Коллекционер

Разговор не клеился. - Джамиль, а ты знал, что человеку, чтобы чувствовать себя счастливым, нужно обниматься с кем-нибудь восемь или девять раз в день? Не меньше, - Миша в очередной раз попытался начать диалог, но араб лишь покачал головой, подтверждая свою неосведомленность в данном вопросе. Он все смотрел на него своим темным немигающим взглядом. Почти не шевелясь. Ужин оказался действительно более шикарным, чем обычно. Помимо обжаренных до желтоватой корочки и сочных внутри овощей с каким-то пряным, чуть сладковатым соусом, в качестве лакомства в блюдечках был чернослив, фаршированный медом и орехами, и кусочки мягкого ароматного рахат-лукума, вываленных в сахарной пудре и отделенных друг от друга промасленной бумагой. Чуть сбоку на медном подносе с водой лежал букет белых влажных роз, а рядом возвышалась бутылка красного терпкого вина с искривленным горлышком. Коллинз отправил в рот золотистый кругляш морковки и вновь улыбнулся хозяину. С каждым разом это выходило все более напряженным. Очень сложно флиртовать с человеком, не проявляющим никаких видимых ответных реакций. Мысленно обозвав араба не самым ласковым и довольно матерным словом, актер пошел на следующий заход. - Ну так... и чем ты занимаешься, Джамиль? - Миша разлил багровую до черноты жидкость по бокалам, придвигая один из них поближе к объекту внимания. - Азис говорил, ты работаешь. Мне любопытно где. - Черное золото, - скучающе, словно само собой разумеющееся, ответил араб. - Два бриллиантовых прииска и еще один с самоцветами. Мастерская по обработке камней. Дальше крупным оптом отдаю в Европу. Нефтяная вышка отписана по наследству, а в остальном повезло. Купил участок, думал, строить там дом, но случайно наткнулся на довольно крупное месторождение камней. Хотел... - Джамиль вдруг немного смутился, но продолжил. - Хотел вырезать комнаты в скале, как в старые времена делали. Актер жевал, изо всех сил стараясь не выдать удивление и сохранить лицо. - Так ты летаешь на континент, чтобы... что? - Проверить бухгалтерию и подписать акты по отгрузке. - Мм. Понятно. Само собой. Конечно, - покивал Коллинз, с особым усердием разжевывая крупный кусок брокколи. - Как я раньше не догадался?.. - пробормотал он. - А Азис в этой схеме где находится? - Азис - мое доверенное лицо, правая рука и заместитель на континенте. - Родственник? - Нет. - И ты ему доверяешь? - Почему ты интересуешься этим? - прозвучало раздраженно. - Да так. Мутный тип, - пожал мужчина плечами, отпив немного из своего бокала. - Значит, я его больше не увижу? - Не исключено. Азис иногда бывает здесь, хотя это случается редко. - Зачем ему приезжать? - Миша, - Джамиль напрягся, что стало заметно по скованным плечам. - Зачем ты задаешь мне подобные вопросы? Коллинз положил столовые приборы на скатерть и выпрямился, молча глядя арабу в глаза некоторое время. - У меня шкурный интерес по данному делу, - выдал Коллинз со всей откровенностью. - Не хочу делить с ним твое внимание. - Что?.. - Ну, ты знаешь... Ты летишь туда... Один. И вы там занимаетесь подписыванием всяких бумаг... Вдвоем. Наедине, наверное. Я думаю, Азис твой лучший друг, - актер прищурился, склоняя голову к плечу. - Я не понимаю тебя, Миша, - араб откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. - Что ты пытаешься сказать? - Джамиль, так уж вышло, раз ты меня купил, что ты стал моим хозяином. Понимаешь? Ты мой хозяин, Джамиль. Только мой. Повторю это еще раз, - Коллинз немного подался вперед, прикрывая глаза ресницами, и выразительно повторил, добавляя в голос хрипотцы. - Мой. Только мой. А этот Азис... он просто работает у тебя заместителем. Но ты все равно будешь тратить на него время, которое мог бы потратить на меня. - Миша... - араб помассировал подушечками пальцев прикрытые веки. - Послушай... Твое недовольство совершенно необоснованно. - Я знаю! - радостно заявил Коллинз, протянул руку и сцапал с блюдечка чернослив. - Почему ты ничего не ешь? Вино — высший класс! Ты даже не попробовал. - Рад, что тебе понравилось, - Джамиль тихо вздохнул. - Зачем же ты мне выговариваешь, понимая, что это ничего не поменяет? - Не хочу скрывать и, соответственно, терпеть. Ты будешь уходить, а я чем буду заниматься? Ты же запретил мне общение с местным народонаселением. - Я не это тебе запретил. - Все равно! Я не говорю по-арабски. Джамиль задумался ненадолго, видимо по какой-то старой привычке, проводя пальцами по своим губам. - Твоя жена писатель, - наконец произнес он, и Миша вскинул на него косой взгляд. - Ты тоже мог бы написать что-нибудь... Книгу. - Спасибо за совет. Но ты меня не понял, - покачал головой Коллинз. - Я говорил не об этом. Я не хочу мириться с отсутствием твоего внимания ко мне. А ты целых две недели меня игнорировал! И меня очень интересует, как тебе это удалось — не попадаться мне на глаза, какие бы хитрости я не использовал? Джамиль полез в складки одежды и выудил оттуда плоскую электронную вещицу, положил ее на стол, демонстрируя Коллинзу. - Продавец, - начал араб, указывая на экран, - во время похищения внедрил в твое тело чип, по которому можно отследить твои перемещения, - актер перестал жевать, едва не поперхнувшись. Джамиль продолжил. - Вероятно, они опасались побега. Я почти забыл о нем, но после того, как ты потерялся, теперь с ним не расстаюсь. И всегда могу узнать где ты и предположить чем занят. Миша побледнел, с трудом отрывая взгляд от навигатора. - Убери его, Джамиль. Я не животное, чтобы меня чипировать. - Я не знаю куда он вживлен, - араб потупил взгляд. - Для этого нужно сделать рентген, а на остове нет такого оборудования, как и мед персонала. Мне очень жаль, Миша. - Ну так привези все это сюда! Или меня — туда! А лучше, спроси у того, кто это сделал и привези хирурга. Убери эту чертову дрянь из меня! - Коллинз привстал с места, угрожающе нависая над столом, и выглядел весьма внушительно. - Хорошо, я попытаюсь с ними связаться... Успокойся, пожалуйста. Сядь. Я придумаю решение этого вопроса, обещаю. - И ты больше не будешь использовать эту чертову хрень! - Этого я обещать не могу, прости. Я очень переживал, когда искал тебя тем утром. Будет спокойнее, знай я где ты находишься. Мне запретили испытывать эмоциональные нагрузки. Актер фыркнул, усаживаясь на место и пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Он попереживает об этом позже. Сейчас он здесь не для того, что бы ссориться с Джамилем из-за вещей, что тот не делал. Миша подтянул к себе бокал, покрутил пальцами за ножку. - Твой ужин не тронут, - наконец произнес он, немного рассеивая напряженное молчание. - Нет аппетита. - Почему? Из-за меня? - Вовсе нет. Я сам не знаю... - Ладно... Поговорим о более приятных вещах? - Конечно. - Почему бабочки? - Они красивые. - Ты тоже. Поэтому я не хочу, что бы ты много времени проводил с этим Азисом. Ты красивый и одинокий, с легким налетом тайны и поволокой в глазах... - Коллинз прищурился. - Мало ли, какие у него на тебя планы. - Какие еще планы? - Я видел, как он смотрел на тебя! - С уважением, наверное? - Ты шутишь? Один взгляд на линии твоих губ, изогнутых, словно гибкий лук... - Продолжай. - Хочется прикоснуться к ним... - Думаешь, Азис... - Да забудь ты про него! - возмущенно перебил Коллинз, легонько хлопнув по столешнице ладонью. - Теперь у тебя есть я! Почему ты все время думаешь о нем?! - Но ты же сам... - Джамиль удивленно вскинул брови, а потом вдруг к нему пришло осознание, о котором он бы никогда не подумал. - Миша, ты что, ревнуешь?.. - Аллилуя! И как же ты догадался, Шерлок? - актер поджал губы. - Ты только и делаешь, что говоришь о нем. Азис то, Азис это... - Вовсе нет! - растерявшийся араб принялся защищаться от таких несправедливых нападков. Чего, собственно, Коллинз и добивался самыми детскими методами, чувствуя, что более тонкие намеки Джамиль не поймет ввиду своей наивности в интимных вопросах. - Совсем наоборот! Я все время думаю только о тебе! - Ты думаешь обо мне? - Да! Постоянно! - Это хорошо, - одобрительно прицокнул мужчина, и араб задумчиво нахмурился. Наверное, он сказал что-то не так... А Миша вдруг протянул руку, накрывая его запястье своей ладонью, и улыбнулся. - Ты тоже мне очень нравишься, Джамиль. Араб некоторое время завороженно смотрел на их руки, обмерев и боясь шевельнуться. Коллинз убедился — коллекция бабочек, закомплексованность, отрицание, а теперь еще и это — Джамиль девственник. По уши влюбленный в него. Актер слабо представлял себе развитие дальнейшего сюжета, но отступать было некуда. Хозяин пришел в себя, отмер, шумно вздохнув, посмотрел на мужчину с искренним сожалением. Он немного наклонился вперед, протягивая вторую руку и нежно касаясь цветастого синяка на разбитой скуле. - Мне так жаль... - едва слышно проговорил он. - Прости меня, я не хотел. - Я знаю, - Миша перехватил его руку, участливо сжимая пальцы. - Уже простил. Не бойся, заживет. Как на собаке. - Я думал сегодня о том, что ты мне сказал, - араб отвел взгляд, не отнимая, однако, своих рук из мягкого захвата Коллиза. - И... я не знаю. Ты не представляешь, как сложно смирить свою гордость. Как трудно менять убеждения... Я не могу в одночасье стать другим. Это... все еще под запретом и позорными печатями для меня. Актер слушал и кивал, прижав руку хозяина к своей щеке и краешку губ и наслаждаясь его смущением. - Ты не гей. Конечно не гей, Джамиль. Тебе просто мужчины нравятся больше женщин, - Коллинз расплывался в улыбке под непонимающим прищуром араба. - А мне хочется, чтобы тебе не нравились и женщины, и мужчины... Я хочу, чтобы тебе нравился только я. И не важно, каким создала меня природа. Вот если бы тебе нравился я, а не мое тело... Это сделало бы меня счастливым. - Да... - выдохнул араб после долгого напряженного молчания. Джамиль стеснялся своего признания, пряча взгляд, и был сбит с толку чуднЫми рассуждениями актера. - Да, ты мне нравишься, синеглазый демон-искуситель... - Я очень надеюсь, что это был комплимент, Джамиль, - усмехнулся Коллинз, отпуская лежащую на столе руку и забрасывая в рот потрясающего вкуса лукум, буквально истекающий нежностью на языке и расползающийся по небу. От удовольствия мужчина зажмурился, лукаво улыбнувшись. - Божественно... Ты точно не хочешь ничего съесть? Совсем-совсем? - спросил Миша, поцеловав смуглое запястье и отпуская его. - Совсем, - подтвердил араб, сцепляя освобожденные руки между собой. - Тогда пойдем к тебе? - Уже довольно поздно. Ты уверен что хочешь побыть со мной еще некоторое время? - Больше, чем когда-либо, - актер поднялся, отодвигая стул. - Ну так мы идем? - В мои комнаты? - В твою спальню. Джамиль задумался, разглаживая скатерть, потом кивнул и поднялся с места, проходя вперед и ведя Коллинза за собой. Пропустив Мишу вперед, хозяин закрыл входную дверь вслепую, неотрывно глядя на американца. Тот смотрел на него немного странно. - Хочешь поиграть в шахматы?.. - неуверенно поинтересовался араб. Но актер, вместо того чтобы ответить, приблизился вплотную. От Миши пахло корицей и чем-то хвойным. Он поднял руки, кладя одну ладонь Джамилю на шею, а вторую запуская в длинные локоны, спихивая с головы чалму куда-то назад. Его мягкие губы уже прильнули к горячим губам араба, робко пробуя их на вкус кончиком языка. Хозяин замер, вздрогнув от необычного чувства обжигающего покалывания, прокатившегося волной от уст по телу, застывая где-то в длинных пальцах. Миша отстранился самую малость, ловя на щеку рваный выдох, посмотрел на Джамиля. Глаза распахнуты, зрачки расширены, на лице смесь восторга и испуга, дыхание сбилось... Освобожденные волосы черными локонами разметались по плечам. Коллинз провел пальцами, лаская кожу головы, и вновь прильнул к раскрытым губам, оглаживая большим пальцем ушную раковину. Его не оттолкнули, не ударили, не убили на месте, то ли араб растерялся, то ли боялся спугнуть момент — это было не столь важно сейчас для актера. Он хотел показать свое расположение прежде, чем получит ответную реакцию. Отпор, если быть точнее. И точно, Джамиль, словно очнувшись, перехватил руки мужчины, опустил их вниз, крепко сжимая запястья и тяжело дыша. - Миша... Не надо... Пожалуйста... - попросил он, отводя взгляд, отворачиваясь. Даже на смуглой коже и при таком освещении было заметно, как порозовели его скулы. - В чем дело? - поинтересовался Коллинз, пытаясь поймать взгляд темных глаз. - Тебе не нравится? - Я не... - Джамиль запнулся. Губы цветут от желанных касаний. Он цепенеет от страха и нерешительности, для него все происходит слишком быстро. Он не понимает, как реагировать, что сказать... Не знает, что делать дальше. - Миша... - Затравленный короткий взгляд. - Все хорошо, Джамиль, - ласково произнес актер, мягко улыбаясь и проклиная про себя всех великовозрастных девственников на чертовой планете. Откуда такие вообще берутся? - Давай, просто доверься мне. Коллинз опять потянулся к губам, замечает, как араб перестает дышать, и тогда он целует его подбородок, заросший недельной щетиной, перемежая осторожные касания с тихим успокаивающим голосом. - Твои глаза на звезды не похожи, Нельзя уста кораллами назвать, Не белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь... Шекспир — визитная карточка первых свиданий. Миша проводит губами по шее, прикусывает ее тонкую кожу, чувствуя легкий трепет и беззвучный стон в ответ. Хватка Джамиля ослабевает, актер немедленно погладил поясницу и спину араба, забравшись под верхнюю накидку. - С дамасской розой, алой или белой, Нельзя сравнить оттенок этих щек. А тело пахнет так, как пахнет тело, А не фиалки нежный лепесток... Коллинз охватывает губами дрожащий кадык, исследуя его языком. Джамиль сдается. Он качнулся, теряя равновесие, тихий голос вибрирует. Миша поддерживает его, а сам он теплый, надежный. Араб чувствует себя под защитой, робко отвечает на объятия, едва ощутимо кладя свои руки мужчине на спину. - Не вижу я в тебе округлых линий, Особенного света на челе. Легко и невесомо шествуют богини, Но твердо ты ступаешь по земле... Миша податливо прижался к груди хозяина, реагируя на малейшее давление. Руки увереннее прошлись вдоль позвоночника, задержались на бедрах и огладили скрытые довольно плотной тканью тут же напрягшиеся ягодицы. С губ араба слетел полувсхлип-полустон. Он невольно откинул голову, подставляя свою обнаженную шею под ласки актера. Коллинз оставил холодящую влажную дорожку под скулой до уха, легко прикусил и зашептал, касаясь губами ушной раковины. - И все же ты уступишь тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали. Джамиль дрожал в руках актера от переполняющих непривычных, а оттого острых ощущений. Коллинза впечатлила его выдержка, он знал по опыту, как боязно может быть в первый раз с человеком, к которому испытываешь очень сильные чувства. Он бы в такой ситуации спасовал. Мужчина забрался рукой под одежду, огладил ладонью внушительных размеров стояк, сжал его через ткань брюк рукой, наслаждаясь первым откровенным гортанным стоном хозяина. О да, детка, Миша такой!.. И вот тут это случилось. Араб сжал его плечи и уверенно отстранил от себя, тяжело дыша и глядя на актера затуманенным страстью взглядом. - Джамиль... - Нет, Миша, подожди... Я не могу... вот так... - он отпустил его, припадая спиной к двери и немного сползая вниз, не в состоянии устоять на ослабших дрожащих ногах и хватая ртом воздух, закрыв глаза. Такой жаркий, распаленный желанием... Коллинз даже залюбовался ненадолго. Он, и сам изрядно растрепанный и помятый, подхватил Джамиля под руку, помогая подняться, и осторожно повел в спальню. Черт с тобой, святая невинность, для первого раза с тебя и этого достаточно. Он усадил впечатленного хозяина на постель, начал раздевать. - Миша, уходи... Оставь меня одного... - Нет, - твердо заявил актер и, заметив хмурую черточку меж черных бровей, пояснил. - Имею полное право. Ты меня купил. - Ты хочешь, что бы я пожалел об этом? - араб устало посмотрел на разувающего его Коллинза. Миша замер, с минуту напряженно всматриваясь в лицо хозяина. - Не пожалеешь, - наконец ответил он, поднялся с корточек и начал вытаскивать руки араба из рукавов накидки. - Я не уйду. И доверие ты не потеряешь, - пообещал мужчина. - Но мне нужна моя законная порция обнимашек, и ты мне ее обеспечишь. Где ночнушки? - В нижнем левом ящике. Миша, прошу тебя, иди к себе. Актер ничего не ответил, открыв резким движением указанный ящик и бесцеремонно сцапывая оттуда две белые вышитые рубашки. Он бросил одну Джамилю, а сам начал раздеваться, ничуть не смущаясь своего возбуждения и наготы. Избавившись от одежды, он погладил себя от бедра до груди, потянулся, закидывая руки вверх и вставая на цыпочки, и нырнул в рубашку с грацией дикого кота. Обернувшись к арабу, Коллинз непринужденно подошел к нему, игнорируя застывший восхищенный взгляд, чтобы помочь окончательно переодеться. - Почему ты не уходишь?.. - дыхание Джамиля было тяжелым и поверхностным. - Буду здесь спать, - ответил Миша, поставив свою ступню ему на бедро. - Но у тебя есть своя комната... - араб мельком глянул на ногу актера и вновь уставился на него блестящим немигающим взглядом снизу вверх. - Там нет тебя, - заметив в глазах хозяина промелькнувший испуг, Коллинз добавил. - Никогда не высыпаюсь в одиночестве. Мужчина сместил свою ступню, погладив вздрагивающий живот, уперся ею в грудь своего хозяина и ненавязчиво толкнул, опрокидывая того на спину. Джамиль упал, шумно выдохнув, и в следующую минуту забрался под одеяло, с опаской посматривая на актера, словно оно могло его спасти. Широко ухмыльнувшись, Миша выключил свет и устроился рядом, прижавшись спиной под напряженный теплый бок. - Обними меня, - попросил он. Некоторое время наступившая тишина казалась просто звенящей. Коллинз вздохнул, поджимая губы, и прикрыл глаза. Если для Джамиля это слишком, актер не будет настаивать. Уже практически засыпая, через вязкую пелену дремы, он услышал шуршание ткани и ощутил, как горячие руки бережно обняли его поверх одеяла. Миша улыбнулся. Пусть привыкает.