rust

Когда Чайльд говорит Люмин оставаться на месте и оставляет её, уносясь в ночь на чертовом мотоцикле, ему следовало бы предположить, что девушка не собирается подчиняться его гребаным приказам. Ему бы стоило об этом догадаться, хмыкает про себя девушка, наблюдая сквозь стёкла продуктового, как парень уезжает. Если он не слушал её, когда она умоляла остаться в больнице, с чего бы ей обращать внимание на его слова? Если Тарталье угодно, то так тому и быть: она прыгнет в омут с головой, а если умрет, то и он вместе с ней. Поэтому, когда Предвестник исчезает из поля зрения, Люмин незамедлительно срывается с места. Блондинка, конечно, состояла в команде по бегу в средней школе, но угнаться за мотоциклом попросту не представлялось возможным. Тогда ничего не остаётся, кроме как угнать велосипед. Не пойман - не вор, ведь так? К счастью, как только девушка начинает вращать педали, двигаясь по обочине, до неё доносится слабый, но вполне отчетливый рёв мотора. Неумело пытаясь включить фонарик на руле, Люмин едет на звук по сгущающимся сумеркам. Уличные огни освещают плотно прилегающие друг к другу домишки, и дорога сходит на нет, разветвляясь на несколько узких путей. Чайльд вообще в курсе, куда поехал? Что это за гребаное место? Глаза скользят по закрытым магазинам, из-за которых атмосфера становится совсем уж недоброжелательной, а лампочки мерцают так слабо, что создаётся впечатление: стоит веточке хрустнуть - они погаснут. Местность совершенно пустая. Что за нафиг? Чайльд – упертый баран. Глухой к рациональным доводам, к тому же с головой бросается в неприятности, не подстраховывая себя (судя по тому, как он сбегал из больницы не один раз и не исключая того факта, что раны парня не позволят ему драться – в его состоянии при малейшем движении всё ухудшится в разы). «Боги» -, выдыхает Люмин про себя, и чувствует, как волоски на шее встают дыбом из-за того, что спереди доносятся шаги. Она немедленно тормозит велосипед, ныряя за массивную металлическую будку. Сердце бешено колотится в груди. Блондинка припадает к земле и со своего места умудряется разглядеть блеск рыжих волос, отражающих светящуюся вывеску заброшенной аптеки. – Ты опоздал, – доносится голос Чайльда, лишенный и намёка на дрожь. – Не очень тактично с твоей стороны вынуждать гостя ждать. Идиот. Он же не пытается нарваться на драку, да? Но к чему этот риторический вопрос, если Люмин и так знает, что он со стопроцентной вероятностью ввяжется в мордобой с собеседником. Это уже общеизвестный факт – проклятье, Люмин! Вопросы, не требующие ответа, сейчас точно не к месту. Слышится дальнейшее бормотание, но девушка уже чертовски напугана, чтобы вслушиваться (потому что, во-первых, она ужасно дерётся в темноте, а во-вторых, блондинка не понимает, где именно находится, и любой может атаковать её), поэтому она лишь аккуратно выглядывает из-за прикрытия, чтобы хоть краем глаза разглядеть происходящее. Люмин чуть удар не хватает, когда Чайльд бросается вперёд, двигаясь куда быстрее, чем она может ожидать от пациента, находящегося на лечении лишь пару дней. Так, ладно, план такой, Люмин, проносится у девушки в голове, и она тревожно закусывает губу, если Чайльда все-таки начнут одолевать, ты выскочишь и выбьешь дерьмо из этих ублюдков прежде, чем они выбьют дерьмо из этого Предвестника. Иначе, если Тарталья умудрится погибнуть, Царица потребует твою голову на блюде, и ты не сможешь вернуть свой должок. Искаженный крик боли и выстрел эхом раздаются по местности, и у Люмин сердце в пятки уходит. Под тусклым красным светом Чайльд предстаёт во всём своём величии, его яростные глаза залиты кровавой пеленой, и Люмин не уверена, то ли зрение играет с ней злую шутку, то ли его одежда действительно пропитана кровью (девушка надеется, что не его). – Так, хорошо, сейчас с ним всё в порядке, – бормочет блондинка себе под нос, повторяя про себя план действий. Она могла бы вмешаться, когда придёт время, чтобы спасти его задницу и нахрен убежать, не пытаясь злить этих ублюдков дальше, но это только план «А». Даже если девушке и удастся выбить из них всё дерьмо, то гарантировать то, что Чайльд сдвинется с места, и они успеют убежать, маловероятно. Люмин не труслива (девушка крайне напугана, а причина для этого достаточно весома). Она понимает, когда нужно закончить бой, но оставшаяся куча людей против них с Чайльдом будет явной помехой. Что ж, есть и такой вариант. Возможно, они с Тартальей смогут одолеть их в паре, но негативный исход явно превалирует над положительным, несмотря на то, что Люмин уверена в своих боевых способностях, а у её противников БЛЯДСКИЕ РУЖЬЯ… Мозг Люмин сейчас напоминает шар с предсказаниями, который она трусит уже в третий раз, но ответ один и тот же: «спросите позже». Где хоть одна здравая мысль? Все испарились. Тревожность завладела рассудком, почему же именно сейчас, не в любой другой момент? А знаете, что? Нахрен. Люмин не собирается трусить. Девушка не может себе позволить себе пойти на попятную прямо сейчас, только не когда Тарталья на грани того, чтобы быть убитым атакующими. Блондинка запихивает свои страхи как можно глубже, ведь подобные чувства обычно не одолевали ею во время драк, и девушка поднимается на ноги, только чтобы в следующее мгновение вновь вернуться в исходное положение, когда издалека слышится болезненный хруст. Тело со стуком падает наземь, и Люмин слышит бесцветный смех Чайльда, который, затихая, сходит на «нет». Тишина. Шорох асфальта под колесами автомобиля разрывает воцарившееся молчание, и красный свет ослепляет Люмин, когда в поле зрения появляется сдающая назад машина. Доносятся голоса, и девушка чувствует, как пересыхает во рту, когда эти люди бросают мешок с телом в багажник. Она больше не может думать. Люмин останавливает шестеренки, вращающиеся в голове, её пульс зашкаливает в области горла, и создаётся впечатление, что сердце располагается именно там. Блондинка не может понять причину своей паники, но выражение лица Чайльда на больничной лестнице въелось в её мозг. Оно было насквозь пропитано болью, и это была самая сильная эмоция Тартальи, которую она видела на его лице помимо ярких улыбок и торжествующего смеха. Люмин замерла, стоило Чайльду сжать её плечи так сильно, что у неё чуть руки не отвалились. Он показал свою слабость тогда, девушка поняла – прежде чем она открыла дверь, его маска дала трещину. Произошедшее прочно засело в голове, и блондинка была уверена, что далеко не все новости способны напугать Одиннадцатого Предвестника. Поэтому Люмин поднимает краденый велосипед, вывозит на открытую местность и перебрасывает одну ногу через его корпус, нажимая на педаль. Девушка убеждается, что похитители её не замечают – блондинка передвигается во тьме, скрытая тенями словно ниндзя. Боги, она до сих пор не может поверить, что бросилась сюда, спасая задницу Чайльда. Из всех людей на свете именно она, Люмин, собирается спасти его, как рыцарь в сияющих доспехах (если ей самой удастся выжить), и как только Тарталья будет спасен, она устроит ему такую взбучку, о которой он и подумать не мог. Девушка сотрёт с его красивого личика эту слащавую улыбочку и, возможно, до него наконец-таки дойдёт, что до окончания лечения нужно лежать в палате. А пока Люмин тешит себя фантазиями, в реальности она продолжает преследовать автомобиль на велосипеде, который едет медленнее раз в десять. Удаляющаяся машина сворачивает за угол, и блондинка вздыхает, прежде чем начинает ещё усерднее крутить педали, пытаясь не потерять след. Наконец, автомобиль останавливается напротив обгоревшего здания, которое буквально всем своим видом кричит НЕ ВХОДИТЬ, судя по почерневшим колоннам и желтой лентой, натянутой поперек входа. Повсюду разбросаны обломки, и место выглядит… идеальным, если вы решили взять кого-то в заложники. Издалека Люмин наблюдает, как похитители вынимают из багажника тело, забрасывают его на плечо и направляются в сторону лестницы, ведущей в здание. Расценив, что терять ей больше нечего, доктор выдвигается следом, выключая фонарь на велосипеде и оставляя его на обочине. Блондинка проскальзывает на парковку, чувствуя, как сердце бешено колотится в горле, а глаза напряженно вглядываются в окружающую среду. Когда Люмин делает вывод, что никто её не видит, она на цыпочках начинает подниматься по ступеням. Как-то всё слишком удачно складывается, проносится в голове у девушки, когда она достигает верха ступеней, но тут же понимает, что сглазила сама себя… – Да вы, должно быть, шутите, – под нос бормочет она, оказываясь меж двух коридоров. Двух. И похитители Чайльда могли выбрать любой из них. Замечательно. Теперь ей нужно обыскать оба ответвления, оставаясь незамеченной, и вытащить чертового Предвестника отсюда прежде, чем их обоих прикончат. Её зарплата точно не окупает всего того дерьма, которое сыпется ей на голову. Даже чек Чайльда не сможет покрыть все то, через что она собирается пройти. Тяжело выдыхая и полагаясь на шестое чувство, Люмин сворачивает в правый коридор, замечая, как свет уличных фонарей отражается на туфлях. Девушка быстро движется вниз по коридору, проклиная себя за то, что умудрилась обуть каблуки в здание с мраморной плиткой, но, в то же время, она сможет разуться и врезать туфлей в глаз какого-нибудь урода. Продолжая свой путь, блондинка не находит ничего, кроме звука беспрерывно капающей воды где-то слева от неё и мириад комнат по правой стороне – для чего их здесь так много? Люмин тормозит у одного из входов, осматривая значок, прицепленный к двери: он частично сожжён, и на обугленном белом видна часть каких-то цифр. Может, они скрываются за одной из этих дверей? Только не говорите, что придётся проверить каждую гребанную комнату – иначе она просто сойдёт с ума. Люмин толкает дверь, и к её удивлению, та легко поддаётся. Не заперто? Странно. Блондинка полагала, что кто бы ни похитил Чайльда, они запрут за собой все двери, чтобы предупредить преследование. Но, опять же, здание уже сильно износилось, и девушка не удивилась бы, будь замки уже неисправны. Дверь распахивается с отвратительным скрипом. Внутри столы и стулья стоят нетронутыми, несмотря на обгоревший бетонный пол и обуглившиеся шторы. Постойте. Минутку. Столы, коридоры, лестничные пролёты. Осознание обрушивается на неё в долю секунды. Это что, чертова школа? Она слышала в новостях о сгоревшей несколько недель назад школе из-за проблем с электричеством, и несмотря на то, что никто не пострадал, это место до сих пор оставалось бомбой замедленного действия, ведь причина возгорания так и не была установлена. Теперь у Люмин есть два предположения, почему похитители выбрали именно это место: 1. Чтобы воспользоваться преимуществом в виде количества комнат, потому что, вероятнее всего, подчиненные Чайльда придут за ним, когда поймут, что он сбежал из больницы (но информация о его госпитализации была строго конфиденциальной. Каким образом они умудрились пронюхать об этом? Даже Люмин не имеет права распространяться, иначе другие Предвестники и Царица собственной персоной перережут ей горло). Или: 2. Они знают об этом здании и используют его для того, чтобы оставить здесь бессознательное тело Чайльда, вызвав поджог, а затем его тело просто сгорит вместе со школой. Люмин содрогается, готовая поклясться, что температура в комнате снизилась на градусов десять, минимум. Девушка была на грани того, чтобы разрыдаться. Ну, за что ей это всё? Почему именно она встряла во всё это? Небеса могли выбрать кого угодно, чтобы присмотреть за Чайльдом, но боги бросили этого идиота на её попечение. Как будто это гребанное драматическое шоу, в котором главные герои – невезучий протагонист и до жути привлекательный парень, который к тому же является одним из мафиозных лидеров и, как будто этого было недостаточно, режиссеры решают забросить её в гущу этой спасательной операции. Или она просто драматизирует. Да, определенно. Чертова королева драмы, вот и всё. Люмин фыркает и легонько бьёт себя по щекам, приводя в чувство. Не время подаваться эмоциям. Ей нужно найти Чайльда и помахать рукой смерти. Девушка выходит из комнаты, чувствуя себя чуть лучше, приказывая себе заткнуться и сфокусироваться на решении проблемы. Впереди остаётся почти что половина коридора, и она радуется, что все шторы сгорели, ведь это позволяет ей разглядывать очертания классов. Она закусывает губу, когда приближается к концу коридора, и отблески света постепенно затемняются, вынуждая холл вращаться перед её глазами. Жутко. Напомните её никогда больше не соваться в заброшенные школы ночью – это дерьмо пугает сильнее, чем угрозы Царицы. Как только Люмин разворачивается, чтобы идти к западной части здания, внезапно раздаются быстрые шаги со стороны лестничного пролёта, и девушка напрягается так сильно, что кажется, будто её позвоночник сейчас треснет. Блондинка отпрыгивает назад, вытягиваясь в боевую стойку, чтобы свет фонаря ослепил атакующего противника, позволяя ей выиграть секунды, прежде чем она вырубит его. Но вот только свет попадет не на глаза нападающего, а на лестницу. Что за черт? Что-то обхватывает руками её талию, пока она замирает от шока, почти что вскрикивает и чуть ли не ударяет существо коленкой, когда слышит голос ребёнка. – Мисс! Пожалуйста, помогите мне! – малыш плачет, утыкаясь в её больничный халат, и она опускает глаза, чувствуя, как звенит в ушах, и все её инстинкты замирают. Девушка открывает рот, и её рука слегка дрожит, когда блондинка подносит её… к рыжим волосам? – Кто ты? – это первая вещь, которую она умудряется произнести, ведь девушка до чертиков напугана. – За мной идут плохие ребята! – полностью игнорирует вопрос ребёнок, сильнее вжимаясь в неё. – Они заставили меня спать на полу и не отпускали в ванную хотя я постоянно говорил «пожалуйста». Вообще-то, Люмин не очень ладит с детьми. На самом деле, они ей несильно нравятся. Но взрослые мужчины? Преследуют беззащитного малыша? Держат его в заложниках? Теперь они точно заслужили хорошей взбучки. – Как тебя зовут? –Люмин опускается на колени, снимая с себя белую куртку, и опуская её на плечи мальчика. Он открывает глаза, и они оказываются того же оттенка, что девушка привыкла видеть каждый день. Её дыхание прерывается. – Тевкр. Ох, боги. Блять, блять, блять. Теперь ей становится ясно, почему Чайльд так паниковал и был испуган, выбивая дерьмо из тех ублюдков прежде, чем его одолели. – Я искал своего старшего брата, - плачет Тевкр. – А те люди сказали, что отведут меня к нему, а сами заперли меня в той комнате. Горло Люмин пересыхает. – Имя твоего брата не Чайльд, случайно? Тевкр трясёт головой, утирая слёзы с глаз. – Нет, его зовут Аякс. Я хочу увидеть его. Вы не знаете, где он? Аякс? Аякс? Так, притормозите коней, притормозите коней. Люмин уверена, что не должна знать настоящее имя Тартальи, но теперь не может выкинуть его из головы. Все нормально. Она притвориться, будто никогда не слышала его. – Он изготовитель… эм… гоночных автомобилей? В этот раз Тевкр кивает, и Люмин лихорадочно начинает соображать. – Так, послушай меня, Тевкр. Я знаю, где твой старший брат. Но ты должен во всем меня слушать, когда я тебе скажу. Например, беги и прячься, хорошо? Когда я скажу тебе отвернуться и закрыть глаза, ты сделаешь именно так. Обещаешь? Тевкр кивает, и в его глазах девушка видит проблеск счастья. – Клянись, клянись, клянись, и клятвы ты держись. Ну а кто соврет, то попадет на лёд! А тот лёд холодный, замерзай, негодный! – он соединяет их мизинцы, легонько тряся, и Люмин удивленно моргает, слушая такой мрачный стишок. Впрочем, она не собирается вдаваться в нюансы традиций Снежной. Это слишком для её крошечного мозга. – Отлично, Тевкр, плохие ребята всё ещё идут за тобой? Я могу тебя защитить, – глаза Люмин метаются от ступеней к малышу и обратно. – Они куда-то делись, когда я спустился по лестнице. Я не знаю где они, простите, – хмурится мальчик, и блондинка встаёт, взъерошивая его волосы. – Все в порядке, ведь ты в безопасности. Тогда давай поспешим, чтобы они не успели нас поймать, – девушка берёт Тевкра за руку и тянет за собой, пока малыш пытается придерживать большую куртку на своих плечах. Они проходят мимо классов и окон, и свет полной луны отражается в разбросанных повсюду осколках стекла, переливающихся, будто жемчужины. Люмин несколько раз оглядывается через плечо, облегченно выдыхая, что хвоста за ними нет. – Что ты здесь забыла? Ох, твою ж мать. Рано обрадовалась. Люмин останавливается, заводя Тевкра за спину, когда её взору предстают двое мужчин, минимум на полголовы её выше. Ах, и ещё, у них в руках пушки. Просто волшебно. – Тевкр? – блондинка отдаёт мальчику фонарик, жестом показывая на ближайшую дверь. – Не мог бы ты зайти в этот класс и закрыть за собой дверь? Не открывай и не отзывайся, пока не услышишь мой голос. Из-за данного раньше обещания Тевкр не произносит и слова. Дверь в ближайший класс отпирается и захлопывается со щелчком задвижки. Один из мужчин тут же начинает двигаться по направлению к двери, но Люмин преграждает ему путь. Он медлительный, и девушка подныривает под его руку, попутно ударяя в грудь. Блондинка надавливает плечом в область его рёбер, наклоняя голову и обхватывая нападающего за торс. После чего она бросает его на пол. Делает подсечку и валит этого ублюдка наземь. Его голова сильно ударяется об осколки стекла, и он стонет от боли, но у Люмин нет времени проверять, вырубается ли он, ведь напарник уже тычет пистолетом ей в лицо. Не думая, она вдыхает и хватается за пушку, чувствуя, что и её, и его пальцы лежат прямо на курке. Девушка поворачивает оружие вправо, выворачивая их сцепленные кисти, прежде чем схватить пистолет правой рукой. Их пальцы болезненно сгибаются от её манипуляций, а мужчина падает на пол, но теперь пистолет у доктора, и теперь она та, кто целится в его голову. Её легкие горят, и девушка тяжело дышит, но её рука, направленная на катающихся по полу противников, не дрожит. – Ты не сможешь застрелить меня, – бормочет он, безуспешно пытаясь встать. – Только не когда ребятенок здесь. – Я могу убить тебя и без помощи пистолета, – Люмин криво улыбается, со всей силы ногой ударяя парня в челюсть, прежде чем он продолжит. Челюсти со страшным треском бьются друг о друга, и Люмин пользуется шансом, наклоняясь и со всего размаху ударяя его прикладом по макушке. Атакующий вырубается, а доктор жалеет, что не может спустить курок, ублюдок прав – только не в присутствии Тевкра. Она кривится. Все равно нет смысла убивать того, кто уже без сознания. Внезапно позади доносится крик, И Люмин с широко распахнутыми глазами разворачивается, понимая, что совсем забыла о том, первом мужчине. Эта ошибка стоит ей удара в лицо и того, что в следующую секунду она лежит на усеянном стеклом полу. Руки девушки страшно саднят из-за разрезавших кожу осколков. Она чувствует тепло и запах метала прежде, чем её захлёстывает волна боли. Потрясённая, Люмин пытается подняться, но мужчина уже сидит на её бедрах, вжимая её в пол. Нападающий ударяет её головой о пол, и мир начинает вращаться. Черные круги возникают перед глазами, а сердце бьётся все быстрее. Слёзы собираются в уголках глаз. Твою ж мать, она не может умереть сейчас. Не может. Только не так. Люмин рвано выдыхает, когда чувствует ещё один удар в лицо, и её руки превращаются в желе, и девушка просто не может нажать на курок. Пальцы блондинки нащупывают крупный осколок стекла, и она так крепко хватается за него, что чувствует, как кровь сочится из ладони. Собрав всю волю в кулак, девушка вгоняет режущий предмет прямо в плечо этого ублюдка. Мужчина кричит и ослабляет хватку достаточно, чтобы она смогла освободиться, ощущая, как вновь темнеет перед глазами. Люмин хватает ещё один осколок и бьёт мужчину прямо в солнечное сплетение, прежде чем вогнать своё оружие глубоко в его горло, и он входит с трудом. Урод пучит глаза, и доктор видит, как кровавые пузыри образовываются в уголках рта. Это самозащита, твердит себе Люмин, дрожа всем телом, и подбирает с пола пистолет, отступая назад. Девушка хватается за стену, чтобы обрести равновесие. Это самозащита. Она убила его, потому что он хотел убить её. Это была самозащита. Спиной Люмин прислоняется к стене и пытается успокоить сбившееся дыхание, легкие горят, и голова идет кругом. Её щека ноет от ударов, и даже касания пальцев вызывают боль. Её губа, наверняка распухла, но её это мало волнует. Царапины покрывают руки, и блондинка кривится, чувствуя кровавый узор на своей коже. Раны перевязать совершенно нечем, а значит, придётся терпеть. – Тевкр? Всё в порядке, ты можешь выходить, – произносит Люмин, тыльной стороной руки вытирая кровь с лица. Девушка прячет пистолет в карман штанов, хмурясь из-за того, как он проглядывает сквозь ткань её одеяния. Дверь открывается, и Тевкра начинает слегка трясти, когда он видит её. – Вы ранены. – Всё хорошо, – улыбается Люмин, поправляя куртку на худеньких плечиках. – Давай поторопимся, твой брат ещё прячется. Нам нужно отыскать его. Она протягивает ему руку, вовремя спохватываясь, что та полностью покрыта кровью. Поэтому девушка берёт ладошку малыша левой рукой, игнорируя боль в правой. – А теперь закрой глаза, хорошо? – мягко произносит блондинка, посматривая на распластавшиеся по полу тела. В особенности она разглядывает парня, которого она вырубила ударом по голове, ведь это явно ненадолго. – Я скажу, когда можно будет открывать. И хвала Богам за то, что этот ребёнок настолько послушный. Он не задаёт ни одного вопроса, и Люмин, быстро хватая малыша за руку, ведёт его по лестнице на следующий этаж. Им нужно снова просмотреть все классы здесь, и девушка почти что выругивается вслух, когда видит перед собой длинный коридор. – Нам нужно быть очень-очень тихими, договорились? – бормочет Люмин, ведь это уже последний этаж и Чайльд должен быть здесь. Тевкр вновь кивает, но его глаза выглядят такими замученными, да и к тому же он еле ноги по полу передвигает. Люмин ободряюще сжимает его руку, прежде чем приоткрыть ещё одну дверь. Пусто. Как и в следующих двух кабинетах. Куда, нахрен, его дели? И тут же издалека до неё доносится голос: - Уходим через пару минут. Убедись, что привязал её к нему крепко. Не хотелось бы, чтобы он ускользнул. Люмин прижимает Тевкра ближе к себе, и они почти что сливаются со стеной, и девушка прислушивается к разговору. - Это местечко взлетит на воздух через считаные минуты, он точно не успеет выбраться. Убедись, что мы замели все следы. Из-за стены доносятся скрип столов, передвигаемых по полу, и Люмин задерживает дыхание, прижимая кровоточащий кулак к трясущейся ноге. - Послушай, Тевкр, - ей, на удивление, удаётся произнести это, несмотря на оглашающие удары сердца, - сможешь оказать мне ещё одну небольшую услугу? Иди вон в тот класс и посиди там какое-то время, договорились? Только постарайся не уснуть. Я знаю, что тебе уже давным-давно пора спать, и наверняка, когда я найду твоего брата, он тоже уже будет дремать. - Вы будете в порядке, мисс? - спрашивает Тевкр дрожащим голосом, будто вот-вот расплачется. - Плохие ребята очень сильные. Люмин практически, практически тает от его слов; малыш куда добрее чем его гавнюк-брат, все испорченные гены достались Чайльду, когда он родился. -Я справлюсь. Просто хорошенько спрячься, - произносит блондинка, отводя его к заброшенной комнате. - Если плохие ребята или другие незнакомые люди войдут к тебе, кричи так громко, как сможешь. Тевкр зевает в ответ, и Люмин, потрепав его по непослушным волосам, закрывает за собой дверь и молится всем богам, чтобы они вышли оттуда живыми. Девушка переводит своё внимание на класс в котором, как она полагает, держат Чайльда. Блондинка осторожно пробует повернуть дверную ручку, но та не поддаётся. Блять. Как ещё можно... ох. Дверь закрыта, но не окно. Стёкла разбиты, но это какой-никакой, но все же вариант. Понимаете, что это значит. Люмин на грани того, чтобы принять самое идиотское решение за всю свою жизнь, а улучшит ли это её существование, зависит от того, выберутся ли они живыми. Без дальнейших промедлений, Люмин бежит прямо в окно, проскакивая через крохотное пространство, и, приземляясь, умудряется сделать сальто. Первое, что бросается девушке в глаза, это Чайльд - весь в крови, синяках, на нем нет живого места. Из носа идёт кровь, голова откинута в сторону, нога изогнута под неестественным углом, а по всему лицу виднеются царапины. Боги, он выглядит жутко. Но у Люмин нет лишнего времени, чтобы осмотреть искалеченного Предвестника, ведь мужчины, закрепляющие на нём цепи, замечают девушку. Они откровенно пялятся на неё, недоумевая как кто-то её роста (её роста? её роста? Да она уложит их даже с такими «крошечными» габаритами) пришёл за Чайльдом. Люмин улыбается так широко, что лицо саднит от недавних ссадин. – Что-то не так, суки? Бандиты делают выпад в её сторону, и девушка подбирает первый попавшийся под руку предмет (им оказывается лом), увертываясь и направляя импровизированное оружие в их сторону. Кусок металла с тяжелым звуком встречается с головой одного из нападающих, и блондинка использует лом на манер бамбукового меча, которым она тренируется в школе самбо, парируя удары другого атакующего, вытягивая предплечье. Её оружие недостаточно толстое, чтобы отражать каждую атаку, и вскоре лом вылетает прочь из её рук. В тот момент Люмин отдаёт себе отчет, что с неё достаточно, и что ей срочно нужна пушка (и неважно, что это нечестно). И девушка вынимает пистолет. Она не намерена непосредственно убивать их. Всё, что Люмин сделает, – это сильно ранит их, чтобы они не умерли слишком быстро. Она позволит им истекать кровью, медленно, мучительно, чтобы они сдохли в лужах крови. Пушка в её руках, и блондинка стреляет прежде, чем они снова нападут. Одна пуля в ногу, другая в руку, и ещё по пуле в коленные чашечки. Кое-кто падает не совсем там, где бы хотелось Люмин, но, в любом случае, они обездвижены. И в эту секунду девушка благодарна Дилюку за то, что тот научил её стрелять, и она думает, что сводит его куда-то в знак благодарности. То, что она способна думать о таких обычных вещах столь неподходящее время, вынуждает её нервно засмеяться. Её мозг отчаянно пытается отвлечь её от всей этой крови и жестокости? У Люмин чуть ли истерика не начинается, ведь в голове цирковая музыка, да и сама она не более, чем клоун. Доктор надломлено хохочет, ведь её мысли путаются, и её смех, судя по всему, вселяет ужас в одного из бандитов, потому что она видит, как он мочится. – Твои атаки слабоваты, – шипит девушка, опускаясь на одно колено перед мужчиной. – Не хочешь сначала подучиться? Похититель открывает рот, но вместо слов до доктора доносятся лишь стоны, ведь Люмин не позволяет ему ответить. Блондинка ударяет его в нос каблуком (да, восьмисантиметровым каблуком), и его глаза закатываются от боли. Теперь, когда они в ауте, Люмин спешит к Чайльду, сдерживая сильно желание ударить парня по лицу. – Ублюдок, – выплевывает она, глядя в полузакрытые глаза Тартальи. – Вынудил меня пройти через всё это, чтобы спасти тебя. Парень еле шевелится, и тогда Люмин осознаёт, что все эти цепи не бутафория, они из чистого металла и… И к ним прикована гребанная бомба. Привязана прямо к его груди. Что за черт. И даже прижатый к земле этим жутким предметом, первое, что через боль спрашивает парень, это: – Где Тевкр? Тевк в порядке? Его… – Чайльд выдыхает, морщась от боли, – …его не ранили? Напряженные плечи Люмин немного расслабляются, когда в его словах слышится неподдельная забота. – Он в порядке, хоть и полусонный. Наткнулась на него, когда он убегал от тех ребят. Ты бы ему рассказал об опасностях, которые несут незнакомцы. Он слепо верит каждому, кого бы не встретил, – девушка поджимает губы, скользя руками по цепям, сковывающим его торс. – Как, нахрен, убрать это с тебя? Чайльд издаёт что-то, похожее на смешок, но Люмин едва различает его. – Оставь меня, если не сможешь избавиться от цепи вовремя, – в его тоне чувствуется толика грусти, и руки Люмин начинают трястись, ведь адреналин выветривается, и мозг осознаёт всю серьёзность ситуации. – Беги отсюда с Тевкром, пока всё здание не взлетело на воздух. – Нет! – громко выкрикивает Люмин, которую паника возвращает в чувства. – Ты не умрёшь, Чайльд Аякс Тарталья. Только не в мою смену. – Ты, – выдыхает парень, вновь замирая от боли, – узнала моё настоящее имя от Тевкра, как я понимаю. Оно звучит очень мило, когда ты произносишь его. – Ты просто придурок, – выплевывает доктор, наконец находя замок в этих спутавшихся кандалах. Но вот её правая рука… она так кровит, что Люмин ничего не может сделать. – Ты на грани жизни и смерти, а у тебя хватает мозгов пофлиртовать со мной. Пошёл нахрен. Я оставлю тебя здесь. – Именно это я и… я сказал тебе сделать. Эй, – девушка удивляясь, как, пребывая в таких муках, он умудряется говорить и заигрывать с ней, – у тебя очень красивые глаза. Они совсем… Они желтые, совсем как моя туалетная вода. Её челюсть ошеломленно отвисает. - Ты сейчас сравнил мои глаза с туалетом? – она бы хорошенько пнула его, если бы не бомба с таймером, показывавшим тринадцать минут. Серьёзно? Он провел параллель между её золотистыми глазами и туалетом? – Ты… Эй, не смей отключаться после такого! Руки дрожат так сильно, что блондинка не может даже правильно ухватиться за чертов замок. И наступить на него каблуком девушка тоже не может, он слишком крепкий, скорее уж её каблук сломается. – Попробуй заколкой, – предлагает Чайльд со всё ещё закрытыми глазами. Люмин чувствует его слабеющее с каждой минутой дыхание на своём ухе. – Самое полезное, что я слышала от тебя за всё время нашего знакомства, – шутит девушка, сглатывая непрошенные слезы. Она отцепляет цветочек от волос, отрывая ненужное украшение, и просовывает тонкий метал в скважину. Она крутит его, шепча проклятия. Все, что ей нужно – это открыть чертов замок… Таймер на груди Чайльда пикает. – Десять чертовых минут? Да вы издеваетесь. Я не успею. Так, успокойся, – Люмин закрывает рот, чтобы больше не издавать паническое бормотание. Она почти не слышит дыхание парня. Блондинка понимает, что нужно открыть этот замок (она извлекает максимум пользы из крошечной заколки), открыть этот замок (ещё немножко), открыть этот замок… Невидимка выпадает из её рук, стоит ему открыться со щелчком, и девушка почти что теряет сознание от облегчения. – Не смей умирать на моих руках, Чайльд, – бормочет Люмин в его ухо, отбрасывая металлические оковы в сторону. Бомба тоже соскальзывает, и девушка отталкивает всю эту груду в противоположную часть комнаты. – Если умрёшь, то будешь должен мне все свои сбережения, и сбережения твоих пра-пра-правнуков. Предвестник не отвечает. Его живот весь в крови, предположительно, от ножевых ранений. Нос парня сломан, как и нога, и у Люмин не остается иного выбора, кроме как сорвать шарф с его плеч и обмотать вокруг торса. Как только ткань затянута, девушка, преисполненная адреналином, подхватыет его под спину и колени. И потом она, нахрен, бежит. Безусловно, сгибать Чайльда, когда он в таком состоянии, не лучшая из затей, но она молится, чтобы шарф хотя бы немного приостановил кровотечение из некоторых ран. Она, не раздумывая, вышибает дверь в класс, в котором находится Тевкр, и мальчик вскрикивает от внезапного вторжения. – Идём, малыш, – поспешно произносит девушка, отворачивая Тарталью от взора ребёнка, насколько это возможно. Она уверена, Чайльд бы не хотел, чтобы его младший брат видел его в таком состоянии. – Мы должны выбраться отсюда, а потом мы купим тебе мороженного перед сном, договорились? Глаза Тевкра моментально загораются восторгом. – Да! Мисс, Вы просто лучшая! Старший братик тоже будет кушать с нами? Люмин смотрит на перекошенное от боли лицо Чайльда, и предполагает, что немного мороженного ему не повредит, если он не умрёт сегодня ночью (чего она не допустит, ведь в таком случае девушка вернет его обратно к жизни, придя на его могилу и выдрав оттуда все цветы). - Конечно, почему нет? Хотя, сейчас он спит, поэтому тебе нужно вести себя тихонечко. Сможешь быстренько бежать? – Да! Я самый быстрый бегун! Меня ещё никто не обгонял! – с энтузиазмом отвечает малыш, и срывается вниз по ступеням. Люмин старается не отставать от Тевкра, когда они приближаются к парковке, но её ноша и трясущиеся ноги совсем в этом не помогают. – Забирайся в машину, Тевкр! – кричит Люмин, а смышлёный тут же взбирается в открытый внедорожник (какой идиот оставляет автомобиль открытым...?), перелазит через задние сидения и открывает дверь для неё. – Тевкр, милый, Мне нужно, чтобы ты сел спереди, хорошо? – доктор распахивает заднюю дверь. – Ты ведь уже взрослый, верно? И, наверняка, хочешь попробовать поездить спереди? И, да, Люмин отдаёт себе отчёт, что детям такого возраста запрещено ездить на переднем сидении, и если полиция их заметит, то обязательно остановит, но сейчас это меньшее из зол. Тевкр усаживается вперёд, явно перевозбужденный, и пристегивает свой ремень до того, как Люмин просит его это сделать. Хвала богам за тех, кто воспитал этого ребенка. Ведь управляться с ним не доставляет никаких проблем. Люмин укладывает Чайльда сзади, пристегивая его ремнями крест-накрест, закрывая дверь. И, что самое удивительное, девушка обнаруживает ключ в панели зажигания. Он все ещё здесь! Эти идиоты так спешили, что не заблокировали дверь и не забрали ключ. Им точно надо включать голову. Она выруливает с парковки, когда до взрыва остается три минуты, вжимая педаль в пол так сильно, что Тевкр чуть ли не взвизгивает от внезапно набранной скорости. Люмин молится, чтобы Чайльд не свалился с сидений о того, как они доберутся в больницу. Ни телефона, ни связи, и у неё меньше, чем полчаса, чтобы успеть в больницу, и три минуты, чтобы убраться прочь из радиуса поражения. Заглушая рвущийся наружу вопль, Люмин летит по окрестностям, ощущая, как кровь сочится из рук, вцепившихся в руль мертвой хваткой. Взрыв эхом раздаётся позади неё, и девушка выдыхает с облегчением, слегка опуская голову и чувствуя, что сердце заколотилось так сильно, будто оставит синяк на внутренней стороне грудной клетки. Все в порядке. Все в порядке. Она доберется до госпиталя вовремя. Чайльд не погибнет. Тевкр будет в безопасности, а у неё даже останется время подремать перед её сменой в школе единоборств. Все по плану. Точно. Да. Начнём с того, что спасение Предвестника и его брата – её сознательное решение. Люмин, преисполненная гневом, усталостью и болью, которые сочатся сквозь её кожу, игнорирует все скоростные ограничения, шлёт нахрен все дорожные знаки и срезает везде, где только можно, чтобы быстрее добраться к пункту назначения. Красных огней она не видит, а время становится лишь иллюзией, когда она несётся вдоль дорог, а сидящий справа Тевкр восторженно хохочет, и их обдаёт свежим запахом раннего утра и ржавчиной. Больница возникает на горизонте спустя несколько минут после пересечения моста, и Люмин благодарит свою способность быстрого вождения. Она залетает на парковку с тяжелой головой, пересохшим горлом и путанным сознанием. – Мисс, вам плохо? – спрашивает Тевкр, прикладывая ладошку ко лбу блондинки. – Ваше лицо выглядит совсем как мамино, когда ей нехорошо, – хмурится малыш и девушка хочет обнять его, ведь глаза мальчика такие обеспокоенные. – Всё хорошо. Только немного устала. Но мы должны быстренько осмотреть тебя и твоего брата прежде, чем пойти спать. – А мне не будут делать уколов? Я не люблю иголки. – Нет, не волнуйся, – убеждает Люмин, открывая дверь, - быстренький осмотр, а потом пойдём за мороженным. С каким вкусом хочешь? – Тевкр с готовностью выпрыгивает из машины и уже стоит перед задним входом прежде, чем Люмин достаёт Чайльда. - Можно ванильный, пожалуйста? – малыш смотрит на неё огромными глазами, и у девушки не хватает сил сказать «нет». Она уверена, что в морозилке в её квартире завалялось мороженное. Чайльд тихонько стонет в её руках, и девушка осознаёт, что он вот-вот умрёт. Так. Так, у неё на руках умирающий Предвестник, а она расспрашивает его брата, какое мороженное он хочет. Отлично, Люмин. Как она умудрилась стать врачом высшей категории, для неё до сих пор загадка. Дверь, через которую они вышли несколькими часами ранее, все ещё открыта, и будет чудом, если никто через неё не проник внутрь, и уже чудо, что никто её не запер. – Боги! – кто-то практически сбивает её с ног, стоит ей войти в двери. – Мастер Чайльд? Ах, это Катерина. Это Катерина. Постойте. Они что, узнали, что Чайльд исчез? Потому что Люмин готова поклясться, что видела, как секретарь покинула свой пост до того, как Тарталья вознамерился сбежать. – Приведите медсестёр, – инструктирует Люмин, пропуская Тевкра. – Чайльд… эм… спит. Ему уже пора в кровать. – Спит? – голос Екатерины повышается на октаву. – В таком состоянии? – взгляд секретаря падает на пропитанный кровью шарф. – Да, спит. Приведите медсестёр. Вы ведь не хотите, чтобы он уснул навсегда? – Люмин обходит Катерину, надеясь, что Чайльд ещё дышит и что ещё не слишком поздно. Уже половина второго, и её руки беспощадно ноют, она больше не может нести парня. Катерина бежит вдоль холла, и Люмин спешит за ней. Стук каблуков вскоре доносится до неё, и девушка, наконец, кладёт Тарталью на коляску. – Доставьте Чайльда в его палату, – приказывает Люмин медсестрам, преодолевая усталость, – промойте раны на животе, а затем приведите Бай Чжу, чтобы он прооперировал ногу. Живо. – А как же ваши раны, доктор? – спрашивает одна из медсестер, и блондинка осознаёт, что ей рука всё ещё кровит, отчаянно ноет, и, скорее всего, инфицирована. – Я разберусь с этим дома. – Но, мисс… – У нас мало медикаментов, Царица поставит их только завтра. У меня достаточно материалов дома. – Но… Люмин приподнимает бровь: – Я неясно выразилась? – Нет, мэм, – трясёт головой медсестра, сглатывает и направляется вместе с Чайльдом в его палату. Плечи Люмин опускаются, стоит двери захлопнуться со щелчком. Боги, как же она устала. Она ни минуты не хочет больше находиться в этой гребаной больнице и уйдёт отсюда, как только состояние парня стабилизируется. И тут она чувствует, что её тянут за конец рубашки. – Мне всё ещё нужен осмотр? Думаю, я здоров, – Тевкр сильнее сжимает ткань, выглядя обеспокоенным. – Это займёт пару минут, а потом я дам тебе конфетку, – Люмин взъерошивает его волосы здоровой рукой. - Идём, медбрат осмотрит тебя, хорошо? – она ведёт Тевкра в палату на следующем этаже, и медбрат, работающий здесь, приветствует их с широкой улыбкой, прежде, чем замечает кровь на одежде доктора. – Измерьте ему давление и проведите обычный осмотр. Убедитесь, что он не ранен, – она поворачивается к малышу, пряча раненую руку за спиной. – Этот молодой человек не причинит тебе вреда. Я скоро вернусь. Не волнуйся. Её коллега открывает рот, наверняка, чтобы спросить о её повреждениях, но она захлопывает дверь прежде, чем тот успевает сформулировать вопрос. Сцепив зубы, блондинка влетает в ванную комнату, открывая кран так стремительно, что тот почти что отламывается. Холодная вода струится по рукам, и жар в ладонях наконец затухает. Воды в раковине приобретает кровавый оттенок. Она смотрит, будто под гипнозом, прежде, чем вспоминает, что времени в обрез. К черту. Если бы она могла, то заснула бы прямо здесь, на грязном полу. Люмин чувствует, что скоро рухнет от истощения. Всё её тело ноет, её спина, руки, распухшие губы и щека – болит абсолютно всё, но она не тот человек, который будет жаловаться. Она быстро умывается, счищая кровь с раненой губы. Ткань полотенца становится розоватой после того, как она вытирает своё лицо. Затем девушка оборачивает туалетную бумагу вокруг ладошки. Поджав губы, Люмин покидает ванную и почти что врезается в другого работника. – Извините, – мямлит девушка, чувствуя, что её голова чересчур легкая, и она вот-вот потеряет сознание, но нужно идти в свой кабинет. Люмин вызывает лифт, осознавая, что её ноги попросту не справятся со ступенями, она гребаный ходячий труп. Кто-нибудь, вырубите её прямо сейчас – девушка готова спать сотни тысяч лет, а потом ещё немножко. Или ей нужен алкоголь либо кофеин. Что угодно. Тогда, возможно, она проснется не уснёт во время своей утренней смены. О, да, пять или шесть кружек эспрессо определённо скрасят её ночь. К черту сон и усталость. Сон для слабаков, а она определённо не слабак (или слабак, но сейчас она просто не имеет права прикрыть глаза даже на секундочку). Захватив запасную куртку из кабинета, девушка накидывает куртку на плечи, надеясь, что та прикрывает все её кровоподтеки. Люмин запирает дверь, застегивая куртку, когда двери лифта открываются, и из них появляются Тевкр и медбрат, который выглядит несколько смущенным по причинам, Люмин не известным. Блондинка кивает ему, и тот уходит. – Милая леди! – Тевкр становится между дверями лифта и ей кабинетом. – Молодой человек сказал, что я абсолютно здоров. Теперь я могу съесть мороженное? Люмин бросает взгляд на часы. Будет ли преступлением дать ребенку мороженное в три часа утра? Ну уж нет, для мороженного никогда не бывает поздно. Тем более, он заслужил. А если у него подскочит сахар, не её проблема. – Разумеется, малыш, – кривится Люмин, чувствуя, что все её материнские инстинкты испарились. Она совсем не контролирует, что говорит, ведь на неё сейчас наконец обрушились последствия их буйного вечера, она смертельно устала. – Я должна заглянуть к твоему брату, чтобы убедиться, что с ним все хорошо, потом он ляжет спать дальше, а мы пойдём за мороженным. – Он будет ночевать здесь? – спрашивает Тевкр, следуя за направляющейся в палату Люмин. – Ага. А мы вернемся в мою квартиру, чтобы тебе было удобнее спать. А завтра приедем к твоему брату, ему сейчас нужно хорошенько выспаться, а здесь его ничего не побеспокоит. Тевкр бежит в припрыжку и, дерьмо, откуда у него столько энергии. Черт. Может, это Люмин слишком стара, и с ней случается слишком много дерьма на постоянной основе, чтобы оставаться беззаботной. Из-за мыслей, роящихся в её голове, Бай Чжу замечает Люмин первым, и его кивок в знак приветствия возвращает её в реальность. – Прошу, скажи, что он не умер. Бай Чжу бросает на неё вопросительный взгляд: – Хочешь, чтобы он был мёртв? - Хорошо бы. Тогда я наконец-то смогу расслабиться. Доктор издаёт смешок, а губы Люмин растягиваются в жалкое подобие улыбки. – Что значит «мёртв»? Ох, блять. Ребенок. Люмин обращается к нему с мягкой улыбкой. – Всего лишь, хм, вид сна? Не волнуйся, всё в порядке. – Твой сын? – приподнимает бровь Бай Чжу, и Люмин буквально задыхается, пытаясь откашляться. – Бл… - она почти что рассыпается в проклятиях, но ведь рядом с ней ребёнок. – Нет, нет, это брат Предвестника. – Брат Предвестника, говоришь? Забавно. Не бери в голову. Уверен, ты и так измотана, – он неопределенно указывает в сторону её перевязанной руки и опухшего лица. – Поэтому буду краток. Колотые раны в области живота, сломанная нога, смещенное плечо, небольшое сотрясение, но он будет в порядке. Люмин бросает быстрый взгляд на приоткрытую дверь в палату, прислушиваясь к мерному тиканью оборудования. – Отлично. Большое спасибо за помощь. Тебе тоже нужно немного поспать. – Может, после бумажной работы. Люмин хрюкает: – Трудоголик. Смотри, не свались с ног от истощения, – она машет рукой на прощание, и слышит смешок мужчины. – Так, а теперь мороженное… – Люмин берет Тевкра за руку, но они не успевают сделать и пары шагов, как перед ними возникает Екатерина, и девушка удивляется, как можно передвигаться настолько бесшумно. – Я позабочусь о Мастере Тевкре, – произносит женщина голосом а-ля «я его секретарь, а поэтому у меня полномочий больше, чем у тебя». – Нет необходимости вести его к вам домой, – она протягивает малышу руку, но тот отшатывается от неё, обнимая Люмин. Люмин пожимает плечами: - Что-то он не восторге. – Давай же, Тевкр. Я позабочусь о тебе. – Катерина наклоняется ближе, а мальчик отчаянно машет головой. – Я хочу остаться с милой леди. Я с места не сдвинусь. – Вот так вот, – самодовольно смотрит на секретаря Люмин. – Послушай. Я бы не стала тащить Предвестника обратно, если бы участвовала в похищении его брата? Разве я похожа на человека, который сможет обидеть беззащитного ребенка? М? М? Что скажешь? Ответ отрицательный, разумеется. У меня есть принципы. Я верну его до полудня. Если Чайльд проснется раньше, просто позвоните мне. Пока-пока. Сказав это, Люмин и Тевкр спускаются на лифте и покидают больницу. Малыш восторженно прыгает на переднее сидение, а у девушки просто нет сил попросить его пересесть назад. Панель загорается зеленым, когда Люмин заводит машину (которая, к слову, ей не принадлежит, но об этом завтра). Уличные фонари уже гаснут, когда девушка выруливает со стоянки, направляясь домой. Блондинка забывает проверить пропущенные звонки на телефоне и уже вскоре слышит, как вибрирует её телефон в заднем кармане джинсов. Люмин игнорирует назойливый звук – наверняка это Дилюк или Дайнслейф, которые беспокоятся, почему она не дома в гребанные три часа утра. Она в любом случай скоро будет дома. А разговаривать по телефону в дороге нельзя – она же, мать вашу, за безопасное вождение. Светофоры освещают лицо девушки золотым светом, а фары проезжающих мимо машин отбрасывают огни на дорогу, которая становится похожей на мозаику. Тевкр засыпает в считанные секунды, и его голова подрагивает в такт с движением автомобиля. Люмин тихонько фыркает. Её спина и руки болят, щека ноет, и, боги, всё, что она хочет – это спать. Наконец, наконец, огни её дома появляются на горизонте, и она никогда не могла бы подумать, что готова будет целовать землю, когда приедет домой. Она выносит спящего Тевкра и заходит с ним в лифт, но слишком громкий звук механизма вынуждает мальчика проснуться. – Мы почти добрались, – говорит девушка, опуская ребенка на пол. Двери открываются со звоночком и первое, что видит Люмин, – это слегка раздраженный Дилюк, стоящий перед входом в квартиру. Люмин неловко здоровается и глуповато улыбается, видя, как парень хмурится, глядя на её ссадины. - Ох, привет. Хорошая погодка сегодня. – Почему так поздно, – спрашивает Дилюк насколько плоско, что это больше похоже на утверждение. От его тона холодок пробегает по спине, и блондинка понимает, что получит нагоняй. – Мне нужно было разобраться со… всяким, - технически, это ведь не ложь, ведь «всякое» обычно и означает «спасение одного из мафиозных Предвестников и его младшего брата от смерти». Взгляд мужчины скользит по Тевкру: – А ты кто такой? – Меня зовут Тевкр! Мисс Милая Леди спасла меня от плохих ребят! Она очень сильная, – объявляет малыш так громко, что девушка нервно озирается вокруг. – Послушай, я всё расскажу внутри. Нам нужно дать ребенку мороженное. – Мороженное? Люмин обходит Дилюка и переступает порог квартиры. Дайнслейф, развалившийся на диване, поворачивает голову, когда входит девушка. – Почему так… Ох, – останавливается он, завидев Тевкра. – Ты успела усыновить ребенка за время своего отсутствия? Люмин отмахивается от него, направляясь к холодильнику и, совершенно забыв, что рука изрезана, хватается ею за дверцу. – Ай, - вскрикивает Люмин, доставая из дальнего угла последнюю порцию ванильного мороженного. – Позволь тебе помочь, – Дилюк отбирает у неё сладость и перекладывает в глубокую тарелку. – У тебя рука повреждена. – Да ты Шерлок, я смотрю. – Уличная драка? – Типа того. - Могла бы набрать меня или Дайнслейфа, знаешь ли. Люмин сжимает губы, пока мужчина ставит тарелку перед восторженным ребенком, который тут же принимается за десерт. – У меня не было телефона, – даже будь он с ней, сигнала в тех краях явно нет. – И здание вот-вот взлетело бы на воздух. – Взлетело на воздух? – повторяет Дайнслейф из гостиной. - Да, взорвалось бы. Тупые убл… идиоты хотели подорвать здание по какой-то причине, – Люмин подходит к шкафу и достаёт аптечку. Раны снова открылись, и её рукав вновь окрасился кровью. Она ругается себе под нос. – Тевкр, сегодня ты можешь поспать в моей кровати. В душ сходишь утром, когда мы подыщем тебе подходящую одежду. Тевкр выглядит сбитым с толку. Всё его лицо измазано мороженным, и он спрыгивает со стула, как будто перезарядил батарейки. – Ура! Я буду спать в комнате милой леди! – а затем хмурится. – Но ведь я совсем не устал. – Ты устанешь, как только закроешь глазки, – Люмин вытирает его рот и провожает в неубранную комнату, включает ночник и укладывает в постель. – Спокойной ночи, Тевкр. – Но я не устал, - дуется ребенок, и Люмин жалеет, что покормила его глюкозосодержащим продуктом на ночь глядя. – Можете мне почитать сказку? Мама всегда так делает перед сном. Люмин открывает и закрывает рот. Она не против сказок на ночь, но сейчас она слишком разбита, всё тело болит, а голова отказывается думать. – Я расскажу тебе сказку, – Дайнслейф появляется в дверном проёме, будто рыцарь в сияющих доспехах, и девушка тут же обняла бы его, не будь она такой грязной. – Люмин устала – ей нужно отдохнуть. Теперь Тевкр выглядит расстроенным. – Хорошо. Извините. – Не переживай, – Люмин укрывает малыша, нервничая из-за неспособности мужчины не разговаривать с детьми так прямолинейно. – Я буду здесь, когда ты проснешься. А теперь, сладких снов. Дайнслейф садиться подле Тевкра и начинает рассказывать историю без книги или чего-то подобного, и девушка мысленно сочувствует ребёнку, которому придётся слушать урок истории о Каэнри'ах, который свалит его с ног меньше, чем за две минуты. По краней мере, это лучше, чем отвечать на вопросы по книжке каждые две минуты. Блондинка закрывает дверь, тут же падая лицом в подушку, чуть ли не плача от мягкости дивана. Она почти что забывает о своих ранах, если бы не Дилюк, который в следующую секунду поднимает её и перебрасывает через плечо, словно мешок с картошкой. – Положи меня обратно, – бормочет она в его плечо, слабо ударяя по спине. – Я хочу спаааать. – Ты ляжешь спать только после того, как мы обработаем твои ссадины. В них может попасть инфекция, – Дилюк усаживает её на табурет в ванной, и Люмин рычит из-за яркого света. – К черту. Меня излечит крепкий сон. Всем остальным займёмся с утра. Мужчина, как и всегда, игнорирует её жалобы и наклоняет туловище блондинки так, чтобы промыть её волосы в душе. – Расскажи мне, что произошло. Люмин вздыхает, закрывая глаза от приятного тепла. Руки Дилюка скользят по её волосам, втирая в них шампунь и оттирая запекшуюся кровь. Она расслабляется, и её плечи превращаются в желе. – Ничего не произошло. – Тебя ударили по лицу. И сильно. – Ах, точно. Припоминаю. – Здание взорвалось. - Это я так сказала? - Да. – Оу. Дилюк замолкает. Он достаёт полотенце с полки, накрывая им волосы девушки. - Кто сделал это? – Кто сделал что? – Люмин пытается упасть на дурочку, но Дилюк резкими движениями начинает вытирать ей волосы. – Эй! Эй! Ау! Хорошо! Один мудак решил подраться. Теперь он мертв. – Хорошо. – Хорошо!? – почти что взвизгивает доктор. – Я имею ввиду, наверное, хорошо. Не знаю. Я слишком измотана, чтобы думать. Мне явно недостаточно платят. Когда я увижу Чайльда в следующий раз, все деньги из него вытрясу. – Чайльда? Ох, черт. Дилюку не следует знать о Чайльде. Блять, Люмин, подставила сама себя. Подставила! - Мой пациент. Ничего особенного. - Тебя послушать, так вообще ничего особенного не произошло, - вздыхает Дилюк, но не продолжает выпытывать. – Откуда взялся ребёнок? Ой, он всего лишь младший брат Одиннадцатого Предвестника Фатуи, самой опасной организации в районе, а я спасла его и его младшего брата от похитителей, которые хотели убить его за то, что он гавнюк, собирается сказать Люмин, но в итоге произносит: – Не знаю. Она обеспокоенно смотрит на парня, который расчесывает её волосы. Он не поднимает на неё взгляд и девушка понимает, что он злится. – Прости, – лепечет она. – Я действительно устала. Все болит. Жизнь – хреновая штука. Можно я лягу спать? – После того, как умоешься, а я промою твои раны, да. Теперь быстренько прими душ, если хочешь спать, – не произнеся больше ни слова, Дилюк оставляет её, захлопывая за собой дверь. – Грр. Ненавижу, – она скрещивает руки на груди в знак протеста. – Посмотрим, как тебе понравится, когда я упаду в обморок прямо на холодный кафель. В конце концов, Люмин все равно идет в душ. Она счищает с себя грязь и запекшуюся кровь. Пар избавляет её от остатков напряжения в плечах и шее, действуя, словно массаж. Когда блондинка выходит из ванной, то чувствует, как последние капли энергии покинули её тело. – Мою боль не описать словами, – Люмин снова падает на диван. Свет приглушен, и Дилюк подходит с аптечкой в руках, – но можно цифрами. Сто из десяти. Парень усаживается на кофейный столик, протягивая ей обезболивающее. – Потому что не стоило лезть в неприятности. – Как будто у меня был выбор, – хмыкает Люмин, прежде чем понимает, что Дилюк не знает всей истории, потому что она отказывается поделиться с ним. Блондинка проглатывает таблетки без воды, чуть ли не давясь ими. – Если бы не я, они бы убили Тевкра. Сквозь опущенные ресницы, девушка замечает, как губы Дилюка сжимаются в тоненькую линию, когда он закатывает рукав Люмин, и его взору открываются многочисленные порезы. Вспышка ярости мелькает в его глазах, тут же исчезая. – Теперь можешь спать, – произносит он, не задавая дальнейших вопросов, протирая спиртом ей раны и нанося мазь. – Здесь тебя никто не тронет. Люмин не надо повторять дважды. Её тяжелые веки закрываются, и она наконец попадает в объятия Морфея.