Все близится к Рассвету

— Расскажешь папочке что-нибудь интересное? — Иоанн усадил трепещущего ангела к себе на колени, приподнимая короткие волосы и нежно целуя в тонкую шею.  — Совсем ничего; я без Вас так скучал, — мягко улыбнулся Освин, прильнув спиной к груди Отца, и обхватил его шею своими руками, выгибаясь.  — И насколько сильно скучал? — низко рассмеялся Господь, приподнимая шелковые одежды ангелы и скользя руками по его изгибам.  — Очень сильно, — судорожно выдыхая, отозвался Освин, пытаясь побороть дрожащие ноги.  — Тогда позволь мне это увидеть, — прошептал Иоанн на самое ухо, и ангел, не находя себе места от вожделения, быстро развернулся и толкнул Отца на спинку кресла. Ложа его большие ладони на свою на первый взгляд хрупкую талию, Освин приклонился к Иоанну и, тяжело дыша, произнес:  — Я так вас люблю, Отец. Рывком приблизившись к господу, ангел поцеловал его, сжимая его сильные плечи. Медленно проведя языком по нёбу Иоанна, Освин нехотя оторвался от его губ и стал оцеловывать все божественные метки, шею, ключицы.  — Ох, солнце, я пошутил, — останавливая его действия одним движением, Иоанн приподнял его голову за подбородок, — мы же в приемной зале.  — Разве это имеет значение? — Освин так сильно расстроился, ушки его быстро опустились, печальный взгляд упал на пол. Иоанн не мог спокойно смотреть на эту трогающую до глубины души картину и поцеловал ангела в лоб в знак снисхождения.  — Ладно. Только быстро: скоро Сет придет. Освин в этот момент ожил, засветился от счастья и со своей силой своих чувств пламенно поцеловал Иоанна. Господь в этот момент стал стягивать с ангела всю одежду ниже пояса, тот охотно в этом деле помогал. Когда Освину уже ничего не мешало, звоном отозвалась заклёпка ремня, послышался звук расстёгивания ширинки.  — Такой красивый… — восхищённо пробормотал Освин и, помогая себе одной рукой, а другой хватаясь за широкую ручку кресла, сделал медленное движение бедрами. — В Вас прекрасно все. Освин был уже давно готов — каждый раз, когда он идёт к Отцу, готовится ко встрече так, будто она и вовсе последняя. А вот Иоанн каждое их свидание где бы то ни было недоумевал от такой чрезмерной прыткости ангела и бесконечно сильному желанию соединиться с богом телами и душами.  — Ох, Боже… — Освин опёрся руками на колени Господа за спиной, прикрывая глаза, и стал постепенно ускорять темп. Иоанн запрокинул голову и расслабился, с лёгким напором оглаживая покрасневшие бедра преданного ангела. Рывок за рывком, неимоверное вожделение заставляло пальцы ангела подрагивать, а ладони бога сжиматься на талии сына своего. Он притянул Освина к себе, заключая его в свои сильные объятия, и стал оцеловывать его ключицы, нежную, почти юношескую, несмотря на возраст, грудь. Когда ангел уставал, Иоанн перенимал инициативу на себя, а вскоре и вовсе приподнял Освина и вдруг поставил его на ноги, разворачивая спиной к себе. Тот обеспокоенно обернулся, но Господь молча провел пальцами по его позвоночнику, от талии до самой шеи. Ангел вздрогнул и с глубоким стоном прильнул к столу, нежно выгибаясь. Маленький пушистый хвостик трепетал. Иоанн с лёгкой ухмылкой поддразнил Освина, несколько мгновений поелозил, потерся пахом о расцветающую хризантему, лишь после нетерпеливых подрагиваний вновь вошёл и стал быстро набирать темп. Ангел тут же выгнулся ещё больше, пытаясь уцепиться ногтями за гладкую поверхность стола, и так по-ангельски застонал, что любой бы заслушался. Вид спины с выступающими лопатками, конечно, привлекал своим изяществом, но Иоанн вдруг замедлился, вскоре и вовсе остановился. Не успел Освин бросить недовольный взгляд из-за спины, как вдруг его одним рывком перевернули. Одна из его ног оказалась аккурат на сильном плече Отца, тот приклонился и любовно поцеловал ангела, в это время постепенно возвращаясь в привычный темп. Освин чувствовал неутолимую жажду, разгорающееся жаркое пламя внутри; хотелось большего, и он был уверен, что получит это. С Иоанном всегда так — достаточно опустить ушки, сделать неимоверно печальный вид, и можно смело делать все, что вздумается. Он этим не злоупотреблял, ведь единственное, чего хотел ангел — это любви Отца, все больше и больше с каждым разом.  — Так… так хорошо, — Освин вновь попытался схватить за поверхность стола, руки неимоверно сильно дрожали, хотелось за что-то уцепиться, поэтому он живо притянул к себе Иоанна и крепко обхватил его шею, ногтями впиваясь в сильную спину. Иоанн усадил дрожащего Освина к себе на колени, сжал в объятиях, укрывая своими длинными одеждами, и поцеловал в высокий лоб, оглаживая оленьи рога.  — Радость моя, — мягко рассмеялся он, и ангел с тихим выдохом поцеловал его в щеку.