этими словами он протягивает руку и берёт пару ягод черники с тарелки, стоящей рядом с Минхо, уже уничтожив те, что парень дал ему к чаю. Когда старший поднимает на него взгляд, Хан продолжает невинно улыбаться.       Джисон много чего говорит. Странные вещи, вещи, средние между шуткой и чем-то искренним. Минхо не знает, как реагировать на это, особенно тогда, когда в целом едва осознаёт его присутствие.       Нравится ему это или нет, но Джисон был прав, когда сказал, что Минхо использовал своих котов как повод, чтобы провести с ним время. По мнению самого Минхо, у Джисона нет причин приходить в коттедж ради него. А вот коты… ну, они же коты. И Джисон кошатник. Даже если он придёт только ради котов, у Минхо хотя бы будет возможность впервые за долгое время побыть с единственным человеком, который относится к нему как к человеку.       Но, несмотря на то, что Ли полностью готов стать второстепенной причиной для визитов Джисона, кажется, он искренне понравился младшему.       Парню нравится быть в коттедже, нравится разговаривать с Минхо, который даже не осознавал, насколько младший болтлив на самом деле. Не то чтобы раньше на это ничего не указывало, просто сейчас они видятся единожды, дважды, а иногда и через день в неделю, так что стало понятно, что Хан и вправду много говорит.       И это не плохо — далеко не плохо на самом деле. Минхо нравится болтливость Джисона. Хан говорит ради того, чтобы говорить, но это никогда не раздражает ведьму. Нет ощущения, что он говорит, только чтобы заполнить тишину, скорее, ему просто комфортно излагать любые мысли, которые приходят в голову в данный момент, и слышать ответы Минхо.       В свою очередь, Минхо потрясён, насколько просто ему говорить с Джисоном. Годами он ни с кем не говорил, ни с кем больше, чем на пару слов по делу — или с котами — но, когда он говорит с Джисоном, совсем не чувствует себя усталым. Может, это потому, что Джисон говорит обо всём на свете, и из-за этого легко отвечать всем тем, что приходит в голову, не задумываясь. Это ободряет. И именно этого он боялся: из-за плохого умения Ли общаться с людьми, Джисон просто потеряет к нему интерес.       Но вопреки всему, это совсем не так, и кажется, что с каждым появлением Джисона, ему становится всё комфортнее и комфортнее. Иногда он пропускает мимо ушей приветствия, просто заходит внутрь и, не дожидаясь хозяина, разваливается в своём кресле. В первые несколько раз Минхо укоряет его за грубость, но, если честно, на самом деле ему всё равно.       Это… странно, видеть, как Джисон стал таким привычным здесь за короткий промежуток времени. Странно, но приятно.       Странно, но приятно — кажется, это может быть хорошим описанием того, какими кажутся Минхо их отношения.       Несмотря на все их шутки и дружеское общение, иногда Джисон заходит на ту странную территорию искренности, на которую Минхо совсем не знает, как реагировать.       Не то чтобы он не догоняет. Ему кажется, что он понимает, откуда Джисон. В конце концов, Минхо решился общаться с ним в первую очередь из-за того, что они оба очень похожи.       Долгое время он был одинок, хотя отбрасывал эти чувства, пока не появился Джисон и он понял, как сильно ему не хватало общения с людьми. Сейчас Минхо искренне счастлив, что рядом есть кто-то, и, возможно, это из-за того, как долго он был в изоляции — как и Джисон — но чувствуется, что они стали ближе, чем Ли ожидал. Гораздо быстрее, чем он думал.       Однако Минхо и вправду не очень хорош в выражении эмоций, поэтому каждый раз, когда младший приближается к черте искренности и говорит о том, как счастлив, что они друзья, как ему нравится проводить время вместе, Минхо не может не смущаться.       — Дурак, — называет его Минхо после того, как Джисон однажды говорит, что чувствует, словно они знакомы уже много лет.       — Может быть, — отвечает Джисон с мягкой улыбкой и сияющими глазами, которые напоминают Минхо ясное ночное небо.

***

      — Ты правда используешь те странные штуки, которые, как говорят, ведьмы используют для заклинаний? — однажды спрашивает Джисон, глядя на полки с бутылками ингредиентов, которые Минхо хранит над своим рабочим столом, и на травы и цветы, свисающие с потолка, пока они сохнут.       Минхо изгибает бровь, сидя в старом кресле-качалке, Суни свернулся у него на коленях, пока парень плетёт косичку из ниток для изготавливаемого амулета.       — Странные штуки? Будь более конкретным. Моё определение странностей сильно отличается от деревенщин и их историй.       Джисон задумчиво мычит.       — О, ну знаешь. Око тритона, язык собаки. Всё в таком духе.       Минхо не может не фыркнуть от веселья. Положив нить на небольшой столик рядом с креслом, он осторожно убирает податливого Суни с колен и ставит на пол, мягко шепча извинения за то, что потревожил сон. А он, кажется, и не беспокоится.       Вставая на ноги, Минхо подходит к Джисону, стоящему напротив полок. Вставая на носочки, он тянется к самой высокой и берёт оттуда баночку, а затем с нижней полки достаёт бутылёк поменьше. Он поворачивается к Джисону с довольной улыбкой, держа баночки так, чтобы он мог видеть их содержание.       Джисон прищуривается.       — Растения?       Действительно. Внутри обеих баночек находится то, что было собрано с растений в саду.       Минхо осторожно трясёт баночку с семенами.       — Око тритона. Семена горчицы, — он трясёт маленький бутылёк с листьями и корешками. — Язык собаки. Чернокорень.       Джисон не может удержаться от смеха.       — То есть, все эти истории о том, как ты и другие ведьмы убивают невинных животных, чтобы использовать их органы в своих заклинаниях, завязаны на народных названиях растений?       — Кажется, да, — отвечает Минхо, удручённо качая головой, складывая баночки обратно на полки, откуда они были взяты. — Даже если бы и убивал, было бы не лучше. Люди убивают животных ради еды, материалов, чтобы сделать что-то для себя. Для хвастовства. Даже если бы я и использовал органы животных в своих заклинаниях — чего я не делаю, по крайней мере, так, как люди думают — я бы просто занимался тем же, чем и они. Они просто не понимают магию, поэтому гипотетически для меня это хуже.       Джисон задумчиво мычит.       — Знаешь, я никогда не думал об этом в таком ключе.       Минхо мягко смеётся.       — Всё в порядке. Когда что-то привычно, ты не особо задумываешься об этом, пока не попадёшь на другую сторону и кто-то не укажет на это.       Спустя мгновение веселье исчезает с лица Джисона, сменяясь грустным извиняющимся взглядом.       — Это ужасно, да? Они демонизируют тебя и других ведьм за что-то, чего ты даже не делаешь, но при этом занимаются тем же и оправдывают это?       Улыбка остаётся на лице Минхо, хотя в ней нет прежней легкомысленной теплоты.       — Это то, что ты понимаешь, когда вырастаешь за пределами того, что считают нормой: по природе своей люди — лицемеры.       — Мне жаль, — говорит ему Джисон и поднимает на Минхо взгляд, в котором не жалость, а понимание.       Ли трясёт головой.       — Это не твоя вина. Не нужно извиняться.       Чайник начинает свистеть, привлекая внимание Минхо к чаю. Джисон идёт с ним, без слов заглядывая в шкафчик ведьмы, чтобы достать оттуда пару чашек, которые они обычно используют. Сейчас ему даже не нужно спрашивать, он знает, где что находится.       — Значит, остальные ведьмы применяют другие ингредиенты? — спрашивает Джисон, накрывая на стол, на что Минхо задумчиво мычит.       — Магия так же разнообразна, как и люди, которые практикуют её. Конкретный вид магии, которой научил меня мой наставник, преимущественно основан на растительных ингредиентах, — он медленно наливает чай в маленькие белые чашечки. Джисон издаёт довольный звук, наблюдая за тем, как Минхо закидывает кубики сахара в свою кружку и кружку младшего. — Никогда таких не встречал, но знаю, что есть виды магии, в которых используются части животных.       — Твой наставник, — задумчиво повторяет Джисон, протягивая руку, чтобы провести по ободку своей кружки. — Ты никогда не рассказывал о нём.       Минхо ставит контейнер с сахаром на стол, садясь напротив Джисона.       — Неа, — медленно признаёт он и, хмурясь, опускает взгляд на свой чай. — Не рассказывал.       По правде говоря, они общаются с Джисоном обо всём, что приходит в голову, но всё равно есть одна вещь, которой они не касались все эти два месяца, что знакомы друг с другом, — они сами.       Ох, ну, говорили о некоторых вещах. Минхо в целом уверен, что знает предпочтения Джисона в еде и чае вдоль и поперёк, и уверен, что Джисон знает то же самое о нём. Хан рассказывает о случайных подработках, которые выполняет в деревне за деньги. Минхо рассказывает о саде, о различных видах амулетов и снадобьях, которые он изготавливает для жителей, хотя, наверное, ему не стоит об этом распространяться, но, если честно, его не особо беспокоит конфиденциальность деревенщин, когда они все такие холодные, да и не то чтобы Джисон тот человек, который станет распускать слухи.       Так что да. Они говорят о самих себе, но никогда не затрагивали прошлое.       Если честно, часть Минхо немного удивлена тому, что Джисон спросил о Шивон спустя столько времени. По правде говоря, он не заводил разговоров о ней, но всё то время, что Ли знаком с Ханом, слово «наставник» всплывало не раз.       — Прости, — быстро говорит Джисон, на его лице появляется тревога. — Я не должен был ничего говорить. Есть ведь причина, по которой ты не рассказывал об этом.       Он тут же берёт в руки чашку и делает большой глоток, заставляя Минхо вздрогнуть, ведь…       Джисон давится и едва удерживается от того, чтобы не сплюнуть обжигающе горячий чай на стол. Щёки надуты, на лице паника, а Минхо с тревогой наблюдает за тем, как младший заставляет себя проглотить напиток.       Ли тут же забирает у Джисона кружку, проводит над ней пальцами и торопливо шепчет заклинание. От кончиков его пальцев исходит небольшой ветерок, который тут же остужает чай до пригодной для питья температуры.       Смотря на Джисона в беспокойстве, Минхо протягивает кружку обратно другу, на лице которого тут же появляется несчастное выражение.       — Осторожнее, — укоряет старший. — Почему ты проглотил его?       Джисон дуется, выпячивая нижнюю губу.       — Я не хотел выплёвывать.       Минхо глубоко вздыхает.       — Ты мог бы просто выплюнуть обратно в кружку, и мы вылили бы его. Есть ещё чай.       — Не люблю тратить вещи впустую, — отвечает Джисон, вытирая рот тыльной стороной ладони.       Ли хмурится и почти говорит младшему, что не стоит беспокоиться о таких вещах, но затем задумывается и осекается.       Не то чтобы он не знал, как Джисон живёт в деревне. Как бы оба ни избегали разговоров о своём прошлом, Минхо ещё у реки узнал, что у Джисона нет ничего и ему приходится работать в обмен на жильё.       И одна из вещей, которые Минхо заметил в Хане, — старая, сильно поношенная одежда. Постоянно встречаясь с младшим, становится всё более очевидным, что у того есть только пара комплектов одежды. Он хорошо ухаживает за ними, всегда содержит в чистоте, но нашивки, сделанные вручную на коленях брюк и строчки на боку рубашки, которая на нём сегодня, дают понять, что этим вещам много лет.       У Джисона есть свои причины, по которым он не хочет расточительствовать, и это не дело Минхо — убеждать его в обратном. Не тогда, когда он сам живёт в месте с зачарованным садом, где растёт всё необходимое в пределах разумного.       — Ты обжёг язык? — вместо этого спрашивает он.       Щёки Джисона краснеют.       — Всё нормально.       Ли фыркает, поднимаясь на ноги.       — Приму это за «да».       — Что ты делаешь? — спрашивает он, настороженно глядя на Минхо, который достаёт один из флаконов с полки.       — Помогаю, — просто отвечает ведьма, подходит и садится на колено перед Джисоном. Он открывает флакон, мажет немного на подушечки пальцев и ставит бутылёк на стол. — Высунь язык.       Глаза младшего становятся широкими как блюдца.       — Что, прости?       — Я сказал, — спокойно произносит Минхо, — высунь язык.       — Ты не будешь пихать свои пальцы мне в рот! — он говорит бессвязно, а щёки краснеют ещё сильнее.       Минхо хмурится.       — Я не спрашивал! Поэтому и сказал высунуть язык. Я пытаюсь помочь. Или хочешь иметь дело с мерзким ощущением обожжённого языка до конца дня?       Хан замолкает.       Нехотя он открывает рот и высовывает язык, устремив взгляд в потолок. Когда старший подносит руку к лицу Джисона, тот отстраняется, откидываясь на спинку кресла.       — Джисон, — вновь говорит Минхо, бросая на него строгий взгляд.       — Будет больно? — спрашивает Хан, перемещая руки так, чтобы они держались за боковины стула.       — Нет, — твёрдо отвечает Минхо. — Будет покалывать. И всё.       Когда он вновь поднимает руку, Джисон снова отстраняется. Его голос повышается:       — А тебе правда надо касаться моего языка? Тебе нельзя… не знаю, нанести это на что-то, а потом на язык? Не пальцами?       — Я должен прикоснуться к тому, на что хочу наложить заклинание, — хмурясь, отвечает Ли. — Перестань вести себя как ребёнок.       — Я не… Ладно, — сдаётся Хан, его плечи напряжены, когда он открывает рот и снова высовывает язык.       В этот раз Минхо уже протягивает руку и берёт парня за подбородок, удерживая на месте. Он комично расширил глаза, потрясённый неожиданным прикосновением. Воспользовавшись этим, другой рукой Минхо осторожно зажимает язык парня между двумя пальцами, покрытыми маслом и бормочет заклинание так быстро, как только может.       Крошечная искра золотистого оттенка вспыхивает между кончиками пальцев Минхо в тот самый момент, когда Джисон вздрагивает от вышеупомянутого покалывания. Отпустив язык, старший не может удержаться от довольной улыбки, которая расплывается по лицу, когда он смотрит на шокированного Джисона.       — Хороший мальчик, — говорит Минхо, поглаживая парня по голове рукой, которой держал его подбородок. Пальцы скользят между взъерошенными каштановыми волосами.       Джисон тут же отпихивает руку старшего, лицо становится ярко-красным, когда он сталкивается взглядом с Минхо.       — Заткнись! Я тебе не кот.       Минхо хихикает, рискуя получить ещё один удар, чтобы ещё раз взъерошить волосы Джисона. Он едва избегает шлепка по руке, встаёт на ноги и ставит флакон на полку. Когда он садится напротив Джисона, тот рассеянно трогает нижнюю губу.       — Было не так плохо, да? — Ли лукаво улыбается ему.       — Не могу поверить, что ты трогал мой язык, — жалуется Джисон, явно проводя языком по внутренней стороне рта, судя по тому, как он продолжает тыкаться в щёки.       Минхо смеётся.       — Но это правда было необходимо! Я трогал твой язык, не потому что мне так захотелось.       — Ага, — Джисона совсем не убедили слова. — Я ведь даже не знаю, существует ли заклятие для обожжённых языков. Разве это не кажется немного… ниже магии?       Минхо фыркает. Он не совсем ошибся.       — Возможно, — соглашается Минхо. — Но если у тебя есть возможность убрать что-то мягко говоря неудобное и раздражающее, то почему бы и нет? Многие заклинания и чары сильно специфичны и как раз из-за этого практически бесполезны.       — Это ты придумал? — Джисон поднимает брови.       Минхо качает головой, задорно улыбаясь.       — Нет, я не очень хорош в создании новых заклинаний. Для этого нужен большой опыт, а я всё ещё изучаю основы, — он указывает на книжные полки в читальном уголке. — Там есть журнал, полностью посвящённый заклинаниям такого вида, бытовой магии и простым лекарствам. В значительной степени бесполезны вне конкретных обстоятельств, но все ещё круто знать об этом.       — Интересно, — Джисон оглядывается на книжные полки, ему не нужно ничего говорить, чтобы Минхо понял, о чём он говорит.       Ну… а почему нет? Они дружат на протяжении нескольких месяцев, это действительно должно было всплыть рано или поздно.       Джисон нравится ему. И даже заслуживает доверия.       Тем не менее он не может не чувствовать внезапную сухость во рту, когда прочищает горло, привлекая внимание Джисона к себе.       — И так, к сведению, да, моя наставница была той, кто создал заклинание, которое я только что наложил на тебя, — медленно произносит Минхо, притягивая к себе чашку с чаем. Он немного остыл за то время, пока Ли был с младшим. — Она также написала все эти журналы.       После этих слов глаза Джисона становятся широкими, после чего он трясёт головой.       — Минхо, ты не обязан рассказывать об этом, если не хочешь.       — Нет, — Минхо потирает большим пальцем изгиб кружки, задумчиво глядя на чай. — Всё нормально. Просто странно об этом говорить. Не то чтобы мне было с кем поговорить о ней.       — Ну, — произносит Хан, и, когда Минхо поднимает на него взгляд, он видит, что Джисон пробегает глазами по его лицу, пытаясь убедиться, что с ним действительно всё нормально. — Если ты правда хочешь поговорить об этом — о ней — не только потому что я спросил, тогда я выслушаю. Для этого ведь и нужны друзья, верно?       «Возможно», — признаёт Ли. Не то чтобы у него был большой личный опыт о том, что делают и не делают друзья.       Тем не менее он верит Джисону на слово.       — Помнишь, я говорил тебе, что живу здесь с девяти лет? — осторожно спрашивает Минхо, ощущая странное покалывание в пальцах, когда вступает на незнакомую территорию.       После секундного раздумия Джисон кивает.       — Имеешь в виду тот день, когда ты впервые сделал мне чай? Ага.       — Что ж, очевидно, я был маленьким ребёнком, который не мог жить в одиночестве в таком коттедже, — медленно продолжает Минхо.       — Я понял. Не хотел давить на тебя ещё больше, особенно когда мы только начали пытаться дружить.       — Так вот, когда я был ребёнком, я жил здесь со своей наставницей, — слова произносятся в темпе улитки, тяжело и неуверенно срываясь с губ. — Изначально это был её коттедж. Её сад.       — Значит, она не была твоей мамой или ещё какой-то родственницей? — слова Джисона звучат так же медленно, словно он не хочет спросить то, что не должен, или надавить слишком сильно.       Минхо колеблется.       Не то чтобы он не думал об этом раньше. Он размышлял над этим больше, чем хотелось бы. Ему хочется иметь чёткий ответ на этот вопрос — не только для Джисона, но и для самого себя — но временами жизнь не даёт таких ответов.       Спустя несколько секунд молчания, Минхо отвечает:       — …Нет? Это… это сложно. Нет, она не была моей родной мамой. Я даже не звал её так.       — Но тем не менее ты видел в ней маму, — тихо предполагает младший.       Минхо кивает, благодарный за то, что Джисон поддерживает его, хотя и странно слышать, как кто-то повторяет собственные мысли. Вдруг он чувствует, что сильно устал, говоря об этом, каждое слово отбирает больше сил, чем он думал. По крайней мере, Джисон делает это гораздо проще.       — И она — ну, мне так кажется — думаю, воспринимала меня как сына… или что-то похожее на это.       Джисон смотрит на Минхо с мягкой улыбкой, взъерошенные волосы спадают на его глаза, когда он подаётся вперёд и слегка наклоняет голову, чтобы лечь щекой на ладонь, уперевшись локтем в стол.       — Это, наверное, мило. Она заботилась о тебе, несмотря на то, что ты не был родным. Похоже, она очень добрая.       — Да, — легко отвечает Минхо, и это самое быстрое, что он сказал к этому моменту. Какими бы глупыми и неуверенными сейчас ни были его эмоции, в одном он уверен точно: он любил Шивон тогда и любит её сейчас. — Она спасла меня.       Брови Джисона опускаются, а улыбка сменяется задумчивым хмурым взглядом, когда он смотрит на Ли.       Не нужно быть гением, чтобы понять, о чём он думает, или почему не решается спросить вслух.       Минхо прочищает горло:       — Она забрала меня из приюта в городе севернее отсюда.       — Оу, — мягко произносит Джисон, и Минхо отворачивается от него, устремив взгляд в открытое окно над верстаком.       «Не то чтобы здесь есть, чего стыдиться», — напоминает Минхо сам себе, сглатывая ком в горле. Покалывание в пальцах начинает усиливаться. В этом действительно нет ничего постыдного, он не может контролировать это, но сидит напротив Джисона — мягкого, когда это необходимо, внимательного и доброго. Такого же сироты, как и он.       Тем не менее сложно отрицать, что всё ещё присутствует стыд. Чувство странности. Отличия. Трудно объяснить почему, когда всё остальное в нём чужое, более чужое, чем отсутствие родителей.       Когда Минхо наконец вновь переводит взгляд на Джисона, тот молча смотрит в ответ. Его взгляд трудно определить. Обычно довольно просто прочесть: когда парень счастлив, всё его лицо светится, тёмные глаза невероятно широкие и сияющие, улыбка в форме сердца широкая и заразительная; когда он грустный или уставший, он тихий и отстранённый, позволяет Минхо вести разговор, а сам слушает; когда Джисон волнуется, он ёрзает, всё тело двигается так, словно это поможет.       Однако сейчас Хан странно неподвижен. Его лицо — что-то среднее между несколькими различными эмоциями, что-то, что по мнению Минхо, не позволяет точно определить, о чём он задумался.       «Может быть, в этом есть смысл, — с грустью думает Минхо, — потому что не всегда вещи состоят из одних чистых эмоций, особенно в таких запутанных ситуациях, как эта». Джисон знает это так же хорошо, как и Минхо.       — Ты можешь спросить, — наконец говорит Ли после того, как молчание между ними затянулось настолько сильно, что кожа начала зудеть.       Джисон, кажется, всё ещё колеблется.       — Не хочу лезть не в своё дело.       — Я же сказал тебе, что всё в порядке, — заверяет его Ли, делая глоток чая. Он надеется, что Джисон не заметил лёгкую дрожь в его руке.       — Как ты… — вопрос Джисона прерывается, даже не закончившись, очевидно, он всё ещё беспокоится, что переходит границы, даже при том, что Минхо дал позволение.       Он может подразумевать множество вещей. Как Минхо потерял родителей? Каким образом Минхо оказался здесь, а не с кем-то? Как Шивон нашла его? А может, всё вместе. Может, что-то ещё.       — Не знаю, — ответ на все эти вопросы. Джисон моргает от слов, не ожидая ответа на свой вопрос. — Я не помню своих родителей. Я никого не помню. Мои первые воспоминания связаны с приютом, там было очень много детей… Не факт, что хотя бы половина из них помнит, по какой причине оказались там, особенно, будучи очень маленькими.       — Мне жаль, — тихим голосом отвечает Джисон.       Минхо просто пожимает плечами.       — Честно? Как бы сильно мне ни было интересно, трудно скучать по тому, чего ты никогда не знал.       Джисон моргает, очевидно сбитый с толку.       Минхо не может не улыбнуться из-за удивления на Джисоновом лице.       — Так что не грусти из-за меня, ладно?       Это занимает мгновение, но в конце-концов Джисон улыбается ему в ответ.       — Ладно.       Минхо удерживает улыбку ещё на протяжении нескольких секунд, прежде чем она смягчается. Он задумчиво крутит чай в чашке, наблюдая за тем, как он вращается.       — На данный момент, думаю, приют для меня не столько грустное воспоминание, сколько гневное.       Джисон издаёт тихий звук понимания. Это снова вызывает улыбку на лице Минхо, мило, что Хан такой тихий и внимательный. Говорить о прошлом странно и не очень приятно, но, смотря на то, как терпеливо отвечает Джисон, трудно отрицать, что это успокаивает.       Минхо чувствует, что его слушают. Странное чувство, он определённо не ожидал, что чувствовать его будет так приятно.       — Если честно, в первые годы жизни здесь мне было не так плохо, — Минхо качает головой.       — Что-то изменилось?       — Я, — просто отвечает Минхо и с нежностью наблюдает, как лоб Хана морщится в замешательстве. — Магия, Джисон. Я начал проявлять признаки магических способностей.       Глаза Хана неожиданно расширились, его рот раскрылся, обе руки раскинулись по столу, а голова наклонилась ещё больше, как у любопытного зверька.       — Магия? — повторяет он, на что Минхо не может не фыркнуть.       — Да, Джисон. Магия, — честно говоря, Ли благодарен младшему за то, что он нарушил странное, грустное настроение, которое установилось между ними во время этой беседы. Минхо просто продолжает улыбаться, положив подбородок на ладонь. — Ты забыл, что я ведьма?       — Нет! — тут же отвечает Джисон, щёки краснеют, когда он, кажется, понимает, насколько глупым выглядит его шок. — Я просто… Не знаю, я не ожидал, что магия появится до того, как появится твоя наставница и обучит тебя ей.       Минхо смеётся.       — Забавно. То, что произошло на самом деле, — полная противоположность этого.       — Правда? — Джисон всё ещё выглядит удивлённым. — Я всегда думал, что магия — это ну типа… что-то, что выбираешь ты сам. Ну… профессия. И ты обучаешься ей, или…       Он вновь осекается, неожиданно выглядя крайне неловко.       И Минхо не может не рассмеяться, потому что он точно догадывается, что Джисон собирался сказать, прежде чем осознал, что, скорее всего, ошибся.       — Или заключить сделку с дьяволом? — догадывается старший, смех всё ещё звенит в голосе, словно колокольчики, когда он улыбается Джисону.       Джисон краснеет ещё больше, пойманный с поличным.       — Прости, это просто…       — Обычно люди именно так говорят о ведьмах, — весело проговаривает Минхо, тряся головой. — Всё в порядке. Я знаю об этих историях. Это одна из причин, по которой мне резко стало хуже, когда я проявил магию.       Хан выглядит потрясённым и просто закрывает лицо руками.       — И я просто напомнил тебе об этом…       Мило.       — Джисон, меня правда не волнует это, — он всё ещё улыбается. — Ты же никогда не встречал ведьму, которая смогла бы поправить тебя, верно? — младший трясёт головой, застенчиво выглядывая из-за пальцев. — Вот именно. А теперь знаешь.       — Но тем не менее, — бубнит он, медленно опуская руки на стол, его лицо всё ещё выглядит смущённым.       — Да и не то чтобы истории… совсем неверные, — задумчиво произносит Ли, и глаза Джисона вновь комично расширяются из-за противоречия. Словно осознав, как это звучит, Минхо добавляет:       — Это не касается всех. Ведьма — просто широкое понятие для всех, кто использует магию, и есть бесконечное количество способов, которыми она может проявиться в человеке, и такое же бесконечное количество способов отточить и развить её.       — Это звучит… сложно.       Минхо фыркает.       — Ну, естественно. Существует далеко не один способ заниматься магией.       — Ага, — говорит Джисон, а затем добавляет: — Хэй, эм, мы можем вернуться к теме дьяволов?       Минхо закатывает глаза.       — Конечно. Ни я, ни Шивон — моя наставница — не заключали ни с кем сделки, это крайне не одобряется, но да, люди заключают сделки с дьяволами из-за магии. Как ты мог понять, это не всегда хорошо заканчивается, так что не многие рискуют. Это просто история, которая звучит страшнее всех, конечно, она и самая популярная.       — А, понял. В этом есть смысл, — кивает Джисон, похоже, довольный ответом. — Так значит, есть другие способы овладеть магией, зачем прибегать к чему-то такому… опасному?       — Ну, общий фактор всех способов, о которых я знаю, заключается в том, что ты должен родиться с хотя бы мельчайшей искрой магии. В некоторых случаях она проявляется сама собой. В остальных же, как ты и сказал, её нужно интенсивно изучать.       — Ты был первый.       Минхо кивает.       — Так что без искры природной магии почти ничего нельзя сделать, кроме как получить магию иным способом, самый близкий — заключить сделку с чем-то, что может даровать магию, обычно в обмен на какую-то услугу.       — Значит… Демоны.       Минхо хихикает.       — Значит, демоны. Но на этом ещё не всё, я действительно должен это подчеркнуть. Есть и другие… скажем так, существа, которые готовы к заключению сделок. Просто демоны — это самые известные из них. Шивон рассказывала мне истории о ведьмах, которые заключали договоры с феями, и даже об одной, которая заключила сделку с единорогом.       Рот Джисона раскрылся.       — С единорогом?       Минхо утвердительно хмыкает, делая ещё один глоток чая.       — Это то, о чём она слышала. Ещё под вопросом стоят жрецы и паладины, которые получают свою магию от божества, которому поклоняются, в обмен на почитание его кодекса и распространение послания.       Над ними нависает долгое молчание, после чего Джисон бормочет:       — Я даже и подумать не мог, что ведьмы и жрецы — это одно и то же, но раз ты так говоришь…       Ли ухмыляется.       — Это довольно забавно, не так ли? Они используют ту же магию, за которую меня подвергают остракизму, и никто даже глазом не моргнул. На самом деле магия, которой меня научила Шивон, не так уж далека от магии исцеления, которую используют жрецы, просто моя основана на природе, а не на святом.       — И правда, существует действительно много видов магии, — произносит Джисон в благоговении, откидываясь на спину. Кажется, поняв, что они немного отошли от темы, он спрашивает:       — Значит, ты начал проявлять признаки, когда ещё был в приюте, верно?       Старший кивает.       — За несколько месяцев до того, как Шивон нашла меня. Это не было чем-то особо впечатляющим или пугающим. Однажды я просто играл на улице и понял, что могу вызвать небольшой порыв ветра. Совершенно бесполезно, разве что свечи удобно задувать, но я был глупым ребёнком и показал это друзьям.       — Они напугались? — голос Джисона резко стал тише.       Взгляд Минхо смягчился при виде Джисона.       — Не говори таким тоном, я же сказал, не стоит грустить из-за меня.       Джисон тут же немного улыбнулся ему.       — Прости.       — Перестань извиняться, — старший покачал головой. — Просто скажу, что после этого они перестали быть моими друзьями. Довольно громко, — он задумчиво постукивает по подбородку, всё ещё улыбаясь. Это никогда не было частью его истории, которая могла бы заставить его грустить. Не тогда, когда за ней последовало то, что стало спасением. — В общем, через несколько месяцев я справился с этим. Было не особо приятно, но я смог. Что действительно важно, так это то, что в один день странная женщина пришла в город продавать странные предметы, способные излечить всё, о чём только можно подумать.       — Твоя наставница? — на лице Джисона появляется небольшая улыбка при взгляде на старшего.       — Мгм, — улыбка Минхо слегка расширяется. — Она слышала, как в городе шептались о маленьком чудаке в приюте, я уверен в этом. Пришла туда в тот же день, договорилась о встрече со мной, задала мне несколько вопросов, а затем спросила, может ли усыновить меня.       Джисон подавил кашель, явно удивлённый быстрым развитием событий истории Минхо.       — Вот так просто?       — Вот так просто, — с нежностью подтверждает он. — Она лишь хотела убедиться, что я чудак в плане магии, а не… как человек, наверное. Она спросила, хочу ли я уйти и учиться у неё, и я, безусловно, согласился. А в приюте были слишком рады избавиться от меня.       — Это… Реально что-то…       — О, поверь мне, я в курсе, — Минхо трясёт головой. — Я нервничал, естественно, а кто бы не нервничал? Но она была так добра ко мне… А потом привела сюда, всё остальное уже другая история.       — Вау, — Джисон с любопытством оглядывает коттедж, будто смотрит на него совсем другими глазами теперь, когда знает немного о человеке, который жил здесь до Минхо. — То, что она предложила позаботиться о тебе и учить тебя, как только узнала обо всём…       Минхо хмыкает, прежде чем осушить кружку с чаем, и удовлетворённо вздыхает, со звоном ставя её на стол.       — Если честно, всегда подозревал, что она ищет кого-то молодого, кого можно было бы обучить, чтобы присматривать за садом, за деревней. Ну а я никогда и не возражал, даже догадывался, что кроме чистого милосердия у неё были и другие причины привести меня сюда. Я не сомневался в её доброте или в искренней заботе, без разницы, какими были изначальные намерения. Она была хорошим учителем. Хорошей ведьмой. Хорошей… Просто хорошим человеком. Я обязан ей всем, и, если есть что-то, что я могу сделать, чтобы отплатить ей, я с радостью выполню это.       Когда Ли поднимает взгляд со своей пустой кружки, он замечает, что глаза Хана смотрят на него с невероятной нежностью.       — Что? — спрашивает старший, улыбаясь.       — Ничего, — Джисон пересаживается в кресле так, чтобы больше не откидываться. — Просто… Ты очень добрый, вот и всё. Хороший сын.       В коттедже воцаряется тишина, и Минхо смотрит на младшего так, будто тот только что ударил его.       Нежность исчезает с лица Джисона, когда он замечает выражение лица ведьмы и полную тишину, сменяясь неуверенным, нервным взглядом. Когда он говорит, голос его тихий.       — Я что-то не так сказал?       В середине он запинается, этот звук заставляет его вздрогнуть, а Минхо прийти в себя.       Он моргает, прочищая горло, а затем качает головой. Ли кидает взгляд на стол, а затем берёт пустые кружки и встаёт на ноги.       — Нет. Ты не сказал ничего такого.       Затем парень вновь прочищает горло, резко становится тяжело говорить.       — Ты закончил со своим?       — Что? — голос Джисона всё ещё мягкий и напряжённый. — А, да, я всё.       Он вручает свою кружку Минхо, который берёт сразу две и относит их туда, где на кухне стоит ведро для мытья посуды. Нет ничего необычного в том, что Минхо уходит с посудой и моет её, а Джисон остаётся за столом или в уголке для чтения, но в этот раз воздух кажется некомфортно тяжёлым. Его нутро неприятно скручивается, он почти физически ощущает, как разум начинает возводить стены после того, как ненадолго опустил их.       — Мне жаль, — тихо говорит Джисон спустя несколько минут, голос его плотный, что у Минхо живот сводит от чувства вины.       Он чувствует себя куском дерьма.       — Я же сказал, что ты ничего такого не сделал, — он наблюдает за тем, как вода стекает между пальцами, когда держит в руках кружку Джисона, расписанную бархатцами. — Тебе не за что извиняться.       Тишина.       В скором времени Джисон уходит. Минхо не выгонял его. Точно так же, как и не просил остаться.       Он чувствует… тяжесть. Но не такую, какую чувствует обычно.       И это странно, потому что думать о Шивон и прошлом и говорить об этом — совершенно разные вещи. Отчасти Минхо стало легче, хотя трудно сказать, в каком именно смысле.       Но теперь есть и кое-что другое, то, что он изо всех сил старался отбросить на долгие годы, потому что знал, что думать об этом просто бесполезно, однако сейчас оно весит вдвое больше. Легко привыкнуть к чему-то, когда это что-то знакомое, но внезапно оно становится другим и заставляет болезненно осознать это.       Ещё некоторое время после ухода Джисона он бродит по коттеджу, беспокойно подбирая и передвигая различные вещи, пытаясь избавиться от странного, тревожного прилива энергии, который он почувствовал после разговора. Он тратит часы впустую, пытаясь сделать всё что угодно, но не делает ничего. И от этого становится только хуже.       Наконец, почувствовав удушье в крохотном коттедже, он натянул одно из своих поношенных чёрных пальто, которое задевает ботинки, снимает с крючка широкополую чёрную шляпу и выходит в окрашенный золотом сад.       Сейчас лето, но воздух прохладный, появляется ветер и заставляет Минхо вздрогнуть, натягивая пальто и пробираясь среди деревьев. Заходящее солнце ни капли не помогает, и, если бы Минхо не знал, он бы подумал, что это первый прохладный летний вечер перед осенью.       Он решил бесцельно побродить по разросшемуся саду, позволив ногам самим нести его куда угодно, лишь бы не замыкаться в себе из-за всей этой неприятной энергии и таких же неприятных мыслей. Но, возможно, ему не стоит сильно удивляться, когда он оказывается на входе на поляну с прудом.       Несмотря на ветер, свистящий в ветвях деревьев вокруг, поляна странно тихая и спокойная. Непривычно.       Ива стоит как и всегда, изогнувшись так, что кажется одновременно элегантной и печальной, когда её ветви касаются поверхности пруда, посылая в окрашенный закатным солнцем воды рябь.       Он смотрит на неё, дольше, чем хотел. Достаточно долго, чтобы солнце наконец начало опускаться за горизонт, а первые звёзды появились из укрытия. Достаточно долго, чтобы его ноги начали уставать, а тело — болеть от неподвижности.       Ведьма садится на противоположном от ивы берегу, всё ещё смотря на неё со смесью эмоций, которые невозможно разобрать.       Есть причина, по которой Минхо нечасто приходит сюда, несмотря на то, как же сильно он скучает по ней ежеминутно. Это больно. Слишком много вещей остались недосказанными, слишком многое так и осталось неизвестным.       Ли даже не знает, почему пришёл сюда этим вечером, ведь давно смирился, что не получит ответов. Тем не менее слова Джисона что-то всколыхнули в нём, как бы он ни старался этого отрицать. Он смирился с неопределённостью, принял то, что будет носить её с собой до конца жизни.       Он просто… не хочет этого.       И только когда небо над головой становится совсем тёмным, за исключением растущей луны и летних звёзд, он наконец находит в себе силы заговорить и дрожащим голосом произносит:       — Хорошим ли я был сыном?       «А был ли я сыном вообще?» — задаётся вопросом Минхо, в нём недостаточно смелости, чтобы произнести это вслух перед ивой.       На поляне царит тишина, и только слабые звуки насекомых в деревьях да крик дикой птицы нарушают её.       Не то чтобы Минхо ожидал чего-то другого. Тишина — всё, что у него есть, но… Она всё ещё причиняет боль, причём такую, что он не может не чувствовать себя глупо из-за этого.       Ведьма ещё долгое время сидит здесь, в тишине, глупо ожидая ответов, которые не получит уже никогда.

***

      Джисон не приходит на чай ещё полторы недели. В первые дни всё было нормально, хотя ребёнок в его душе жаждал компании из-за всплывших на поверхность старых сомнений. Но спустя пять дней он не может отрицать, что при мысли о разговоре с Джисоном ему становится немного не по себе.       Не потому, что он говорил о своём прошлом или Шивон. И даже не потому, что Джисон сказал что-то, что неосознанно задело больное место, и Минхо даже не подозревал, что спустя столько времени оно всё ещё чувствительное.       Ему не по себе, потому что мысль о том, что он расстроил Джисона, когда тот не сделал ничего плохого, заставляет его желудок переворачиваться физически.       Он не соврал, когда сказал, что Джисон не сделал ничего, за что стоило бы извиниться. Джисон и правда не сделал ничего. Как он мог знать, что нанесёт удар? Ведь не знал даже сам Минхо.       Поэтому мысль о том, что Джисон убеждён в своей неправоте — что Минхо просто солгал, чтобы не задеть чувства — и решил исчезнуть, потому что обидел Ли, расстраивает ведьму так, как он даже и не подозревал, что может чувствовать из-за другого человека.       Он ненавидит себя за то, что так отреагировал, за то, что был настолько не в себе, за то, что не был более твёрдым в своих заверениях.       В основном, он просто скучает по Джисону.       На десятый день в одиночестве Минхо пытается принять тот факт, что просто спугнул Джисона. Это его вина.       Вновь одинок.       Когда раздаётся стук в дверь и он открывает её, Джисон — последний человек, которого он ожидает увидеть там, а тем более — с корзинкой свежей выпечки и немаленькой, неуверенной улыбкой на лице, и всё же…       И всё же.       Минхо впускает его. Они садятся на привычные места, возвращаются к привычным ролям, и ведьма находит странным то, как просто всё возвращается на свои места.       Они не говорят об этом. Ли понимает, что в скором времени разговор произойдёт, но сейчас он просто рад тому, что Джисон вернулся.

***

      — Что бы ты сделал, если бы мог сделать всё, что вздумается? — спрашивает Минхо однажды, когда они вдвоём сидят на улице в тени старого клёна, самого близкого к коттеджу, его крепкий ствол указывал на тропинку, ведущую через более лесистую часть сада.       Джисон смотрит на него с того места, где растянулся на спине, сцепив руки под головой.       — Неясный вопрос.       Минхо медленно закрывает журнал, который читал, помещая меж страниц потрёпанную закладку, кладёт его на колени и прислоняется спиной к дереву.       — Я имею в виду… Когда ты не со мной, ты ведь работаешь, да? — губы Джисона изгибаются в небольшой улыбке.       — Работаю и сплю, да. И всё.       Джисон выходит из тени, подставляясь к солнцу. Его взъерошенные каштановые волосы сияют на свету. Хан извивается, потягиваясь, словно кошка, принимающая солнечные ванны, и издаёт тихие звуки. Подол его белой рубашки слегка приподнимается, когда он поднимает руки, а участок кожи над штанами солнцем окрашивается в оттенки расплавленного золота.       Внезапно Минхо одолевает желание протянуть руку и коснуться его, провести ладонью по животу Джисона и проверить, действительно ли он такой мягкий и теплый, каким кажется.       Это желание исчезает так же быстро, как и появилось, и Минхо удивляется тому, как вообще такая мысль возникла в его голове и откуда она взялась, пока отрывает взгляд от этого кусочка золотистой кожи.       Хан поворачивает голову, чтобы посмотреть на старшего, волосы спадают ему на лицо, но не скрывают тёмных глаз, которые под прямыми солнечными лучами приобрели слабый золотой оттенок. Джисон улыбается ему.       — Так что, полагаю, ты единственная хорошая вещь в моей жизни, — глаза Джисона сверкают, и Минхо не может точно сказать, является его улыбка искренней или глупой, той, которую он надевает, когда знает, что вызовет у Ли ответную реакцию.       Может быть, это и не важно, потому что в груди Минхо всё равно что-то трепещет.       — Помолчи, — говорит он, потому что временами это всё, что он может сказать в ответ на слова Хана.       Джисон продолжает улыбаться ему.       — Вернёмся к твоему вопросу. Что ты имел в виду под сделать всё, что вздумается?       Минхо немного меняет положение, позволяя голове прислониться к стволу клёна, устремив взгляд в голубое небо и хлопковые облака на нём.       — Мне просто было интересно, наверное. Ты ведь в основном занимаешься непостоянной работой, да? Физическим трудом? — Джисон утвердительно хмыкает. — Но ведь это не может быть тем, на что тебе действительно хочется тратить время.       Джисон усмехается, поворачивается и перекатывается так, что теперь лежит на животе, таким образом его рубашка возвращается на место, что является облегчением для Минхо и той части мозга, которая решила вытащить ту мысль из ниоткуда.       — Не знаю. Я имею в виду, что вряд ли смогу заняться чем-то ещё. В крайнем случае, могу надеяться, что заработаю достаточно денег на комнату в таверне или где-нибудь ещё. И тогда просто смогу работать в городе, не заботясь о ночлеге.       Иногда Минхо забывает о сомнительных жилищных условиях Джисона. Он всё ещё живёт на чердаке сарая, хотя Минхо и рад, что у младшего есть крыша над головой и место для сна, он не может сказать, что счастлив, когда вспоминает, что это самое место — чердак сарая.       — Ты не хочешь жить где-нибудь в другом месте? Заниматься чем-то другим?       Джисон колеблется.       — Я… Определённо, я думал о переезде. И на самом деле задумался об этом ещё весной.       Минхо в удивлении изгибает бровь. Он впервые слышит об этом и не ожидал, что Джисон думал об этом недавно.       — Оу? Но почему не переезжаешь?       Некоторое время парень молчит, подносит руку ко рту и задумчиво грызёт кончик большого пальца. Наконец, он отвечает:       — Наверное, просто поменялись планы.       — Что изменилось? — давит Минхо, любопытство только усиливается от того, как неопределённо вдруг начал говорить Хан.       Джисон прочищает горло.       — Произошло кое-что интересное, — спустя мгновение он вновь переворачивается на бок, в этот раз уже спиной к Минхо. — Я лишь… Хотел посмотреть, что произойдёт, вот и всё.       После этих слов старший смеётся.       — Почему у меня такое чувство, что ты специально увиливаешь? Не доверяешь мне?       — Ну нет… — начинает Джисон, но не договаривает предложение. Внезапно он садится, поворачивается и смотрит на парня с раскрасневшимися щеками. — Я хочу писать истории.       Смех Ли оборвался, застигнутый врасплох признанием.       — Что?       — Ты спросил, что бы я делал, если бы мог делать всё, что вздумается, так? — Джисон пальцами играется с травой. — Я хочу писать истории. Рассказывать их. Вот, чего я хочу.       — Оу, — произносит Минхо, моргая. — Ты никогда не упоминал это.       — На самом деле у меня не так много свободного времени. Да и… Большую его часть я провожу здесь.       Минхо не может не чувствовать себя виноватым из-за этого.       Хан продолжает.       — Но даже если бы у меня было больше свободного времени, я всегда был слишком параноидальным, чтобы писать что-либо и оставлять это на чердаке, да и вряд ли смогу всюду таскать записи с собой во время работы.       — Но почему ты не… оу, — в середине предложения Минхо осеняет. — Те парни. Они снова достают тебя?       — Нет, — быстро отвечает Джисон. — Они и раньше брали мои вещи, но, поверь мне, я думаю, ещё весной ты сделал с ними всё, что было возможно. Сейчас они полностью избегают меня. Но просто… Не знаю. Вряд ли то место безопасно. Это паранойя, и я ничего не могу с собой поделать.       Долгое время Минхо молчит.       Наконец, он спрашивает:       — Хочешь писать здесь?       Джисон моргает.       — Что?       Старший прочищает горло.       — Хочешь писать, когда приходишь ко мне? Как ты и сказал, я отнимаю большую часть твоего свободного времени.       Он перекладывает дневник, который держит в руках, проводит пальцами по корешку и перелистывает страницы подушечкой большого пальца.       — У меня есть пустые журналы. Можешь взять один и оставлять его здесь. Я не буду ничего читать без твоего разрешения, — продолжает он, его взгляд немного потеплел. — Не думаю, что это будет действительно большой переменой.       — Ты не находишь это скучным? — Джисон хмурится, смотря на ведьму. — Я имею в виду… Да, ты работаешь над своими исследованиями, пока я играю с котами или набиваю желудок едой, которую ты мне даёшь, или… ещё что-то, но мы всё равно болтаем. Но когда я пишу, не могу делать что-то одновременно с этим.       Ли хмуро смотрит на свои руки, голос немного неровный, когда он признаётся:       — Я, если честно, не против, если мы будем молчать. Мне просто нравится проводить с тобой время.       Джисон затих. Настолько затих, что Минхо забеспокоился и вновь поднял взгляд на него, чтобы увидеть странно-тронутое выражение лица.       — Что? — Ли неожиданно чувствует стеснение после того, как сказал много слов, которые действительно хотел сказать. Возможно, даже слишком много.       — Ты сентиментальный, — по какой-то причине эти слова заставляют Минхо подавиться собственной слюной.       — Прости? — он смотрит на Хана широкими глазами.       На лице младшего появляется глупая ухмылка.       — Я сказал, ты сентиментальный.       — Я не такой!       — Такой! — настаивает Хан, — Ты только что был таким мягким и милым по отношению ко мне… Минхо, а ты ведь и правда заботишься обо мне.       Лицо заметно покраснело под улыбающимся взглядом младшего, Минхо тут же поднимается на ноги и отряхивается.       — Я забираю назад своё предложение, раз уж ты так себя ведёшь.       — Врёшь! Я слишком сильно нравлюсь тебе!       — Абсолютно нет.       Смех Джисона громкий и тёплый, когда он провожает Минхо до коттеджа, и этот звук ещё долго звучит в ушах Ли.

***

      Джисон проводит много времени за написанием, когда приходит в гости. Он сворачивается калачиком в кресле-качалке в читальном уголке, притянув ноги к груди, и пишет в журнале, который дал ему Минхо.       Чаще всего они работают в тишине: Джисон — над историями, Минхо — над заклинаниями.       Когда младший заканчивает, Минхо пересаживается за другую часть стола, чтобы видеть его. И это… Смущает. Он слишком часто смотрит на Хана.       «Мило», — думает Минхо, видя, как тот сфокусирован на работе.       Джисон милый.