Коллекционер

Джамиль задумчиво рассматривал черты лица мужчины, чьи темные волосы уже успела изрядно потрепать седина, хотя на вид ему было не больше сорока пяти, занятого тщательным изучением исписанных мелким почерком бумаг. Даже после того как Азис дважды поручился за этого человека, шейх все еще не мог полностью довериться ему, невольно выискивая в его мимике малейшие признаки фальши и ревностно отгораживая собой прямой доступ к Коллинзу, всякий раз находясь слишком близко и с особым недоверием перехватывая его руку, требуя при этом подробного отчета о своих манипуляциях. И тем не менее, в досье на брюнета, врача-физиолога Генриха Вагнера, был отмечен его выдающейся талант в области нейропсихологии, позволяющий доктору оставить последнее слово за собой, какое бы мнение Джамиль не имел на этот счет. А не нравилось арабу очень и очень многое. Тишину в просторной светлой комнате, соседствующей с небольшим рентген-кабинетом и личными апартаментами приглашенного на остров к долгосрочному сотрудничеству врача, нарушал писк работающей аппаратуры и шорох перекладываемых Генрихом страниц. Для того, чтобы полностью переоборудовать садовый дом под импровизированную клинику, напичканную первоклассным оборудованием, Джамилю потребовалось около недели. Все это время араб ни на минуту не оставлял Коллинза без своей опеки и то, что он успел увидеть, лишило его всякого покоя, заставляя сердце болезненно сжиматься. Путь от особняка Фишера до безопасного жилища, омываемого со всех сторон теплыми водами океана, показался изнурительным и нескончаемо долгим. Актер почти в самом его начале закрыл глаза и то ли уснул, то ли потерял сознание. Определить это не представлялось никакой возможности, и только едва ощутимое дыхание Миши сдерживало в Джамиле неконтролируемую волну подкатывающей паники. Оказавшись, наконец, на острове, местный врачеватель без труда определил у Коллинза перелом плечевой кости и предложил так же наложить плотную повязку на ребра несчастного, ссылаясь на характерные отметины и поверхностное дыхание. И именно он обратил внимание на то, что для более эффективного лечения необходимо соответствующее оборудование и квалифицированный персонал, а уже потом травы смогут помочь пациенту быстро оправиться от травм и встать на ноги. Джамиль лишь поджал губы, унося перепеленнованного актера в свою спальню. Он был не согласен с мнением лекаря, полагая что нет ничего, с чем бы они сами не справились. Кость срастется, а раны заживут, нужно лишь дать этому немного времени. Спустя всего пару часов араб понял, как сильно он заблуждался. Устроив Коллинза на своей постели, Джамиль заварил бодрящих трав и сел в кресло напротив с пиалой горячего напитка. Миша все еще не очнулся, что беспокоило араба с постепенно нарастающей силой. Он хотел дождаться его пробуждения, хотел убедиться, что все в порядке, и успокоить американца, если это потребуется. Чувство тревоги не покидало, выматывая уставшего от длительной погони и переживаний араба еще больше. Джамиль потер подушечками пальцев покрасневшие глаза, с настороженностью прислушиваясь к частому и неровному биению собственного сердца, как вдруг из полудремы, в которую он провалился, лишь на мгновение прикрыв веки, его вырвал глухой удар падающего на деревянные доски пола тела. Араб вздрогнул, облив себя остывшим чаем, и ошеломленно наблюдал за тем, как Коллинз, превозмогая боль, со сбившимся дыханием становится на колени, безучастно глядя перед собой. - Миша, - неуверенно позвал Джамиль, остро ощутив ужасающую ненормальность ситуации. Он осторожно коснулся актера, склоняясь над ним. - Все в порядке, Миша. Ты дома. Теперь все будет хорошо, - однако никакой реакции от мужчины не последовало. Им сейчас двигал искусственно привитый рефлекс. Шейх повел плечом, отгоняя от себя со стороны спины неприятный холодок, и попробовал заглянуть в опустевшие глаза. - Тебе больше не нужно так делать, понимаешь? Миша, ты слышишь меня?.. Миша?.. Не дождавшись ответа, Джамиль бережно взял мужчину на руки и вернул в постель, накрывая одеялом и присаживаясь рядом. - Тебе немного нездоровится. Пожалуйста, не вставай больше. Я сейчас принесу тебе поесть, - араб чувствовал себя крайне неловко, не зная, что нужно делать в таких ситуациях, какие слова подобрать, чтобы вернуть в эти глаза живой блеск. Коллинз выглядел так, словно был механизмом, ожившим по воле мастера робототехники. Он уже не излучал той очаровательной харизматичной энергии, что делала его таким притягательным. Заострившиеся черты лица не были лишены красоты, но накладывали на актера свой отпечаток, будто то было ликом уставшего ангела, застывшего в созидании вечности. Все это показалось настолько неестественным и пугающим, что сиюминутным желанием араба было немедленно встать и уйти отсюда как можно дальше, улететь на континент и сбросить на остров что-нибудь ядерное, навсегда стирая с лица земли этот инородный оживший кошмар. Джамиль нервно потер переносицу ребром ладони и еще раз взглянул на актера, прежде чем подняться и выйти из спальни. - Ну что же, - из воспоминаний мужчину вернул мягкий баритон Вагнера, - к сожалению, этой информации не достаточно. Я не могу поставить точный диагноз и приступить к лечению исходя только лишь из этих записей. Необходимо провести дополнительные исследования, - и они оба посмотрели в сторону сидящего на краю кушетки Коллинза. - Какого рода исследования? - Джамиль вернул взгляд на врача, недоверчиво прищурившись. - В первую очередь я бы хотел лично осмотреть его. Затем провести несколько несложных тестов... - Нет. Я не согласен. Это совершенно лишнее. Я и мой лекарь уже сделали все необходимое. - Господин Джамиль, - Генрих терпеливо подбирал слова. - Если вы не позволяете мне выполнять свою работу, тогда зачем я здесь? - Ваша основная задача — привести его в чувства, - араб вновь обеспокоенно посмотрел на Мишу. - Тогда вы просто обязаны предоставить мне свободу действий. Кроме того, вам тоже будет отведена немаловажная роль в этом процессе, так что, при всем уважении, приготовьтесь исполнять мои требования. - Я сам решу, какие из ваших требований будут нам подходить. При всем уважении, доктор Вагнер. - Как вам будет угодно, если только вы действительно не хотите достичь положительного результата. Пожалуйста, продолжайте в том же ключе, и через некоторое время, достаточно короткое, надо отметить, вашему подопечному уже ничто не сможет помочь. Даже если Небеса упадут на Землю. Это заставило Джамиля сдержаться от следующей реплики и ненадолго задуматься. Врач тем временем аккуратно сложил записи обратно в папку и спрятал в ящик стола. - Ладно, - нехотя пошел на уступки шейх, - я разрешаю вам осмотреть мистера Коллинза при условии, если вы не станете прикасаться к его голове и лицу. Его это расстраивает. - Почему вы так решили? - удивился Генрих, который уже приготовился делать пометки в свою тетрадь. - Он плачет. - О, - доктор немного изменился в лице. - Уверяю, что это не совсем так. В том смысле, что сам мистер Коллинз вряд ли был бы против. Это реакция организма, а не его собственная. - Поясните, - Джамиль встал между Мишей и Вагнером, складывая руки на груди. - Когда вы прикасались к его голове, мистер Коллинз всхлипывал или закрывал лицо руками? - Нет. Но у него текли слезы. - Я понимаю. Господин Джамиль, этот мужчина недавно испытал сильнейший стресс, вероятно сопряженный с некими насильственными действиями к его персоне. В результате полученного шока его психическое состояние пошатнулось, и с целью сохранения целостности личности включился своего рода защитный механизм, плотно отгораживающий его сознание от внешнего окружения. Проще говоря, здесь мы имеем пустой сосуд. Мистер Коллинз не видит и не слышит нас с вами. Скорее всего он сейчас прекрасно проводит время где-то глубоко у себя в голове. Поймите, все, что вы описали там, - Генрих указал жестом на стол, - всего лишь рефлексы, призванные ослабить влияние стресса. В том числе и слезы. В связи с этим я хотел вас попросить максимально ограничить любые физические контакты с мистером Коллинзом. Прикасайтесь к нему только при крайней необходимости. Это поможет ослабить сопротивление. - Вы просите о невозможном, доктор, - Джамиль покачал головой, горько усмехнувшись. - Миша все время пытается упасть на пол, и мне приходится держать его всю ночь, чтобы он спал в постели. Я думаю, что все ваши выводы ошибочны. Он не пытается отделаться от моих рук, и успокаивается, когда я обнимаю его. - Давайте мы спросим об этом самого мистера Коллинза, господин Джамиль. Пусть он рассудит, кто из нас прав, - предложил Генрих, так же складывая руки на груди. - И если я ошибся, я тут же покину остров, вернув деньги, что вы мне уже перечислили. Более того, я немедленно прекращу свою практику и займусь чем-нибудь более... простым, если я настолько некомпетентен в своей профессии. - Мне очень жаль, но мистер Коллинз, увы, не разговаривает, - араб устало провел рукой по своему лицу. - Это бессмысленно. Я думаю, вам действительно лучше уйти. - Но мы все же можем спросить его. Через датчики. Вы позволите?.. - Доктор Вагнер, этот человек болен, а вы потехи ради хотите поставить на нем глупый эксперимент? - изумленно протянул Джамиль. - Уверяю вас, в том, что я хочу сделать, нет ничего перечащего врачебной этике! Наоборот, это крайне необходимо для анализа его состояния. Поймите, чем быстрее мы узнаем, с чем имеем дело, тем быстрее мы сможем помочь мистеру Коллинзу. - Ладно, - согласился араб после напряженного молчания. - Но в случае неудачи, вы об этом очень пожалеете. Вагнер кивнул и принялся за дело. Он немного разогрел в руках датчики и как можно более ненавязчиво прицепил один из них на запястье и несколько в области сердечной мышцы, аккуратно задрав рубашку и зафиксировав ее канцелярской прищепкой. - Я включу аппарат чуть позже, - пояснил Генрих, поглядывая на Джамиля. - Чтобы пациент находился в состоянии покоя, когда поступит первый сигнал. - Спустя несколько минут он щелкнул тумблером, и монитор пискнул, отражая на экране частоту пульса и графическое изображение сердечного ритма. - Как видите, пульс замедлен, как и сердцебиение. У обычного человека эти показатели несколько выше. Теперь прошу вас подойти к мистеру Коллинзу и прикоснуться к нему. - К голове? - Это не важно. Можете просто взять его за руку. Джамиль присел рядом с актером и мягко накрыл его руку своей ладонью. Монитор тут же отозвался пронзительным сигналом и всплеском участившегося ритма, рисуя линии на темном экране чаще и выше. - Что это значит? - араб немедленно отпрянул от Миши, переводя взгляд с аппаратуры на Вагнера. - Когда вы дотронулись до мистера Коллинза, в его крови резко повысился уровень адреналина. И хотя внешне он не проявил ровным счетом никаких эмоций, вы здорово напугали его, господин Джамиль. Из этого можно сделать вывод, что то, что вы принимали за успокоение, на самом деле было страхом пошевелиться. Как у детей, боящихся в темноте привлечь монстров из-под своей кровати. Теперь вы мне верите? Араб шумно выдохнул, болезненно зажмуриваясь. В его голове все перемешалось. Он чувствовал сожаление и растерянность, медленно тонул в вязкой головокружительной серой неизвестности... И остро нуждался в ощущении твердой почвы под ногами. - Х..хорошо, - Джамиль тряхнул головой, отирая ладонью лоб и висок. - Хорошо, я вас слушаю. Я... Все ваши пожелания будут удовлетворены. - Я очень постараюсь оправдать ваше доверие, - Генрих освободил Коллинза от датчиков и поправил на нем одежду. - Однако потребуется ваше непосредственное участие. Вы согласны? - Да. Все что угодно. - Тогда начнем с замены этого, прости Господи, убогого лангета на нормальный гипс. Просветим его рентгеном и определим, как сильно потрепало парня. Может быть ваш лекарь прав, и у него действительно повреждены ребра. Особенно меня интересует голова. От удара там могла образоваться гематома. Нельзя допустить, чтобы она росла и давила на мозг. - И как же мы сделаем все это... безопасным? - Во сне, господин Джамиль, - улыбнулся Генрих, уже набирая в шприц прозрачную жидкость. - Осмотрим его, пока он будет крепко спать. - Мой господин. Джамиль пил чай на балконе, облокотившись о мраморные перила, и смотрел на испещренное розово-красными полосами заката и желтыми перистыми облаками темнеющее лазурное небо. Медное солнце медленно плавилось в сверкающих водах, опускаясь за линию горизонта, и на его фоне хорошо просматривались силуэты бросающихся за мелкой рыбешкой чаек. Араб выпрямился, оборачиваясь к Азису и отставляя чашку. - Доктор Вагнер наконец-то разрешил мне брать Мишу с собой, - он посмотрел на устроенного в кресле американца. - Он согласен с тем, что ему не повредят свежий воздух и положительные эмоции. - Вы слишком увлеклись, мой господин, - Азис приблизился к Джамилю, протягивая ему пиалу с горстью разноцветных пилюль. - Возможно, мистер Коллинз уже никогда не придет в себя. - Завтра я хочу отвезти его на конюшню, - шейх высыпал таблетки в свою ладонь и опять отвернулся к горизонту. - Мише очень нравилось смотреть на лошадей. - Вы не были на континенте уже больше месяца. Мне пришлось приостановить дела, пока вы не просмотрите накопившиеся документы, - старый араб некоторое время ожидал ответ, а потом тяжело вздохнул. - Господин, ваше стремление разделить с иноверцем его боль лишь медленно убивает вас. Он делает ваш дух слабым, а тело больным. Вы должны обратить внимание на собственный рецидив... - Азис, ты выглядишь уставшим, - Джамиль тепло посмотрел на него. - Ты мне любим, словно отец, и я чту твои советы, но прошу тебя понять, что забота о Мише сейчас мой долг. Все что случилось с ним — моя вина. Тебе же следует взять недельный отпуск. Навестить семью и родных. Отдохни от меня и моих забот. - Щедрое предложение, мой господин. Но я откажусь, - Азис почтительно склонил голову, прежде чем уйти. Когда солнце скрылось из вида, а небо вобрало в себя глубокую вечернюю синеву с проблесками ранних звезд, Джамиль склонился над актером, беря его на руки. - Сейчас здесь будет холодно, так что пора возвращаться в дом, - сообщил он Коллинзу, большим пальцем убирая с его лба отросшую челку. - Но завтра, я обещаю, у нас будет еще одно маленькое приключение. Даже если будет идти дождь, нас это не остановит, верно? Арабу нравилось самому переносить его в пределах дома и сада, несмотря на наличие кресла-каталки, физически ощущать любые перемены в актере, в его дыхании и весе, чувствовать как часто бьется его сердце, будто сама эта близость могла питать их обоих, возвращать жизнь в потухшие синие глаза, а Джамилю надежду. Усадив Мишу на мягкий диванчик, шейх развел огонь в камине, зажег от лучины глиняную аромалампу, налил в ее чашу немного воды, добавил туда смесь из масел лаванды, ромашки и мелиссы, и, наконец, сел в кресло напротив с книгой в руках. - Думаю, настало время узнать, чем же закончилась та история с Умным Мухаммедом,* - Джамиль прочистил горло, раскрывая томик ближе к середине и пролистывая несколько страниц. - Итак, мы остановились на том, как магрибинец принес ему свою книгу... «Умный Мухаммед взял книгу, но не мог понять в ней ни слова...» Джамиль продолжал скользить взглядом по витиеватым строчкам, сходу переводя текст и время от времени поглядывая на Коллинза, пока тот не закрыл глаза, склонив во сне голову на подлокотник. С глубоким вдохом Миша вынырнул из мира своих грез, перевернулся на спину и потянул затекшие за ночь конечности, зашуршав белыми хлопковыми простынями. Он чувствовал себя довольно странно. В отдохнувшем теле присутствовала легкость, а голова была светла без единой мысли. Моргнув несколько раз, актер с трудом узнал обстановку, а когда он вспомнил, тут же попытался подняться. Мир закружился, и Коллинза повело в сторону, заставляя схватиться за изголовье кровати, чтобы устоять на ногах. Справившись с головокружением, мужчина различил посторонние звуки в соседнем помещении и сделал несколько шагов, выходя в центр комнаты. - Джамиль?.. - спросил он хриплым до неузнаваемости голосом, по-птичьи наклоняя голову к плечу и недоверчиво прищуриваясь, пытаясь сосредоточить свой взгляд на высокой фигуре. Араб, застывший в дверном проеме, выронил из рук чашку, разлив горячее содержимое, от которого шел пар. - Джамиль, ты что... убил человека?.. - со сквозящим непониманием переспросил Миша, но шейх только бросился в ноги нетвердо стоящего актера, крепко обнимая его за колени, содрогаясь в беззвучных рыданиях и сминая ткань длинной ночной рубашки, пряча в нее лицо. - Джамиль?.. Коллинз растерянно погладил араба по плечам. ______________________________________ * Имя главного героя арабской сказки «Злой Волшебник».