Знамения тьмы

Справа раздаются приглушённые шаги. Кроули опускается рядом, подогнув под себя ноги. Азирафаэль не может удержаться и не посмотреть на него. Хорошо, что Кроули всё-таки не ранен, если не считать довольно сильной усталости в мышцах. У него даже не получается держать крылья в привычном положении за спиной - он расправил их и распростёр по земле, максимально вытянув и расслабив. И да, это настоящие, живые змеи с чёрно-красной чешуёй вместо волос. Такого же цвета чешуёй поблёскивают губы. И сомнений нет: это точно не колобома зрачка, а змеиные глаза, которые у него не получается сделать иными. - Всё ещё кажется сном? – спрашивает Кроули. Ему хочется ободрительно улыбнуться, но он сдерживает себя. – Наверное, так и должно быть. Ведь, если я не ошибаюсь, ты помнишь лишь свою человеческую жизнь. А кем был до и что делал – нет. Азирафаэль смотрит вверх. Теперь небо похоже на само себя. Оно нормального предзакатного городского цвета, и по нему медленно плывут самые обычные голубоватые облака. На грохот не прибежали люди, не приехали сворой полицейские с каким-нибудь пулемётом в кузове, не закружил сверху осой вертолёт репортёров или военных. Разгромленная площадь словно никого не интересовала. Даже ночных охранников, которые, как помнил Азирафаэль, всё ещё тусили внутри огромных офисных небоскрёбов с начисто выбитыми стёклами. Он видел. Теперь он видел очень много чего. Толстые шрамы или такие же широкие протёртые дорожки от невидимых канатов, идущие через мех и перья на его крыльях и на шеях звериных голов. Они не зарастут, на них никогда не возникнут заново мех и перья. Розовые, уродливые следы. Страшно представить, что скажут ангелы, если вдруг увидят эти свидетельства его слабости. Уж они-то ни за что не дали бы себя в обиду никому, в особенности каким-то наглым людям. Они бы сразу ух! Всё поняли и сбежали. Они ведь умные, не то, что он, дурак и рохля… Азирафаэль чувствует плещущуюся внутри Кроули невероятную радость и облегчение, желание рассмеяться или сделать что-то подобное. Но он категорически запрещает себе смеяться, когда не смеётся Азирафаэль. В его взгляде на поверхности лежат только сочувствие и чувствительность, готовность помочь ему сейчас прийти в себя. Кроули интерпретирует затянувшееся молчание по-своему. Ему кажется, что его облик всё-таки пугает отвыкшего от подобных картин ангела, и он начинает перетекать в человеческий вид. - Оставь, - тихо касается его руки Азирафаэль. Кроули перестаёт. Мимолётный жест затягивается, превращаясь во вполне осознанное прикосновение. - Я, наверное, совсем не похож на себя прежнего, - тихо произносит Азирафаэль, рассеянно водя пальцем по его руке. – Удивительно, но я чувствую эти изменения, словно мне есть, с чем сравнивать. Я бы хотел быть тем, кого ты должен помнить. Но если бы ты и правда всё вдруг вспомнил, то сильно бы разочаровался. - А я разве не изменился и не разочаровал тебя? – предпочитает спросить Кроули вместо того, чтобы спорить. Он переворачивает ладонь и крепко переплетает с ним пальцы. - Нет, твой дух... такой же. Ты верен себе, - отвечает Азирафаэль и опускает взгляд на их руки. Его толстые пальцы-сосиски густо покрыты чужой, уже побуревшей кровью и её брызгами. Их обнимают бледные, длинные пальцы Кроули с чёрными когтями. Азирафаэль в испуге едва не отдёргивает руку, но Кроули вовремя стискивает её сильнее, не давая вырваться. А затем поднимает, встретив небольшое непонимающее сопротивление, подносит на уровень лица и целует тыльную сторону, не прекращая смотреть в глаза ангела. Его губы касаются самого кровавого места, но Кроули это не волнует. Змеи его волос, любопытные создания, тянутся к Азирафаэлю, пытаясь обернуться вокруг запястья, щекочут невесомыми язычкам, но они слишком медлительные. Кроули отнимает руку прежде, чем они обвиваются окончательным живым кольцом. - Ну что ты, я испачкан… - смущается, краснея, Азирафаэль. А потом догадывается оглядеть и другие части себя и ужаснуться. Он же весь в крови! Боже! Включая крылья и все головы. Вместе с быстро буреющей кровью на перья налип прах. И ладно бы только это - вся его одежда изорвана на клочки до полной невозможности одеждой зваться. Грязный, весь в глубоких царапинах и полунагой, выглядит он, должно быть, жутко и отталкивающе. - Я могу помочь. Позволишь? – предлагает Кроули, внимательно следя за малейшими изменениями его состояния. – Костюм не восстановлю, но хоть что-то. Азирафаэль кивает, машинально пытаясь прикрыться руками, особенно в районе дырок, в итоге неловко подтягивает к себе большие крылья и больно стукает ими себе по голове. Даже по нескольким. Кроули щёлкает пальцами вовсе не так пугающе и резко, как когда он перещёлкивался с Гавриилом по поводу текущей погоды. Кровь и грязь уносится лёгким ветерком, точно чёрно-красная пыльца, и растворяется в воздухе. - Кажется, что-то такое уже было, - неуверенно улыбается Азирафаэль уголком рта. - Почти. Секундочку. Азирафаэль ощущает, что его брюки и рубашка, и даже нижнее бельё исчезают. Их быстро сменяет простая белая тога до колен. Белья ему не возвращают, но во времена тог никто такого не носил. - Спасибо. - Вслух это звучит не менее приятно, чем когда видишь это в твоих глазах, - признаётся Кроули с какой-то неопознанной давней тоской. - Вот! – восклицает Азирафаэль. - Это снова происходит. Как тогда, на лугу. Мы говорим так, будто что-то помним. Будто забываем, что должны не помнить. - Может быть, ты и прав, но это всегда лишь несколько секунд, – Кроули отслеживает движение его звериных голов. Львиная облизывается. – Теперь тебе легче? Он ведь не смог тебя ранить? Это всё чужая…? - Есть раны, из которых не течёт кровь. Азирафаэль шевелит ближайшим крылом, пододвигая, чтобы он увидел. - Слишком тесная клетка, - чуть окаменев лицом, неестественно ровно произносит Кроули, но многочисленные змеи его открывают пасти, беззвучно шипя. – Что ж, а есть личности, кому она приходится впору, и это гораздо хуже. - Действительно, - удивлённо приподнимает брови ангел. О таком он и не подумал! Кто не движется, тот не ощущает своих оков. Ему внезапно так сильно захотелось стать к Кроули ещё ближе, прижаться всем телом, прикоснуться плотнее, спрятать голову у него на груди. Это был единственный способ выразить всё, что неожиданно поднялось у него в душе. Азирафаэль дёргается, начиная движение, но тут же останавливается, снова покраснев. Теперь они не те же самые, что день назад. И не факт, что их настоящие личности имели такие отношения, занимались сексом и засыпали головой на чужих коленях. Что-то подсказывает ему, что нет. Всё же они ангел и демон… Или настоящее их преступление состояло вовсе не в том, что они остановили Апокалипсис, а в том, что они сделали это вместе? Кроули дотрагивается до его израненного крыла, сосредоточенно и осторожно гладит вдоль перьев. Азирафаэль недоумённо, всё ещё краснея, лупает на него глазами. Всеми. А их у него теперь стало очень много и, наверное, выглядит это довольно мерзко со стороны. Но Кроули не отступает от своих привычек. Он не игнорирует никакие части его тела. Он отодвигает его крыло в сторону, точно откидывая белую вуаль, тянется поближе и медленно проводит тыльной стороной ладони по его щеке. Медленно и нежно, чтобы Азирафаэль успел закрыть все глаза, что попадаются по пути. Не может быть, чтобы между ними прежними ничего не было! Кроули смотрит на него так, что понять как-то по-другому его взгляд невозможно. От него сердце сжимается в груди. - Я бы хотел вымыть вручную каждое твоё пёрышко с мылом, но увы, - признаётся Кроули со вздохом. - Боюсь, в ванную я теперь не влезу. Придётся арендовать бассейн. Оба фыркают от смеха. Змеи, воспользовавшись близостью, единым фронтом тянутся к нему и пытаются проползти по всем доступным частям тела ангела, изредка дотрагиваясь прохладными язычками. - Это так несправедливо… - в свою очередь вздыхает Азирафаэль, бережно перехватывая его запястье на всякий случай, если тот вздумает отстраниться. - Ты не помнил меня, но всё равно пришёл ко мне. Со всей страстью и упорством ты вёл безжалостную вендетту, не зная, за кого мстишь. Ты был так твёрд в верности своим убеждениям, верен самому себе... И так катастрофически жаль, что ты не чувствуешь сейчас того счастья, которого заслуживаешь - при ослепительной мысли о том, что считал меня мёртвым, а нашёл живым. И освободил. Ведь и я не понимаю и не осознаю в полной мере всю боль от заточения и разлуки, всю радость и облегчение встречи. Совместной победы над врагом. - Почему же не чувствую? – с лёгкой ухмылкой произносит Кроули. - Я счастлив. И я бы кинулся к тебе на шею и зацеловал сразу же ещё до того, как ты спрятал меч, но подумал, что это будет неуместно с твоей точки зрения. У тебя шок, а тут я со своим счастьем. Азирафаэль смотрит на него с полнейшим отчаянием во всех своих голубых глазах и бросается ему на шею сам. Кроули пошатывается от такого толчка и едва не валится навзничь, но успевает выставить крыло, и немедленно крепко стискивает в ответ, прижав подбородок к его плечу. Азирафаэль чувствует горячие основания чёрных крыльев, покрытые нежнейшим пухом. Гибкую фигуру в своих объятиях, что не отличается от своей человеческой формы, только татуировки чешуи теперь вовсе не татуировки. Он может, как и хотел, спрятать голову у него на груди и расслабиться, прикрыв глаза. Змеи дружно переползают на его плечи, они гладкие, подвижные и приятные почти до непристойности. Страшно подумать, до какой степени возбуждающе было бы, не спрячься они во время секса. Что бы они делали? - Смутные ощущения того, что было… Они есть, - негромко признаётся Азирафаэль, отвечая на давно ещё заданный вопрос. - Теперь их ничего не перебивает, и я могу сосредоточиться. Если не на наличии, то по крайней мере на отсутствии чего-либо. Это тоже результат. - Ты меня помнишь? – спрашивает Кроули и превентивно-утешающе целует его в пушистую макушку. - Нет, - уверенно произносит ангел. - Но я тебя знаю. А ты меня? - Будто всю жизнь. И я понял лишь сейчас, что всё то время, что мы встречались в этом городе, меня тоже преследовали «смутные ощущения» воспоминаний. Как тени прошедшего яркого сна, понимаешь? Мы так много друг для друга значили, что величайшим наказанием для нас всем остальным показалось просто отнять это из наших жизней. - Они, наверное, были правы. Мою жизнь нельзя назвать жизнью. Я рад, что она, наконец, закончилась. Пусть я даже не знаю, что делать дальше. - Почему же мне сказали, что ты мёртв? Какой в этом смысл? - Чтобы поиздеваться под конец, - однозначно, без проблем заключает Азирафаэль. - И вот чем им это обернулось, - он печально вздыхает. - Я не помню, говорили ли мне что-то о твоей гибели перед заточением. Я вообще не помню заточения. И прости, что не смог отправиться мстить за тебя. Я не смог. Прости. Кроули задумчиво гладит его по основанию всех четырёх крыльев. До пятого и шестого он не дотягивается. Буйвол толкает его под ладонь, подставляя бархатную рогатую морду. - Сидя в клетке, особо не повоюешь, - заключает демон. - И я бы сказал, судя по всему, тебе сообщили тоже. - А ты не знаешь, из-за того, что здесь произошло… - ангел затихает, ниже опустив голову и спрятавшись. – Со мной сделают что-то ещё? - Как будто кто-то узнает, что это не я его убил, - ворчит Кроули, стараясь не показывать вспыхнувшую абстрактную злость, но она была слышна в его словах. Азирафаэль подумал в первую очередь о том, что его накажут. Его вины в таких умозаключениях нет, небеса всегда отличались жестокостью, однако эти мысли приводят Кроули в бешенство. - У меня карт-бланш на отстрел таких животных, - напоминает Кроули, и хватка на спине ангела смягчается. – Однако я очень рад, что он закончился. И не надеялся, что протяну так долго: не один, так второй прикончит. Но вот я дошёл до последнего и с чистой совестью могу выкинуть ненужный лист. Азирафаэль не хочет спрашивать, какое количество было этих «их». Это ему вовсе ни к чему. Вдруг это число слишком большое? Кроули явно отлавливал всех по одиночке, ведь против двоих не справился бы. Значит, никто не пришёл им на помощь, и это говорило о многом. - Что случится с нами, Кроули, когда тот предсказанный Гавриилом час закончится, и мы забудем всё, что сейчас узнали о нас? О прошлом, - с волнением, но без страха, произносит Азирафаэль, попытавшись, не размыкая объятий, поднять на него лицо. - И как нам вспомнить всё, что мы испытали? Неужели это отнято навечно и нам остались лишь сухие слова стенограмм очевидцев, что смотрели на наши поступки? Даже если мы запишем сейчас всё, что узнали от Гавриила, то неужели мы будем обречены до скончания веков каждый час подновлять нашу память? Наверное, некоторые из убитых ангелов сообщали Кроули перед смертью подробности произошедшего и какие-то детали его заключения. Может, даже говорили, что Азирафаэль жив. С другой стороны, Кроули хватило бы ума быстренько записать это и поставить себе автоматическое уведомление. - У тебя есть такие записи? – продолжает расспрашивать Азирафаэль. - Или об их наличии тоже забываешь? Кроули, пыхтя ему в макушку, неизвестно откуда выуживает смартфон и смотрит на время. - Хм, оно, кажется, немного не так работает. Час уже давно прошёл, - без всякого беспокойства замечает он. - Всё на свете работает несколько не так, как предполагается создателями, и не так, как нам говорят. Азирафаэль тотчас выпутывается из объятий в полнейшем изумлении. - Как же так? Неужели и эта важная информация сохранится так же легко, как предыдущие всплески? - Предыдущие? – недоумевает демон, чуть склонив голову к плечу. - Помнишь, ты окликнул меня, когда вокруг было белым бело от ливня? – воодушевлённо спрашивает ангел. - Разве ты не позвал меня «ангел», как привык? А у меня не было сомнений, что позвали именно меня. Я не видел тебя из-за пелены дождя. Я просто побежал на звук моего имени и твой голос. И там, на лугу, мы о многом говорили... Ты винился, что должен был оберегать меня, но у тебя не вышло. Как будто если бы ты лучше боролся, с нами бы ничего не случилось, никакой тюрьмы. Но я сказал тогда и повторюсь – всё вовсе не так. Это мне надо было быть умнее и хитрее, и решительнее, ведь моей силы могло на самом деле хватить на нас обоих. Надо было бежать, а я… Как хорошо, что я не повторил ошибку дважды. Я видел, что ещё секунда и Гавриил разрезал бы тебя пополам. Нет, нет, теперь я буду сражаться, как ты, правда… Не хочу проживать это снова. Змеиные губы демона трогает слабая улыбка. Да, даже сам Азирафаэль не верит своим заявлениям. Борьба никогда не была по его части. Его мечтой всегда было мирно жить одному в какой-нибудь небольшой, но уютной лавочке. Торговать неторопливым товаром, например, книгами или цветами, и что-то коллекционировать. - Да, действительно, мы говорили, - кивает Кроули. - И ещё постановили, что ты – сильный, а у меня сильное сердце. Но, знаешь, когда доходит до дела, именно ты делаешь всю работу и берёшь в руки ружьё. Глаза Азирафаэля загораются искренней признательностью, и он снова очаровательно краснеет от комплимента, рассеянно поглаживая ближайшую змейку. - Правильные детали. Значит, дело в интерференции, как я и думал… - бормочет он, и с внезапной хитрой улыбкой интересуется: - Кроули, а ты помнишь, что было написано в книге, которую ты мне дал? Демон сначала задумывается, затем хмурится и выдаёт: - Помню, что читал, помню, что давал. Азирафаэль вытягивает руку в сторону таким же уверенным жестом, как и прежде с мечом, и через несколько секунд захватанная, истрёпанная небольшая книжка прыгает ему в ладонь, словно мячик в перчатку кетчера. - Она называется «Конец наших дней», автор А.З. Фелл, - спокойно поясняет ангел. – Я хорошо помню её текст. И, Кроули, боюсь, что там собрана наша история. Впервые за весь разговор Кроули таращатся на него почти с благоговейным ужасом. Из этого следует, что проклятие Гавриила вполне себе работало раньше. Вплоть до того момента, как в дело вмешался серафим. - Как? Это собранные мной заметки? - Нет, - успокаивающе гладит его по плечу ангел. – Это частное издание. И посмотри на год отправки в печать. Он раскрывает одну из последних страниц. - Это же год неудавшегося апокалипсиса, - читает Кроули. Он, чуть морщась, силится сказать что-то ещё, в нервном возбуждении глядя на Азирафаэля. - Погоди, получается… - наконец, выдаёт он. - Пока я запоминал имена негодяев, ответственных за твоё убийство, или думал, как выкрутиться, ты… сохранял наши воспоминания? - Как громко сказано. Но да, похоже, автор этих строк – я, - скромно соглашается Азирафаэль. - Ох, дьявол, - не выдерживает Кроули и растирает лицо ладонями. - А знаешь, что было на компасе? – продолжает добивать его ангел. - В смысле? - Ну, что показывал твой электронный ведьмин компас на той горе? Под линзами. - Да он же, сволочь, никогда ничего внятного не показывал! – вскрикивает демон, зашипев в конце. - Ты так часто и старательно облучал этот район под разными углами и всем подряд, - охотно поясняет Азирафаэль, вычерчивая в воздухе линии, дуги и прочее для лучшей наглядности. - И на оборудовании были записаны точки, геодезическая и спектральная карта, а также полная телеметрия всех собранных и полученных колебаний – от адских до ангельских, от современных людских до реликтовых космических. Когда Гавриил удалился из города, показания поменялись, будто из эзотерического уравнения исчезла лишняя переменная. Или, скорее, как белый шум со звуковой кассеты. Остались только наши телеметрии и проклятия. Странно помнить такое, но пока не мочь интерпретировать. Но теперь я могу! - И что? - Выражаясь языком молодёжи, кажется, мы сломали им скрипт. Особенно, вдвоём забравшись под жёсткое излучение осквернённого серебра. Думаю, это было последней каплей. - Да что ж такого в этих линзах было-то?! – не унимается Кроули, едва ли не рыча. - Ты их неправильно настроил, - с примерным добродушным спокойствием отмечает Азирафаэль. Кроули всплёскивает руками и сдаётся. - Мы можем поесть булочек в пекарне на углу? – стонет он. - И кофе. Пожалуйста, кофе. - В таком виде? – ангел встаёт и оглядывает свою нехитрую одежду. Даже обуви нет. - Люди и не такое видали, если честно. Косплей! Был бы у тебя кошелёк. Азирафаэль протягивает ему руку. Кроули хватается, и ангел практически вздёргивает его на ноги, не рассчитав силы. Кроули с размаху впечатывается в его мягкое тело, но мгновенно ориентируется и уже с удовольствием прижимается к нему. Для кафе он меняет змей на волосы, и Азирафаэль зарывается в алые локоны пальцами, прикрывая глаза. Они замирают в этой позе очень надолго. Почему бы и нет, кто им теперь запретит? Нет, они не стали прежними. И не станут, это невозможно, даже если по крупицам вернуть всё. Но это определённо к лучшему.