Конго

      Вскоре среди зарослей трав и кустарников наёмники смогли разглядеть одноэтажные хижины с соломенными крышами. Это и было Боэнде, занятое мятежниками.       Въехав в населенный пункт, франко-бельгийская колонна остановилась. — К бою! — скомандовал Анри. — Цепью — вперёд!       Наёмники, соскочив с брони, начали штурм. Почти сразу послышался треск винтовочных выстрелов — симба открыли беспорядочный огонь, но большинство пуль, если не все, не достигали своих целей. Наёмники отвечали короткими очередями, подбираясь к засевшему в домах врагу ближе и ближе. В дверной проем одного строения залетела граната и, повертевшись на полу, через мгновенье ахнула. Почти сразу оттуда раздался вопль боли. Вслед за гранатой внутрь ворвался фламандец с автоматом наперевес. В темной, затхлой комнатушке почти ничего нельзя было разглядеть. Он выпустил весь магазин. При вспышках выстрелов наёмник разглядел несколько трупов, валявшихся на полу. Фламандец вышел обратно на улицу.       Анри и Матье, подбежав к следующему строению, бросили через окно гранату. Грянул взрыв, Шапу прямо через окно вскочил внутрь. Как оказалось, внутри оказалось всего восемь черномазых, но некоторые из них уцелели после взрыва. Они истошно орали от боли, катались по полу. Матье парой коротких очередей утихомирил их.       Еще несколько домов были зачищены подобным образом — гранатами и автоматическим и пулеметным огнем. Симба, выбитые из окраин Боэнде, бросились в город. Толпы чернокожих бежали так, что пятки сверкали, а вдогонку им били автоматы — построившись цепью, наёмники, продвигаясь вперед, расстреливали всё, что двигалось. Улицы были сплошь усеяны трупами, как свежими, так и достаточно старыми. Повстанцы убивали пленников с особой жестокостью — многим из них отрезали руки, у других отсутствовали глаза или уши. У многих жертв Шарпантье заметил длинный порез на животе — симба вырезали печень и ели её. По местным верованиям, это давало мистические силы тому, кто «вкусит сие». Куча тел, отрубленные конечности, запекшаяся кровь, мозги на песке и приправа в виде трупного запаха — глазам Шарпантье представилось ужасное зрелище.       «Вот что бывает, если дать гребаным африканцам чертову независимость», — думал Шарпантье, переступая через трупы и брезгливо оглядывая их. Конечно, за свою насыщенную боями, кровью, грязью и кошмарами жизнь он всякое повидал, поэтому даже жестокость и каннибализм его не удивляли. Они просто прибавили желания отправить на тот свет побольше местных дикарей.       Кроме французских и бельгийских наёмников, здесь также находилось небольшое подразделение федеральных конголезских войск, около двух взводов. Это были те же африканцы, только облаченные в форму, каски и вооруженные огнестрельным оружием, а ещё происходившие из племён, которые не питали тёплых чувств к мятежникам. Однако разница между теми, кто поддерживал центральное правительство, и повстанцами оказалась невелика — что солдаты национальной конголезской армии, что «симба» находились на одном культурном уровне. И хотя солдат тренировали европейские инструкторы, их боеспособность оставалась крайне низкой. По большей части, всю работу за них делали «белые гиганты». Стоило конголезцам увидеть толпу «симба», как они сразу же пускались наутек.       Так произошло и сейчас. Когда целая куча «черных львят», осмелевшая из-за своего количества, попыталась атаковать боевой порядок наёмников, строй конголезских солдат начал трещать. И если одни бойцы вели огонь по наступавшим из винтовок FN FAL, закрывая глаза при выстреле, то другие в панике бросились бежать восвояси. Некоторые наёмники, знавшие пару слов на местном наречии, орали им и приказывали вернуться обратно, прибавляя еще и «пару ласковых». Беглецы, однако, полностью игнорировали все, что им пытались втолковать.       Симба продолжали наступать, однако на них обрушился настоящий свинцовый смерч. Атака быстро захлебнулась. Вскоре мятежники бросились бежать.       Анри, Матье и несколько французов, отбив бессмысленную, самоубийственную атаку дикарей, двинулись в так называемое контрнаступление. Туземцы не оказали бы серьезного сопротивления, кроме пары камней или копий и, в лучшем случае, нескольких пуль, пущенных выше голов наемников. Конголезские солдаты остались на позиции. Как ни пытайся Шарпантье поднять их в атаку, у него ничего не получилось. Бойцы национальной армии, ошарашенные, ошалелые и едва не обезумевшие, остались на месте. Наёмники же двинулись дальше по широкой улочке.       Откуда-то сверху упал камень, разбившийся на несколько кусков прямо у ног наёмника, который тут же начал оглядываться. Другой камень достаточно больно задел плечо Шарпантье, пускай и по касательной, а третий пролетел мимо головы. Красный берет был весьма заманчивой целью. — Да как же ты меня уже достал, — пробормотал бывший майор, поднимая голову и слегка высовываясь из-за укрытия. Дикарь залез на крышу хижины и оттуда бросался камнями. Анри стремительно, машинально вскинул автомат, полоснув из него по крыше и чуть видневшейся части тела негра. Вопль боль сразу показал, что глаз не подвел парашютиста. Вслед за криком дикарь кубарем скатился на землю и замер. Взяв на прицел его голову, Шарпантье сделал контрольный выстрел. «Если ты здесь не вышибешь всем мозги, то их вышибут тебе», — подумал он, передвигаясь перебежками от одного укрытия к другому, пока Матье прикрывал его.       Вскоре небольшая группа наёмников оказалась у длинного каменного здания в колониальном стиле и даже с уцелевшими кое-где окнами и дверьми. Оттуда симба вели беспорядочный огонь, который оказался достаточно точным, чтобы один из бельгийцев получил ранение. Его друг-француз бросился под пули, чтобы вытащить раненного. Остальные открыли по окнам огонь. Пальба, крики, вопли боли, звон стекла, резкие команды, разрыв гранат — все сплелось в один жуткий звук.       Вскоре подоспел еще один наёмник с пулеметом, и, развернув его, зажал гашетку. — За мной! — выкрикнул Анри, бросаясь вперед. — Прикрывайте!       За ним последовал Шапу и двое фламандцев. Подбежав к стене здания, Шарпантье в упор срезал из автомата повстанца, который палил из винтовки через окно, а потом выхватил из подсумка гранату. Она со звоном влетела внутрь. Сразу послышались встревоженные гортанные возгласы туземцев. Потом их заглушил грохот взрыва. Пыль поднялась столбом. Бросив вторую гранату в угол, Шарпантье подождал, когда она сработает, и прыгнул через окно. Оглушенный первым взрывом негр стонал, зажимая руками уши. Не останавливаясь, Анри опрокинул его сильным ударом ноги в грудь, а затем пришил падавшего к полу очередью из автомата. Шапу отправил другого, пытавшегося подняться, ударом подошвы ботинка в лицо обратно.       Фламандцы разделались с черными в соседнем помещении, откуда была слышна пальба длинными очередями — они «обрабатывали» всех, кого только видели.       Наёмники теснили «симба». «Черные львята» несли огромные потери и отступали куда-то в заросли травы, где надеялись скрыться. В скором времени они попытались снова атаковать, но каждый раз черная волна разбивалась о свинцовый пирс и откатывалась назад, оставляя горы трупов. Сколько уже «симба» отправили на тот свет наёмники? Десятки? Сотни? Никто не считал. Да и не нужно это было.       Наёмники продолжали зачищать Боэнде по стандартной схеме. «Симба», уцелевшие при штурме, бежали из селения. Конечно, они становились смелее, когда собирались в толпу — стадный инстинкт. Наёмники, само собой, не собирались оставлять недалеко от себя толпу опьяненных наркотиками и яростью дикарей, жаждавших крови. Ожидать в любой момент атаки, пусть и самоубийственной, им не очень хотелось. Поэтому, чтобы полностью разгромить туземцев, за ними был послан вдогонку небольшой отряд.       Едва они залезли в заросли, как недобитки, осмелев, по обыкновению, из-за количества, снова бросились под пули. Расстояние было невелико, а наёмники, ожидавшие, что большая часть дикарей уже сбежала, вынуждены были отступить на открытую местность. Туземцы падали буквально в нескольких метрах от строя наёмников, организованно отходивших назад, не прекращая ураганного огня. Наконец, не выдержав его, мятежники бросились обратно. Из-за столь близкого контакта несколько наёмников получили ранения различной тяжести, — туземцы вполне умели метать копья. Однако до сих пор никто из «солдат удачи» не был убит.       Анри, Матье и Креспен в какой-то момент отделились от основных сил «Коммандо 6», преследуя небольшую группу туземцев, которые пытались отстреливаться. Одна из пуль вошла в дерево, за которым прятался Шапу, практически на уровне его головы. В ответ бывший парашютист, срезав меткой очередью стрелка, стал обходить остальных сбоку, периодически постреливая в сторону дикарей. Анри, выждав, пока негр высунется из-за дерева, пустил в него несколько пуль. Затем, быстро прицелившись в следующего дикая, выскочившего из зарослей и улепетывавшего во весь дух, свалил и его.       Матье, тем временем, завершив обходной маневр, появился у туземцев практически в тылу. Взяв на прицел негров, паливших «в молоко», он скосил их длинной очередью. Наёмники развернулись и спокойно пошли назад. Их «коллеги», практически полностью перебив «симба», проверяли на обратном пути каждый куст, где могли затаиться недобитки. Кое-где звучали выстрелы. — Господин майор, — обратился к Анри Креспен, — а где же наши «лайми»? — Говорят, они с другой стороны заехали. Скоро встретим, не волнуйся, — ответил Шарпантье. — Только стрелять по ним не вздумай. — Это уж как повезет, как повезет, — ухмыльнулся Жак. — Они ведь наши союзники, — продолжил Анри. — Вспомни наш беспокойный век — они и во время Великой войны на нашей территории за наши идеалы погибали, и во Вторую тоже. А здесь мы тем более в одной лодке…       Трата-та-та-та! Французы инстинктивно бросились на землю, пуля просвистели у них прямо над головами. Бывший офицер ясно различил стрекотню «Томпсона» и одиночные выстрелы, похоже, что из винтовки FN FAL. — Откуда стреляют? — спросил, всматриваясь, Креспен. — На десять-одиннадцать часов примерно, — быстро определил Шапу, нацелив туда свой автомат.       Шарпантье это слегка удивило — у туземцев не было ни «Томпсонов», ни «Фалов». Может, это его ребята? Через эти заросли в любом случае ни черта не разглядеть. — Эй! Куда палите, здесь свои! — крикнул он, слегка приподнявшись, однако на сей раз ударил пулемет. — Черт!       Перекатившись с боку на бок, Анри саданул туда, откуда стреляли, длинной очередью, поведя автоматом слева направо и обратно, чтобы пули летели веером. Британцы, засевшие в кустах, едва успели нырнуть на землю или спрятаться за дерево. — Командир! — к троице подбежал один из фламандцев. — Этот район чист, однако остатки «симба» отступили… — Пригнись! — вскрикнул Матье. Креспен, вскочив, прыгнул прямо на фламандца, сбив его с ног. В этот момент снова стукнула FN FAL. — Живой? — осведомился Шарпантье. — Всё в порядке, командир, — усмехнулся Жак. Фламандец тоже был цел.       Анри и Матье выпустили несколько коротких очередей с упреждением туда, откуда велась стрельба, если стрелок вдруг надумал менять позицию. Британцам снова повезло — стоило лишь пулям пролететь чуть ниже, и один из них бы точно получил дырку в голове.