Конго

      Впереди из-за высоких зарослей доносились громкие выкрики. Кричали явно европейцы, а не африканцы. — Кажется, это свои, — сказал Монтгомери Вэлиант, лежа у обочины дороги. Метрах в двадцати от неё тянулась зелёная стена травы, высотою метра в три. — Французы, — определил Леон Бернье. — Что они говорят? — Не стреляйте. Мы свои. Куча ругани. Они рассержены. Как пьяные девочки, которым дали пощёчину. Мы чуть в них не попали. — Я говорил, что там свои. А вы палить начали почём зря, — проворчал Готфрид Ван Бек. — Мы чуть в них не попали, Вафля? — переспросил у Леона Вэлиант. С самого знакомства с проворным валлоном во время Катангской войны Монти начал называть его «Вафлей» не из-за желания обидеть. Просто о Бельгии Вэлиант знал лишь то, что там делали хорошие вафли. — Такая стрельба никуда не годится. Окажись на их месте «симба», нам бы не поздоровилось. Я думал, что зацепил хотя бы одного. — Ты злой, Монти. Надо быть добрее, — произнёс Леон. — Уж лучше так, чем если бы кто-нибудь из нас попал в цель, — отметил Уинстон Элдридж. — Они чуть не попали в Готфрида. — А, ерунда. Мы первые начали, — Ван Бек спокойно отнёсся к тому, что его едва не ранили.       Когда колонна Коммандо 5 приближалась к Буэнде, наёмники решили провести разведку перед тем, как войти в город. Обычно они следовали тактике, применяемой SAS ещё против немцев и итальянцев в пустынях Северной Африки: колонна машин резко врывалась в поселение, застигнув противника врасплох, после чего начиналась зачистка. Однако в последнее время фактор неожиданности не всегда работал в пользу наёмников из Коммандо 5. Пару раз колонна неожиданно натыкалась, как коса на камень, на охранение мятежников.       К тому же, бойцы Коммандо 5 знали, что в город должны были войти французы и бельгийцы из подразделения Денара. Безрассудный удар мог прийтись и на них, словно неуправляемая стихия. Поэтому впереди основных сил Коммандо 5 двигался разведывательный дозор из четырёх Ферретов с дюжиной наёмников.       Услышав гром пальбы в зарослях, дозор остановился, и «солдаты удачи» быстро приготовились к бою. Они заняли позиции у дороги, пока экипажи бронемашин докладывали по рации о случившемся. Вэлиант, Бернье, Ван Бек и Элдридж обычно держались вместе. Стоило им услышать выстрелы неподалёку от дороги, как они тут же вчетвером устроились у обочины вместе с другими наёмниками.       В самом центре лежал Монтгомери Вэлиант, тридцатилетний англичанин, воевавший до ухода из армии на Кипре и в Суэце в рядах парашютного полка. Среднего роста, но крепкий и хорошо сложенный, он находился в отличной форме.       Со стороны от него всегда исходил английский лоск. На Кипре, в Египте, в Конго Вэлиант всегда выглядел так, что всё сразу понимали, откуда он родом. Тоненькие пижонские усики на его овальном лице предавали ему сходство со стереотипными аристократами из фильмов. В бельгийских кителе, брюках и тропической шляпе цвета хаки Монти Вэлиант напоминал представителя высшего света на «сафари».       Правее него устроился с пулемётом FN MAG Уинстон Элдридж, двадцативосьмилетний уроженец Ковентри. Он служил вместе с Монти на Кипре и в Суэце, однако потом пытался найти себя в мирной жизни, когда его друг поехал воевать в Катангу на стороне сепаратистов. Лишь в прошлом году Уинстон, поддавшись зову инстинктов, отправился в Конго.       Чисто внешне Элдридж напоминал этакую смесь англосакса и скандинава. Его узкое лицо имело прямоугольную форму. Маленькие голубые глаза прятались под массивным лбом, куда сейчас съехал шлем-котелок M1. Широкий рот и толстые губы Уинстона стали причиной для возникновения прозвища, которое дал ему Вэлиант — «Губастый».       Левее Монти держал заросли на прицеле своего старенького, зато безотказного Томпсона модели 1928 года Леон Бернье. Тридцатипятилетний бельгиец несмотря на свой далеко не идеальный английский всё-таки зачислился в англоязычное подразделение Коммандо 5.Во-первых, его настораживал авантюризм Денара. Во-вторых, в Катанге он подружился с Монтгомери и хотел служить вместе с ним.       Если одни сражались в Конго из идеи, воспринимая здешнюю войну как арену противостояния с коммунистами, то Бернье имел совсем иную мотивацию сражаться с «симба» в «сердце тьмы». Его не интересовали ни приключения, ни слава, ни борьба за правое дело. Сын плантатора, выросший и живший до «года Африки» в Бельгии, хотел лишь навести порядок в Конго и заработать денег, чтобы восстановить семейную плантацию. Её ещё лет пять назад сожгли обезумевшие от своей ненависти к европейцам сторонники Патриса Лумумбы. В тот момент он ехал в Конго вместе с группой рисковых ребят.       На фоне своих товарищей валлон в шлеме M1 и пятнистой десантной куртке отличался небольшим ростом. Да и его прямоугольное лицо с большими глазами имело романские черты, что заметно выделяло его среди других наёмников Коммандо 5.       Готфрид Ван Бек проверял патроны для своего Vigneron M2, лежа левее Леона. Двадцатишестилетний бур, в прошлом десантник сорок четвёртой бригады сил обороны ЮАР, приехал в Конго за приключениями. Не успел он демобилизоваться, как в Катанге началась война. Могучий африканер, недолго думая, поспешил в Конго. На службе его готовили к войне, которая так и не началась. А в Катанге у него, человека рискового и склонного к авантюрам, появился шанс испытать себя. Он очутился в своей стихии.       Золотистые волосы, квадратное лицо с большой и широкой челюстью делали Готфрида похожим на персонажа, сошедшего с нацистских пропагандистских плакатов. Разве что бельгийская однотонная форма со шляпой не давали спутать его с каким-нибудь панцергренадёром. — Не стрелять! Там французы! — прокричал Вэлиант.       Недалеко от двух англичан, валлона и африканера держало позицию звено из четырёх родезийцев. С их позиции стукнул автомат. — Не стрелять! Там свои! — снова закричал Вэлиант. — Прекратить огонь, чёрт вас дери! — Хватит стрелять, Эндрю. Там французы, — сказал командир родезийцев молодому пареньку с женоподобным лицом. — Лягушатникам не помешает лишняя встряска! — ответил Эндрю.       «Опять эта родезийская сопля шалит», — подумал Монти. Он на дух не переносил Эндрю Крейна, но по иронии судьбы вздорного, но в то же время способного родезийца поставили в дозор вместе с ним.       В ответ протарахтел MAT-49. Стреляли по родезийцам. — Не стрелять! Не стрелять! — кричали наёмники. — Эй, Крейн, ты живой?! — с издёвкой спросил Вэлиант. — Живее, чем ты, зануда! — ответил Эндрю. — Жаль, что они плохо стреляли, — затем Монтгомери обратился к Леону: — «Вафля», скажи французам не стрелять. Пусть они идут к нам. А мы пойдём к ним. — Да, — дал ответ Леон.       Пока Бернье переговаривался с французами, из головной бронемашины вылез командир дозора, участник обороны Крита и самоубийственного рейда коммандос в Греции в 1943 году, Томас Каллингвуд. Любитель произносить пафосные речи, с пышными чёрными усами и длинными бакенбардами, он больше походил на карикатуру типичного офицера и джентльмена, чем на участника нескольких войн. — Докладывайте, что произошло, мистер Бернье, — обратился к Леону Каллингвуд. Формально именно Бернье командовал звеном, где служили он, два англичанина и бур. — Мятежники атаку так и не начали? — Там французы, господин майор. Мы их приняли за «симба», — ответил Леон. — Мы решили переговорить с ними, сэр, — добавил Монти. — Узнайте у них о ситуации в городе и доложите мне, господа. Наши французские коллеги опережают нас, — скомандовал майор и пошёл обратно к бронемашине.       Звено Бернье отправилось заросли. На встречу ему вышли три француза в камуфляжной форме и красных беретах. «Они из наших, из парашютистов», — посчитал Вэлиант. — «Вафля», спроси у них, говорят ли они по-английски, — сказал Монтгомери Леону. — Да. — Тут рядом палили по мятежникам. Надо бы трупы их поискать. Вдруг попадётся какое-нибудь стоящее барахло, — проговорил Ван Бек. — Смотрите в оба.       Все наёмники присели на колено и прицелились, образовав круг. Потом Леон заговорил с одним из французов, и они последовали за ним. Все вместе «солдаты удачи» вышли к дороге. — Мятежники, видимо, отрезали нас от основных сил, — спокойно рассказывал по-английски зеленоглазый француз, к которому Леон обращался по его званию — майор. — Вас преследуют мятежники? — спросил Элдридж. — Я думаю, да. Возвращаться назад той же дорогой — чистое самоубийство. Для дальнейшей зачистки я разделил свой отряд на три группы. Одну из них я повёл преследовать убегавших «симба», а они в это время пошли в наступление и умудрились рассеять наш порядок. Слышите? — майор указал рукой в сторону, откуда была слышна частая стрельба. — Со мной еще несколько человек, но нам нужно обратно. Нас мало, чтобы пробиться в город. Кто у вас командует? Мне нужно поговорить с ним.       Наёмники направились к головной машине. В это время в зарослях послышались шум и шелест травы. На окрик одного из бойцов «Коммандо 5» никто не ответил. — Свободная охота, парни! — бросил Эндрю Крейн и прицелился. — За нами могли идти только черномазые, больше никто, — сказал с обеспокоенным видом французский майор.       Треснул Vigneron M2 Крейна, за ним затрещали винтовки FN FAL других родезийцев. Звено Бернье заняло прежнюю позицию вместе с французами и открыло огонь по зарослям. Вэлиант постукивал одиночными из бельгийской винтовки, Элдридж бил туда же, куда и он, длинными очередями. «Если они налетят на нас всей толпой, то тут будет жарче, чем в аду», — с тревогой в сердце думал Монти, высматривая мятежников. За стеной травы он мог их только слышать. Гортанные возгласы конголезцев подтвердили слова французского майора о том, что за ним и его людьми шли «симба».       Стрельба продолжалась не больше минуты. Мятежники ни разу не ответили на выстрелы наёмников. По всей видимости, они проходили мимо и не думали вступать в бой с «белыми гигантами». Монти догадывался, что повстанцы бежали сразу после первых же выстрелов в их сторону. Однако чтобы проверить это, ему нужно было вернуться в заросли.       «Надеюсь, всё обошлось», — подумал Монтгомери, когда выстрелы затихли. Он терпеть не мог ближний бой. В идеале Вэлиант хотел разить врага с расстояния в несколько сотен ярдов точными одиночными выстрелами. Именно к такому его готовили в армии, а не к схваткам с полоумными мятежниками на короткой дистанции. — Их надо догнать, пока они не вернулись. Позовут ещё своих тупых дружков и потом навалятся на нас сотней. Я легко справлюсь с ними соло. Командир, дайте мне их кончить, — рвался в погоню за «симба» Крейн. — Сиди на месте и не отходи от меня. Я написал твоему отцу, что присмотрю за тобой. Не выставляй меня обманщиком перед ним. — ответил ему командир. — А заодно скажи спасибо, что я держу тебя у нас в команде. Твой отец не в восторге от того, что ты ушёл из дома. Мне никто не мешает отправить тебя домой. — Чтобы прочесать тут всё, нужна сотня сорвиголов. А ты собрался разделаться с ними в одиночку, — сказал Крейну другой родезиец. — Да вы просто трусы и зануды, которые пекутся только о своей заднице.       Леон повёл французского майора к головной машине. Два других француза остались на позиции вместе с Монтгомери, Уинстоном и Готфридом. — Вы говорите по-английски? — спросил у людей майора Монти. — Я знаю немецкий и итальянский, но вот по-французски у меня не получается сложить и двух слов. — Да, немного говорю. Но плохо. Я учил его в школе, — ответил Вэлианту кареглазый француз с щёгольскими усами. — Я пойму. Мой друг Леон, который пошёл с вашим майором, тоже неважно говорит по-английски. Меня зовут Монтгомери. Это Уинстон и Готфрид, — представил своих боевых товарищей Вэлиант. — Я Матье. Это Жак. Нашего майора зовут Анри. Но лучше называйте его «господин майор», — ответил первый француз и затем перевёл слова Монтгомери для второго, чьи глаза выразительные цвета блеклого аметиста смотрели прямо в душу англичанину. — Занятный у твоего друга ножичек. Недешёвая штучка, — отметил Ван Бек, обративший внимание на нож-кумью Жака. — Твой друг корсиканец? Я знавал одного корсиканца в Катанге. Тот тоже был таким низеньким и не расставался со своим ножичком, пока его не достали чернозадые. — Нет, не корсиканец. Не надо путать его с этими… бандитами. Мы их не жалуем. Ваш Леон бельгиец? У нас... говорят не так. Он говорит, как валлонская деревенщина. — Да, Леон валлон. А вот насчёт деревенщины ты ошибаешься, — ответил Монти. — У нас в стране так воспринимают валлонов. Не бери в голову.       «Для меня Леон «Вафля», для него — деревенщина. Мы мыслим стереотипами», — подумалось Монти.       Вскоре Бернье вернулся вместе с майором Анри. — Пока мы ждём. Сейчас все подъедут. Тогда мы выдвигаемся, — передал приказ Каллингвуда Леон. — Мы втроём пока будем действовать вместе с вами. Ваш майор сказал, что мои советы ему не нужны. Тут командует он, — добавил Анри. — Сколько ему лет? Староват он у вас. — Майору сорок восемь будет летом, — ответил Монти. — Странно, что у вас всем Коммандо 5 командует Хоар, а не он. Такой своенравный человек. — Ему по нраву командовать малыми силами, как в войну с немцами. Майор говорит, что он бы не управился с командованием всеми нашими силами. Это не диверсионная группа.       Далее Анри заговорил со своими людьми по-французски, рассказав им о том, что делать дальше. — Так лягушатники теперь с нами? Ну и правильно. Без нас они пропадут. На что они вообще годятся, а? Пусть посмотрят, как воевать надо. Я покажу им класс, какого они не видели, — говорил стоявший неподалёку Эндрю Крейн. — Эй, лягушатники! Вы ещё не сдались?! Чумазые негры не немцы, да? И не арабы даже? Чумазики вас знатно побили и вы к нам прибежали?!       Анри с раздражением посмотрел в сторону Крейна. — Что он себе позволяет? — возмущенно спросил французский майор у Вэлианта. — Он у нас вроде штатного дурачка. Я бы с радостью пристрелил его ещё в прошлом году, если бы не моё воспитание, — объяснил Монти. — Крейн — редкостный идиот. Но как бы мне ни хотелось, надо признать, что в бою он хорошо держится. — Не просто хорошо, а лучше всех, зануда! Ты бы себя скорее пристрелил, а не меня. Только через твой труп, Вэлиант, — крикнул Эндрю. — Хватит, Крейн, не лезь. Нам идти вместе с ними дальше. Не выделывайся. Не хватало ещё, чтобы тебя пристрелили французы, — пытался удержать Крейна от драки его командир. — Он у вас хоть школу закончил? — спросил Анри у родезийского командира. — Сколько ему лет? — А тебе какое дело, лягушатник? — спросил Крейн, выводя из терпения француза. — Ты на мой возраст не смотри, я тебя на лопатки на раз-два положу. — Наглый ублюдок, — произнёс Матье. — Я помню, что осенью ему должно стукнуть восемнадцать, — вспомнилось Элдриджу.       Эндрю не унимался: — Или ты сдрейфил? — Угомонись, Крейн, — твердил командир родезийского звена. — Ты как разговариваешь с офицером, сопляк?! — Анри сорвался. Он бросился было на Эндрю, однако его придержали Монти и Уинстон. Крейна скрутили три родезийца. — Да ладно вам, пусть подерутся! Я бы поставил сотню на француза, — усмехнулся Ван Бек. — Отличный момент для нападения на нас, — заметил Леон.       Вдруг резко ударил выстрел из пистолета. Все мгновенно замерли на месте. Монтгомери увидел вылезшего из люка майора Каллингвуда с Кольтом M1911 сорок пятого калибра в правой руке. Он выстрелил в воздух. — Никаких драк, господа. Или следующий выстрел будет уже на поражение, — пригрозил Каллингвуд. — К дисциплине нужно приучать.       Крейн хищно оскалил зубы: — Повезло тебе, что дедуля вмешался. — Это кому ещё повезло, сопляк ты родезийский, — ответил Анри.       Наёмники разошлись по сторонам. — А раньше над Крейном издевались из-за его возраста, — сказал Уинстон. — Помнится, один здоровый придурок хотел, чтобы мальчишка почистил ему ботинки. Крейн отказался и просто взбесил этого тупого верзилу. Он накинулся на него всей своей тушей. Потом как-то раз Крейна чуть не избили два рыжих типа. Он отказался сбегать им за сигаретами. Я всё сам видел и оба раза за него заступался. — Поэтому он тебя не задирает, — сказал Монтгомери. — Меня тогда рядом не оказалось. — Оно и понятно, чего ему неймётся. Доконали малыша. А теперь он пытается правильно себя поставить, — предположил Готфрид. — Не так-то просто ему со всеми нами. Мы жизнь повидали, а он ещё небось даже ни разу не целовался. Он явно хочет, чтобы с ним говорили как с равным. — Он как неопытная девочка. Опыта нет, а она строит из себя роковую обольстительницу, — выдал своё очередное сравнение с «девочками» Леон.       На дороге послышался шум — к дозору из четырёх «Ферретов», шестнадцати наёмников из Коммандо 5 и трём французам приближалась армада из бронеавтомобилей, грузовиков, внедорожников и бежавших рядом с ними бойцов. Основные силы подошли довольно быстро. — Я, кстати, забыл представиться. Майор Шарпантье. Кто обратится ко мне не как к офицеру, получит в зубы. С моими людьми, я думаю, вы успели познакомиться, — представился Анри. — Или не успели? — Никак нет, успели, сэр. Они вас нам представили, — дал ответ на вопрос француза Вэлиант. — Вы, получается, не бывший офицер? Или были ниже по званию? — Никак нет, сэр. Я до сержанта дослужился только. — По вам не скажешь. Я принял вас за отставного офицера. Больно у вас подходящая внешность. Вы ведь из хорошей семьи? От вас исходит породистость, что ли. — Так точно, сэр. — У нас пополнение, Монти? — к Вэлианту и Шарпантье подошёл Дональд Освальд Гилберт Гиллиан или просто «Дог», который вёл за собой пешую колонну. Монти и Уинстон служили вместе с ним на Кипре и в Суэце и хорошо знали его. Однако Гиллиан после службы держался сам по себе. Внешне он походил не то на грека, не то на турка. — Можно сказать и так. Майор Шарпантье и его люди были отрезаны от своих. За ними гнались «симба». Теперь майору надо в город. Он и его люди пока с нами. — А, понял. Мы идём рядом с вами. Так что давайте без фокусов. Рэнделлу не нужны выходки вашего Крейна, как в прошлый раз. Я ненавижу, когда этот психопат исходит злобой из-за таких случаев. Я его заместитель, и он считает, что я непременно обязан слушать его рычание. — Напомни мне, Донни, наша сопля тогда чуть не пристрелила твоего командира? Или это было не в тот раз? — Именно тогда. Ваш идиот принял нас за врага. — Понятно. Ладно, выходок не будет.       Дальше наёмники двинулись к городу, прочёсывая заросли по обе стороны дороги. Монти вместе со своими товарищами протискивались вперёд сквозь траву. Он перевёл режим огня своей винтовки на автоматический на случай внезапного столкновения с «симба». Слева от их подразделения и французов двигался «Дог» и люди из взвода Рэнделла. Когда рядом с ними треснул выстрел, Вэлиант приготовился к схватке с врагом.       Но, как оказалось, командир «Дога», огромный ольстерский протестант с лицом, похожим на морду козла, добил истекавшего кровью повстанца. Потом снова треснула винтовка — Рэнделл добил ещё одного раненого конголезца. Тот тянулся к карабину Маузера перед смертью. Наблюдая за Рэнделлом, Монти вдруг вспомнилось изображение дьявола с итальянской фрески. «Дьявола часто изображали с лицом козла. У командира «Дога» лицо один в один похоже на рисунок с фрески», — пробежало в голове у Монтгомери. Гиллиан же презрительно фыркал, глядя на трупы, словно пёс.       Затем на дороге затрещали выстрелы. Пока наёмники прочёсывали окружавшие её с двух сторон заросли, «симба» ударили по центру. Их удар пришёлся на колонну. Загремели пулемёты бронеавтомобилей, затрещали винтовки бойцов из пеших колонн вместе со стрёкотом их автоматов. Сквозь длинную траву ничего не было толком видно, только слышно. — Помочь бы нашим, — сказал Ван Бек. — Черномазые этого и добиваются. Мы выскочим на дорогу, а потом они ударят из зарослей, — говорил Шарпантье. — Надо идти дальше. — Как прикажете, майор. Вы у нас старший по званию, если на то пошло.       Опасения Анри оказались не напрасны: впереди зашевелилась трава. Мятежники спешно приближались сквозь заросли к наёмникам. Со стороны «симба» даже громыхнул карабин. — Огонь! — скомандовал Шарпантье. — Убить их всех! — с левого фланга доносилось грозное рычание Рэнделла, пугавшее не меньше угрожающих криков повстанцев.       Монти открыл огонь от бедра. Он стрелял короткими очередями то туда, то сюда. Присутствие рядом французов с их автоматами пришлось очень кстати — они создавали высокую плотность огня вместе с Леоном и Готфридом. Пули разрывали огромную траву и плоть конголезцев на части. «Симба» кричали, их бойцы с копьями падали один за другим. Огонь наёмников постепенно расчищал обзор.       Грянул взрыв — Элдридж бросил гранату вперёд. Затем он принялся палить из пулемёта. Без упора Уинстон удерживал FN MAG с большим трудом. Ни о какой точности такой стрельбы не приходилось и говорить, впрочем, сейчас она не особо требовалась. Куда важнее оказалась плотность огня. Пулемёт Элдриджа создавал плотную, почти непроницаемую завесу. — Идите сюда! Я лучший! Вот тебе! Обезьяна! Иха-а-а-а! — кричал справа Крейн. Юный родезиец непрерывно стрелял в сторону мятежников. Бежать он не думал.       Не успел Монти оглянуться, как у него кончились патроны в двадцатизарядном магазине, который быстро опустел от интенсивной стрельбы очередями. — Прикройте! Я пустой! — в страхе закричал Вэлиант, доставая из подсумков новый магазин.       А в это время прямо на Монтгомери бежали три обезумевших повстанца с копьями. Они вот-вот могли проткнуть англичанина насквозь. «Симба» воспользовались моментом, пока в секторе Монти никто не стрелял, и бросились в атаку. «Они убьют меня! Проклятье! Ненавижу заросли!» — думал Вэлиант. Враг неумолимо приближался, словно олицетворяя собой живое воплощение смерти и её необратимости.       Однако в один момент затарахтел MAT-49 Анри. Ещё и Элдридж обрушил на мятежников свинцовый ураган. «Симба» быстро попадали на срезанную пулями траву. Монти с облегчением вздохнул. Его руки уже чисто на автомате зарядили новый магазин в винтовку. — Спасибо! — вырвалось у него.       Далее Шарпантье что-то закричал по-французски. Вэлиант догадался, что у Анри кончились патроны. Пока майор перезаряжался, Монтгомери повернулся и срезал двумя очередями повстанцев в секторе бывшего офицера. Впереди взорвались гранаты. Запахло дымом, обожжённой травой и кровью. — Вот мы и рассчитались с вами! — сказал Вэлиант.       Атака мятежников захлебнулась. Им не удалось пробиться сквозь плотную завесу огня наёмников. Движимая инстинктами толпа обратилась в бегство. «Солдаты удачи» проводили её стрельбой. — Как же так угораздило! — слева слышался болезненный крик «Дога». — Моя рука!       Краем глаза Монти увидел, как раненый ударом копья Гиллиан побрёл к дороге. — Угораздило же так! — возмущался Дональд. Потом он презрительно фыркнул.       Наёмники продвигались дальше. Противник бежал. Теперь никто не препятствовал дальнейшему продвижению Коммандо 5. Вскоре наёмники вышли к городу.       Впереди виднелись зеленоватые хижины на окраине, за ними выросли фигуры одноэтажных домов, построенных в колониальном стиле. Позади зданий Монтгомери видел ряд деревьев. — Вот там точно найдётся чем поживиться. У этих «симба» ничего путного не нашлось, — говорил Ван Бек, меняя в зарослях один магазин на другой. — Тебе лишь бы поживиться, — сказал африканеру Элдридж.       Наёмники готовились к атаке на город. Монти достал новый магазин и вставил его вместо прежнего, пусть тот и не опустел до конца. В городском бою, где схватки с противником часто шли на короткой дистанции, от каждого патрона зависела чья-то жизнь. — Не отрицаю. Всё честно — трофей есть трофей. Да и платят нам не так уж и много. А всякий труд должен достойно оплачиваться. Мы тут на работе, — ответил Уинстону Ван Бек. — Вот тут вы правы. Деньги никогда вас не предадут, в отличие от правительства, — согласился с буром Анри, проверявший патроны в автомате. — Но грабить чужие дома я вам не позволю. Обыскивать трупы мятежников — на здоровье. — Вот тебе на! Угораздило же связаться со святошей! Наш майор хоть и правильный, но он нам жить хотя бы не мешает. А тут нам на голову свалился благородный рыцарь! — ворчал в ответ Ван Бек. — У вас тут тоже благородные имеются, — Анри кивком головы указал на Вэлианта. — Родезийца не пристрелил. Мне этот придурок уже не нравится, и для меня это веская причина для убийства. — Ты прямо самый настоящий les affreux, — с усмешкой произнёс Матье, обращаясь к буру. — Так нас журналюги называют. Они как раз ждут от нас грабежей. Из-за тебя нас считают ворами в форме. — Прямо-таки только из-за меня? Один чёрт, не я, так чернозадые из национальной армии всё растащат. Вот и все плоды вашего рыцарства. — Зато наши руки останутся чисты, — возразил Готфриду Матье. — Слабое утешение.       Атака началась через пару минут. Наёмники вошли в город и двигались вперёд по брошенным «симба» улицам. Мятежники понесли потери и потому отступали. Однако одном длинном здании, по всей видимости, магазина, маленькая группка повстанцев всё-таки вступила в бой с «солдатами удачи». Из окон одноэтажного светлого здания рядом с деревьями донёсся треск нескольких винтовок.       Как только ударили «Маузеры», Монти с Уинстоном в одночасье бросились на лужайку во дворе дома. Перед зданием ярдах в пятидесяти от него тянулась дорога. «Всюду открытая местность. Она хорошо простреливается», — оценил обстановку Вэлиант. Справа от него загремел пулемёт Уинстона. — Надо же, смелые попались. Ещё и сообразительные, — со смешком проговорил Готфрид.       И хотя повстанцы на время остановили продвижение наёмников, точность стрельбы «симба» оказалась невысокой, а плотность огня — низкой. Однако «дикие гуси» всё же не спешили подставляться под пули и рисковать понапрасну.       Перестрелка с мятежниками длилась недолго. Ответный огонь наёмников обрушился на здание магазина, словно лавина. Ошеломляющий огонь пулемётов бронеавтомобилей и пеших бойцов заставил «симба» бежать от окон. Монти постреливал по зданию одиночными. Врага он не видел, стрелял больше на подавление.       Спустя пару минут пальба прекратилась, и к зданию устремилась штурмовая группа, чьи бойцы двигались за двумя «Ферретами». Среди атакующих Вэлиант заметил Крейна. Звено Леона вместе с французами осталось на позиции для прикрытия штурмующих. Мятежники огня не открывали, из-за чего у Монти возникло ощущение, что они бежали, оставив здание. Вскоре штурмовая группа ворвалась внутрь. — Мы не успели окружить здание. Черномазые, скорее всего, удрали оттуда, — предположил Анри Шарпантье. — Кто их знает? Я помню, так уже один раз было. Мы обстреляли дом и вошли, а там один чернозадый лежит под кроватью и закрывает глаза руками, — вспомнилось Ван Беку. — Сама детская наивность. — Он думал, что это был дом. И там его не тронут. Они в деревне совсем дремучие. Так мне отец рассказывал, — объяснял Леон. — Говоришь ложиться спать, они ложатся под кровать, а не на неё. Они не знают, как надо.       В здании продолжала стоять тишина. Анри был прав: повстанцы бежали, после чего улица перешла под полный контроль наёмников. — Что ж, спасибо вам за помощь. Нам пора возвращаться к своим. Мои люди ждут меня. Я думаю, мы ещё увидимся. Приятно было познакомиться, — сказал двум англичанам, бельгийцу и африканеру Шарпантье, завидев слева от дома, рядом с которым наёмники держали позицию, французов из Коммандо 6. Они двигались на объединение с бойцами Коммандо 5, проверяя по пути здания, построенные в колониальном стиле. — Взаимно, — ответил Монтгомери. — Мы с вами хорошо сработались, сэр.       Наёмники обменялись рукопожатиями, после чего французы устремились к своим соотечественникам.