Любить жизнь

Я вышла из столовой и направилась в комнату. В ней стояло фортепиано. Присев, я начала играть мелодию, которой научила меня гувернантка. Она уехала к матери ненадолго, поэтому у меня не было занятий. Бабушка была немного недовольна тем, что почти две недели я буду свободна от уроков, но, по правде говоря, я даже рада — Мария Николаевна докучала своими рассказами. Она всегда говорила: «Пойте con spirito*, чувствуйте песню!», а я старалась изо всех сил, чтобы научиться петь. Иногда мне нравились занятия, а иногда нет, но это не имело значения, ведь я была обязана уметь играть на фортепиано. — А у моей дочери она просто чудо! Эти гувернёры и гувернантки иногда доставляют много хлопот, — доносилось из столовой. По голосу я узнала Арину Михайловну — гостью, также дворянку. — Помните, Арина Михайловна, как наш гувернёр разъярялся, когда мы прятали его книги? — прозвучал бас Евгения Ивановича. — Как это забыть? — рассмеялась девица. Я всё ещё играла мелодию, так мне знакомую и близкую сердцу, и тайком слушала разговоры гостей. Вскоре в комнату вошла одна из них и воскликнула: — Ах, как вы красиво играете! Я остановилась. Следом за ней в комнате появились и другие. Последней вошла бабушка. Она едва слышно промолвила: — Можете идти. Это услыхала и Арина Михайловна. Видимо, у неё хороший слух, ведь бабуля говорила очень тихо. — Пусть останется, можете играть, Ольга, — протянула гостья и села на диван. Но играть мне расхотелось. Я ответила Арине Михайловне: — Извините, но я пойду на верхний этаж. Поднимаясь по широкой лестнице, я подумала, что нужно надеть мои бусы из жемчуга. В комнате я встретила тётушку. Она радостно улыбнулась и спросила: — Ольга, что-то нужно? — Да, вы не видели мои бусы? — Как же, видала! В комоде, кажется, кто-то убрал к ожерельям вашей матери. — Спасибо, тётушка. Подойдя к комоду, я выдвинула ящик и достала из него бусы, но мой взгляд упал на какое-то старинное зеркальце. Среди белоснежных бус зеркало сильно выделялось: было смутным и серым. Самое обычное зеркало с незамысловатым узором голубого цвета. Но веяло от него чем-то странным и загадочным. Я посмотрелась в него, вдруг там что-то странное, но увидела лишь собственное отражение. Давно мне рассказывала Марфа байки о волшебных зеркалах, которые затягивали несчастных, да только это зеркальце было с виду совсем простым. Видимо, тётя увидела, что я замешкалась и спросила: — Вы не можете найти бусы? — Нет, я нашла, но тут что-то ещё… Я показала ей зеркальце с голубыми узорами. Тётушка только и промолвила: — О, боже… — Что с этим зеркалом? — спросила я. — Ничего, но оно выглядит очень старым и загадочным. Почему зеркальце показалось мне странным? Это обычная старая вещь, ничего в ней загадочного нет. Я протёрла зеркало — очень уж старинным оно было и, к тому же, пыльным. Зеркальце стало заметно чище, мне даже показалось, что узоры светились от чистоты. Или же не показалось?

***

— Если вы думаете, что у вас мало времени, постарайтесь распределить дела, — тараторила Арина Михайловна. — Никогда не откладывайте дела в долгий ящик, я так никогда не делаю. Посмотрите, уже скоро начнёт темнеть! А где же ваша девица, Евгения Павловна? — Нужно её позвать, — ответила мать Ольги, подзывая служанку. — Марфа, позовите Ольгу сюда. Марфа поднялась на второй этаж, но вскоре вернулась, не найдя там дочь Евгении Павловны. — Её там нет, клянусь. Евгения немного растерялась, но тут же сохранила свой спокойный взгляд и сказала: — Неужели улизнула? Это на неё не похоже, она примерная девушка. — А поищите во дворе, может, она на улице? — подала задумку Арина Михайловна. — А её тётя, она там? — спросила мать потерявшейся. — Нет, её там тоже не было, — вступила в разговор Марфа. — Без суматохи, они просто пошли прогуляться, — успокоила всех Арина Михайловна. Марфа добровольно пошла во двор, а гости засуетились о пропаже девицы.