heal with thyme

      На пороге лета и осени дует пронизывающий ветер, от которого Минхо дрожит, натягивая на себя тёплую зелёную куртку, которую достал из шкафа. Но, по крайней мере, пока не видно пара изо рта. Если бы холод наступил так рано, Ли определённо разозлился бы. Он и без того ненавидит осень за суету деревенщин, и последняя вещь, которую ему хотелось бы, — это ранняя осень.       Листья в лесу, которые окружает коттедж, ещё не начали менять цвет, хотя Минхо подозревает, что в скором времени это произойдёт. Может, через несколько недель, особенно если похолодание затянется.       Тем не менее сад сам по себе — идеальный образ наступления весны и лета. Красивый, пышный и зелёный. Цветы цветут круглый год, даже когда выпадает снег, покрывая их. Это странное зрелище, хотя он привык к этому. Минхо всё ещё помнит, в каком шоке он был, когда, будучи ребёнком, встретил свою первую зиму здесь.       В самый разгар сбора малины с куста, близкому к коттеджу, он слышит скрип открывающихся железных ворот и, когда оборачивается, совсем не удивляется представшему перед ним Джисону, медленно проходящему в сад в поисках, как полагает Минхо, его самого.       — Что ж, по крайней мере, я знаю, что сад всё ещё любит тебя после всего этого времени, — с улыбкой обращается к нему Минхо, и глаза Джисона, наконец, останавливаются на нём.       Он ожидает чего-то тёплого и светлого от Джисона, может, шутку о проникновении в сад. Да чего угодно.       Но чем ближе тот подходит, тем больше исчезает улыбка Минхо.       Джисон выглядит… странно. Определённо устал. В этом нет ничего необычного, особенно когда он приходит в коттедж после работы. Но эта усталость другого рода, и Ли сразу это замечает. На Джисоне она выглядит другой, словно эта в разы тяжелее.       Парень выглядит измотанным, даже не в физическом плане.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает Минхо, когда Джисон подходит к нему и останавливается около куста малины.       Хан безразлично хмыкает.       Он даже не смотрит на ягоду, которую собирает ведьма, что беспокоит Минхо не меньше, чем странное выражение лица.       — Прости, — говорит Джисон, вместо ответа. Даже голос у него ровный, в нём нет привычных скачков интонации. — Я подошёл к коттеджу, но, вместо двери, открылись ворота. Я подумал, что это значит, что ты здесь.       — Не беспокойся об этом, — тут же отвечает Минхо. — Говоришь так, будто я не впускал тебя сюда все предыдущие разы.       Когда к Минхо приходит клиент, для Джисона стало привычным выходить в сад, пока человек не уйдёт. Не то чтобы Минхо стыдился компании Хана — как раз наоборот — но вряд ли он хочет доставлять младшему проблемы. Последнее, что Джисону нужно, — это чтобы у людей было больше поводов оскорбить его, а дружба с ведьмой — как раз то, что для этого нужно.       Хан вновь хмыкает.       — С тобой точно всё хорошо? — вновь спрашивает Минхо, ставя корзинку на землю и вставая со своего места. Он с беспокойством смотрит на парня, оглядывая его с ног до головы. — Ты получил травму во время работы?       — Нет, — Хан трясёт головой. — Я взял выходной.       — Оу, — хмурится Ли. — Ты просто выглядишь… не как обычно, — спустя момент он добавляет, — Ты не обязан говорить мне, если что-то не так, просто…       Что просто? Утешения — это не его сильная сторона.       Если честно, то это очень похоже на ту странную, грустную энергию, которая была у Джисона, когда несколько месяцев назад Минхо закрылся после разговора о Шивон — о чём они всё ещё не поговорили.       — Знаю, — несмотря на то, как устало он звучит, в его голосе всё ещё слышна искренняя привязанность, которая успокаивает нервы Минхо. Взгляд, который Джисон бросает на Минхо, всё ещё несомненно грустный. — Я знаю, поверь мне. Спасибо.       — Ладно, что ж… — Минхо прочищает горло. — Есть что-то, что я могу сделать для тебя? Чай или еда, или… Или просто составить компанию?       Перед тем как ответить, Джисон колеблется. Он прикусывает нижнюю губу, волнуясь, прежде чем заговорить:       — Я пришёл, потому что хотел спросить, могу ли взять цветы из сада.       — Цветы? — повторяет Минхо, моргая. — Зачем тебе они?       Взгляд Хана падает на его ботинки.       — Мне нужно навестить родителей.       — Оу, — всё, что может ответить Минхо.       Оу.       Минхо знал о родителях Джисона с того дня, когда они впервые поговорили у реки, но с тех пор они не затрагивали эту тему. Особенно после разговора о Шивон, Минхо не решался говорить о родителях, чтобы не пробудить в себе какие-то затаённые чувства, как это случилось в прошлый раз.       Спустя мгновение он добавляет:       — Да, ты можешь сорвать их. Бери всё что нужно, оно в любом случае отрастёт.       Сейчас затишье между летом и осенью, когда ведьма не получает заказов от жителей, как, например, перед большой спешкой в подготовке к зиме. Джисон мог бы взять сотни цветов, и Минхо не обратил бы на это внимания.       — Спасибо, — тихо ответил Джисон, его взгляд всё ещё опущен.       — Всё нормально. Ты мой друг. Я не против.       Джисон ничего не отвечает, но поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Минхо. Его взгляд по прежнему отстранённый и странный, но в глазах заметно несомненное облегчение.       — Есть что-то конкретное, что ты хотел бы выбрать для них? Я могу тебе показать, где они растут.       Джисон слегка улыбается, правда, улыбка не достигает его глаз.       — Всё в порядке, Минхо. Не хочу больше мешать тебе.       Минхо хмурится.       — Ты никогда не мешаешь мне. И к тому же это мой сад, я знаю, где что растёт. Это совсем не проблема. Я хочу упростить твои поиски.       На мгновение Минхо кажется, что Хан собирается спорить с ним. Но тот, к счастью, похоже, смирился и вздохнул.       — Ладно. Мне нужны белые лилии, но здесь очень трудно их найти, если, конечно, не растратить на поиски всю свою удачу. Иногда я очень удачлив, а иногда…       Минхо слегка поправляет шляпу, протягивает руку и кладёт ладонь на спину Джисона.       — У меня полно лилий в глубине сада. Идём.       Ведьма показывает Джисону, где они растут, помогая набрать достаточное количество для букета приличного размера. Оба собирают молча, Ли бросает взгляд в сторону, чтобы посмотреть на Джисона. Он медленнее Минхо, почти что вялый. Это разительный контраст в сравнении с тем, как они ведут себя рядом друг с другом обычно.       В скором времени они возвращаются в коттедж, и Минхо находит кусочки белой ленты, чтобы обернуть цветы, придав им презентабельный вид.       Всё это время Джисон сидит в кресле в читальном уголке, выглядя наполовину отстранённым, его рука рассеянно поглаживает Дори, который забрался к нему на колени.       Когда Минхо смотрит на него, он понимает, что Джисон одет немного не по погоде. Он в той же одежде, в которой ходит всегда — старая белая рубашка, заплатанные брюки. Конечно, сейчас ещё не совсем осень, но она скоро наступит, и ветер показывает это с каждым дуновением. Он леденящий.       — Джисон, — зовёт Минхо после размышлений о том, стоит ли сказать что-то, в итоге решая, что да, стоит.       Джисон поворачивается к нему и моргает, словно возвращаясь в себя.       — Да?       — Ты не замёрз? — он указывает на одежду Хана.       Джисон окидывает себя взглядом, его уши начинают краснеть.       — Ох. Ну… Немного. Хотя у меня есть куртка, но в ней будет жарко в такую погоду.       Минхо тихонько хмыкает.       — Не хочешь… одолжить что-то у меня?       — Ах, всё нормально, — Джисон поднимает руки. — Я не хочу доста…       — Ты не доставляешь проблем, — перебивает Ли, аккуратно кладя букет на стол, чтобы не повредить цветы. — У меня много одежды, да и я предпочёл бы, чтобы ты надел что-то, а не мёрз.       Джисон, кажется, разрывается.       На этот раз гораздо более мягким тоном Минхо произносит:       — Джисон. Я не против.       — Ладно, — соглашается Хан, медленно опускает кота на пол и поднимается на ноги. — Если ты настаиваешь.       — Настаиваю, — Минхо жестом приглашает следовать за ним по коридору в спальню.       Дверь издаёт знакомый скрип, как только Минхо распахивает её, заходит в небольшую комнатку и тут же заворачивает в сторону шкафа.       Джисон неловко топчется у двери, окидывая взглядом спальню.       — Прости, тут небольшой беспорядок, — Минхо бросает взгляд на незастеленную кровать и скомканную на полу одежду, которую он лениво скинул с себя прошлой ночью.       — Нет-нет, — Джисон трясёт головой. — Всё нормально, не переживай. Я просто… Я понял, что никогда здесь не был.       — Оу, — хмурится Ли. — Думаю, ты прав.       После этих слов на лице Хана появляется улыбка, которая теперь касается глаз.       — Ты что-то скрываешь от меня, Минхо?       Ли фыркает.       — Да, тот факт, что я неряшливее, чем кажусь.       Хан делает несколько шагов к двери, осторожно берёт одеяла и расправляет их на кровати старшего.       — Если ты представляешь себе неряшливость именно так, то моё представление о ней тебе точно не понравится.       — Ты не обязан застилать за меня постель. Но, если честно, это просто вылетело у меня из головы. Ну, я имею в виду комнату. Не кровать. Здесь я просто поленился.       — Ты? Поленился? — Хан трясёт головой.       — Знаю, знаю. Лесная ведьма, замышляющая своё мировое господство, начиная с деревни, не похожа на ленивого человека, но увы.       — О, тебе повезло, что я никогда не верил в эти сказки. Но нет, ты просто очень активный, и всё. Ленивый не то слово, которое можно ассоциировать с тобой, — он подходит к Минхо, заглядывает в шкаф и смотрит на ряд с пальто и верхней одежды, который висит внутри. — Воу. Думаю, ты не шутил, говоря о большом количестве одежды.       — Ага, — Минхо протягивает руку и раздвигает вешалки, чтобы Джисон мог получше рассмотреть, что внутри. — Просто возьми то, что хочешь.       Джисон тянется к концу ряда, пальцы пробегаются по хлипкому белому кардигану с вышитыми рукавами.       — Он был на тебе в тот день у реки.       Минхо изгибает бровь.       — Ты помнишь, что тогда было на мне?       Джисон утвердительно хмыкает, задумчиво проводя большим пальцем по цветам, вышитым на ткани.       — Одетый во всё белое, под деревьями, с лепестками, разлетающимися вокруг тебя, пугающий тех двоих до смерти? Да, конечно я помню. Тогда я подумал, что ты красивый.       Сердце Минхо останавливается.       «Красивый?» — хочется ему спросить, но глаза перебегают на лицо младшего.       Джисон, кажется, ни капли не обеспокоен своими словами, словно в них не было ничего такого. Словно это был просто факт, который Минхо должен был знать.       Минхо, конечно же, не знает.       Хан позволяет рукаву соскользнуть со своей ладони.       — Он слишком красив для меня, — он мягко улыбается. — Как насчёт этого?       Джисон достаёт длинный вязаный кардиган, однотонный чёрный, который идеально подходит для такой погоды.       Минхо прочищает горло, откидывая мысли о словах Джисона о его красоте.       — Да, думаю, это то, что нужно.       Хан благодарно улыбается, надевает кардиган на себя и поправляет. Он немного большой для него, но не настолько, чтобы вещь казалась слишком громоздкой на теле Джисона. На самом деле он выглядит довольно уютно.       Он протягивает руки и смотрит на Ли в поисках одобрения.       — Да?       — Да.       Джисон вновь улыбается, опуская руки. Затем улыбка пропадает, сменяясь более мрачным выражением лица.       — Спасибо, Минхо.       — Не нужно благодарить меня, — говорит Джисону Ли, протягивая свою руку к его руке, но тут же отстраняется.       Они возвращаются в главную комнату, Хан осторожно берёт букет белых лилий, который Минхо подвязал для него.       — Тебе нужно ещё что-то? — мягко спрашивает он, скручивая остатки ленты и убирая ножницы на место.       Джисон колеблется.       — Возможно, это будет уже чересчур.       Минхо поднимает бровь.       — Ну, ты не узнаешь, пока не спросишь, так ведь?       Джисон резко вдыхает, медленно выдыхает и, кажется, успокаивается.       Наконец, он отвечает:       — Компания… Наверное. Я, правда, не знаю, захочешь ли ты пойти со мной.       — Оу, — вырывается изо рта Минхо, глядя на Джисона, он ощущает, как в его груди появляется странное чувство.       Джисон держит букет перед собой, глаза опущены, словно он уже предчувствует отказ Минхо.       Они уже несколько месяцев избегают эту тему, это правда. Трудно, когда существует что-то, с чем у обоих есть проблемы. Непредсказуемо. Именно поэтому они оба быстро отмахнулись от того, что случилось после разговора о Шивон, и с тех пор старались избегать разговоров о родителях.       Джисон просит Минхо пойти вместе с ним на могилу его родителей, чтобы возложить цветы, и Ли считает, что это резко контрастирует с тем, как они вели себя раньше.       И всё же. Минхо знал, что рано или поздно они вновь столкнутся. То, что эта тема неприятна, не значит, что они могут вечно избегать её.       — Хорошо, — легко говорит Минхо.       Джисон моргает, в ступоре смотря на старшего.       — Что?       — Я сказал хорошо. Мы пойдём вместе.       — Ты… Не должен, — Джисон спотыкается о собственные слова. — Я знаю, что только что попросил об этом, но… Я не хочу причинять тебе неудобств.       Минхо качает головой.       — Я предпочту быть рядом с тобой, если ты нуждаешься в компании.       — Просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, — Хан хмурится.       — Ну, к счастью, это не так. Я хочу пойти с тобой, Джисон. Если ты передумал и хочешь пойти один, я останусь здесь. Но если ты просто переживаешь о том, что мне будет дискомфортно, то просто не думай об этом, ладно?       Джисон долгое время молчит и просто смотрит на старшего неуверенными глазами.       Наконец, он спрашивает:       — Ты действительно уверен?       Минхо кивает.       — Хорошо, — соглашается Джисон. — Просто… Если ты передумаешь…       — Не передумаю. Тебе нужно что-то ещё перед тем, как мы уйдём?       Джисон качает головой, и они отправляются в путь.       Ли понимает, что тропинка, ведущая от коттеджа, не рассчитана более, чем на одного человека. Несмотря на то, что раньше они шли бок о бок, теперь Хан идёт впереди.       Молчание висит над ними, как грозовые тучи, пока Джисон ведёт их по дорожке к старому кладбищу на окраине города.       Когда они, наконец, выходят за ворота, Джисон оборачивается, чтобы посмотреть на Минхо.       — Здесь нужно ещё немного пройтись пешком, — извиняется Хан. — Они в задней части.       — Всё нормально, — успокаивает Минхо, качая головой. — Не нужно извиняться.       Он всё ещё выглядит немного неуверенно, но всё же ведёт старшего по извилистым дорожкам кладбища, пока они не упираются в заднюю ограду. Здесь всё заросло сорняками и кустами, могильные знаки частично скрыты за ними.       Наконец, Джисон останавливается перед одним из них, убирая в сторону высокую траву.       — Совсем не заботятся об этом, — бормочет он в разочаровании. Джисон вздыхает, кладёт лилии у основания памятника и приседает.       — Простите, — это слово обращено не Минхо.       Ли неловко отступает. Он имел в виду каждое слово, которое ранее сказал Джисону о своём желании быть рядом, но теперь, когда он уже здесь, это… несомненно, очень реально. Минхо не совсем уверен, что должен делать, если честно.       Джисон, кажется, осознал то же самое, оглянувшись с извиняющимся взглядом через плечо.       — Прости. Я быстро.       Минхо быстро качает головой.       — Не торопись.       И оказывается, Джисон не соврал, потому что проходит лишь пара минут, прежде чем он выпрямляется, делает несколько шагов назад и смотрит на Минхо.       — Прости. Я не думал, что это будет так неловко. Если бы я знал, не просил бы тебя об этом.       Ли протягивает руку и касается руки Джисона.       — Всё в порядке. Ты закончил? Тебе не нужно спешить из-за меня, ты же знаешь.       Джисон кивает.       — Да. Я… никогда не знал, что стоит говорить, стоя здесь, так что…       И Минхо понимает, о чём он.       — Прежде чем мы уйдём, — говорит Минхо, глядя на сорняки вокруг могилы. — Я могу очистить это, сделать немного красивее, если хочешь?       Джисон моргает.       — С помощью магии? — Минхо кивает. — Ну… Не вижу причин не делать этого.       С разрешения Хана, Минхо выходит вперёд, приседает и кладёт руку на землю. Он бормочет заклинание под нос, направляя магию в сторону от лилий. Как только он произносит заклинание, сорняки вокруг могилы тут же увядают. Довольный тем, как расчистилось пространство вокруг памятника, он произносит второе заклинание.       Джисон ахает, когда из земли появляются полевые цветы, быстро расцветающие вокруг них.       — О! Минхо, это…       Он замолкает. Когда Минхо поднимается на ноги и смотрит на него, Джисон сияющими глазами смотрит на цветы.       — Сейчас не сезон, поэтому долго они не простоят, — извиняющимся тоном говорит Минхо.       Джисон трясёт головой, прочищая горло.       — Нет, эм… Не переживай из-за этого. Спасибо. Они прекрасны.       Минхо кладёт руку на бок Джисона, когда они молча покидают кладбище, и задаётся вопросом, не показалось ли ему, как Джисон слегка льнёт к нему.       Спустя некоторое время Ли нарушает тишину нерешительным голосом:       — Могу я спросить, если это не слишком навязчиво…?       — Как они погибли? — догадывается Джисон, и Минхо вздрагивает. Хан смотрит на него ласково, в его взгляде нет ничего, что указывало бы на то, что старший перешёл границы.       Минхо медленно кивает.       — Бандиты, — просто отвечает Джисон. — Они были купцами. Однажды они оставили меня с другом, чтобы отвезти свои товары в соседние города, и по дороге попали в засаду. Все закончилось плохо.       — Мне жаль.       Джисон трясёт головой, вздыхая.       — Не нужно. Не ты ведь сделал это с ними. Да и в любом случае я был очень маленьким. Семь лет где-то. С того дня прошло много времени, сейчас уже не так больно как раньше. Просто… Побаливает, особенно, в это время года.       — Понимаю, — мягко отвечает Минхо, хотя часть его сознания неловко перекручивается, когда он говорит.       Джисон с благодарностью смотрит на него. После минутного молчания, когда они идут к перекрёстку, Хан придвигается ближе к Минхо и сталкивается с ним плечом. От неожиданности Ли рефлекторно хватается за его талию в попытках устоять на ногах. Он дёргает младшего, от чего тот тоже спотыкается.       Они не падают, но то, как оба зацепились друг за друга для устойчивости, заставляет их хихикать. Это странный контраст с другими событиями дня, с их разговором за минуту до этого, но Минхо не может не радоваться.       Сейчас он может признать, что боялся. Боялся, что это превратится в такую же ситуацию, что и с Шивон, когда оба были угрюмы и неловки и не могли говорить друг с другом.       И это облегчение — видеть, что между ними всё в порядке. Может, из-за того, что, по словам Джисона, боль уже не такая острая. А может, им просто стало спокойнее друг с другом. Какова бы ни была причина, Минхо просто рад, что между ними всё хорошо.       Путь обратно к коттеджу проходит в тишине, хотя, к счастью, не такой тяжёлой, как раньше. Вокруг них всё ещё чувствуется напряжение, но Джисон, кажется, чувствует себя немного лучше.       Когда тропинка резко сужается, кардиган Минхо цепляется за ветку, заставляя двоих резко остановиться. Ли в замешательстве смотрит вниз. Тропинка к коттеджу, конечно, узкая, но она никогда не была настолько заросшей, чтобы одежда цеплялась за что-то, так что…       — Оу, — Джисон протягивает руку, чтобы коснуться руки Минхо, которая всё ещё лежит на его талии.       — Думаю, здесь слишком узко для двоих.       Минхо вздрагивает и отдёргивает свою руку, когда кончики его ушей начинают краснеть. Он даже не осознавал, что ладонь по прежнему лежит на Хане.       — Прости.       Джисон легко улыбается.       — Всё в порядке. Я же не сказал, что мне от этого некомфортно?       С этими словами Джисон направляется вверх по тропинке, оставляя Минхо пялиться ему вслед несколько секунд, пока тело не возвращается под контроль мозга и начинает торопиться, чтобы догнать парня.       Когда они возвращаются, в коттедже стоит тишина, не видно ни одного кота. Джисон сразу же садится за стол, а Минхо инстинктивно идёт за чайником и чаем. Уютно. Знакомо.       Когда Ли заканчивает заваривать чай и приносит его Хану, тот берёт его, тихо поблагодарив.       Джисон подносит чашку к губам и улыбается, сделав глоток.       — Ты уже остудил его с помощью магии?       — Да, что ж, — Минхо садится напротив Джисона, кладя подбородок на руку. — Я подумал, что тебе будет всё равно. Да и это гораздо лучше, чем рисковать тем, что мне вновь придётся пихать пальцы тебе в рот, так ведь?       На мгновение Джисон с недоумением уставился на него, но потом, кажется, понял, о чём говорит Минхо.       — О! Заклинание обожжённого языка. Точно-точно.       Минхо улыбается ему, прикладывая ладонь к щеке.       — Почему ты краснеешь?       — Я не краснею, — говорит Хан, краснея.       — Краснеешь.       — Тебе всё мерещится.       Минхо фыркает и отстаёт от него, чтобы вернуться к чаю.       Спустя некоторое время Джисон задирает подол чёрного кардигана, который дал ему старший, и говорит:       — О! Ты хочешь вернуть это?       Минхо качает головой.       — Нет, ты же видел, сколько их у меня. Мне не так уж и нужны кардиганы, куртки или что-то ещё. Так что можешь оставить.       Джисон изгибает бровь.       — Правда?       Ли пожимает плечами.       — Конечно. Если тебе нужно что-то ещё, можешь просто взять, одолжить — да без разницы. Я не против.       По лицу младшего расползается весёлая улыбка.       — А когда я заберу всю твою одежду, потому что ты разрешил? Что тогда?       — Просто убедись, что ты оставил немного для меня, — Минхо закатывает глаза. — Не очень хочется ходить голым.       — Я буду милосерден.       — Ты такой добрый.       — Знаю.       Над ними вновь воцарилась тишина. Она определённо менее напряжённая, оба вернулись туда, где им комфортно. В коттедже только они вдвоём вместе с горячим чайником и лёгким, успокаивающим чувством чужого присутствия, однако оба знают, что не нужно ничего говорить.       День был… странным, определённо. Стрессовым. Тяжёлым. Не в том смысле, что Минхо испугался, как раньше, а в том, что его беспокоило, как он отреагирует.       Это действительно облегчение — знать, что всё в порядке, как между ними двумя, так и с самим Минхо. Он чувствует себя нормально. И это само по себе странно, учитывая, как вся тема заставляет нервничать. Если честно, возможно, он не чувствовал бы себя так хорошо, как сейчас, если бы не думал о Джисоне. Ему нравится Джисон. Он ему небезразличен. И как бы ему ни было некомфортно от этой темы, желание убедиться, что Хан в порядке, перевешивает это.       Однако всё ещё есть вещи, которые, как он думает, они должны обсудить с Джисоном. Особенно сегодня, когда кажется, что Джисон открылся ему так, как сам Минхо раньше не позволял себе. Это кажется нечестным, хотя он знает, что Хан, вероятно, так не думает. Но тем не менее, он не хочет, чтобы его с Джисоном дружба казалась несбалансированной.       Сегодня самое подходящее для этого время. Он знает это.       — Хей, — говорит Джисон спустя некоторое время, обе их чашки опустошены — Джисонова даже дважды.       Минхо в ответ мычит и покусывает свою нижнюю губу, глядя на младшего.       Хан на мгновение замешкался, на его лице появляется неуверенная улыбка.       — Я просто… хотел сказать тебе спасибо.       — За кардиган?       Улыбка Джисона становится чуть шире, хотя он всё ещё выглядит немного застенчивым.       — Ну… Да. Но не только за кардиган. Просто хочу поблагодарить за этот день. За то, что остаёшься со мной, когда тебе не по себе от таких вещей.       Внезапно немного смутившись, Минхо качает головой.       — О, нет. Не нужно меня благодарить, правда.       — Нужно, — настаивает Хан, в этот раз гораздо твёрже. — Знаешь… обычно, я одинок. Одинок в целом, но сегодня особенно. Так что… было приятно не быть одному хоть раз. И было приятно иметь кого-то последние несколько месяцев. Я действительно… Действительно не могу выразить, как благодарен, что ты есть у меня.       Оу.       Минхо прочищает горло, пытаясь подобрать слова, чтобы ответить Джисону, но ничего не находит. Мысли будто кружатся в голове, но ни к чему не приводят, заставляя Минхо чувствовать себя идиотом, он ошарашенно смотрит на Хана. Тронут, но ошарашен.       Мягкая улыбка младшего приобретает немного озорной вид. Он слегка наклоняет голову, опираясь подбородком на ладонь, и смотрит на Минхо.       — Прости, я забыл, что ты впечатлительный. Если хочешь, можешь просто игнорировать.       Игнорировать? Как, чёрт возьми, это можно игнорировать?       Наконец, ему удаётся выдавить из себя:       — Я чувствую… Я чувствую то же самое.       Лицо Джисона тут же озаряется.       — Правда?       Минхо вновь прочищает горло, неловко осознавая, насколько горячее его лицо, и кивает, опуская глаза к чашке.       — Этот коттедж… Он очень тихий. И долгое время мне казалось, что я люблю тишину, но, наверное, я просто привык к ней. И думаю… — Минхо кашляет. — Думаю, мне больше нравится, когда ты здесь.       Он всё ещё не поднимает взгляд, но не уверен, что это имеет значение, потому что даже так чувствует чистый солнечный свет, исходящий от Джисона.       Остаток пребывания Хана проходит довольно спокойно, но он задерживается в коттедже гораздо дольше, чем обычно. До самого вечера, когда солнце начинает опускаться за горизонт.       Минхо почти просит остаться его на ночь, но проглатывает эти слова прежде, чем они успевают сорваться с языка, удерживая их в задней части горла, не в силах проглотить полностью.

***

      В последнее время Джисон стал приходить всё чаще. Он остаётся дольше, буквально поселяется в коттедже так, будто тут ему самое место. В каком-то смысле, так оно и есть. По крайней мере для Минхо, для которого коттедж стал казаться всё более и более пустым, когда Джисон не сидит в кресле-качалке в читальном уголке, не пьёт чай или не валяется на полу вместе с котами.       Странно, насколько неотъемлемой частью стал Джисон в жизни Минхо в последние несколько месяцев. Не плохо — определённо не плохо, а как раз-таки наоборот, но, конечно, странно.       Он прошёл путь от амбивалентного отношения к чьей-то компании, довольствуясь одиночеством с котами и работой, до того, что стал ловить себя глядящим из окна коттеджа на лесную тропинку в надежде увидеть там Джисона.       И если быть честным, в последнее время он часто думает о Джисоне. Возможно, даже слишком. Осень окончательно вступила в свои права, принеся с собой суматоху, которая всегда случается перед наступлением зимы, когда жители делают запасы, чтобы не пришлось совершать долгий поход по снегу.       Как и всегда в это время года, Минхо занят, с жителями деревни или с их заказами он проводит больше времени, чем отдыхает, однако всё это время всё, о чём он может думать, — это Джисон.       О чём Джисон думает прямо сейчас? Какой сорт чая сварить ему? Что приготовить на ужин, ведь Хан допоздна задерживается на работе и справедливо будет предложить ему место за столом? О чём они будут говорить? Позволит ли ему Джисон прочесть часть того, что написал? Будет ли Джисон помогать, пока он будет работать над срочными заказами жителей, чтобы облегчить нагрузку?       Просто… О Джисоне.       Это ужасно: то, как человек поглотил все мысли. Он чувствует себя безумцем. Одержимым. Нет ни единой причины, чтобы Джисон был в центре всех мыслей Минхо, и всё же…       И всё же.       — Что делаешь? — спрашивает Хан одним вечером, положив подбородок на плечо Минхо и заглядывая через него туда, где Ли замешивает зелье в котле.       Минхо чуть не выпрыгивает из кожи, наполовину из-за неожиданного касания и наполовину из-за того, что, насколько он помнит, Хан лежал в кресле в читальном уголке, свернувшись калачиком, и работал над своими рассказами.       — Не подкрадывайся ко мне так! — укоряет Минхо и поворачивается, чтобы посмотреть на Джисона, надеясь, что лицо не раскраснелось.       Хан лишь ухмыляется.       — Прости. Не знал, что ты сейчас такой нервный. Это даже мило.       Минхо открывает рот, но тут же закрывает его, глядя на самодовольного Джисона. Зная, что у него, вероятно, нет шансов победить Джисона, он просто возвращается к своему котлу.       — Зелье.       — Да, я вижу, — смех всё ещё отражается в его звенящем, словно колокол, голосе. Он снова наклоняется, прижимается телом к спине Минхо и кладёт руки на стойку, заключая в плен талию парня. Минхо стискивает зубы, не обращая внимания. — О! Это то, которое отгоняет плохие сны или что-то в этом роде, да?       — Оно отгоняет все сны, но да, — поправляет Минхо, хотя и не может не впечатлиться тем, что Джисон может определить, что находится в котле, даже если слегка перепутал детали.       — Как ты узнал?       Джисон просто мычит, протягивая руку, чтобы взять бутылёк с сушёными лепестками роз со стойки, где Минхо оставил его рядом со ступкой.       — Ну, я видел, как ты выполняешь большинство этих заказов, так что не удивительно, что узнаю некоторые из них, верно? — он осторожно встряхивает бутылёк, лепестки шуршат внутри. — К тому же, сейчас полнолуние, и я знаю, что настаиваешь его в это время. Как часть процесса изготовления.       — Я всегда забываю, насколько ты наблюдателен, — размышляет Минхо, потягиваясь вверх, чтобы расправить занавески на окне так, чтобы при восходе луны свет падал прямо на зелье. — Из тебя мог бы получиться достойный помощник.       Джисон смеётся, вновь кладя подбородок на плечо Минхо. В этот раз не так резко, но место, где Хан касается его, кажется странно тёплым.       — Просто помощник? А мне кажется, что я уже им являюсь, потому часто помогаю тебе здесь и в саду.       Минхо фыркает на это, берёт свой половник и в последний раз перемешивает зелье, чтобы проверить на наличие недостатков, прежде чем оставить его на ночь.       — О, действительно? Тогда что бы ты предпочёл?       Джисон задумчиво мычит.       — Что насчёт… быть партнёрами?       Половник выскальзывает из пальцев Минхо, громко стукаясь о стенку котла. Он тут же тянется за ним и снова берёт в руки, несмотря на внезапную дрожь.       Джисон смеётся, его лицо настолько близко, что щекочет ухо старшего, которое, конечно же, ярко-красного цвета.       — Воу! Что, это было слишком самонадеянно? Думаю, я был бы отличным деловым партнёром.       Деловым партнёром. Деловым. Верно.       Минхо прочищает горло, отставляет половник в сторону, после берёт Джисона за запястье и отодвигает его от стойки, выскальзывая из его рук. Когда Ли поворачивается, чтобы посмотреть на него, Хан всё ещё улыбается, словно не понимает, как его слова могут быть неправильно истолкованы.       Верно. Значит, Минхо сумасшедший. Как приятно слышать.       — Думаю, тут нужно немного больше, чем помогать мне делать то, что я делал сам в течение многих лет. А ты просто помощник. — Минхо качает головой. — Ты же не можешь помочь мне с помощью магии.       Он протягивает руку и легонько щёлкает Джисона по лбу, от чего тот начинает хныкать и дуться.       — А мы оба знаем, что в тебе нет ни капли магии, — ласково говорит Минхо, не в силах сдержать улыбку, которая появляется при виде реакции Хана.       — Но тем не менее твой зачарованный сад всё ещё любит меня, — напоминает ему Джисон, всё ещё дуясь, он протягивает руку, чтобы почесать то место, где Минхо щёлкнул его.       «Он прав», — признаёт Минхо. Сад ведёт себя так, словно Джисон должен быть его частью, как и Минхо.       Возможно, у Минхо и сада много общего.       — Да, что ж, у меня есть теория на этот счёт, — бодро произносит Минхо, обходит Хана, направляется к креслу-качалке и разваливается в нём, предварительно, конечно же, убрав оттуда журнал Джисона, который лежит на подушке лицевой стороной вниз.       Хан с интересом наблюдает за старшим, как щенок, подходя к креслу.       — О? Рассказывай.       Минхо качает головой, закрывает глаза, потягиваясь, позволяя всем мышцам расслабиться после многих часов, проведённых на ногах или за бездумной работой за столом.       — Нет, пока я не буду точно в этом уверен.       — Почему нет? — хнычет Джисон, и Минхо слышит, как он опускается на колени перед креслом, упираясь в его бок.       «Потому что, если я ошибаюсь, то значит, я проецирую, а это очень стыдно», — думает Минхо.       Но, вместо этого, ведьма отвечает простое:       — Потому что я люблю быть правым.       — Ладно, — разочарованно говорит Джисон.       Минхо не может удержаться и поднимает уголки губ. Джисон действительно очень милый.       Он даёт своим глазам немного отдохнуть, внезапно сильно устав после полного рабочего дня. Ли хочет отдохнуть несколько минут, максимум десять, но, когда снова открывает глаза, в коттедже царит кромешная тьма.       Когда он закончил с зельем и присел в кресло, был только закат, но сейчас, очевидно, уже ночь. Спал он по крайней мере пару часов — определенно гораздо дольше, чем десять минут.       Второе, что понимает Минхо после пробуждения, — это то, что на его ногах лежит какая-то тяжесть.       Сначала слишком темно, чтобы разглядеть, глаза ещё не привыкли к ночи. Минхо почти решил, что это кот: это не первый раз, когда он засыпает на кресле-качалке и просыпается с котом на коленях. Правда, когда он пытается разлепить глаза, понимает, что на нём нечто слишком тяжёлое, чтобы быть кошкой.       Минхо напрягается, фигура на его ногах начинает проясняться, и тут же раздаётся тихий вздох, который полностью подтверждает следующую догадку Ли.       В какой-то момент, когда Минхо заснул, Джисон, похоже, передвинулся с подлокотника кресла на колени Минхо и уснул.       Грудь Минхо замирает даже тогда, когда Джисон продолжает дышать на его коленях, зрение проясняется, когда он смотрит на него.       Черты лица Джисона мягкие, когда он спит. Они всегда мягкие, что естественно, ведь у младшего круглое лицо, что не может не радовать Минхо даже после стольких месяцев. Но в такой позиции, он выглядит… моложе. Ему спокойно.       Его щека прижата к бедру Ли, мягкая кожа примята, и ресницы длиннее, чем предполагал Минхо — хрупкие в темноте. Его губы приоткрыты, из них вырывается очередной вздох.       Это вызывает у Минхо желание вытянуть руку и коснуться его, провести пальцами по изгибам Джисонового лица и почувствовать, насколько оно мягкое. Но не делает этого.       Хан слегка ворочается на коленях, его волосы спадают на лицо и прикрывают его.       Минхо не может сдержать смешок, который вырывается у него изо рта, когда он смотрит на Хана сверху вниз, и на этот раз уже позволяет себе медленно протянуть руку и убрать волосы с лица парня. Он как можно нежнее зачёсывает их назад, кончики пальцев пробираются сквозь пряди и скользят по коже головы Джисона.       Младший трепещет под его рукой, и на лице Минхо мгновенно появляется небольшая улыбка, когда он вновь и вновь проводит пальцами по его волосам, словно это кот, который уснул у него на коленях.       Джисон такой милый.       — Приятно, — неожиданно говорит он, заставляя Минхо замереть, словно его только что поймали за чем-то неприличным. Его голос хриплый и приглушённый из-за того, что лицо прижато к коленям Минхо.       — Ты проснулся? — шепчет Ли, в его хриплом голосе слышна нотка паники.       Глаза Джисона по-прежнему закрыты, но он сонно кивает, щека ещё больше сминается, когда он двигает головой.       — Я тебя разбудил?       Джисон хмыкает, подтверждая.       Минхо чувствует себя ужасно.       Осознав, что его пальцы всё ещё вплетены в волосы Джисона, Минхо пытается отдёрнуть их. Но прежде, чем ему это удаётся, Хан тянется вверх и неуклюже хватается за руку Ли, удерживая её на месте. От этого касания тот замирает и в недоумении смотрит на младшего.       — Не прекращай, — говорит он. Парень впервые открывает глаза и расфокусированным взглядом смотрит на старшего. Джисон выглядит ошеломлённым, а его голос неровный. — Приятно.       Минхо моргает, кожа его руки кажется невероятно тёплой там, где Джисон накрыл её. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тихо, неуверенно.       — Продолжать?       Джисон кивает, позволяя руке опуститься на колени Минхо, где ладонь превращается в слабый кулак.       Язык Минхо высовывается, чтобы облизнуть нижнюю губу, рука всё ещё в волосах младшего.       После секундного колебания он вновь начинает двигать рукой. Джисон облегчённо выдыхает, его глаза вновь закрываются, когда Минхо проводит пальцами по непослушным завиткам.       Так странно делать это сейчас. Это было странным и тогда, когда Джисон спал, или вернее, когда Минхо думал, что он спал, но сейчас это гораздо более странно. Это… момент уязвимости, когда он позволил себе поддаться импульсу прикоснуться к Джисону так, как тихий голосок в глубине сознания призывал его уже несколько месяцев. Это совсем другое. Знать, что Джисон знает это и просит продолжать. Просто странно.       Он действительно чем-то похож на кота, — с нежностью подумал Минхо, на его губах заиграла улыбка.       Он экспериментально надавливает чуть сильнее, его подстриженные ногти нежно царапают кожу головы Джисона. Тот слегка мычит, и этот звук попадает прямо в желудок Минхо. Что-то в нём забавно переворачивается при этом звуке.       — Знаешь, — говорит Минхо спустя некоторое время, пальцы продолжают перебирать волосы Джисона, как тот и просил. — Утром у тебя будет ужасно болеть шея, если ты останешься в таком положении.       — Удобно, — пренебрежительно говорит Джисон.       На эти слова Минхо хмыкает.       — Да?       Хан кивает.       — Ты хорошая подушка.       Минхо недоверчиво хохотнул.       — Ты не будешь так говорить, когда проснёшься с шеей, которую будто свернули.       Джисон едва пожимает плечами. Он действительно уже на пути к тому, чтобы вновь уснуть, — думает Минхо с весельем.       — Ладно, — мягко говорит Ли, убирая свою руку и заставляя Джисона захныкать в знак протеста. — О, да перестань. Завтра ты будешь благодарить меня.       Он подсовывает руки под руки Джисона, перемещая его так, чтобы он слез с коленей ведьмы. Хан только громче хнычет, когда его сгоняют с места, его нижняя губа выпячивается, а глаза остаются зажмуренными. Он выглядит искренне расстроенным, что, Минхо должен признать, умиляет. Парень не падает назад, только потому что старший держит его за плечи.       Осторожно, чтобы не уронить парня, Минхо продолжает держать его, с трудом поднимаясь на шатающиеся ноги. Он потерял чувствительность в обеих — несомненно, частично по вине Хана, который уснул на нём.       — Мы поднимемся на стул, — говорит Минхо, благодарный за то, что младший относительно лёгкий и удивительно податливый, когда он поднимает его на руки и усаживает в кресло. — Вот так. Хороший мальчик.       Джисон тут же сворачивается калачиком, подтягивая колени к груди в комфортную позу.       Всё ещё нежно улыбаясь, Минхо протягивает руку, чтобы погладить младшего по голове. Сонный парень прижимается к его руке, льнёт к касанию, прежде чем Ли неохотно убирает её.       — Я принесу тебе подушку и одеяло, чтобы было удобнее спать, ладно?       Джисон издаёт звук, который Минхо не особо понимает, и, судя по тому, как поникла его голова, велика вероятность, что он уже задремал и не воспринимает ничего из того, что говорит ему Ли.       Минхо достаёт сложенное второе одеяло, более лёгкое, которое он чаще всего использует весной, и подушку из своей комнаты. Он изо всех сил старается подложить подушку под голову Хана, но в его положении это тяжело. Когда он накидывает на младшего одеяло, тот издаёт ещё один тихий звук, который, как Ли кажется, является счастьем.       После этого Минхо ещё довольно долго лежит в постели, его щёки раскраснелись при мысли о том, как Джисон, свернувшись калачиком, спит под одной крышей с ним.

***

      — Могу я показать тебе кое-что? — сказал Минхо несколько дней спустя, сидя со скрещенными ногами на полу возле Джисона, пока тот читал в кресле-качалке, разложив перед собой несколько книг. Глаза Минхо не обрабатывали ничего, на что он смотрел последние пятнадцать минут, они просто стекленели и бегали по страницам, пока мысли вращались в голове; бешено, бесполезно.       Брови Джисона опускаются после слов и напряжённого тона Минхо, беспокойство пробегает по его лицу, когда он отрывается от книги.       — Что?       — Могу я показать тебе кое-что? — повторяет он, пытаясь сдерживать голос. В слове «кое-что» слышна лёгкая дрожь.       Не стоит и говорить, что Джисон хмурится ещё сильнее.       — Ты в порядке? Что-то произошло?       Хороший вопрос. Забавно, Минхо сам не может дать на него точный ответ.       — Ничего… Ничего не произошло, вернее, — медленно проговаривает Минхо, от прилива тревожности в груди ему захотелось найти самую успокаивающую вещь, поэтому он рассеянно проводит рукой по боку Суни, который свернулся рядом.       — Просто… Я много думал о кое-чём и не знал, как преподнести это, да и будет ли это нормально для… Ну, для меня или для тебя.       Джисон слегка наклоняет голову.       — Для меня?       Глаза Минхо опускаются на мягкую шерсть Суни и на то, как она скользит между пальцами.       — Я не уверен, расстроит это тебя или нет. Или не слишком ли рано говорю. Или… не знаю. Я не очень хорош в таких вещах, если ты ещё не заметил.       Минхо смеётся из-за собственных слов, потому что немного преуменьшил их. Хан продолжает смотреть на него с недоуменным лицом.       — Ну, — медленно начинает Джисон, закрывая книгу — старую, о языке цветов, которую Минхо нашёл в одной из стопок книг Шивон, к которой сам давно не прикасался, потому что ему это было не особо интересно, но воспоминания о Джисоне в саду, который уверенно рассказывал о значении роз и секретных языков цветов, заставили ведьму с огромным желанием откопать её для своего друга, как только он вспомнил, почему ему это показалось очень знакомым. — Я не очень уверен, о чём ты говоришь, но ты ведь знаешь, что я всегда выслушаю тебя, даже если тебе нужно дать время. Ты делал то же самое для меня, и это меньшее, чем я могу отплатить.       Минхо прочищает горло. Это так… странно. Странно, если задуматься о том, на каком обрыве он сейчас стоит, опасно нависая над краем, желая совершить прыжок веры.       — Позволишь показать тебе сейчас? — Минхо колеблется, оглядывая коттедж, прежде чем его глаза падают на книгу на Джисоновых коленях. — Если только ты не на середине чтения. Это не срочно, я не хочу мешать…       — Минхо, — говорит Джисон чистым уверенным голосом. Он наклоняется вперед, кладя книгу на пол рядом с креслом. — Я могу дочитать когда угодно. Если ты готов поговорить о том, над чем, очевидно, долго раздумывал, я хочу выслушать. А если передумал и считаешь, что не готов, то ничего страшного. Только не отговаривай себя из-за меня.       Минхо открывает рот, но не издаёт ни звука, поэтому закрывает его. Рука, гладящая бок Суни, поглаживает его немного быстрее. Спустя мгновение он говорит:       — Для этого нам придётся покинуть коттедж.       Джисон хмурится ещё больше, хотя в его глазах появляется несомненное любопытство.       — Да? Я думал, ты просто… собирался показать мне что-то. Типа… Принести что-то. Куда мы пойдём?        Взяв себя в руки, Минхо глубоко вздыхает и медленно поднимается на ноги, Суни поднимает голову и смотрит на него с лёгкой обидой, когда тот перестаёт его гладить. Ли продолжает говорить, но его голос всё ещё звучит немного забавно, даже для собственных ушей.       — В сад.       Любопытство на лице Джисона становится всё более отчётливым, он тоже встаёт и поправляет рубашку. Это не одна из поношенных, в которых Минхо привык его видеть; вместо них, на нём надета одна из старых, но чистых рубах Ли, чёрная и с длинными рукавами, Хану она великовата из-за того, что Минхо больше размером. За последние пару недель Минхо незаметно успел раздать Джисону ещё больше своей одежды. И хотя сначала младший сопротивлялся, сейчас, похоже, он сдался и с радостью принимает подарки. Немного странно видеть Хана в новых вещах после того, как он месяцами ходил в двух или трёх рубашках и брюках, но, надо признать, выглядит он… хорошо.       Он выглядит хорошо, и Минхо соврёт, если скажет, что у него не было более… замысловатых мыслей о Джисоне в его одежде, но, учитывая обстоятельства, немного тяжело сфокусироваться на чём-либо, даже на таком странном и трепещущем, как это.       — Там холодно, — тихо напоминает Хан, когда Минхо поворачивается к задней двери в сад, готовый выйти на улицу без куртки или даже ботинок из-за его мозга, который сейчас не в себе.       Его тело замирает, чувствуя себя ржавым и неуклюжим.       — Точно.       Он снимает с крючка длинное чёрное пальто, которое в эти дни висит возле двери, и надевает его, после чего обувает ботинки. Рядом Джисон снимает с крючка свою серую куртку, висящую рядом с пальто Ли. Минхо не настолько слеп, чтобы не заметить обеспокоенные взгляды, которые время от времени кидает на него младший, пока надевает куртку и рабочие ботинки.       Воздух чист и прозрачен, они выходят на улицу в осеннюю ночь, небо тёмное, на нём лишь россыпь звёзд и растущая луна. Джисон дрожит рядом с ним, обхватив себя руками, и смотрит в сторону старшего.       — Здесь ужасно темно, — подмечает Хан. — Я никогда не был в саду так поздно.       — Прости, — тихо извиняется Минхо, и взгляд Джисона смягчается. — Я хотел показать тебе раньше, но…       — Не извиняйся, — тут же говорит ему Джисон. — Я рад, что ты решил мне показать, что бы это ни было. Ничего страшного, что уже поздно, — он осматривает тёмный сад. — Ты можешь немного осветить? Не то чтобы я не доверяю тебе, но мне кажется, в темноте я точно споткнусь о какой-нибудь корень.       Верно. Он может подсветить.       Минхо поднимает руку и двумя пальцами рисует в воздухе знак, бормоча под нос заклинание. Когда он двигает рукой, за кончиками пальцев следует полоска мягкого серебристого света, оставляя в воздухе знак. Ещё мгновение он пульсирует, а затем рассеивается, превращаясь мерцающий шар лунного света, который парит в паре футов перед ними.       — Красиво, — шепчет Джисон, и когда Минхо повернулся к нему, он увидел, что Хан смотрит на него задумчивым взглядом. Его лицо освещено сферой таким образом, что всё в нём выглядит мягким и… практически ангельским.       Минхо отворачивается.       Он медленно ведёт Джисона по извилистым тропинкам сада, ноги ощущаются гораздо тяжелее, чем должны. Хан держится рядом с ним, их плечи прижимаются друг к другу во время ходьбы. Это успокаивает. Напоминает о том, что Джисон здесь, хотя они не разговаривают.       Он знает, что сейчас Джисону знакомы многие дорожки в саду. Уже привычно, что Хан следует за ним на улицу, когда он идёт собирать урожай, иногда помогает с этим, а иногда просто составляет компанию. Но есть одна тропинка, которую Минхо всегда старается избегать, когда Джисон с ним — даже если для этого приходится долго и усердно обходить сад.       Не то чтобы он намеренно скрывал эту часть сада, просто… Есть в ней что-то очень личное, и он никогда не был уверен, что скажет Хан. Заметит ли. Задаст ли вопросы, на которые Минхо не готов ответить?       А сейчас, Минхо… Ну, может, готов — не совсем подходящее слово. Он не совсем уверен, готов ли вообще, или хотя бы близок к готовности. Но, по крайней мере, он думает, что наконец готов попробовать.       Когда двое выходят на поляну, атмосфера заметно меняется. Это заставляет плечи Минхо опуститься. В животе зашевелилось неизвестное, но сильное чувство, и он уставился на плакучую иву по ту сторону пруда.       Сначала он напугался, что ведёт себя глупо, но, когда решился обернуться на Джисона, понял, что что бы ни было в этой части сада, что заставляет Минхо быть на грани, Джисон тоже чувствует это, даже если не понимает, почему. Хан полностью неподвижно стоит рядом со странным выражением лица, похожим на смесь растерянности, благоговения и… чего-то ещё.       Ли не знает, как обозначить последнее, что он увидел на лице младшего, но уверен, что это безымянное напряжение, которое он чувствует в животе, когда он выходит на поляну и смотрит на иву. Это что-то, нельзя описать словами, просто странное чувство в нутре, которое подсказывает, что что-то не так. Не плохое. Просто… необычное. Иное.       Молчание между ними тянется минуту, которая превращается в две. Он не уверен, что стоит сказать, с чего начать. Джисон, похоже, тоже не знает, стоит ли ему вообще говорить, нужно ли надавить на Ли.       Поэтому они просто смотрят.       Дерево странно раскачивается на несуществующем ветру, его длинные поникшие ветви касаются поверхности пруда. Вода выглядит странно, почти потусторонне. Она отражает небо словно зеркало, вот только звёзды кажутся чуть ярче, а растущая луна чуть полнее, хотя, возможно, это просто воображение Минхо.       Джисон нарушает тишину, которая длилась словно бесконечность. Он говорит так тихо, как только может, нервно поглядывая то на иву, то на Минхо.       — Минхо… Что это за место? Оно кажется…       Он осекается, не заканчивая предложение. Нет надобности. Минхо уверен, что прекрасно понимает, что Хан имеет в виду — здешнюю энергию сложно описать словами.       Что ж. Он здесь. Они здесь, — напоминает себе Минхо, когда смотрит на Джисона, заставляя себя сделать глубокий вдох. Он хочет выговориться, он хочет узнать, станет ли легче, если всё это не будет заперто внутри, разъедая его.       Прочищая горло, Минхо медленно сел на траву. «Земля, должно быть, холодная, осень на дворе как никак», — думает он. Но здесь, на поляне, воздух кажется… теплее. Небольшой шар лунного света проплывает рядом, осторожно приземляясь на траву напротив него.       Джисон всё ещё с недоумением смотрит на него, но после секундного колебания садится рядом с Минхо, скрестив под собой ноги.       Наконец, Ли спрашивает:       — Помнишь, я рассказывал тебе о своей наставнице?       Хан слегка склоняет голову, свет сферы отбрасывает тени на его лицо и освещает тёмные блестящие глаза.       — Конечно. Шивон, да?       Её имя всегда будет всплывать. Должно было. Именно поэтому он здесь. И всё же, услышав Джисонов ответ, он вздрагивает.       А затем кивает.       — Она приняла меня и вырастила, научила всему, что я знаю. Магии, естественно, но… и всему остальному тоже.       Джисон ничего не говорит, когда старший останавливается, слова тяжелеют во рту и не могут вырваться наружу. Он просто продолжает тихо смотреть на Минхо, давая время собраться.       Спустя момент Ли продолжает:       — Она была всем для меня. И я невероятно благодарен за время, проведённое с ней, не знаю, кем бы я был сейчас, если бы не она, — он слегка сдвигается, притягивая ноги к груди и обхватывая их руками, внезапно чувствуя себя ребёнком, когда волна неуютных эмоций накрыла его. — Я знаю, что в прошлый раз, когда мы говорили о ней, я упустил часть о том, как остался один.       — Всё в порядке, — тут же отвечает Джисон, его голос тихий, словно он боится спугнуть Минхо. — Тогда мы не настолько хорошо знали друг друга, и я… очевидно, сказал что-то, что огорчило тебя.       Минхо прочищает горло, чувство вины подбирается к его горлу, когда он опускает взгляд на траву.       — Как я и сказал тогда, твоей вины в этом нет. Просто… У меня есть свои проблемы, с которыми я ещё не разобрался, и ты никак не мог знать о них.       В этот раз Хан уже не спорит с ним, просто спокойно ждёт, пока Минхо продолжит, и тот чувствует облегчение. Ему до сих пор не по себе каждый раз, когда он вспоминает, каким расстроенным выглядел Джисон после того разговора, когда Ли отгородился от него.       Минхо вновь прочищает горло.       — На самом деле я жил с Шивон всего несколько лет, но эти несколько лет многое значили для меня. Всё, что происходило до девяти лет, больше не важно. Что бы я ни чувствовал до этого, когда я был с Шивон, я чувствовал себя… нужным.       Джисон просто кивает и тихо хмыкает, показывая, что слушает.       Минхо теребит нитку на подоле пиджака, дискомфорт в животе растёт по мере того, как он приближается к причине, по которой ему пришлось привести сюда Хана.       — Я жил с ней в коттедже несколько лет — почти весь мой подростковый возраст, — он ещё ближе притягивает колени к груди, крепче обхватывая их руками. — И в один день, когда мне было семнадцать, она заболела.       Он не может заставить себя посмотреть на Джисона, но может сказать, что тот затих рядом. Не слышно ни единого звука, и Минхо не может не задаться вопросом, а дышит ли Хан вообще.       Ли прочищает горло. А затем ещё, ещё и ещё. Такое ощущение, что что-то застряло в нём, но он не может убрать это что-то, есть ли оно там вообще? Когда он заговорил, его голос стал немного грубым.       — Не то чтобы я был глуп или что-то в этом роде. Даже тогда я подозревал, что отчасти она так хотела взять меня к себе, потому что ей был нужен кто-то, кто сможет позаботиться о саде и деревне, когда она… не сможет. Оглядываясь назад, я понимаю, что, вероятно, она была больна и знала об этом ещё до того, как я узнал об этом. Но это была такая резкая перемена, по крайней мере, для меня, — он качает головой. — Магия может замедлить некоторые вещи, но даже она имеет свои пределы. Поэтому иногда я не могу не задаваться вопросом, как долго она с этим боролась, а я просто… не знал.       — Минхо, — голос Джисона невыносимо мягок, когда он наконец заговорил, словно он боится, что надавит на Минхо и тот вновь отдалится, как несколько месяцев назад. — Могу я… сказать кое-что?       Минхо глубоко вздыхает, а затем кивает.       — Я думаю, — медленно начинает Хан. — Судя по тому, что ты рассказывал мне о ней, и о ваших взаимоотношениях, она сильно заботилась о тебе. Думаю, она не говорила тебе об этом до тех пор, пока не могла больше скрывать. Звучит, словно она не хотела волновать тебя.       — Ты, вероятно, прав, — тихо признаёт Ли, переводя взгляд на ночное небо и луну. — Но даже сейчас я не могу не чувствовать лёгкую горечь из-за того, что она не сказала мне об этом. Я и правда думал, что проживу с ней всю жизнь, — он смеётся с придыханием, чувствуя себя глупо. — Это звучит так по-детски.       — Это звучит человечно, — говорит Хан, и Минхо опускает голову, прижимаясь лбом к прохладной ткани штанов, и закрывает глаза.       Он не плачет. Он никогда не плакал, даже в детстве. Но сейчас вдруг просто… устал. И очень подавлен.       Спустя долгие секунды тишины он чувствует ладонь на своей руке. На мгновение он замирает, словно не зная, можно ли ей там находиться, можно ли сделать что-то ещё.       Джисон очень добрый. Он очень добрый, и Минхо всё ещё не понимает, как относиться к таким касаниям, нежным, сомнительным и значимым, но они заставляют что-то перевернуться в груди.       Минхо отводит руку назад, и Джисон пытается убрать свою, принимая это за знак того, что он перешёл черту, но Ли ведёт по его руке. Он неуклюже смыкает пальцы на запястье младшего, а глаза остаются закрытыми, пока он держит руку Хана в воздухе. Когда тот не отстраняется, Минхо опускает руку, пока их ладони не упираются друг в друга, а пальцы свободно переплетаются.       Они оба молчат, пока Минхо опускает ладони на траву между ними, держась за Джисона как за якорь для своего дрейфующего сознания.       Проходят минуты. Он не может сказать, сколько именно, не тогда, когда единственное ощущение времени — это собственное сердцебиение, стучащее в ушах. Наконец, он, вздрагивая, выдыхает и поднимает голову, открывая глаза.       Когда он смотрит на Джисона, тот смотрит в ответ добрыми, грустными глазами, от которых дрожь пробегает по позвоночнику и всему телу, и он знает, что Джисон наверняка чувствует это.       — Ты в порядке? — спрашивает он. — Ты не обязан продолжать, если это уже слишком. Я всё понимаю.       Минхо вновь трясёт головой и свободной рукой убирает волосы со лба. Остаётся ещё один повисший в воздухе вопрос, кажется неправильным зайти так далеко, а потом отступить.       — Хорошо, — Хан сжимает ладонь Минхо. — Не торопись.       Он и без того не торопился, и в этом вся проблема. Годы молчания, без должных размышлений обо всём этом. На самом деле и сейчас это сложно сделать, а тем более с человеком, который стал ему дорог.       Так что он вновь вздыхает и, когда, наконец, заговорил, его голос был тихим:       — В конце концов, мне кажется, что за работой я видел её больше, чем все годы, проведенные с ней, вместе взятые. Она из кожи вон лезла, чтобы убедиться, что со мной всё хорошо, чтобы мне было как можно проще заменить её. Она могла целыми днями работать над организацией того, что оставит мне, а затем, в один день, её просто… не стало.       — Мне жаль, — говорит Джисон, он знает, что Минхо сказал ему не говорить ничего подобного, когда они обсуждали прошлое ранее, но сейчас, слыша, как он говорит о Шивон, это не беспокоит его.       — Дело в том, что Шивон, — медленно начал Минхо, позволяя своим глазам вернуться на поляну впервые за долгое время и проследить за прудом до того места, где ива элегантно и печально изгибается, прочерчивая поверхность, — была ведьмой, которая гордилась своей близостью к природе. Её магия, лечение травами — всё. Всё основано на её уважении к природе и способности черпать из неё.       Пальцы Джисона обвились ещё крепче вокруг пальцев Минхо в знак того, что он слушает.       Минхо вздыхает.       — Некоторые ведьмы, магия которых основана на природе, решают стать её частью, если знают, что их время подходит к концу. Шивон была одной из них.       Наступает очень долгая, тяжёлая пауза, во время которой Джисон, кажется, обдумывает услышанное. Не нужно смотреть на Джисона, чтобы понять, что он все понял, по тому, как он резко вдыхает и сжимает руку Ли.       Ива покачивается, вода капает с её листьев каждый раз, когда ветви появляются из-под воды, только чтобы через несколько секунд вновь погрузиться в воду, танцуя под несуществующий ветерок.       — Прости, — наконец говорит Минхо, он совсем не уверен, что ещё сказать. — Я не хотел так долго тянуть с этим.       Хан молчит, словно тщательно взвешивает слова, прежде чем вновь заговорить. Он спрашивает едва слышным шепотом, словно они не одни:       — Она… Я имею в виду, может ли она…       Минхо не может сдержаться и слегка фыркает, догадавшись, о чём спрашивает младший, даже если тот прервался. Он смотрит на Джисона и, конечно, тот выглядит более чем шокированным тем, что Ли только что ему рассказал.       — Ты имеешь в виду, может ли она слышать нас?       Хан смотрит на него, при слабом освещении трудно сказать точно, но Минхо кажется, что щёки того залились краской. Он медленно кивает.       — Ну, точного ответа я никогда не получал, — говорит Минхо, уголки его губ дёргаются в горькой улыбке, но затем вновь возвращаются на место. Он вздыхает и качает головой. — Не думаю, что это ответит на твой вопрос, но это всё, что я знаю. Поверь мне, я задаюсь тем же вопросом годами. И сейчас даже не знаю, что будет лучше: чтобы она слышала или нет. Я ходил вокруг да около этого дерева и уже не знаю, что лучше.       С одной стороны, есть что-то неоспоримо обнадеживающее в том, что она все еще здесь. С другой стороны, это оставляет… неприятный привкус во рту, когда он думает о том, что она может слышать его и никогда ему не ответит. Он знает, что это глупо. Так не бывает. Звучит по-детски.       Но неважно, насколько это по-детски. Он так чувствует.       Когда он вновь смотрит на Джисона, его губы слегка раскрываются, словно он что-то собирается сказать. А затем губы вновь прижимаются друг к другу так плотно, что верхняя почти полностью исчезает.       — Ты хочешь что-то сказать, — вслух утвердительно замечает Минхо.       Сейчас щёки Хана определённо краснеют. Он слегка наклоняет голову, почти извиняясь.       — Я не хочу переступать за черту.       — Я не буду кричать на тебя и отгораживаться от тебя, как в прошлый раз, — заверяет Минхо и чувствует себя… странно уверенным в этом. Он все же чувствует дискомфорт, говоря на эту тему, безусловно, но нет того безумного порыва вновь воздвигнуть стены и притвориться, что этого момента уязвимости не было, как в тот раз. — Ты можешь сказать все что угодно. Я хочу услышать это.       Джисон все еще колеблется, смотря то на Минхо, то на иву. Тут же он медленно начинает говорить. Каждое слово звучит так, словно покидает его уста с физической болью, он говорит осторожно, боясь сказать лишнее.       — Когда я… Расстроил тебя тогда, несколько месяцев назад, когда я сказал, что подумал, что ты был… — он вновь колеблется, смотря на Ли в ожидании разрешения говорить дальше. Минхо кивает, крепче сжимая Джисонову ладонь. — Когда я сказал тебе, что ты был хорошим сыном, я расстроил тебя, потому что это один из вопросов, на который ты не узнаешь ответ?       Ах. Что ж, неудивительно, что Джисон смог наконец сложить два плюс два, когда Минхо рассказал ему всю историю, даже если это не вся проблема.       Минхо опускает вниз ноги, что были прижаты к груди, и вытягивает их на траве перед собой.       Он медленно подтверждает.       — Это часть причины, по которой я расстроился, по большей части мне было грустно, что я никогда и не знал, был ли вообще её сыном, не то что хорошим. А сейчас уже слишком поздно, чтобы узнать.       — Ох, — тихо и грустно произносит Хан.       Минхо лишь пожимает плечами.       — Вот так вот. Это… Неприятно. И твой комментарий выбил меня из колеи, но твоей вины в этом нет. Я не виню тебя и не держу зла. Думаю… Так бывает, когда подобное случается. Ты просто остаешься в недоумении и сожалеешь о том, чего так и не узнал или не сделал.       Джисон сжимает его ладонь.       — Думаю, ты прав.       Приятно понимать, что, по крайней мере, ты не одинок.       Что смесь боли, потерь и горечи, которую он хранил внутри себя все эти годы, — это не только он.       Тряся головой, чтобы избавиться от мыслей, Минхо вытягивает руку ладонью вверх и слегка сгибает пальцы. Маленький шар лунного света тут же подрывает к нему, садясь на ладонь. Он прочищает горло:       — Ну в общем. Прости, что испортил настроение. Просто я долгое время раздумывал над этим. Мне было не по себе с тех пор, как я отгородился от тебя несколько месяцев назад, и мне было не по себе от того, что ты открылся мне о том, что случилось с твоими родителями, а я продолжал обходить эту тему стороной.       — Ты ничего не разрушил, — тут же поправляет Джисон, его голос звучит уверенно впервые за всё время, что они сидят на поляне. Взгляд, которым он смотрит на Ли, непреклонный, но в то же время нежный. — Спасибо, что доверяешь мне и рассказал об этом.       Минхо вновь пожимает плечами.       — Ты… Хороший друг. И я хотел посмотреть, почувствую ли себя лучше после разговора с тобой.       — И как?       Минхо думает.       — Я чувствую себя… Истощенным.       Мягкая улыбка появляется на Джисоновых губах, она немного грустная и понимающая.       — Это нормально. Не думаю, что этот разговор из тех вещей, после которых ты будешь прекрасно себя чувствовать. Не все достижения радуют и делают счастливым. Некоторые из них просто… Другие.       И Минхо чувствует разницу, хотя тяжело объяснить, как именно. Ему не легче, но больше ощущается словно кто-то рядом, чтобы помочь принять это.       — Думаю, мне нужен двенадцатичасовой сон, — вслух решает Ли.       Джисон смеётся.       — Я могу остаться у тебя и отбиваться от требовательных клиентов, которые могут прийти утром, пока ты будешь отсыпаться, если хочешь.       — Пожалуйста, — его голос слегка подрагивает, когда он думает о том, как сильно он хочет отключиться после разговора.       Оба поднимаются на ноги, слегка пошатываясь после долгого пребывания на земле. Минхо отчасти удивлён, что его ноги не отключились, хотя и определённо рад, что этого не произошло. Они помогают друг другу удержать равновесие, продолжая держаться за руки.       Прежде чем они уходят, Джисон останавливается, заставляя Минхо пошатнуться, так как рука, которой он держит Хана, дернулась. Он оборачивается через плечо, недоумевая, почему Хан остановился, но затем понимает, что тот смотрит прямо на иву.       Спустя мгновение он слегка кланяется, опуская голову так, что волосы спадают на лицо, прикрывая глаза. Минхо пялится на него, выбитый из колеи. Прежде чем он успевает сказать что-то, Хан выпрямляется, поворачиваясь к Минхо с извиняющимся лицом.       — Прости, — говорит он. — Мне показалось, что я должен сделать как минимум это.       И Минхо не уверен, как стоит ответить на это, но что-то однозначно трепещет в его животе.       Они идут к коттеджу в тишине, над их головами растущая луна, а Джисон ни на секунду не выпускает руку Минхо из своей.