Обратный отсчёт

      — Да, детка?       В этот раз я просыпаюсь уже утром, но не по своему желанию а потому, что Мин говорит с кем-то по телефону. Хотя… Не так сложно догадаться, с кем именно она говорит.       — Я сейчас за городом, пока что не знаю точно когда вернусь. Но со мной всё хорошо, честно. Я больше переживаю за тебя. Как ты? Ты точно больше не пьёшь?       Я медленно переворачиваюсь на бок, лицом к Мин и смотрю прямо ей в глаза, как только она натыкается взглядом на меня. Было видно, что ей нелегко даётся разговор, но очевидно дело было так же и в том, что трудно говорить по телефону со своим парнем и при этом лежать в постели с другим.       — Заканчивай давай. — говорю я одними губами и она приподнимает свои брови в изумлении, конечно, обычно я начинал психовать и злится, но сейчас видимо ещё не проснулся.       Не знаю, какой чёрт меня укусил, но мне захотелось немного развлечься, поэтому я слегка подвинулся на кровати и обхватив руками талию Мин, которая сидела на кровати прислонившись к её спинке, и положил голову ей на живот. Хоть я и не видел её лица, но отчетливо ощущал её замешательство.       — Эмм. Да? Прости, нет, я тебя слушаю, — я на это лишь усмехаюсь и крепче сжимаю такое податливое тело подо мной, а потом ощущаю, как Мин кладёт ладонь мне на голову и начинает перебирать волосы, — Я же сказала, я не уверенна когда смогу вернутся. Да, я понимаю, что нам нужно поговорить. Слушай детка, я оставила дома ноутбук и там есть кое-что для тебя, только сейчас тебе это ещё рано видеть.       От последних произнесённых девушкой слов, я невольно напрягаюсь. Ноутбук. Точно, вот какого элемента не хватало здесь для полноты картины. Всё было так же, как когда мы жили у меня дома, за исключением ноутбука. Того самого, на котором она без остановки что-то печатала изо дня в день. Я поднимаю свою голову и смотря прямо ей в глаза повторяю уже громче.       — Заканчивай давай.       Мин слегка вздрагивает, как будто меньше всего была готова сейчас услышать мой голос, а потом в отчаяние прикусывает губу, когда из её телефона слышится отчетливое: «Снова тот же парень?».       — Детка, я обещаю тебе, ты всё поймешь, когда придёт время. Ноутбук запаролен, я скину тебе пароль тогда, когда придёт время, — Мин снова переводит взгляд на меня и в её глазах плескается такая боль, она как будто граничит со скорбью, — Я люблю тебя, Чонгуки. Пожалуйста, никогда этого не забывай.       Мин уже положила трубку и выжидающе смотрела на меня, а я не мог. В тот момент я как никогда чувствовал, что если сейчас посмотрю на неё, то убью. Мои глаза как будто застелила красная пелена и я старался даже не дышать, потому что я боялся, что не сдержусь. Впервые в жизни я боялся этого. Если вспомнить все те разы, когда я совершал убийства, то мне легко вспомнить, что я чувствовал в те моменты.       Ничего.       Я ничего не чувствовал. Для меня их жизнь ничего не стоила и поэтому смерть тоже не трогала. Возможно каждый раз совершая эти убийства, я надеялся на то, что всё-таки хоть что-то почувствую, но этого так ни разу и произошло. Но сейчас я чувствую как ярость поглощает меня и впервые в жизни боюсь, что убью. Боюсь того, что в итоге пожалею. И этот страх пугает меня. Из-за него я злюсь ещё больше. Чёрт, какой-то замкнутый круг.       — Эй, Юнги, ты в порядке? — девушка нежно кладёт свою ладонь мне на плечо и я просто срываюсь.       Я не знаю как я оказываюсь сидящим на ней сверху. Не успеваю уловить тот момент, когда бросаю её спиной на кровать и нависаю сверху. Не улавливаю момент, когда мои руки сжимаются на её горле, я блять ничего не вижу. Перед глазами красная пелена и всё о чём я могу думать — «Я люблю тебя Чонгуки». Говорили ли мне когда нибудь эти слова? Если честно, я даже не помню. Возможно говорили, но едва ли это было настолько искренне, как чувства этой девушки к мужчине которого она правда любит. И этот мужчина не я. Так из-за чего у меня перед глазами красная пелена? Может именно поэтому? Потому что я хочу быть тем самым мужчиной. Но Господи, как же страшно.       — Кто… — сквозь красную пелену перед глазами и ужасный шум в ушах из-за резкого притока крови, я начинаю слышать как Мин пытается что-то сказать, я так же начинаю чувствовать её руки на моих ладонях, что по прежнему крепко сжимали её горло и душили, но она не пыталась оттолкнуть меня, она просто держала меня. Как чёртов якорь с реальностью. — Кто сделал это с тобой?       Я непонимающе смотрю на девушку лежащую подо мной, красная пелена понемногу спадает с глаз и я вижу как из уголков Мин тонкими струйками стекают слёзы, а рот широко открыт в попытке вдохнуть воздуха. Я резко разжимаю руки и отшатываюсь от неё так, как будто она вирус чумы. Я сижу на кровати и мой взгляд метается по всей комнате, я не могу унять неизвестно откуда появившееся чувство паники.       Пока я пытался справиться с накатившей паникой, Мин тоже села на кровати и схватившись за горло, пыталась отдышаться. И в какой-то момент она всё-таки заметила моё состояние, поэтому перевела взгляд на меня и стала внимательно наблюдать. А я не мог смотреть на неё, мне хотелось кожу с себя живьём снять, потому что не мог понять, что со мной происходит.       — Ты напуган.       Она не спрашивала, она констатировала факт и её голос звучал до того хрипло, что я даже боюсь представить с каким трудом ей дались эти два слова. Наверное ей сейчас очень больно. Воды, точно. Ей нужна вода. С этими мыслями я резко подрываюсь с кровати и хочу побежать вниз, на кухню, но стоит только моим ногам коснуться пола, как они тут же подкашиваются и я просто падаю на колени, упираясь ладонями в пол. Я кладу голову на свои ладони и пытаюсь отдышаться.       — Тсс, всё хорошо. Ты не один. Больше нет.       Мин сползла с кровати и сев возле меня на пол, начала гладить меня по спине как маленького ребёнка. Я дергаюсь от этого жеста и пытаюсь уйти от прикосновений, но она не даёт. Вместо этого накрывает меня сверху своим телом, оставаясь коленями на полу и удерживая вес своего тела так, чтобы не давить на меня, потому что очевидно, что я сейчас слишком слаб даже для того, чтобы выдержать её. Я чувствую как она утыкается своей головой мне в шею и оставляет едва ощутимый поцелуй.       — Юнги, плакать это нормально. Чувствовать боль — тоже. — сначала я не понимаю, что она такое говорит, а потом понимаю, что она права. Я чёрт побери плачу, мои ладони мокрые, а из носа течёт. Я даже сам не заметил в какой момент заплакал, а она почувствовала, хотя и не видит моего лица. — Я хочу помочь тебе, ты слышишь меня?       Мин не дожидаясь реакции от меня, встаёт с пола и выходит из комнаты. Как только тепло её тела покидает мою спину, мне снова начинает казаться, что весь мир рушится, что комната дрожит и меня вот вот поглотит чёрная бездна. Но я не успеваю полностью провалиться в неё, потому что Мин возвращается так же быстро, как и ушла.       — Юнги, тебе нужно встать с пола, — она садится на колени передо мной и с силой поднимает моё лицо, я не хочу чтобы она смотрела на меня сейчас, но сил бороться просто не осталось, — Давай просто сядем возле стены, хорошо? Я пришла с другом.       Мин нежно держит моё лицо в своих ладонях и поглаживает мои щёки. А я сначала хмурюсь, так как не понимаю о каком «друге» она говорит, ведь в комнате нас только двое, а потом я бросаю взгляд на пол и понимаю, что она имела в виду. Мин ходила на кухню и принесла бутылку бурбона. Если бы она не была такой сумасшедшей, то определенно была бы идеальной.

***

      — Так, кто он?       Когда я немного успокоился и даже принял душ, уже подходило время ужина. Я сначала сильно удивился тому, как быстро прошёл день, ведь мы проснулись буквально час назад, но потом я вспомнил во сколько мы легли спать и удивление прошло. Есть на самом деле никто из нас не хотел, но вот выпить было нужно. Я знал, что теперь Мин не отстанет от меня с расспросами, но не понимал зачем ей копаться у меня в душе? Я прожил в этом мире 29 лет и честно говоря не помню, когда в последний раз обо мне хоть кто нибудь переживал. Но сейчас, сидя за кухонным островком, где так ярко светила лампа, я чувствовал себя как на долбанном допросе. И ещё до ужаса пугало то, насколько верный вопрос она задала уже во второй раз.       — Выключи общий свет, — я смотрю на Мин и немного щурюсь, глаза болят из-за недавно пролитых непрошеных слёз, а тут ещё и свет такой яркий. — Лампа есть какая нибудь, чтобы не так ярко было?       Мин кивает и меняет свет на кухне. Как только здесь становится не так ярко, мне как будто даже дышится легче.       — Что ты хочешь знать? — спрашиваю я у Мин, потому что я чёрт побери примерно понимаю, что именно она хочет узнать, но готов играть в дурочка, если это поможет мне отсрочить этот разговор.       — Всё, что ты готов мне рассказать. — Мин садится напротив меня и разливает бурбон по бокалам, я сразу выпиваю свою порцию залпом и вижу как Мин в удивлении приподнимает брови, но ничего не говорит, а лишь делает маленький глоток обжигающей жидкости.       — А что, если я ничего не хочу тебе рассказывать? — Мин на мои слова глубоко вдыхает и тоже залпом выпивает содержимое своего бокала.       — Хорошо, давай так. Сейчас я расскажу тебе о себе, а потом мы с тобой поиграем в игру «Вопрос — ответ». Это будет честно. Ты спрашиваешь, я отвечаю, а потом наоборот.       — С чего ты взяла, что мне интересно знать о тебе больше, чем я знаю сейчас?       — Оглянись вокруг Юнги, — Мин образным жестом обводит руками пространство вокруг нас и горько усмехается, — Мы в доме моих родителей. В доме, где прошло моё счастливое детство и юность. В доме, где хранятся самые тёплые и радостные воспоминания для меня… — она прерывается и тяжело вздыхает, а я молча наливаю нам новые порции и теперь мы уже одновременно выпиваем содержимое залпом, — Но одновременно с этим, это место — моя личная бездна. Мне нигде не бывает так тяжело дышать, как здесь.       — Они погибли в этом доме? — догадываюсь я.       — Так тебе всё-таки интересно узнать обо мне больше, чем ты знаешь сейчас?       Я нервно передёргиваю плечами и понимаю, что попался на её уловку. А Мин тем временем продолжает.       — И ты здесь со мной. И дело не в том, что я чувствую к тебе и по каким причинам приехала сюда с тобой, а в том, почему ты поехал со мной. Ты знал, что мы едем в мой фамильный дом. Скажи мне, сколько девушек до этого знали твоё имя? Со сколькими ты ездил в загородные дома их родителей? Ты может и не хочешь этого признавать, но тебе не всё равно на меня.       И опять по самому больному. Эта девчонка определенно умела срывать все защиты и заставлять предстать перед ней голым. Я буквально ощущал, как моя оголённая душа, или что там от неё осталось, обливалась кровью. Как она пыталась восстановить кожный покров и прикрыться, но Мин снова и снова срывала эту кожу.       — Рассказывай уже. Исходя из того, что я услышу, я подумаю о том, что смогу рассказать тебе.       — О большем я и не прошу.       Именно это сказала мне Мин и мне захотелось рассмеяться. Потому что просит. Ещё как просит.       — Моих родителей не стало когда мне было 16 лет. По сути я была уже взрослым человеком, они успели подарить мне счастливое детство и любовь. И всё же… 16 лет — это дерьмовый возраст, не находишь? — она смотрит на меня в ожидании ответа и я пожимаю плечами.       — У меня вся жизнь дерьмовая, могу лишь говорить о том, когда было чуть хуже чем обычно.       — Я это к тому, что 16 лет — это возраст, когда мозгов толком нет, а амбиций выше крыши. Родители никогда не говорили мне этого, но я думаю, что достаточно потрепала им нервы. Я не была какой-то оторвой, совсем нет. Всегда прилежно училась, никогда не напивалась и не пробовала наркотики, не кричала родителям в порыве злости о том, что ненавижу их…       — Вау, да ты прям ангел. Тогда ты ещё наверное и парням не изменяла. — я не мог удержаться от этой колкости, старался удержать её в себе, но не смог. Мин посмотрела на меня чуть серьёзнее, но никак мой выпад не прокомментировала.       — Так вот, у меня в подростковом возрасте были достаточно серьёзные проблемы с принятием себя. Постоянно находились новые причины для того, чтобы не любить себя. Тогда мне это казалось проблемами глобального масштаба, а сейчас вспоминаю об этом и мне становится так стыдно перед родителями. Ведь какого им было слышать от своего единственного и глубоко любимого ребёнка о том, что этот ребёнок считает себя убогим? — Мин опять тяжело вздыхает и переведя дыхание, продолжает, — Но это всё лирика. В ту ночь я осталась ночевать у подруги и знаешь, мне каждый раз было очень трудно отпроситься. Вот и тогда было так же, я поссорилась с папой, а мама как обычно встала на мою сторону и тоже с ним поссорилась. Когда я уходила, мама сказала мне: «Детка, не обижайся на папу, он тебя очень любит и я люблю, ты самое ценное, что есть и будет в нашей жизни». А я не ответила ничего, лишь холодно приобняла её и ушла. Знаешь, ведь так много людей по всему миру, на протяжении веков буквально кричат о том, что нельзя держать обиду на близких, что надо как можно чаще говорить им о том, как сильно мы их любим и мы все это слушаем, киваем с серьёзным видом и не выполняем. Мы продолжаем терять дорогих нам людей и потом всю оставшуюся жизнь жалеем о том, что не успели сказать… — я прерываю Мин тем, что подталкиваю к ней её стакан, в который я вновь плеснул бурбон и жестами показываю, чтобы она выпила, так как она очевидно была близка к тому, чтобы расклеится. Мин молча выпивает и продолжает, — О том, как сильно мы их на самом деле любим.       — Мне не знакомо понятие любви Мин, я никогда никого не любил и меня никто не любил, так что мне трудно тебя понять. Но сейчас мы не обо мне говорим, пока ещё нет. — я прерываюсь на то, чтобы сделать глоток бурбона, а потом спрашиваю, — Так, как они погибли?       — Газ, — я выпускаю удивленный вздох и она понимающе кивает, — Да, вот так глупо. Ты наверное уже ожидал услышать как их расчленил какой-нибудь маньяк, но всё гораздо проще. Просто газ. Гребанная утечка газа. Они просто легли спать и больше не проснулись. До своего совершеннолетия я прожила в детском доме, так как близких родственников у меня больше не было, а дальние не захотели брать к себе. В детском доме было хорошо, я не столкнулась со всеми теми ужасами, которые часто рассказывают о таких местах. Я знаю, что всё это правда и такое правда бывает, но мне повезло. Я подружилась с одной из учительниц, она преподавала у нас изобразительное искусство. Она работала в детском доме бесплатно, просто потому, что была замечательной женщиной. Я правда полюбила её всем сердцем и знаешь, она всегда расхваливала своего сына и говорила о том, что было бы замечательно, если бы мы познакомились.       — И познакомила? — Мин отрицательно качает головой и на её губах появляется нежная улыбка.       — Нет. Я жила в детском доме только для девочек и туда было запрещено проводить парней.       — Вау, это ужасно. — я слегка улыбаюсь и она улыбается в ответ.       — Но я поверила в судьбу, потому что я всё-таки познакомилась с сыном миссис Чон. — Мин замолкает и выжидающе смотрит на меня. Сначала до меня не доходит, какой реакции она от меня ждёт, и я просто глупо пялюсь на неё, а потом меня всё-таки прошибает догадкой.       — У Чонгука фамилия Чон, верно? — лицо Мин опять озаряет нежная улыбка и она кивает.       — Мы познакомились с ним когда я уже училась в университете и какого же было моё удивление, когда он познакомил меня со своей семьёй. Миссис Чон тогда так много плакала, говорила о том, что это однозначно судьба и что звёзды всё-таки свели меня с её мальчиком, — Мин начинает смеяться вспоминая это, — Знаешь, у Чонгука глаза и так большие, а тогда я вообще подумала, что они у него вываляться если он раскроет их ещё немного сильнее. До сих пор помню как он прокричал: «Так это о ней ты мне так много рассказывала?».       — Исходя из этой истории, я в шоке от того, что вы до сих пор не поженились и не нарожали детей. — от этих моих слов улыбка Мин сползает с её лица и она тяжело вздыхает.       — Миссис Чон умерла через несколько месяцев после того, как Чонгук познакомил нас. Инсульт. Тоже глупая смерть. Простая случайность, то, от чего никто из нас не застрахован. Её смерть я переживала гораздо тяжелее, чем даже смерть собственных родителей. Мне иногда становится очень стыдно за это. — Мин опускает глаза на свои руки и замолкает.       — Тебе нечего стыдиться, это абсолютно нормально. — Мин снова поднимает голову и устремляет свой взгляд на меня, ожидая пояснений, — Эта женщина была рядом с тобой тогда, когда тебе было тяжелее всего. Ты потеряла родителей, привычный мир разрушился и если бы не она, неизвестно как бы ты прошла через это. Если говорить образно, то она взяла тебя за руку и провела через этот тернистый путь, полный боли и саморазрушения. А потом ты узнала, что эта женщина мать твоего мужчины, ты поверила в судьбу и в то, что этот мир прекрасен, поверила в то, что теперь всегда будешь счастлива и что все беды остались позади. Но это не так. Мир — это огромная яма с дерьмом, иногда у тебя появляется возможность вынырнуть из неё и глотнуть свежего воздуха, но потом появляется новая волна говна, или же другие люди, которые тащят тебя на дно, просто потому, что никто не хочет тонуть в одиночку. Жить становится проще, когда ты расслабляешься и перестаешь бороться, только тогда у тебя появляется шанс на спасение. Только тогда, ты не утонешь.       Мин какое-то время молча смотрит на меня и явно о чём-то усиленно рассуждает, а потом качает головой и наливает нам в стаканы горячительный напиток, снова.       — А ты оказывается философ, Мин Юнги. — она салютует мне своим бокалом и залпом выпивает его содержимое. В этот раз даже почти не морщясь.       — Смотри не переборщи, а то потом некому будет задавать мне вопросы, мы пока ещё даже не дошли до этой части. — говорю я, а сам следую её примеру и так же залпом выпиваю напиток. Мой организм уже привык к такого рода напиткам, так что для того, чтобы напиться мне нужно как минимум две такие бутылки в одного.       — В институте я учусь на кафедре «аномальной психологии». — Неожиданно говорит Мин и после услышанного мне начинает казаться, что меня сейчас вырвет.       — Что ты сейчас сказала?       — Ты услышал, Юнги. Я будущий психотерапевт.       Шарики в моём мозгу начинают усиленную работу и пытаются сложить много мелких деталей в один большой пазл. Она постоянно что-то печатала в ноутбуке и иногда, а точнее, почти всегда, она вела себя странно. Пару раз я ловил на себе её взгляды и они были откровенно говоря стрёмными. Она смотрела на меня так, как будто изучала. Как будто я её подопытный. Ну конечно, как я блять раньше об этом не подумал. Я устремляю на Мин злой взгляд и стараюсь сдержаться от того, чтобы снова не набросится на неё и всё-таки не убить.       — Я знаю, какие мысли крутятся сейчас в твоей голове и нет, ты не прав. Я никогда не воспринимала тебя как своего подопытного и я никогда не собиралась проводить на тебе психологические тесты.       — Тогда к чему всё это? — я буквально прошипел эти слова сквозь зубы и нервно сжимал и разжимал кулаки. Мин заметила это и в очередной раз тяжело вздохнула.       — К чему что? Ты изнасиловал меня, я понятия не имела чего от тебя ждать, о том, что ты болен, я начала догадываться позже. Когда мой страх меня немного отпустил. Это просто профессиональное, ты не можешь меня за это винить.       — Да что ты говоришь? — я сказал это с максимальным сарказмом, на который только был способен, — Ты не подумала, что об этой информации ты должна была сообщить гораздо раньше?       — А разве ты давал мне говорить? — Мин говорит это с лёгким возмущением и от того, что она резко повела плечами, несколько прядок из её чёлки выбиваются и она сдувает их с лица, — Вспомни первые месяцы нашего «общения», ты мне практически не давал рта открыть. А нет прости, ты охотно давал мне его открывать если хотел, чтобы я тебе отсосала. В чём ты сейчас пытаешься меня обвинить? Ты сам ничего не хотел знать обо мне, постоянно затыкал рот. Да и что стало бы, если бы ты узнал эту информацию? Ставлю миллион вон на то, что ты сразу бы меня убил, побоявшись того, что я буду копаться у тебя в мозгах! — к концу своей речи Мин срывается на полу-крик.       — Но в итоге ты делаешь именно это, блять! — я нервно вскакиваю со стула и начинаю расхаживать взад и вперёд по кухне, нервно проводя рукой по волосам, а потом так же резко останавливаюсь и подойдя к ней вплотную, смотрю ей прямо в глаза. Из-за того, что она по прежнему сидела на высоком барном стуле, наши глаза были на одном уровне и я заметил, как её зрачки расширились когда я подошёл так близко. Боится. — зачем ты затеяла всё это, а?! На кой хрен лезешь ко мне с этими дебильными вопросами, а тебе не подопытный, как ты правильно заметила и нехрен копаться в моей голове!       Я в итоге тоже срываюсь на крик, но в отличии от Мин, ору во всю глотку прямо ей в лицо. Она же сначала прикрывает глаза на пару секунд, а когда открывает их, то я вижу в них такую решительность, что невольно делаю шаг назад. Она использует эту возможность, встаёт со стула и подходит ко мне вплотную.       — Потому что, — она тычет мне пальцем в грудь, — Ты, — снова тычок, — Болен, блять! — к концу она так же как и я минуту назад, срывается на крик.       — Потому что мне не всё равно! Потому что хоть у меня и не было реальной практики и тем более с такими серьёзными проблемами как у тебя, но даже моих знаний хватает на то, чтобы понять, что ты пережил какой-то ужас в своей жизни. Люди, блять, не рождаются плохими, Юнги! — я отступаю ещё на шаг от неё и в итоге упираюсь в столешницу позади меня, это навевает мне дерьмовые воспоминания и я нервно сглатываю накопившуюся слюну, это не ускользает от взгляда Мин, — Ты действительно убивал людей? — я молчу и она снова тычет пальцем мне в грудь и повторяет свой вопрос ещё громче, — Ты убивал людей?!       — Девушек. Я убил 8 девушек.       Мин резко втягивает в себя воздух и было видно, что её запал немного поутих.       — Что, не ожидала услышать этого вслух? Давай ты не будешь делать вид, что не понимала этого. Сама же говоришь, я больной. Псих. И что, будешь меня лечить? — Мин медленно качает головой и снова делает мне шаг на встречу, а потом в уже таком привычном жесте, кладёт мне одну ладонь на щеку, а вторую на грудь в районе сердца.       — Что он, с тобой сделал?       Мин повторяет вопрос, который задавала сегодня уже два раза, и в третий раз это всё так же больно и вызывает дрожь во всем теле. Я не знаю как, но она поняла. Психологичка чёртова. Кто её просил в это лезть? Мне не нужна её помощь, ничья вообще не нужна. Я закрываю глаза и пытаюсь прогнать те воспоминания, которые сейчас накрывали меня с головой.       — Юнги, посмотри на меня, — я отрицательно качаю головой и тогда она начинает нежно гладить меня по лицу, проводит пальцами по бровям, обводит губы и целует в кончик носа, — Прошу, посмотри на меня. — когда я всё-таки решаюсь открыть глаза и посмотреть на неё, то вижу перед собой лишь взгляд бесконечной нежности и понимания, никакого осуждения или отвращения, поэтому я всё таки решаю ответить.       — Ты уже знаешь ответ на свой вопрос. — Мин печально кивает и задаёт другой вопрос.       — Как долго это продолжалось?       — С 14 до 19 лет.       — О Господи, — Мин убирает ладонь от моего лица и прикрывает ей свой рот, который непроизвольно открылся от шока, я протестующе мычу и тянусь за её рукой в ответ, Мин если и удивилась этому, то вида не подала, — Кем он тебе приходился?       — Старший брат моей девушки.       По лицу Мин начинают струится слёзы. Да, она догадалась о том, что именно Юнги пережил когда-то, но услышать это вслух было чертовски тяжело.       — Твоя девушка знала об этом?       — Мин, моя девушка трахалась со своим родным братом, а меня они держали как секс игрушку для своих утех.       В тот момент я впервые засомневалась в своём решении, но было уже поздно давать заднюю. Решение принято, остались лишь последние штрихи и можно будет заканчивать эту сказку.