Между нами радуга

Оставшиеся уроки как-то совсем не шли. На листах тетрадей так и не осталось ни одного слова, что было странно, ведь обычно Антон вел все конспекты. Однако мысли путались, а в голове крутились лишь последние слова учителя русского языка. "А вы, Антон Шастун, всё-таки остаётесь после уроков" Эти слова снова и снова звучали в голове, вызывали целую гамму чувств, не давая концентрироваться на теме урока. Да и какой там урок вообще сейчас идёт? Антон, словно в замедленном действии, перевел взгляд на тетрадный лист, плохо осознавая, что делает. А с листа на него по-прежнему с ухмылкой смотрел Арсений Сергеевич. Антон скривился, рассматривая, с какой точностью он своими руками передал внешность мужчины. И почему он все ещё не выбросил этот лист? Почему, собственно, не сделать это прямо сейчас? Антон неуклюже встал, с грохотом, отодвинув стул, и направился к мусорнице. Не учел лишь одной вещи... – Шастун, это что такое? – как раскат грома, нетипично низким для женщины голосом пробасила Валентина Григорьевна. Парень обернулся и посмотрел на неё с видом "отстаньте-от-меня-пожалуйста". – На заданные мной вопросы он не отвечает, на уроке чуть ли не спит, сейчас ещё и смотрит так. Я поработала в этой школе 25 лет и не посмотрю на то, что ты отличник! – Валентина Григорьевна, – попытался сказать что-то в свою защиту Антон, но оправдания на ум не шли. Он и правда вел себя странно, но это же не значит, что нужно повышать на него голос. Искорка злости вспыхнула внутри, постепенно разгораясь, и единственный, кто мог спасти сейчас, был Сережа. И тот видел, что происходит. Видел, как от стремительно возрастающей злости его друг сцеплял руки в замок, так крепко, что от впившихся ногтей потом останутся следы. – Валентина Григорьевна, у него сегодня с утра что-то с самочувствием. Ходит как морная муха, – с преувеличенным волнением заявил Матвиенко со своего места. – Вполне возможно, ему хуже стало, вот он и пошел... – Нужно было спросить сначала! – раздражённо сказала женщина, поправив очки. – Ладно, иди, Шастун. И чтоб потом все конспекты переписал! Антон кивнул и, кинув благодарный взгляд другу, вышел из класса. Казалось, приступ злости утихал. Дышать становились легче, а напряжение постепенно отступало. Он привалился к стене рядом с дверьми, откинул голову назад и шумно выдохнул. Его проблемой стал учитель. Кто бы мог подумать, учитель! У человека, который с самой начальной школы хорошо ладил со всеми преподавателями. Да это же просто смешно! Внезапный порыв истеричного смеха, мимолётный и пугающий. А за ним вспышка гнева. Мгновенная и сильная. Удар. Стены бетонные, на них не останется и следа. Ещё удар. Рука, наверное, будет болеть, но сейчас Антон не чувствует ничего этого. Ещё удар. Костяшки сбиты, на бледной тонкой коже появились кровавые ссадины. – Чёртов Арсений Сергеевич... – шипит он и готовится нанести очередной удар стене, но его руку ловят как раз в тот момент, когда она уже готова столкнуться с твердой поверхностью. Мягкая, теплая, слегка шершавая рука захватила худое запястье парня, и гнев испарился. Странное спокойствие, граничащее с пустотой охватили его. За запястье осторожно потянули, тем самым развернув Антона к себе, и он наконец увидел того, кто остановил его. – Так, значит, чёртов? – с улыбкой проговорил Арсений Сергеевич, не отпуская запястье, по-прежнему сжатое в кулак. – Ну, посмотри хоть на меня. Антон повиновался. Сопротивляться не было желания, странное умиротворение захватывало его все больше. Но вместе с уходящим гневом возвращалась боль. Кисть ужасно ныла, и парень то и дело шипел, прикусывая губу. – Что же ты наделал, а главное - для чего? – цокнув языком, совсем по-родительски упрекнул Арсений. Он осторожно перехватил его запястье и осмотрел беглым взглядом. Рука была сжата в кулак. – А это что такое? Антон, совсем забывший про смятый лист бумаги, пугливо отшатнулся. И помотал головой. – Я это в мусор нес, а меня из класса выгнали. Ну, вернее мне "стало плохо", – Он показал в воздухе кавычки здоровой рукой. – Но раз уж ты все равно нес это выбрасывать, значит это тебе не нужно. А раз не нужно, то почему не показать, – учитель подступил на шаг к Антону. Любопытство захватывало. Нес в мусор, не хочет показывать. Значит что-то важное. Не его, Арсения, дело, конечно, но интересно же. Однако парень оставался неприступен. – Что ж, пошли в медпункт. Руку твою обработать надо. Вон, кровь идёт, синяки проявляются. Не удивлюсь, если там что-нибудь сломано. Стены-то бетонные... Все так же, не отпуская тонкое запястье Антона из своей большой ладони, он отвёл его в медпункт, где раны обработали, наложили повязку. А ещё Арсений всё-таки получил тот самый листочек. Смятый, кое-где даже капельки крови натекли, но суть была видна. Там был нарисован он сам, да так правдоподобно. И главное, простой шариковой ручкой. У этого парня талант. Надо бы поговорить с ним об этом. Как раз случай выдался. После уроков.

***

Однако после уроков им встретиться было не суждено. По крайней мере так считал Антон, спешно собиравший вещи в рюкзак. Поскольку правая рука, рука, которой он делает всё, была травмирована, его отпустили домой. В душе он радовался, что не остаётся ещё на несколько уроков. И после них тоже. Но куда же ему идти? Сережа в школе и прогуливать точно не будет. Второй отличник в классе как никак. Домой точно не пойдет. Мама увидит бинт, разволнуется, отец так грозно посмотрит на него... Нет, однозначно не домой. Тогда куда? А что, если...? Нет, Антон, ты явно свихнулся если даже допускаешь такие мысли. К Арсению Сергеевичу нельзя, к тому же, он тоже в школе. А если "окно"? Нет, слишком нагло, нельзя. Видимо, он снова залип в одну точку, задумавшись, ведь совсем не заметил, как позади подошёл Сережа. – А ты куда собрался? И что с рукой? – неуклюжие движения больной конечности были слишком очевидны, чтоб их не заметить. Сказать было нечего, да и Сережа понял все без слов. На то они и лучшие друзья. – Снова твой неконтролируемый гнев, да? Хочешь, я пойду с тобой? Вопрос, конечно, логичный, но имеющий лишь один ответ. Даже если Антон попросит пойти с ним, Сережа все равно почти наверняка останется в школе. Да и не станет Антон отрывать друга от учебы. Сам же прекрасно понимает, что пропускать в их случае - не комильфо. Именно поэтому он лишь отрицательно покачал головой. – А куда ты пойдешь? Не домой же? – Сережа хорошо знал, какие отношения у друга с родителями после того происшествия, поэтому был несколько озадачен. – Да я тут, по району пошатаюсь. Не волнуйся, не пропаду, – Антон улыбнулся, и эта улыбка вновь заразила друга, и он кивнул в ответ. Но внутри поселилось беспокойство. Он знал: Антона что-то тревожит. Сам не может понять, что, но точно тревожит. Сережа твердо решил расспросить его об этом как-нибудь потом. Не в школе. По итогу, он проводил Антона до выхода из здания, ободрительно потрепав по плечу напоследок, и отправил на ближайшие часа три одного куда-то. Куда Антон собрался идти, он и сам не знал, а потому побрел вдоль улиц, по-прежнему мрачно-серых, надо отметить. Их городок, если судить по рассказам одноклассников, и без того не был особо красочным, а в чёрно-белом видении и подавно. Мысли о все ещё не найденом соулмейте снова зацепили, привычно явившись неприятной досадой. "Твой соул реально может оказаться парнем", – прозвучали в голове слова, сказанные вчера Серёжей. Слишком громко звуча в голове, они прокручивались словно заевшая пластинка. Снова и снова. "Нет, не будет такого!" – мысленно отвечал он. Да, он не раз видел однополые пары. Да даже если взять его сестру как пример. Такие пары всегда были где-то рядом и не вызывали особо лютой ненависти. Они просто были, и Антону на это было все равно. Но себя он всегда считал безоговорочным натуралом. Вот и вспыливал каждый раз, когда кто-то ставил это под вопрос. – А все таки, что если будет? Нет, Антон, ты похоже сходишь с ума. Вот, уже даже сам с собой разговариваешь, – он и сам не заметил, как начал говорить вслух, то и дело нервно посмеиваясь и активно жестикулируя. – Антон? Ты в порядке? – неожиданно сзади послышался знакомый женский голос. Мелодичный и звонкий. Ира. Антон обернулся и смотрел на девушку секунд пять, пытаясь понять, правда это сказала она, или это снова было плодом воображения. Кажется, правда она. Он неосознанно, почти машинально потянулся к ней. Хотел обнять, как обычно делает с Серёжей, просто чтоб успокоить мысли, может, понять даже что-нибудь. Ира не отпрянула, даже наоборот, ступила навстречу и первая обняла. Антон стиснул её в своих медвежьих объятиях. Замешательство, тревога, злость на уроки, на школу в целом, на учителя русского. На себя. Он злился даже на себя, ведь не мог понять, что вызывает такие эмоции. – Слушай, – прозвучал шепот Иры возле уха склонившегося к ней Антона, – давай сейчас зайдём ко мне, я налью чай, а ты расскажешь, что у тебя случилось. Идёт? Антон кивнул, особо не думая. Эта девушка внушала доверие. Она нравилась ему где-то в уровне подсознания. А может, он просто был рад ощущать себя не одним в этом ещё не выкрашенном в цвета мире. Подруга по несчастью, так сказать.

***

Дома у Иры было очень тепло, по сравнению с осенним холодом улицы. Они сидели на кухне друг напротив друга. Перед обоими стояла кружка с чаем. Оба грели руки. Ира ждала ответа, прожигая Антона взглядом, однако диалог не начинала. Антон же в свою очередь задумчиво пялился в стол. Похоже на чаепитие с Серёжей. Терпеливостью, поведением, Ира была похожа на него, и это притягивало. – Я не понимаю, что происходит, Ир,– тихо заговорил Антон. – Почему-то меня невыносимо бесит Арсений Сергеевич. Прям злость такая. Он спокойный. Слишком спокойный. Невыносимо спокойный блять! Вот сегодня, например. Я пытался вывести его. Не получилось... – Так, подожди, уточню. Пытался вывести? Ты серьезно? – Ира удивлённо-недоверчиво подняла бровь. – Ну да, вывести. Но как итог, вывел из себя самого себя, – Шастун усмехнулся, вспоминая вспышки гнева. А ведь это все он, Арсений виноват. – А ещё вот, рука. Не спрашивай, для чего я бил в стену, не смогу объяснить. Но суть одна. Он слышал, что это из-за него, но ничего. Улыбался даже! Отвёл в медпункт. У меня ещё листочек в руке был, я его выбрасывать нес. Его, наверное, Арсений Сергеевич забрал, – Антон замолчал, внезапно вспомнив про смятый лист с портретом учителя. Надо бы забрать его у него. Или же избегать? Но как, если он его классный руководитель? – Я тебя поняла. Тебе нужно прямо сейчас идти туда. Зачем? За листочком, вернуть собственность, так скажем. – Я не могу! Там же после уроков встреча. Он же велел остаться, – Антон замялся. Идти явно не хотелось. Ира считала иначе. – Вот после уроков и заберёшь, – она встала со своего места и пошла к нему с хитрой ухмылкой. – Потом вернёшься, расскажешь, как все прошло, ладно? И Серёжу приводи. Может, даже Арсения... – Ира! На этот раз смех разлился по небольшой кухне. Уютно все таки с ней было. Как с Серёжей, но по-другому. Оно и понятно. Она девушка. Имелся у Иры какой-то дар убеждения и был очень хорошо развит. Через минут пятнадцать расслабленного разговора Антон пошел обратно в школу, решительно настроенный выстоять испытания и забрать тот злосчастный листочек из рук Арсения Сергеевича.