Коллекционер

День одиннадцатый. Очнулся Коллинз в «своей» комнате. В клетке. То, что притащили вчера непрошеные визитеры, оказалось клеткой для транспортировки крупных диких животных. Он подорвался с деревянного настила, хватая руками подушку и прижимая ее к груди. Поднялся, чувствуя, как занемели мышцы от неудобного положения, посмотрел в камеру. - Здрасте вам. Дернул на пробу дверную решетку, та легко и почти бесшумно отъехала в сторону. Миша нервно усмехнулся. - Это намек или профилактика? - обратился мужчина к камере. Как и ожидалось, объяснений не последовало. Актер сел на край постели, все также сжимая подушку в объятиях, и прислушался к себе. Он устал, определенно вымотался. Миша со вздохом потянулся за таблетками. Отражение в битом куске зеркала мужчине не понравилось — заросший, с отросшими волосами, на левом виске и скуле расцвела гематома, глаза воспаленные, а на потрескавшихся губах запеклась кровавая корочка. Приняв душ и побрившись, Миша порылся в аптечке, отыскивая какую-нибудь мазь. Откупорив тюбик с гепарином, он осторожно обработал синяк, разгребая волосы и отыскивая его границы на ощупь. День четырнадцатый. Со дня неудавшегося побега Коллинз больше не предпринимал никаких обнадеживающих решений. Да и вообще, старался лишний раз не двигаться, сводя деятельность к необходимому минимуму. Клетка так и осталась в комнате, зато рацион актера разнообразили орехами, печеньем, хлебом и вяленой рыбой. А вчера в стакане возле кувшина обнаружился холодный чай. Камера теперь постоянно следила за передвижениями пленника, навязчиво поворачиваясь в его сторону. Этот механический звук давно уже действовал на нервы. Миша возненавидел его даже больше, чем свое заключение. Выполнив свою обычную зарядку, Коллинз с самым бесстрастным видом вылил остатки воды в стакан и запустил стеклянный графин в осточертевшую до коликов камеру. Промахнулся. Актер подобрал его, отошел к окну, прицелился... Попал в третью и пятую попытку. Миша удовлетворенно ухмыльнулся, когда заметил на серебристом корпусе маленькую вмятинку. Следующий точный бросок отвернул технику «глазом» от мужчины, но сам графин, к сожалению, разбился. Миша вздохнул. Камера с жужжанием повернулась обратно и уставилась на актера, как ему показалось, с осуждением. Отгоняя наваждение, пленник тряхнул головой. Он опустился на колени и аккуратно собрал битое стекло в туалетную мусорную корзину. Отставив ее в сторону, Коллинз сел на подоконник. - Все. Я полностью готов к переговорам, - сказал он камере. - Честное слово. Я хочу поговорить. Я не буду набрасываться с кулаками, пытаться сбежать или обвинять. Я хочу спокойно поговорить и получить ответы на свои вопросы. Клянусь! - Миша поднял левую руку, а правую положил на сердце, словно под присягой. - Ладно, - смирился актер, спустя пару часов ожиданий. - Я прошу прощения за решетку и графин. И за зеркало. И полки. И за камеру. Ну пожалуйста! Поговорите со мной! - едва не взмолился Миша, поднимаясь с места и подходя к камере, пытаясь заглянуть в нее и, вероятно, увидеть своего тюремщика. Он молитвенно сложил руки. - Прошу вас! Мне очень нужно знать, зачем вы меня держите?! День пятнадцатый. Миша ходил из угла в угол, не обращая внимание на телевизор. Звук он отключил, а индийское кино ему не нравилось. - Вам определенно что-то надо. Вы там, за стеклом, сумасшедшие все? Ни один нормальный террорист или похититель не будет сидеть и отмалчиваться. Что вам от меня нужно? А может вы мой фанат? Решили, что любите меня больше всех, и теперь можно присвоить? - Коллинз остановился и посмотрел прямо в камеру. - Если это так, то мы вполне можем разойтись полюбовно, даже после всего того, что мне пришлось пережить по твоей вине. Я согласен приезжать к тебе в гости. Я буду писать тебе письма и посвящать посты в Твиттере, черт возьми! Я даю честное слово, что не стану тебя преследовать, хотя ты должен быть в курсе, что за такие фокусы тебе по закону положено! Только отпусти меня, а? Я домой хочу. Ты даже не представляешь себе, как я тоскую по семье, по... работе... Ты можешь понять, что человеку просто жизненно необходимо общение и ласка? Да, блядь! Элементарно свихнуться можно в четырех стенах! Я хочу на улицу! Миша ссутулился, сев на постель, и взлохматил волосы руками. - Парикмахер мне положен или нет? Даже в тюрьме есть услуги цирюльника. День семнадцатый. - Эй!!! Там вообще люди есть?!! Актер устал от одиночества. Его игнорировали. Даже не позаботились о новом кувшине — теперь у Коллинза на сутки было ровно столько воды, сколько помещалось в стакане. Не считая водопровод. Миша походил вокруг звериной клетки, покатал дверь туда-сюда, осмотрел угловые стыки, потряс. Отвинтив вручную от столика ножку, мужчина использовал ее как рычаг, сняв сперва с петель дверцу, а потом и отсоединив угловые стенки, оставив только деревянную стену и настил. Откатив то, что осталось, к самой стене, он сложил на помост железные части. - Вот так лучше. А то глаза мозолила. - Прокомментировал он в камеру. В вечерней сводке новостей на французском канале впервые появилась фотография актера и сообщение о его пропаже. Это был небольшой сюжет с несколькими фото и отрывком видео о Гишвез. Коллинз долго не мог уснуть, ворочаясь и стирая подушкой слезы. Наконец-то до них до всех дошло! День девятнадцатый. Миша переключал каналы, с жадностью просматривая всевозможные новостные передачи. Русские переплюнули даже немцев — показали часовой сюжет, рассказывая о уже проведенных поисковых мероприятиях и расследовании. Коллинзу грела душу масштабность предпринятых его близкими и не очень людьми действий. Каждый, кто хоть как-то соприкасался с его деятельностью или творчеством, внес свою лепту. Многие имели не последнее влияние в обществе или подходящую работу, чтобы вести расследование в своей стране. Миньоны прочесывали города, обклеивали листовками стены, проводили поисковые акции через интернет. Нашли даже несколько ЛжеМиш и мнимых похитителей! - Мы не можем понять, кому понадобилось похищать Мишу, - говорил репортерам Дженсен Эклз. - Миша хороший, всеми любимый человек. У него не было врагов. Он сидел в самолете недалеко от меня, когда ему внезапно стало плохо. Что-то с дыханием... Оно было затруднено. Мы приземлились в Риме и сразу же вызвали медиков. И они не заставили нас долго ждать. Его увезла машина скорой помощи. Больше мы Мишу не видели. Мы не знали, что с ним может случиться нечто подобное. Никто не знал. Это наша личная трагедия. Эклз выглядел бледным и осунувшимся, с потемневшими от недосыпа веками. Он говорил с такой тоской, что у Коллинза защипало глаза. Потом еще говорили Джаред и Тай, Бивер, продюсер Сингер, какие-то люди... Актер уже не разбирал их слов. В ушах звенело. - Миша, если ты нас видишь и слышишь, - едва сдерживая рвущиеся слезы, обращалась к своему мужу Виктория. На коленях она держала маленького Уэста. - Я хочу, что бы ты знал, мы любим тебя. Не теряй надежды! Держись! Мы обязательно тебя найдем. Ты должен быть сильным, ради нас всех. Мы еще не получали никаких заявлений, кто бы взял на себя ответственность за твою пропажу, но мы уверены, что тебя похитили. Скажи им, что мы заплатим любой выкуп, пусть просто передадут нам свои требования. Миша, Господь посылает нам столько испытаний, сколько мы способны вынести. Не теряй надежды! Мы всегда рядом с тобой! - Почему вы молчите, ублюдки?! - взревел Коллинз, бросаясь на камеру. - Почему молчите?! Какого черта вам от меня надо?! Сумасшедшие подонки!!! Горите в Аду, суки!!! Миша был в отчаянии. Сюжет подкосил его потрепанные нервы. Безысходность и беспомощность накатила новой волной. Да в какой же, мать вашу, жопе мира он находится, если его до сих пор не разыскали? День двадцать первый. Актер провалялся в постели без движения почти сутки. Нетронутая пища медленно подсыхала в тарелке. Ее даже не поменяли на свежую, потому что Миша не стал есть. Он хотел бы уснуть, но не мог даже этого. Мозг упорно работал, гоняя по кругу услышанные от любимых людей слова, словно мантру. Еще немного, и Коллинз начнет по-настоящему сходить с ума от горя и одиночества, от этой ненормальной, дикой обстановки вокруг. От до сих пор грызущей его нервы неизвестности. Шкаф бесшумно отворился, в комнате послышались чьи-то неспешные шаги. Миша даже не повернул голову в сторону вошедшего, настолько ему вдруг стало все безразлично. Хотя он с изумлением подумал, что с ним, наконец, кто-то все-таки решил поговорить. На улице день, а тюремщики предпочитали приносить еду ночью. Почти всегда, пока он крепко спал. Визитер подошел к постели и замер, терпеливо дожидаясь внимания пленника. Медленно повернув голову, актер с удивлением посмотрел на невысокого роста китаянку. Такая скромная «серая мышка». - Усесить, - с невероятным акцентом пропищала она на ломаном английском. Коллинз быстро поднялся с потели, подошел к «шкафу» и постучал в дверь кулаком. - ЭЙ!!! Я знаю, что вы там!!! Немедленно откройте! Мишу потянули за рукав, и испуганный голос прошептал. - Просю, не ната... Не ната, пазалуста! Меня наказут, сильно-сильно наказут!.. Он вздохнул, с сожалением глядя на женщину. - Зачем они это делают? Ответь, ты знаешь, чего они хотят? - Та, та! - закивала китаянка, расплываясь в улыбке и потянув мужчину обратно к кровати. - Они осень хосят тебя усесить! - У.. чего? Утешить?.. - Растерялся Миша. Его. Утешить. Ха! - Та! Та! Стобы было лехсе. - Легче?.. Вы что, издеваетесь? - Поднял он брови, глядя на камеру. - Меня утешить?! Вы охуели?!! Немедленно выпустите меня на свободу! Это единственное, от чего мне полегчает! - Тисе, не ната кичать... Они бутут зол, осень плохо, осень... Не кичать, пазалуста!.. «Мышка» усадила Коллинза на кровать, встала перед ним на колени и начала расстегивать на нем джинсы. Актер подпрыгнул, как ошпаренный. - Эй! Эй, ты чего?! - Он нервно посмеивался, но не мог с собой ничего поделать. - Вот не надо мне такого... Я женат, это раз. И я... не хочу тебя, это два! - Просю... - женщина в испуге выкатила глаза. - Они наказут... - Кого? Тебя или меня? - Миша, желая успокоить китаянку, положил руки на ее плечи. - Тебя-меня, тебя-меня, - закивала та. - Послушай... Эм... Просто скажи им, что я не хочу, поняла? Я хочу выйти отсюда. - Наказут... - Да, блядь! - мужчина нервно заходил по комнате. - Мне нужна свобода, а не гребаный минет от престарелой китаянки! - он зло ткнул он пальцем в сторону камеры. Тем не менее, «мышка» вновь потянула Коллинза за рукав и усадила на постель. Встала на колени и уверенным жестом развела его бедра в стороны. - Ладно... - сгорая от негодования пробормотал актер. - Если тебе станет легче... Только, боюсь, у меня не встанет. Извини. Слишком много нервничаю в последнее время, - оправдался он перед женщиной, когда та ласково гладила его мягкий член. Миша шумно втянул носом воздух, закинул голову, оголяя шею, оперся на руки. - Прости, мышонок, но мне слишком плохо для этого. Женщина потратила десять минут, целуя и лаская промежность пленника, но безуспешно. Миша удивился, заметив в ее глазах слезы. Она ведь не виновата. - Тише, не плачь, - Он сполз на пол, обнимая китаянку и утешающе гладя ее по голове. - Ты очень хорошая. Все дело во мне, веришь? Ты старалась, они все видели, так что тебе ничего не будет. А с мужчинами.. такое иногда случается. Все будет хорошо. Не надо плакать, окей? - Нет, плеха, наказут... - Тебя не тронут, - Миша посмотрел в камеру. - Не трогайте ее, она сделала все, что должна была! Китаянка жестом попросила актера оставаться на месте, а сама быстро проскользнула в «шкаф». Проводив ее взглядом, Коллинз подошел к подоконнику и уселся на него, опустошенно глядя на улицу.