Немного полюбить учителя

      — Он идёт, — резко выдал Гук, шедший чуть позади Тэ. Молниеносным движением Гук прижал Тэ к стенке, одной рукой придерживая друга за запястье, а другой слегка обхватывая того за талию. Немного склонив голову, его лицо оказалось на уровне шеи Тэ. Со стороны могло показаться, чего младший и добивался, что Гук то ли решил поцеловать старшего в шею, то ли поставить засос. Тэ невольно зажмурился, вжимаясь всем телом в шершавую поверхность.  — Посмотри, где он, — едва слышно прошептал Гук, сохраняя прежнюю позу. Тэ только захотел открыть глаза, как вдруг резко исчезло уже привычное дыхание, а руки Гука больше не сдерживали его. Он всё-таки распахнул глаза и увидел, как какой-то юноша всем телом повалил Гука на пол и начал нещадно бить, широко размахивая кулаками во все стороны. Тэхён попятился назад, когда на шум сбежались люди, тщетно пытающиеся разнять драчунов.  — Я тебе еще покажу! — закричал юноша, буквально оседлавший Гука. Чонгук благодаря то ли генам, то ли относительно стабильным тренировкам, даже в таком положении успел пару раз съездить обидчику по роже. Тэ раньше видел этого светловолосого парня, нещадно колошматящего его друга, но не мог вспомнить ни его имени, ни точного момента, когда он успел его уже повстречать. До чего же было знакомым лицо, которое сейчас заметно покраснело и вспотело. Тэ пытался протиснуться, когда плотная толпа уже успела обступить брыкающийся и пыхтящий ком со всех сторон. Раздался громогласный голос, заставивший всех присутствующих вздрогнуть.  — Разойтись! — рявкнул Пак. Он склонился над Гуком, проверил его пульс и оглянулся назад.  — Ты! — крикнул он в сторону Тэ, — Возьми его с этой стороны. Он вдвоём внесли несчастного в кабинет, где Пак расстегнул Гуку пуговицы на рубашке и открыл окна, чтобы впустить побольше свежего воздуха.  — Следи за ним, — велел Пак, быстро покидая кабинет. Гук был в сознании, но лицо с метками, которые еще только собирались приобрести сливово-красный оттенок, уже начало потихоньку опухать. По практически бессознательному взгляду юноши Тэхён понял, что малому крепко прилетело от того придурка. Грудь, в попытках дать мозгу необходимое количество кислорода, вздымалась, вызывая резкую боль в ребрах, о чём говорили глухие постанывания младшего, сопровождающие каждый его вздох. Тэ облокотился на соседнюю парту, рукой впившись в острый угол. Пака ещё не было, а лицо Гука заметно побледнело. Тэ, пытающийся найти остаток разума, коснулся своей щеки, которая была обжигающе горячей. Он резко одёрнул руку, бросив на неё мимолетный взгляд. Слеза. Гук очнулся дома. Резкая боль пронзила всё тело, заставив его снова сомкнуть глаза и жалобно промычать. Он почувствовал, как что-то прохладное опустилось на его лоб.  — Ты очнулся, — с нежностью сказал знакомый голос. Гук, пересилив боль, открыл глаза, надеясь убедиться в своих предположениях, которые были на грани безумия. Так оно и было. На него смотрел Пак, лицо которого изрядно переменилось: он был без привычных очков; глаза впали, окруженные синевато-чёрными кругами. Лицо заметно похудело, что позволило прорисоваться чёткой линии скул.  — Не шевелись, — прошептал Пак, смотря на него уставшими и сонными глазами. Гук попытался улыбнуться, что далось ему с огромным трудом. Он снова закрыл глаза.  — Ты со мной, — прохрипел Чонгук. Тёплая рука прикоснулась к его щеке.  — Тебе нужно отдохнуть. Я посижу с тобой, — заботливо сказал Пак. Гук не заметил, как уснул, вдыхая слегка сладковатый цветочный аромат парфюма Пака.

***

В первый учебный день после поправки Гук решил позволить себе побездельничать и не стал делать заранее домашнюю работу. Тэ, который каждый божий день приходил навещать Гука, весь сиял, когда увидел его снова в полном здравии. С того раза, как после пробуждения Чонгук застал блондина, тот больше не появлялся. Это сильно раздосадовало юношу. Он миллион раз пожалел, что позволил себе уснуть, так и не поговорив с Паком. Едва успев влиться в учебный процесс, Гук получил нагоняй от Пака из-за невыполненной домашней работы. Гук, возмущенный такой несправедливостью, уже не мог сдерживаться. Он буквально две недели лежал пластом от рук врага, что было, по его мнению, уважительной причиной, но Пак был непреклонен. Чонгук был разгневан и обижен, когда не увидел во взгляде Пака ровно ничего. Блондин требовал домашку, а когда Гук окончательно признал, что сдать ему нечего, влепил ему балл ниже проходного. Ниже проходного, черт возьми. Чонгук уже начал сомневаться в своей глубокой симпатии к этому чёрту в очках и пропитался жгучей ненавистью к этой вонючей стобалльной системе оценивания. По дороге к другой аудитории мимо него не прошли бурные разговоры одноклассников, которые были только о его ужасном балле. Даже они заметили, как строг был блондин по отношению к нему. Чонгука искренне возмущало такое поведение мужчины. Озлобленный, он дождался окончания занятия, после чего заставил Тэхёна вместе с ним пойти за школу, где обычно тайком курили старшеклассники. Эта идея жутко не нравилась Тэ, но он все же пошёл вместе с Гуком.  — Кстати, — начал Гук, делая первую затяжку, — Кто тот парень, что на меня набросился?  — Ты разве не знаешь? — удивленно переспросил Тэ, отворачиваясь от дыма, который несся столбом прямо в его сторону, — Это был Мин Юнги. Он из параллельного класса.  — Мин Юнги? — удивился Гук, — Почему он решил на меня наброситься? Тэ пожал плечами, который знал лишь имя обидчика, да и только благодаря тому, что все кому не лень обсуждали прошлую потасовку. Мин Юнги. Теперь это имя стало практически нарицательным. Одни младшеклассники пугали других тем, что он якобы был их старшим братом, который готов порвать любого, кто им не понравится. Мин Юнги так успел обрасти целой оравой братьев разных возрастов, оттенков кожи и разрезов глаз.  — Твои родители не стали обращаться в полицию? — спросил старший.  — Они сейчас в отъезде, — сказал Гук, — Брат хотел обратиться в полицию, но я его отговорил.  — Почему?  — Я хочу сам поговорить с Юнги, — заявил Гук, — Я искренне не понимаю, почему он на меня набросился. Гук сделал сразу несколько затяжек подряд, после чего спрятал потушенную сигарету обратно в пачку.  — За экологию, — сказал Гук, убирая, уже изрядно пропахшую стойким неприятным запахом, пачку в рюкзак. Погода оставляла желать лучшего. Уже несколько дней шёл дождь вперемешку со снегом. Тэ от первого же дуновения настоящего осеннего ветра слег с простудой. Это сделало и так унылые дни Чонгука еще более серыми и безрадостными. Он постоянно искал повод разговорить Пака, быстро позабыв об обидах, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Их разговоры были короткими и сухими, что в другой ситуации обрадовало бы его, но не в случае с Паком. Гук, полностью погрузившийся в непонятное чувство, которое ему придавали просто мысли о блондине, наслаждался приторно-сладким вкусом влюбленности. Да, это была влюблённость. Плодотворно облазив все постыдные женские сайты, он сравнивал себя со всеми списками «десять причин понять, что вы влюблены» или «пять способов понять, любите ли вы мужчину». Приговор был однозначным — влюблён. Хотя он еще не раз смаковал и теребил воспоминания о той вечерней посиделке, с каждым днём ему все больше хотелось ощутить очередную дозу сладости от общения с Паком. Юноша намеренно часто проходил мимо кабинета Пака, как только представлялась возможность. Вернувшись в строй, Тэ постоянно ворчал, что скоро накачает икры от постоянных походов через всю школу, но это не останавливало Гука. Он застенчиво, но как настоящий зависимый от Пака юнец, наблюдал за тем сквозь полупрозрачное стекло в двери кабинета учителя литературы. Во время перерывов он частенько заставал Пака за работой, от чего Гуку становилось немного грустно. Он хотел забежать, развлечь мужчину своими по-юношески бодрящими, но бессмысленными разговорами, которые были бы наполнены свежевыдуманными шутками, а Пак в ответ молча бы улыбался, глядя на молодого парня, который вымахал не по годам: полные и округлые ягодицы всегда были обтянуты узковатыми брюками; широкие плечи пловца, коим он не являлся, придавали юноше мужественности; статный рост и приличная мускулатура делали из него местного Аполлона. Утром, опять опаздывая на урок, Гук заметил небольшой плакат, который висел около уже излюбленного им кабинета литературы. Он остановился, хотя урок уже начался. На том плакате было написано: «Набор в театральный кружок. Понедельник, 17.00. Руководитель: Пак Чимин». Даже не тратя время на раздумья, он твердо решил, что обязательно пойдет на прослушивания к Паку. Хотя он расплывчато представлял, чем ему придется там заниматься, но это его мало волновало. Он представил, как ему больше не нужно будет искать миллион предлогов, чтобы заговорить с Паком, что значительно бы облегчило его бренное существование. Тэ, как только услышал идею младшего вступить в ряды юных актёров, категорически отказался идти вместе с ним.  — Пустая трата времени, — сказал тот, доставая тетрадь из рюкзака, — Мне и так времени не хватает, чтобы просто немного отдохнуть. Гук не особо расстроился из-за отказа друга, но крайне удивился, когда тот резко передумал.  — Пак ведёт? — спросил Тэ, когда они проходили мимо того самого плаката, — Я приду. Чонгук недоуменно взглянул на друга, но ничего не стал спрашивать. В последнее время Тэхён себя как-то особенно странно вёл. Его настроение стало меняться на ровном месте: только что сияющий от радости Тэ мог превратиться за мгновение в раздражительного и даже агрессивного. Гук хотел поговорить с ним, но Тэ постоянно находил оправдания: то голова резко разболелась, то оценку влепили незаслуженную.  — Тэ, можно спросить, — неуверенно начал Гук.  — Ау? Гук остановился и взглянул другу в глаза.  — Тебе тоже Пак нравится? Тэхён едва улыбнулся и отрицательно покачал головой. В назначенное время они уже сидели в первом ряду актового зала. Тэ просил зайти в столовую, но Гук запротестовал, ссылаясь на то, что они могут опоздать. Они пришли самыми первыми и просидели еще некоторое время, пока не собралось еще с десяток людей. Тэ недовольно бубнил, прося отказаться от этой дурацкой идеи, но Гук был непреклонен.  — Обернись назад, — внезапно прошептал Тэхён. На самом последнем ряду сидел юноша, лицо которого практически полностью скрывала серая кепка. Гук его бы не узнал, если бы тот сам не взглянул на него. Младший невольно вздрогнул.  — Мин Юнги, — все так же шёпотом сказал Тэ.  — Подожди тут, — сказал Гук, быстро покидая своё сиденье и направляясь в сторону обидчика.  — Куки… — тревожно протянул Тэ, наблюдая за уходящим младшим. Гук, бросив ему обнадеживающую улыбку, только ускорил шаг. Он быстро добрался до нужного ряда и сел на соседнее сиденье от Юнги. Тот не удостоил Гука даже взглядом, продолжая молча пялиться в сторону сцены.  — Ты тогда меня ударил, — начал Гук.  — Жалею, — тихо ответил Юнги. Гук немного удивился.  — О чём? Юнги повернулся в его сторону всем телом.  — Надо было сильней бить. Смотря на его спокойное лицо, за которым скрывалась неистовая ненависть, Гук невольно схватился за край сиденья.  — Что я тебе сделал? — спросил младший, готовый начать драться в любой момент. Юнги улыбнулся и снова отвернулся от него.  — За что?  — Да, — сказал Гук, желая понять, когда он успел тому так сильно насолить.  — Ты мучаешь его, — ответил Юнги, и его голос заметно дрогнул.  — Кого? — снова переспросил младший, которого уже начали бесить ребусы и намёки в его жизни, — Скажи прямо.  — Тэхёна. Гук полностью застопорился, не понимая, о чём говорит этот сумасшедший.  — Эм, он мой друг. Юнги промолчал.  — Ты действительно тупой или притворяешься?  — Я, черт возьми, не понимаю, о чём ты, — не выдержал Гук, чей голос стал явно раздраженным. Разгорячённый Гук просто ошалел, когда услышал тихий, но заливистый смех обидчика.  — Ты просто тупой, — захохотал Юнги.  — Что ты себе позволяешь? — выпалил Гук, рукой толкнув того в плечо. На его удивление, ответной реакции не последовало.  — Тэхён влюблён в тебя, — начал говорить Юнги уже более серьезным голосом, — А ты, говнюк редкостный, уже сколько лет его мучаешь.  — Неправда, — уверенно заявил Гук, но тут же его охватили тревожные мысли. Может он не врёт?  — Он течёт по тебе как девчонка, — сказал Юнги с неприязнью, — Он таскается за тобой как собачонка. Вечно готов угодить своему любимому макнэшке. Хотя, на самом-то деле, ты, чертов говнюк, не заслужил даже просто с ним рядом находиться. Гук замолчал, пытаясь проанализировать всё, что происходило до этого.  — А причём тут ты? — наконец спросил Гук, — Мог бы и спокойно тогда сказать.  — Причём я? — яростно заорал Юнги, терпение которого уже было на исходе. Все находящиеся в зале обернулись, среди них Гук заметил тревожный взгляд Тэ.  — Он смотрит сейчас, но видит только тебя, — тихо, но с той же нечеловеческой яростью и обидой, сказал Юнги, — Меня не существует для него. Просто пустое место. Он достал из кармана телефон.  — Смотри, — сказал он, показывая ему кучу непрочитанных сообщений, — Он за пять лет, что я пытался пообщаться с ним, ни разу не ответил. Ни разу, придурок. Всё это из-за тебя.  — Причём я? — возмутился Гук, — Мы с ним только друзья. Он бы мне сказал, если бы его что-то тревожило.  — Тупой, — еще раз выдал Юнги как заключение, — Я не удивлюсь, если он вообще ни с кем, кроме тебя, не разговаривает. Каждый видит, как он боготворит тебя. А за что? За то, что ты такой тупой болван? Если ты не ценишь то, что тебе даёт он, то я тебя презираю. Я бы всё, нахрен просто всё, отдал, чтобы он хоть раз на меня так посмотрел, как постоянно смотрит на тебя.  — Что ты хочешь от меня? — не понимая, что ему делать, устало сдался Гук.  — Скажи ему правду, — твердо сказал Юнги, — Сними с него розовые очки. Сделай его свободным. Ты же всё равно его не любишь. Дай ему шанс быть счастливым, без разницы с кем, но он заслуживает, чтобы его любили. Гук вернулся на своё прежнее место, но после разговора с Юнги он был сам не свой. Он обдумывал всё, что только что услышал. В сознании всплывали моменты, которые подтверждали слова, сказанные парнем. Как он мог быть таким слепым? Гук посмотрел на Тэ и ужаснулся. Даже сейчас тот смотрел на него с каким-то неадекватным обожанием. Пак уже поговорил почти со всеми, кто пришёл на прослушивание, остался только Чонгук.  — Здравствуй, — мягко сказал Пак, когда Гук сел напротив него, — Заполни анкету, пожалуйста. Пак протянул ему листок и карандаш. Всё еще переживая недавний инцидент, Гук совсем позабыл о своей нежной влюбленности. Увидев снова крохотные и мягкие ручки, наполненную добротой, улыбку, сердце Гука снова запорхало и затрепетало.  — Ты хочешь сыграть главную роль? — удивился Пак, глядя на заполненную анкету Гука, — Ты уверен? Гук несколько раз кивнул головой, показывая всю серьезность своих намерений.  — Пьеса не из лёгких, — сказал Пак, — Тебе нужно будет выучить внушительный объём.  — Я справлюсь, — самоуверенно сказал, хотя еще даже не видел, что именно ему надо будет выучить. Он плохо представлял, что вообще будет за пьеса, но ему хотелось выглядеть особенным в глазах Пака. Учитель улыбнулся и протянул ему папку.  — Это пьеса, — сказал он, — Твои слова там выделены. Если сможешь до завтра выучить первый отрывок, то роль будет за тобой. Гук кивнул головой, даже не сомневаясь в своих силах. Выйдя из кабинета, он увидел Тэ, который ждал его.  — Тэ, тебе стоит одному домой пойти, — сказал Гук, прижимая папку к груди. По выражению лица Тэхёна было видно, что он расстроился, но не стал настаивать. Чонгук пообещал себе, что завтра серьезно с ним поговорит. Нужно заранее продумать все слова, которые он ему скажет. В голове не было никаких идей, но Гук решил подумать попозже. Сейчас он намеревался застать Пака снова, но уже в отсутствии лишних наблюдателей. Зайдя снова в помещение, он увидел, как учитель перебирает анкеты.  — Что-то забыл? — поинтересовался тот, когда заметил Гука. Юноша не придумал, с чего ему начать, поэтому просто сел на стул, который был поблизости.  — Я… — неуверенно начал Гук, — Я просто хотел поговорить.  — О чём поговорить? — спокойно спросил Пак, продолжая просматривать анкеты.  — Вы мне нравитесь, — собрав волю в кулак, сказал юноша. Мужик он или не мужик? Страшно было до дрожи в коленках. Пак посмотрел на него, но снова принялся за анкеты.  — Вы мне очень нравитесь, — громче сказал Гук, не желая давать Паку шанса, оставить его без ответа.  — Я знаю, — тихо сказал Пак. Сердце, которое руководило Гуком, сделало радостный пируэт.  — Значит… — начал Гук, держась рукой за сердце.  — Чонгук, послушай меня, — перебил его Пак, в голосе которого явно читалась усталость, — Сегодня тебе нравлюсь я, завтра — кто-то другой. Это возраст такой. Гормоны. Гука до глубины души задели слова Пака, который, видимо, не верил в глубину и искренность его чувств.  — Мне никто больше не нужен, — простодушно выпалил разгорячённый юнец, — Я счастлив как ребёнок, когда вижу вас. Я думаю только о вас и хочу думать только о вас. Я смотрю на вас, и это делает меня самым счастливым на свете. Пак склонил голову, но Гук успел увидеть его алые щеки, что придало ему уверенности. Он, переборов природную стеснительность, аккуратно взял Пака за руку. Тот ничего не сказал, но и руку не убрал.  — Мне нужен лишь малюсенький шанс. Я буду самым заботливым и самым любящим парнем, — сказал Гук, полностью открывая своё сердце. Пак не смотрел на него, но его плечи слегка опустились, принимая груз, который на него вывалил юнец. Гук упал на колени рядом с Паком, взяв его обе руки в свои.  — Простите, простите, — защебетал юноша, сам еле сдерживая слёзы, — Я не хотел вас обидеть. Я так плохо поступил. Последние слова перешли в рыдание, но он оказался в объятьях Пака, когда тот руками обвил его плечи.  — Не плачь, Чонгук-а, — едва слышно прошептал Пак. Гук, заливаясь слезами, посмотрел на него.  — Вы меня не любите? — спросил юноша, лицо которого было влажным от слёз, — Я просто глупый ребёнок, да? Пак улыбнулся и провел рукой по щеке Гука, утирая его слёзы.  — Ты красивый молодой парень, который умён не по годам, — сказал он, — Просто тебе не нужен такой пыльный экспонат как я.  — Я люблю вас, — заплакал Гук пуще прежнего. Сейчас он вёл себя действительно по-детски, но остановиться уже не мог. Слёзы ручьём текли и не собирались останавливаться.  — Я тебя подвезу до дома, — сказал Пак, выпуская юношу из своих объятий. Гук краем рубашки вытер те слезы, которые еще не успели сами высохнуть, и медленно встал. Он почувствовал тяжесть в коленках, на которых он провёл неопределённое количество времени. Выглядел, конечно, так себе, но он не хотел об этом думать.