Обратный отсчёт

      В ту ночь мы заснули в обнимку. И если бы это было мероприятие на один раз, то я в общем-то бы даже не задумывался об этом, но это повторилось. Точнее теперь это повторяется каждую ночь. Девчонка живёт у меня уже около... Кажется трёх недель? Я не уверен. По сути для меня мало что отличалось от последних нескольких месяцев. Когда я приходил с работы, она была дома и залипала в свой ноутбук, как всегда сидя на полу. Пару раз я пытался заглянуть в её ноутбук чтобы посмотреть, что же такого она там постоянно печатает, но каждый раз стоило мне только подойти к ней в такие моменты, как она моментально закрывала крышку ноутбука и отшучивалась на тему того, что либо пишет предсмертное послание, либо мемуары своей жизни. Так или иначе, я оставил эту затею.       Что же касается нашей совместной жизни… Серьёзно, меня коробит от одной мысли об этом слове, не говоря уже о том, что мне приходится переживать сейчас, когда я вижу её не только когда прихожу с работы, но и когда просыпаюсь утром. Каждый гребаный день начинается с того, что я открываю глаза и вижу её. Это раздражает, сильно. Я привыкаю к ней, а этого допустить никак нельзя. Несколько дней назад я всё-таки решил, что наше совместное времяпрепровождение нужно заканчивать, причём я всё-таки решил, что оставлять её в живых — не самая лучшая идея.

***

      Два дня назад мы как обычно сидели на кухне и ужинали, я про себя отмечал, что её навыки в готовке улучшились, хотя она и продолжала готовить только самые простые блюда и всё же, теперь это хотя бы можно было есть и не бояться пищевого отправления. Всё было бы хорошо, если бы она постоянно не залипала в своём телефоне, при этом хмуря брови и покусывая губы. Я тогда не выдержал и спросил:       — Неужели на свете есть что-то более раздражающее, чем девушка, что сидит передо мной?       Она подняла глаза на меня и уставилась непонимающим взглядом, тогда я решил разжевать ей. Раз уж такое понятие как «сарказм» ей было не знакомо.       — Ты уже минут 40 от телефона взгляда не поднимаешь.       — О, ты об этом, — она ещё секунду посмотрела на меня, после чего опять переключила всё своё внимание на телефон и продолжила, — Чонгук мне не отвечает. Ни на сообщения, ни на звонки. И сам не звонит. Он раньше так никогда не делал, поэтому я переписываюсь с его лучшим другом, чтобы знать как Чонгуки себя чувствует.       Я сам тогда не понимал, от чего так сильно разозлился. Но я сжал зубы так сильно, что они неприятно заскрипели.       — Ты мне может объяснишь, а то мне начинает казаться, что твоя тупость заразна и я попадаю под её влияние, так как ничерта не понимаю. Какого хера ты живешь у меня, даже шмотки притащила, но продолжаешь каждый день говорить о своём милом Чонгуки?       Мне должно было быть всё равно. Я не должен был злиться и прекрасно это понимал, но впервые за долгие годы мои эмоции были мне не подвластны. Я даже сам себе не мог объяснить, от чего так сильно злюсь. Она мне никто и я ей никто. Так, трахаемся, да она живёт у меня, но мы друг другу никто. Просто я не понимал, как она может каждую ночь жаться ко мне и искать какого-то уюта в моих объятиях, в то время как не прекращала думать о своём парне? Меня получается, тупо блять использовали?       — Брось его.       Сначала девчонка никак не отреагировала на мои слова и я не знаю, то ли я сказал это слишком тихо, то ли она даже не вслушивалась в то, что я говорю, поэтому я повторил громче и гораздо резче.       — Брось его, блять!       Вот теперь я добился внимания к своей персоне, девчонка посмотрела на меня в изумлении и даже было хотела отложить телефон, как тот в её руке ожил и на всю кухню раздалась какая-то слащавая, романтическая песенка*. Она быстро посмотрела на экран телефона и увидев имя звонящего, тут же подорвалась и убежала в гостиную. Я не знаю зачем последовал за ней. Лучше бы остался сидеть за кухонным столом. Лучше бы я, блять, не пускал её к себе жить. Лучше бы я просто не заметил её на улице. Было бы лучше, если бы я выбрал другую. Не её.       Но тогда я выбрал именно её. Поэтому я стоял на пороге собственной гостиной и наблюдал за тем, как девчонка рыдала в трубку и умоляла простить её, щебетала что-то о том, что обязательно всё объяснит, когда придёт время. Хм, придёт время? Я начинаю думать, что это не я создатель этой игры и не я придумывал правила. Хотя с каких пор, я начал думать об этом как об игре?       Я медленно прохожу в гостиную и сажусь в кресло, как только девчонка обращает на меня внимание, то тут же затыкается. Я смотрю на неё достаточно выразительным взглядом, от того ей и страшно снова открыть свой рот. В комнате становится настолько тихо, что я слышу как из телефона доносится голос её паренька. Пусть в её глазах и плескался страх, но смотрела она на меня вопросительно. Поэтому я тихо и спокойно повторил то, что уже говорил ей на кухне.       — Брось его.       После моих слов её глаза прикрылись на мгновение, после чего она вновь открыла их, посмотрела на меня каким-то решительным взглядом и покачав головой, произнесла в трубку:       — Чонгуки, мне надо бежать. Пожалуйста кушай хорошо и больше не пей, я перезвоню тебе позже, — видимо парень на том конце что-то ей отвечал, потому что она выждала какое-то время и добавила, — Ты только возьми трубку, хорошо?       И до того её голос звучал жалобно, до того надрывно, что я и сам прикрыл глаза. Потому что больно. Больно мать его. Не знаю кем я хотел быть для неё. И хотел ли вообще кем-то быть, но она никогда не говорила со мной таким голосом. Никогда в тембре её голоса, в его звучании, даже намека не было на какую-то надобность. И я не знаю почему эта мысль меня тогда настолько оглушила.       Не знаю сколько времени я просидел вот так вот, с закрытыми глазами, но в какой-то момент я почувствовал как мне на колени что-то опустилось. Я открыл глаза и увидел как девчонка сидит на коленях около моих ног, а её голова покоится на моих коленях. Она медленно подняла руки и опустила их мне на бёдра, стала медленно поглаживать, а потом добавила к этому лёгкие поцелуи. По факту она целовала не мои ноги, а мои джинсы, но ощущения были до того острыми, что мне казалось будто на мне нет никакой одежды. Я не понимал, чего она добивается, что хочет показать мне. Поэтому я взял её лицо в ладонь и приподнял, таким образом её голова всё ещё была на моих коленях, но взгляд был устремлен мне в глаза.       — Прости меня. Я не могу его бросить. Ну зачем тебе это нужно? В этом ведь нет никакого смысла?       По её щекам текли слёзы, а я пытался понять, почему её последняя фраза прозвучала как вопрос.       — А какой смысл должен быть?       Девчонка выпрямилась и села ровно, но руки оставила лежащими на моих коленях.       — В этом был бы смысл, если бы ты любил меня. Если бы хотел быть со мной.       Она так серьёзно смотрела на меня, я вообще не понимал как можно выглядеть такой серьёзной, когда по лицу стекают слезы и тушь давно потекла, оставляя за собой некрасивые, чёрные полосы.       — Как будто ты меня любишь, — я хмыкнул и откинул голову на спинку кресла, ждал пока девчонка скажет: «да, не люблю», но она молчала и тогда я снова посмотрел на неё. Она жевала свою нижнюю губу и опустила взгляд на свои руки, что по прежнему лежали на моих коленях, — Или любишь?       — Я Чонгука люблю, — я уже был готов оттолкнуть её от себя, до того меня тошнило от одного упоминания его имени, но она вцепилась в мои бёдра мёртвой хваткой и продолжила, — Но и ты… Я не знаю. Ты дорог мне. Мне с тобой хорошо, спокойно как-то. Безмятежно.       И мне бы рассмеяться в ответ на её слова, да только не смешно совсем. Каша у неё в голове. Забродившая уже. А мной она пользуется, как я в общем-то и думал. А потому в тот момент я решил откинуть все мрачные мысли.       — Тогда сделай так, чтобы и мне рядом с тобой было хорошо.       С этими словами я обхватил её волосы у затылка и потянул головой к своему паху. Честно говоря, сейчас мне этого не очень то и хотелось. Точнее, вообще не хотелось, но злость нужно было куда-то деть, пока я не натворил непоправимых ошибок.       Я был уверен, что сейчас она как обычно начнёт брыкаться, у нас так было каждый раз когда я хотел минет, но сейчас… Сейчас она сама потянулась руками к моей ширинке. Сама расстегнула её, а потом посмотрела на меня в ожидании и я слегка приподнял бёдра, чтобы ей было удобнее спустить с меня джинсы. А потом она взяла мой член в свою ладошку и стала плавно водить по нему, я смотрел какое-то время на то, как она почти любовно гладила мой член, от чего я всё-таки возбудился и член встал, как она размазывала по головке предэякулят, а потом снова надрачивала в одном ей известном, неспешном темпе. Я откинул голову на спинку кресла и готовился получать наслаждение, как вдруг почувствовал ощутимый укус в бедро и с нахмуренными бровями посмотрел на неё. Она уставилась мне прямо в глаза.       — Смотри на меня, пожалуйста.       Я был удивлён этой просьбе, но взгляда больше не отводил. И когда она убедилась, что я смотрю на неё, она взяла член в рот. В плане, она заглотила сразу весь. Она упорно пропихивала его в горло, задыхалась, кашляла, но не останавливалась. В какой-то момент несмотря на всё блаженство которое я испытывал, мне начало казаться, что она просто нашла изощренный способ совершения самоубийства, а потому я потянул её за волосы и заставил выпустить мой член из рта. На что девчонка начала поскуливать и усиленно тереться лицом об мой член.       — Ты дышать то не забывай. Я не нахожу ничего сексуального в том, чтобы кончать в рот трупу.       Она на эти слова лишь улыбнулась и посмотрела на меня с мольбой во взгляде       — Пожалуйста, мне так нравится, — она высунула язык и стала обводить им основание члена, — Ты можешь сделать всё, что захочешь. Я всё приму.       И эта её покорность была неспроста. Она показывала. Не могла выразить словами и поэтому показывала свои чувства через единственный доступный нам способ общения. Мы действительно с ней не умели говорить. Не умели выражать наши чувства и эмоции через разговор, но это не значит, что мы не умели общаться вовсе. Просто у нас с ней был свой способ. И пока я натягивал её за волосы на свой член, с каждым толчком пробиваясь ей всё глубже в глотку, я осознал, насколько же приятный способ общения мы выбрали.

***

      — Эй, ты чего завис? — девушка что лежала голой на моей груди, подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.       — А мы о чём-то говорили? — на мои слова она раздражённо фыркнула.       — Вообще то мы обсуждали планы на выходные.       — Мм, и какие же у нас планы? — я запустил ей руку в волосы и стал лениво их перебирать, на что она стала ластиться к моей руке как кошка.       — Мы могли бы съездить в мой загородный дом.       — Что, прямо-таки твой? — я усмехнулся, а она фыркнула на это.       — Ну конечно дом мне достался от родителей. Я слишком молода и не могла на него заработать.       — А родители твои против не будут? Не нагрянут туда случаем? Или… — я потянул её за волосы, в привычном жесте заставляя посмотреть на меня, — Я надеюсь это не твой хитрый план по моему знакомству с твоими родителями?       — Больно ты мне нужен. — за эти слова я дёрнул её за волосы, на что она ойкнула и добавила, — Они умерли. Не с кем знакомить.       — Понятно. Ну тогда можно съездить.       Девчонка возмущенно слетела с моей груди и села на кровати. Она правда пыталась выглядеть серьёзной, но сейчас когда она сидела и одеяло с неё спало, её тело больше ничего не прикрывало. Так что я немного залип на её груди. В глаза я ей посмотрел только после того, как меня легонько стукнули по плечу.       — Ты мог бы проявить хоть немного сочувствия.       На это я мог лишь пожать плечами и протянув руку, нежно погладил её по щеке.       — Мёртвым ничего не будет от моего сочувствия. Как только человек умирает, его следует тут же забыть.       После моих слов она сразу как-то поникла.       — Ты и меня сразу забудешь?       Моя рука на её щеке замерла. Мне не понравился вопрос. Я уже принял решение, но именно от её выбора — будет зависеть итог.       — А ты хочешь? — я опять погладил её по щеке и дождавшись пока она посмотрит мне в глаза, добавил, — Хочешь чтобы я тебя забыл?       — Да. Я хочу, чтобы в тот момент когда моё тело в гробу опустят в землю, ты тут же меня забыл. Пообещай мне.       Она так отчаянно смотрела на меня, а я всё ещё не понимал её. Всё ещё диссонанс.       — Меня зовут Юнги.       Глаза девчонки расширились от шока, а нижняя губа задрожала. Не ожидала. Ну и правильно. Я и сам от себя не ожидал. Но не жалел.       — А тебя как зовут? Или мне продолжать называть тебя сумасшедшей?       Она замотала головой и произнесла:       — Мин.       Я в неверии уставился на неё, а потом рассмеялся.       — Что смешного то? Я знаю, что имя необычное, но это не повод смеяться.       — Необычное? А ничего так, что это фамилия?       Мин сложила руки на груди и показательно надулась, а я притянул её к себе обратно на грудь, она хоть и сопела от возмущения, но всё же удобно расположилась у меня на груди.       — Это моя фамилия. — сказал я.       — Что?       — Меня зовут — Мин Юнги.       Мин опять попыталась поднять свою голову с моей груди, но я не дал ей этого сделать. Как вошь ей богу.       — Ты не шутишь?       — Зачем мне это?       Видимо у неё ушло пару минут на перезагрузку системы, после чего уже она звонко рассмеялась.       — Ты чего?       — Да так. Просто знаешь, в Европе же принято чтобы жена брала фамилию мужа и я просто представила, что получилось бы, если бы я вязла твою фамилию.       Мин Мин. И правда забавно.       — Эй, сумасшедшая?       — Ты же уже знаешь моё имя! — она произнесла это до того обидчиво, что я невольно прыснул от смеха.       — Моё знание не отменяет того факта, что ты сумасшедшая.       Я не был уверен и видеть не мог, но мне казалось, что сейчас она закатила глаза.       — Так чего ты хотел?       — Если ты бросишь его, то останешься со мной.       Я почувствовал как девушка окаменела под моими руками.       — А если нет? — её голос дрожал и мне было интересно, от страха, или от сдерживаемых слёз, что так часто льются из её глаз.       — А если нет, то… — я не знал какие слова подобрать, но решил, что она меня точно поймёт, — Сказка подходит к своему концу Мин. Осталось всего пара страниц и далеко не во всех сказках главные герои живут долгую и счастливую жизнь. Они вообще не всегда живут.       Она замолчала и это молчание затянулось, я даже в какой-то момент решил, что она заснула, но нет. Через какое-то время я почувствовал как она поворачивается на бок, спиной ко мне. Хотел было даже возмутиться, но она взяла мою руку и перекинула через свою талию, после чего подвинулась ко мне вплотную и переплела наши пальцы.       — Юнги, ты должен пообещать мне.       Сначала я не мог понять о чём она говорит, а когда понял, всё моё тело прошибло болью. Она точно поняла, что я имел в виду. И видимо это был её ответ. Ведь она брала с меня обещание, что я забуду её сразу, как только её холодное тело опустят в землю.       — Я обещаю.       Я был уверен, что в ту ночь она почувствовала как моими слезами пропитываются её волосы.       Я оплакивал её заранее, чтобы потом я смог сдержать своё обещание.