Коллекционер

Миша смотрел на немигающий свет красной лампочки, отмечая, что устройству удалось сбросить закрывавшую обзор ткань на пол. Его руки сами собой продолжали обшаривать стены. Он неуверенно стукнул раз, другой. Со стороны «наблюдателя» не было никакой реакции. Мужчина глубоко вздохнул, сбрасывая с себя оцепенение, и продолжил простукивание стен, все еще с недоверием поглядывая на следящее устройство. Никто так и не попытался его остановить. К сожалению, где бы ни прикасался актер к стене, она неизменно отвечала ему глухим звуком. Может быть его действительно замуровали? А еду принесли через окно. Миша облокотился на подоконник, вжимаясь лицом в прутья и пытаясь рассмотреть местность получше. Что-нибудь еще, кроме деревьев, безразличных к судьбе одного человека. - Эй!!! Кто-нибудь есть здесь?! Кто-нибудь меня слышит?! Отзовитесь! Второй этаж, не так уж и высоко. Под окном не было никаких следов от шин или тропинки. Но тратить силы на выбивание решетки не хотелось. Вероятность сломать ее была достаточно мала, насколько Коллинз мог разбираться в подобных вещах. Его строительный опыт позволял судить об устойчивости и сопротивлении материалов, и мужчина не питал себя ложными надеждами. Включив телевизор на первый попавшийся канал, он скользнул взглядом по помещению, пытаясь определить возможное положение потайной двери. И его взгляд все чаще падал на шкаф с пустыми полками. Миша хмыкнул. - Я как долбаная Алиса. И в «комнате чудес» все может оказаться не тем, чем кажется. Взбодрившись внезапной догадкой, актер чуть поерзал на месте, едва удерживая себя, чтобы тут же не вскочить и не начать проверять свою теорию. Он покосился на камеру, зажал сцепленные руки между колен и уставился в телевизор, нервно покусывая губы. Что, если дверь действительно там? Он сможет выбраться. А потом бежать через лес и ночевать на деревьях. Да, он так и сделает. Мужчина поставил себе на колени тарелку с фруктами и в пару минут умял все что в ней оставалось. Он немного сомневался в собственных силах после вынужденной голодовки, но очень надеялся, что адреналин поможет ему справиться с испытанием. И так уже потряхивало от возбуждения. Четыре дня он провел в заточении, и за это непременно найдет своих обидчиков. Если, конечно, это все же не розыгрыш. Мысль о плохой шутке вновь начала возвращаться, подсовывая сознанию всевозможные доказательства. И еще эта камера, словно в дурацком шоу «За стеклом», в котором за человеком следят даже в душе. Миша понадеялся, что в маленькой комнате, отделанной кафелем и снабженной сантехникой, нет никаких скрытых камер. То, что сам он их не заметил, еще не говорит об их отсутствии. Настроение актера значительно улучшилось. Он ходил кругами по комнате, то и дело переставляя разные вещички с одного места на другое. От нечего делать и жажды действия, Миша принял душ, побрился безопасной электробритвой, припрятал в карманы антибиотики и пластыри из аптечки. Поразмыслив немного, он также прихватил парочку презервативов, сунув блестящие квадратики в задний карман джинс. Довольный своим «снаряжением», Коллинз вернулся в комнату, заваливаясь на постель звездочкой и выискивая на плазме что-нибудь поинтереснее. Испанское вещание смотреть было проще всего, Миша хотя бы отчасти понимал о чем идет речь. Примерно раз в два часа по каналу шла лента новостей, и актер внимательно прислушивался к ним, надеясь, что его уже разыскивают. Он искренне верил в свою репутацию серьезного в любом начинании человека, которая не оставит сомнений у друзей и организаторов конвенции в том, что Коллинз исчез с мировой арены не из собственной прихоти. Он уже должен был числиться в пропавших без вести, и мужчина всякий раз искренне удивлялся, что об этом еще не кричат все мировые СМИ. Единственное, что могло оправдать подобное бездействие - предъявленные кому-то из родных требования похитителей. Это утешало. Значит, его скоро должны вернуть домой. Может быть желание сбежать не самое здравое решение в данной ситуации? Но искушение было слишком велико. Ждать подходящего времени было все сложнее. Его сознание погрузилось в ворох мельтешащих мыслей, обрывочных воспоминаний, и незаметно для себя актер задремал. Ночью телевизор выключился. Коллинз встрепенулся от внезапно наступившей тишины. Быстро осмотревшись, он пробрался к шкафу, отодвинул створку и прижался к полкам. Первый же пробный стук отозвался звонким победным гласом, и Миша едва не задохнулся от пережитого восторга. Он нашел дверь! Наверняка она открывалась наружу... Или все-таки вовнутрь? Чтобы разобраться с этим, для начала нужно было разобрать полки. Отправившись в ванную, Миша осторожно вынул куски разбитого зеркала из рамы, действуя практически на ощупь. Ему повезло, ночь оказалась светлой, и ничего не препятствовало лунному свету проникать в узкое окно на смежной с умывальником стене. Накрыв один такой зеркальный кусок своей рубашкой, Коллинз ударил его каблуком, дробя на мелкие осколки. Присев на корточки, он начал разгребать их, выискивая подходящий. Некоторое время Миша потратил на то, что бы расщепить у зубной щетки ручку, вставить в нее небольшой зеркальный осколок и крепко обмотать пластырем. Умоляя высшие силы, чтобы стекло оказалось достаточно прочным, Коллинз вернулся в комнату и попытался раскрутить шурупы, удерживающие верхнюю полку. Осколок опасно трещал, грозясь обломаться, но если действовать осторожно и не давить слишком сильно... Металлическая шляпка неохотно поддалась и сдвинулась. Миша убрал от нее трясущиеся руки, сделал пару шумных вздохов и вновь приступил к работе. К трем ночи последняя полка мягко ушла на пол, и актер, наконец, получил доступ к двери. Жадно ее ощупав и рассмотрев периметр под слабой подсветкой наручных часов, мужчина не сдержал разочарованного вздоха, оседая на пол и тяжело приваливаясь спиной к отделанной фанерой створке. Он знал эти двери. Точно такие же Миша видел в Белом доме, когда стажировался там. С виду это была обычная деревянная дверь, внутри — двухсантиметровый лист стали, магнитный замок, открыть который можно кодированной пластиковой картой. Взломать его без специальных навыков и приспособлений было из разряда "Миссия невыполнима". О Боже, ну почему у актера нет привычки прятать в трусы болгарку? Ну или нож, на худой конец. Миша подумал, что такая дверь, в общем-то, в таком месте — закономерность. Он фыркнул, осуждая свою наивность и прикрыл глаза, придавленный осознанием собственной беспомощности. Разбудил Коллинза легкий толчок в плечо. Ага. Все-таки наружу... Мгновение он соображал, как лучше поступить — притвориться спящим, или предпринять попытку к бегству? В темноте не разглядеть вошедших, но по тому, как чьи-то сильные руки легко подхватили его и понесли, Миша решил, что удача здесь ему не светит. Актер прикинулся спящим, и это решение было как нельзя кстати. По звуку шагов он определил, что «гостей» в его комнате стало больше двух. Еще один шуршал у двери. Не иначе как убирал свинченные полки. Шорох доносился со стороны его постели и из ванной. Тот, кто его нес, бережно уложил Коллинза на кровать, поправил голову и руки. Укрыл одеялом. На все про все у команды «зачистки» ушло несколько минут. И как они только узнали про зеркало? Наверняка следят, ублюдки... - Господи, ну где ж я так проштрафился-то, а? Миша повернулся на бок, откинув одеяло, и спрятал голову под подушку. День пятый. Коллинз ощущал себя наказанным ребенком, не способным постоять за себя и свои убеждения. Желание спрятаться под одеялом и больше никогда не высовываться в красках описывало радужные перспективы такого существования. Но... Мишу все еще ждало окно — последний шанс вырваться из плена. Актер нехотя поднялся, по въевшейся привычке, а не по необходимости, отмечая полдень на наручных часах. Он посмотрел на оставленную ему ночными визитерами еду и отвернулся. Аппетита не было совсем. Что-то внутри него протестовало, наказывало мужчину, навязчиво твердя, что он не смог, не справился, и теперь не достоин пищи. Горло сжимало нервным спазмом. Промочив его водой, Миша принял решение бороться с подступившей депрессией. Нельзя сейчас. В комнате было чисто. На столе графин с питьевой водой и фрукты. Шкаф теперь без полок. «Отвертку» у него тоже забрали. Из ванной исчезли все осколки, а особо крупные куски засеребренного стекла были вынуты из рамы. Осталась только уцелевшая часть. К некоторому разочарованию Миши, само зеркало на новое не поменяли. Ну и ладно! Коллинз решил перестать ухаживать за собой. Кому это надо? Теперь только медитация и вынос оконной решетки. Заставив себя съесть половину фруктов, Миша выложил оставшиеся кусочки на подоконник под солнце, что бы немного подсушить, а сам устроился на постели в позу лотоса и погрузился в воспоминания, постепенно замедляя бег своих мыслей и погружаясь в медитативный транс. Когда вечерняя прохлада коснулась его затылка, актер открыл глаза, легко вскочил с места, полный душевных сил, немного размялся. После нехитрой зарядки, он смел завядшие фрукты в миску и расположился на подоконнике, удобно примостив руки на раме. Миша бил ногами в решетку до полного изнеможения, пока не упал от усталости на спину, приложившись об пол затылком. День седьмой. Утро началось с просмотра новостей. Казалось, что все забыли о его существовании. Он здесь сколько уже?.. Неделю? Миша посмотрел на часы, находя глазами дату. И что же?! Никому нет дела, что Коллинза украли! То, что это именно похищение, было уже его убежденностью. Ни одна, даже самая продуманная шутка, не могла походить на то, что с ним сейчас происходило. Держат его на воде и фруктах, как экзотического попугая! Просто возмутительно. - Эй, вы, там! Я хочу нормальной жрачки! Мне уже срать нечем из-за вашей травы! Дайте мне мясо или рыбу! Или хотя бы картошки, если жадные такие! - Коллинз с ненавистью смотрел в камеру, сжимая кулаки. Актер недовольно придвинул к себе тарелку, выискивая не приевшиеся пока еще фрукты. Что сказать, без нормального белкового питания его тело ослабло, а натура озлобилась. Да еще и этот запах... Откуда он? Миша принюхался к своей одежде и поворотил с отвращением нос. Закрывшись в ванной, мужчина разделся догола и начал тщательно выполаскивать свою одежду в холодной воде. По комнате он ходил обернутый в простынь, как шаолиньский монах. Это его почему-то немного позабавило. Теперь у него достаточно времени на духовные практики, как бы печально оно не было. Разложив на полу свои мокрые тряпки, Миша устроился в уголке комнаты, выпрямил спину, чуть вздернул подбородок и приступил к особой системе дыхания, которая, по слухам, должна была способствовать укреплению его внутреннего стержня. Услышав знакомое жужжание поворачиваемого механизма, актер лишь едва заметно усмехнулся сам себе, отсчитывая в уме секунды медленного вдоха, затем такой же медленный выдох, поворачивая голову к левому плечу, затем задержка в дыхании, возвращаясь на исходную... Пусть смотрят. Вечером решетка впервые поддалась. Миша ощутил, как она едва заметно начала пружинить под его избитыми до синяков ступнями. День десятый. Миша ликовал. Удар. Еще удар. Скрежет металла слаще любой музыки... Еще раз, посильнее! Болт с тихим звоном вылетает из петли и исчезает в ближайшей кроне. Миша тихо смеется, едва сдерживая себя, чтобы не нырнуть в образовавшуюся щель, рискуя изодраться в кровь. Он спрыгивает с подоконника и начинает лихорадочно выдирать металл руками, расшатывая и дергая что есть сил. Коллинз понимает, что верхний угол еще тугой, запрыгивает на окно и вновь бьет ногами, уже прицельно. Близость свободы опьяняет. Наконец, актер выламывает ненавистную решетку, с удовольствием отбрасывая ее куда-то вниз и в сторону, чтобы не повредила при спуске. Всего-то второй этаж! Миша хватает простынь, обматывает ее край за ножку кровати и сбрасывает вниз. Падать с высоты он так и не научился, а убегать, получив ушибы или вывихнув ногу будет крайне неудачной затеей. Еще один единственный шаг, и он на воле... Стоило актеру взобраться на подоконник и посмотреть, куда лучше поставить ногу, как вдруг сзади его охватыватили за талию крепкие руки и стянули вниз, назад в комнату. Миша вскрикнул от страха и неожиданности, забрыкался, пытаясь вырваться и ударить обидчика побольнее. - Пустите меня!!! Пустите!!! Сейчас же!! - орал Коллинз, не переставая выкручиваться из жесткой хватки. - Отстань от меня, ублюдок!!! Судя по сдавленным охам, навалять своему захватчику Миша таки сумел. Сам ведь не мелкий. Да только теперь его оттаскивали втроем - один из похитителей держал за ноги, не позволяя брыкаться, а двое скручивали руки актера назад. - Кто вы, блядь, такие?!! Да отпустите же меня немедленно!! Ааа!! Мне больно! После такого обвинения его немедленно отпустили. От удивления Миша даже замер на мгновение. - Значит, вы все-таки прекрасно меня понимаете! - Обличающе выдал Коллинз. Он дернулся, пытаясь встать с постели, только сейчас понимая, что его руки прикованы за спиной к кровати. Любая попытка трепыхаться причиняла боль в плечах и запястьях. Откинувшись назад на спинку кровати, мужчина с ненавистью и злорадством наблюдал, как пятеро человек устанавливали на окно новую решетку, подсвечивая себе маленькими налобными фонариками. К сожалению актера, лиц в полумасках было не разобрать. Все, что оставалось Мише — посмеиваться и отпускать в их сторону обидные шуточки, давясь слезами. Когда все работы были закончены, а мусор прибран, в комнату вкатили что-то большое и громыхающее. В неясном свете мелькающих фонарей, Коллинз с ужасом заметил толстые прутья. Все случилось достаточно быстро, чтобы что-то возможно было толком понять. Один из похитителей подошел к Мише. - А это еще зачем? - Спросил у него Коллинз, кивая в сторону новой конструкции, и в ответ получил оглушающей силы удар по голове, чуть повыше височной части. Актер потерял сознание.