Коллекционер

Не устояв на ногах, Коллинз, прижав прохладную ладонь к лицу, медленно осел на пол рядом с арабом. Его сознание предательски то и дело соскальзывало в пустоту, отчего актер ощутил себя поплавком на волнах бытия и, как утопающий, изо всех своих душевных сил начал бороться за право владеть собственной жизнью. Он вцепился в плечи Джамиля жесткой хваткой, встряхивая головой и крепко зажмуриваясь. Дрожащие пальцы то ослабевали, то вновь сжимались на складках ткани, а на побелевшем лбу проступила испарина. - Миша, - всхлипнул араб, поднимая на мужчину раскрасневшиеся от слез глаза. Он бездумно мял и оглаживал его, будто не мог поверить что актер очнулся, словно только тактильные чувства могли убедить его в этом окончательно. Заметив же истинное нестабильное состояние Коллинза, на лице Джамиля отразились страх и беспокойство. - Миша?.. О, нет... Нет, не уходи опять! Шейх покрепче перехватил его, беря на руки, и поднялся, бросая отчаянный взгляд на дверь. Нужно было срочно позвать Вагнера. - Тшш... Нет! Стой, - актер зажмурился, обхватив руками голову, уткнулся носом в ворот дишдашы. - Не двигайся... Пожалуйста... К облегчению Миши араб замер, даже не подозревая о том, как сильно вело актера от малейшего движения. Быстрый подъем вверх буквально взболтал все его существо, как скоростной взлет с перегрузкой в 3g. - Черт... - Миша, как ты? - осторожно спросил Джамиль, боясь даже дышать на своего воскресшего человека. - Мне... - Коллинз скрипнул зубами, сражаясь с подступающей темнотой. - У меня, наверное... давление упало. Араб нервно кусал губы и метался взглядом по стенам, соображая, что делать дальше. - Давай я отнесу тебя в комнату и усажу в кресло возле камина? - наконец, предложил он. - Я дам тебе немного настойки, чтобы поднять давление, и позову врача, хорошо? - Только медленно, - кивнул Миша и сильнее прижался к груди своего хозяина. - Я буду предельно осторожным, обещаю. И все равно этот путь был подобен борьбе со штормовыми волнами мутного ничто, так и жаждущими поглотить вырвавшуюся на поверхность душу. Усадив Мишу в кресло, Джамиль привычным движением укрыл его ноги расшитым одеялом, а потом быстро растворил ложку настойки в теплой воде и подал актеру чашку. Коллинз поморщился от резкого запаха, но все же послушно сделал несколько маленьких глотков, чувствуя как горло непривычно печет. - Спасибо, - прохрипел он через несколько минут, когда дурман начал отступать, а сознание прояснилось, укрепляя свои позиции. Джамиль, все еще сидящий подле него, качнул головой, продолжая неотрывно смотреть на американца. Коллинз едва заметно нахмурился, сделал еще один небольшой глоток теплой жидкости и причмокнул пару раз, словно пробуя оценить вкус разобрав его на составляющие. А потом он вдруг поднес руку к лицу и коснулся кончиками пальцев своих передних зубов, ощупывая их. Тихо клацнув челюстью, Миша перевел озадаченный взгляд на араба. - Ты был без сознания семьдесят один день с тех пор, как я забрал тебя, - Джамиль сел на подвернутые под себя ноги, сцепив руки в замок. - У тебя был перелом на руке, без смещения, кость срослась хорошо. Множество трещин в других костях, в том числе в области правого виска. Ушибы и порезы... Все зажило, - араб отводил взгляд, явно отягощаясь чувством вины за случившееся. - Шрамы можно будет убрать через несколько месяцев. Еще мы вытащили маяк. И... Я сохранил те снимки черепа, что мы делали вместе, так что удалось полностью восстановить твою... Твои... Твои зубы, - выдохнул он, обхватывая себя руками. Актер взволнованно смотрел на Джамиля, поджимая губы и искренне сочувствуя его переживаниям. Он не винил араба, испытывая к нему щемящую благодарность за то, что тот подарил ему такую длительную отсрочку от этого кошмара. Тем более Джамиль не был обязан спасать его, лечить и заботиться. Не его вина, что Коллинза похитили. И теперь, видя как сильно этот человек чувствует себя причастным к его мучениям, актер испытывал едва ли не физическую боль от его душевных метаний. - Я был в коме? - тихо поинтересовался Миша, желая разобраться в том, что же на самом деле произошло. - Нет. Не совсем... Не думаю, что это так называется, - вздохнул араб. - Но я ничего не помню, - актер озадаченно склонил голову к плечу. - Ты был... Ты словно спал... наяву, - каждое слово давалось Джамилю с трудом. - Я сейчас схожу за твоим доктором. Не вставай, пожалуйста. - Джамиль, погоди, - Мише удалось прихватить его за край одежды в последний момент. - Побудь со мной еще немного. - Но Миша, - попытался возразить шейх, однако актер выглядел таким растерянным, что он не смог отказаться. - Я волнуюсь за тебя, - ответил араб, ставя рядом с креслом небольшой удобный стул, инкрустированный мелким орнаментом из разных древесных пород. Джамиль взял мишину руку в свою. - Тебе сейчас услуги врача нужнее, чем мое присутствие. Коллинз понимающе кивнул, разглядывая глиняную чашку с остатками снадобья и едва сдерживая себя, чтобы не выдернуть руку из захвата, проглатывая неприятное чувство от этих прикосновений. - Ты ведь не оставишь меня? - наконец подал он голос, переводя взгляд с чашки на их сцепленные руки. - Не беспокойся, я все время буду в комнате, - пообещал араб, смягчившись. - Это хорошо, - Миша едва заметно улыбнулся. - У нас теперь впереди целая куча времени, да? Джамиль покачал головой, рассматривая актера. Мужчина выглядел уставшим, потемневшие синие глаза на осунувшимся лице казались огромными, но взгляд их был далек от наивной простоты. - Разве это так важно? - спросил его шейх. - Ты поправляешься, и это добрый знак. Я постараюсь пробыть с тобой до тех пор, пока ты не будешь полностью здоров. - И что будет потом, Джамиль? - Миша глянул на него, быстро отворачиваясь и опуская голову. - Я бы хотел прожить с тобой твою целую кучу времени, но, увы, это невозможно, - тихо проговорил шейх спустя минуту. Актер почувствовал в его словах тщательно скрываемую горечь. Видимо, Джамиля этот вопрос беспокоил давно, но теперь он уже решил для себя, как ему следует поступить. Решил и смирился. - Знаешь, - произнес Коллинз после долгого молчания. - А я бы на твоем месте поборолся. Поверь мне, оно того стоит. - Ты так думаешь? - Я уверен. Лучше выиграть пару месяцев счастья, чем потом жалеть о том, что ты упустил. - Правда? - Да. Надо бороться, Джамиль, не терять веру, не отчаиваться, надеяться. Идти до конца, лепить свою жизнь своими же руками и никому не позволять ее уродовать. И чудо случится. Надо просто верить в это всем сердцем и суметь дождаться. - И как мне это сделать? - Придумай что-нибудь, - поднял Миша брови. - В конце концов, прекрасный принц спас свою принцессу из логова чудовища, и теперь вправе на ней жениться. Коллинз уловил во взгляде шейха странную перемену, которая в какой-то момент сменилась решимостью и волнением. - И тогда ты будешь со мной? - Да, - ответил актер, сжимая его пальцы. - Я буду твоим. Джамиль прикрыл глаза, поднося мишину кисть к своим губам и благоговейно целуя ее. Каким-то непостижимым образом слова едва ушедшего от полного забвения человека сумели зажечь в его душе новый рассвет. Это было странное чувство, необъятное, поглощающее его изнутри целиком. Эта перемена и незнакомая искра, промелькнувшая в его глазах, повлияла и на актера. Но Миша не торопил. Он терпеливо дождался, пока Джамиль откроет глаза, и аккуратно высвободил свою руку, спрятав ее под покрывало. Коллинз вдруг как-то очень ясно понял, что до сих пор видел араба только с одной стороны, той, что тот сам хотел показать. И его настораживало то, каким Джамиль может теперь оказаться, после так небрежно и необдуманно брошенного Мишей обещания. - Прости, - заметив его легкий испуг, араб прочистил горло и поднялся. - Я позову доктора. Уже у самой двери Миша окликнул Джамиля, заставив обернуться. - Так... ты убил его? - Да, - ответил шейх, немного помедлив. - Да, Миша, он больше никогда и никому не причинит вреда. Оставшись один, Коллинз обвел взглядом давно позабытую, но до сих пор любимую обстановку. Мягкий свет, деревянные панели, украшающие стены, все еще тлеющие угли в камине, длинные стеллажи с множеством баночек и пучков из трав, теплый аромат корицы и бадьяна, все в этой комнате, даже забытый на диване синий бишт, окутывало его уютом и покоем. Миша словно вернулся домой после изнурительного и полного опасностей похода, в безопасное и надежное место, где его любят и ждут, где он может, наконец, отдохнуть под защитой и покровительством. Его блуждающий взгляд остановился на небольшом томике, чья обложка была помечена замысловатой арабской вязью, и голову вдруг повело, поднимая в груди дезориентирующее чувство дежа вю. Вжавшись спиной в спинку кресла актер зажмурился и задышал чаще, пытаясь отделаться от навязчивого и неприятного чувства, что он что-то упустил, чего-то не знает, и его просто вводят в заблуждение. Всего на мгновение он подумал о том, что, быть может, нет и не было никакого... демона? Что, если все это было хитроумной игрой для простого развлечения? Кем он стал? И что он здесь делает? Что они все с ним делают? Приступ паники был прерван тихим скрипом открывающийся двери. У актера перехватило дыхание, когда он метнул в ту сторону затравленный взгляд. - Познакомься, Миша, это доктор Вагнер, твой лечащий врач, - улыбнулся Джамиль, входя вместе с Генрихом в комнату. Но, увидев побледневшего больше обычного и перепуганного Коллинза, он отставил в сторону большую чашку, которую принес с собой, и поспешил к мужчине. - Тише, все в порядке... - араб попытался приобнять актера за плечи, но тот неожиданно оттолкнул его. - Что случилось? - Джамиль осмотрелся, лишь пожав плечами, когда не заметил ничего необычного, и занервничал уже сам. Он ведь всего на несколько минут оставил его одного... - Миша? Тем временем Вагнер аккуратно приблизился к ним, внимательно наблюдая за разворачивающейся сценой. - Я не знаю, - признался Коллинз, сворачиваясь в комок. - Я не понимаю, что происходит... Джамиль, ты хочешь свести меня с ума? Чего ты от меня хочешь?! - воскликнул актер, едва сдерживая наворачивающиеся горькие слезы. Джамиль застыл, непонимающе глядя на Мишу, и бессильно опустил руки, не найдя что ответить на выдвинутое обвинение. - Почему вы так решили, мистер Коллинз? - Генрих выступил вперед, переключая на себя внимание своего пациента. - Я узнал эту книгу! - обличающе выпалил мужчина, посмотрев на свою улику. - Я точно не видел ее раньше, но я... Я почему-то помню ее, все очень... нечетко, как-будто забытый сон. - Я читал ее тебе каждый вечер, Миша, - тихо проронил араб, глядя куда-то в сторону. - Это всего лишь сборник сказок. Я читал тебе одну или две, пока ты не расслаблялся и не засыпал. - Что?.. Я что делал?.. - актер растерянно переводил взгляд с незнакомца на Джамиля и обратно. - Вы можете объяснить мне, что, черт вас раздери, здесь происходит? - С удовольствием займусь этим, - улыбнулся доктор, подходя ближе ко все еще напуганному Коллинзу и протягивая ему руку для приветствия. - Меня зовут Генрих Вагнер, и я ваш лечащий врач. Для меня большая честь, наконец, познакомится с вами лично. Я ваш большой поклонник и преданный миньон. - Кто, простите? - Миша растерянно пожал руку Генриху. - Я смотрел ваше шоу и стал фанатом, - охотно продолжил немец, присаживаясь рядом. - Знаете, вы наверняка не вспомните меня, но я пару раз бывал на конвенции и сделал с вами несколько снимков. Но я не в обиде, сложно представить, сколько новых лиц вы видели ежедневно, - он сделал паузу, заметив, какие круглые стали у Коллинза глаза, а потом радушно продолжил. - Но хватит обо мне. Пользуясь своим положением вашего личного доктора, могу я задать вам несколько вопросов по существу? - К-конечно, - заикнулся мужчина. Воспоминания о прошлой, казавшейся сейчас недостижимо далекой жизни стали для Миши ошеломляюще неожиданными, подавляя собой все его страхи. Удивительным казалось то, что когда-то он не был рабом. - Спасибо, - Генрих вытащил из кармана блокнот и карандаш. - Как вы себя чувствуете? - Я чувствую слабость и головокружение. - В вашем состоянии это нормально. Вам надо немного поесть. Господин Джамиль как нельзя кстати принес вам куриный бульон. - Джамиль? - Миша моргнул, приподняв брови. - И куриный бульон? Вы шутите? - Вовсе нет, - врач подождал, пока араб действительно не подал актеру большую чашку едва теплого обезжиренного бульона. - Постарайтесь выпить все что есть. - Господи, - Коллинз принюхался, убеждаясь в правдивости слов Генриха. - Как вам это удалось? - Никак. Просто сказал, что это необходимо. И это, кстати, правда. Давайте теперь поговорим о вашем психическом состоянии. Думаю, мне следует вам кое-что разъяснить. Но сперва... Расскажите о ваших последних воспоминаниях, прежде чем вы очнулись здесь, сэр. - Вы не хотите этого знать, - Миша сделал небольшой глоток из чашки и прикрыл от удовольствия глаза. - Я настаиваю, - развел Генрих руками. - Последнее, что я отчетливо помню, так это то, как меня приложили головой об пол, а потом избили. Я почти не могу вспомнить, как Джамиль спас меня. Очень смутно... урывками. - Но это определенно был господин Джамиль? Вы уверены? - Да. Я полностью уверен в этом. - Хорошо, - Вагнер сделал несколько пометок в блокноте. - Когда я прибыл сюда, я, признаться, вас не узнал сперва, но одно было понятно абсолютно точно — под давлением стресса ваше сознание абстрагировалось. Во время бодрствования вы пребывали глубоко в своих переживаниях, однако вполне возможно, что ваш разум продолжал фиксировать некоторые детали, которые со временем могут всплыть в виде снов или воспоминаний. Видимо поэтому эта книга кажется вам такой знакомой. Я лишь могу посоветовать не подозревать господина Джамиля ни в чем плохом. Поверьте, более заботливого человека я еще не встречал. Вам очень повезло, сэр. - Я могу подумать, что вы в сговоре, - Миша крепче сжал в руках чашку. - Тогда мне придется выписать вам направление к психотерапевту. Коллинз недоверчиво посмотрел на Вагнера и отвернулся. - Мне неприятны прикосновения, - неохотно и тихо вытолкнул из себя актер, признаваясь в том, что его действительно беспокоит. - Это можно понять, - кивнул Генрих. - Неприязнь пройдет, когда вы вновь сможете довериться кому-либо. Вы же знаете, сэр, что хороших людей гораздо больше, чем настоящих подонков. Что-нибудь еще? - Я пока не знаю, - актер спрятался за чашкой, делая несколько довольно больших глотков. - Тогда на сегодня допрос окончен, - вновь улыбнулся доктор, пряча блокнот обратно в карман. - Можете обращаться ко мне в любое время, но завтра мы встретимся обязательно, мистер Коллинз. - Спасибо, док, - кивнул Миша, допивая остатки бульона. Беседа потребовала от Коллинза немалых сил, и к тому моменту как Вагнер покинул комнату, у него началась мигрень. Поставив чашку на пол, актер устроился поудобнее, закрыв глаза. Он был благодарен Джамилю за то, что тот больше не спрашивал его ни о чем, а безмолвно сидел на диване чуть поодаль и целиком погрузился в чтение. - Мой господин, - Азис коротко постучал в дверь, прежде чем заглянуть. - Я привез корреспонденцию, как вы распорядились. - Спасибо, Азис, - кивнул Джамиль, закрывая книгу. - Проходи ко мне в кабинет. - Как вы себя чувствуете? - поинтересовался старый араб, открывая дверь и пропуская шейха вперед. - Все хорошо, спасибо. - А мистер Коллинз? - Азис посмотрел на отдыхающего американца и, подумав что тот спит, хотел закрыть дверь, но Джамиль ему не позволил, оставив ее нараспашку. - О, он, хвала Аллаху, очнулся, но далеко не здоров, - голоса стали звучать приглушеннее. - Миша все еще остро переживает произошедшее. Ему понадобится много времени, чтобы стать прежним. - Ему следовало бы смириться и жить дальше. Он должен благодарить за спасение и прятать свою боль, как это положено мужчине. Он должен понимать, как много вы уже сделали для него. - Он никогда не примирится с этим, Азис. А мне не в тягость предоставить ему любую поддержку, - послышался шорох бумаг и скрип пера. - Хм... Подготовь, пожалуйста, письменные отказы для европейских стран, кроме наших действующих партнеров. Мы теперь не можем обеспечивать такой широкий рынок, пусть перестанут слать запросы. А это?.. - Письмо пришло на ваше имя в головной офис. Оно от Патрика Фишера. Я подумал, что вас это может заинтересовать в свете последних событий. Джамиль вскрыл почту, вытряхивая на ладонь флешку. Покрутив ее в руке, араб бросил миниатюрный носитель информации обратно в конверт, проигнорировав лежащее в нем письмо. - Как такое могло произойти? - Дата здесь не указана, хотя не исключено, что Фишер успел отправить его до своей гибели. - Или кто-то действует от его лица. Азис, ты должен это проверить. У него были крепкие связи, нужно исключить любую возможность отмщения. Потратив на работу чуть больше часа, Джамиль отправил своего помощника улаживать сопутствующие вопросы, а сам вернулся в гостевую комнату. Актер полулежал в кресле, зажав руки между коленями, и бездумно глядел на огонь. - Миша? - шейх облегченно выдохнул, получив в ответ вопросительный взгляд. - Все в порядке? Коллинз кивнул, вновь отворачиваясь к камину. Он увидел, как в языках пламени медленно сгорает плотный конверт, брошенный рукой араба, оголяя исписанный строчками листок и маленькую флэшку. Некоторое время он наблюдал за тем, как исчезает последнее напоминание о нем, и когда жар оплавил пластиковые края, тихо спросил: - Ты знаешь что там? - Нет. - Тогда почему ты его сжег? - Потому что мертвым слово не дают. Его письмо утратило свой смысл, - ответил Джамиль, так же глядя на огонь. - Я знаю что там было. Я могу сказать тебе. Хочешь? - Не думаю, что это хорошая идея... - Это было видео со мной. - ...позволять мертвым влиять на настоящее. - Он хотел... - Тише, - Джамиль дотронулся до плеча Коллинза, заставляя того замолчать. - Меня совершенно не интересуют его желания. Я не хочу об этом ничего знать. Все закончилось, Миша. Что бы он там ни сделал, этого больше нет, понимаешь? Это никогда не повторится. Коллинз молчал, затравленно глядя вверх на араба. - Хочешь, я отнесу тебя в купальню? - спросил Джамиль, не удержавшись и погладив актера по голове. Миша кивнул, а по щеке прочертила мокрую дорожку слеза.