Немного полюбить учителя

      — Ради меня? — Пак кивнул в сторону папки, мирно покоившейся на бёдрах младшего. Гук покраснел, поспешно решив убрать её подальше в рюкзак.  — Тебя родители не отчитывали за такой внешний вид? Уши уже горели от стыда, что было несвойственно даже для гуковой ранимой натуры.  — Не знаю, может и отчитывали, — соврал юноша, уверенный в том, что родители ничего подобного никогда не говорили.  — Джинсы слишком узкие, да и рубашка будто у младшеклассника отобрал, — продолжал бубнить блондин. Гук растерянно потрепал воротник, впервые задумавшись сменить гардероб.  — Я думал, что мне идёт, — сказал юноша в своё оправдание. Блондин молча свернул на перекрестке и, когда машина уже заняла своё место в средней полосе, продолжил разговор.  — Идёт, — не бросив на юношу ни секундного взгляда, Пак полностью сосредоточился на дороге, — Но тебе не стоит так одеваться в школу.  — Ладно, — неохотно согласился Гук. Тишина. Пак, то ли пытаясь скрыть неловкость, то ли просто от внезапного желания послушать музыку, включил радио на минимальную громкость. Какая-то попсовая песенка времён юности гуковых родителей. Скукота.  — Эта рубашка мне была даже велика, — выдал спустя какое-то время Гук.  — Да?  — Я купил её к началу учебного года, — сказал Гук, вспоминая, как классно они тогда побродили по магазинам с Тэ. Гук как сейчас помнил, что они убили весь день и под предлогом важных покупок потратили кучу денег на несмешную комедию в кинотеатре и перекус в забегаловке, где умудрились оставить ещё чаевые.  — Так сильно вырос? — голос прервал гуковы размышления.  — Не совсем. Брат просто стал брать меня с собой в спортзал. Пак улыбнулся.  — Качок-кабачок? Редкий случай, когда Пак шутил в компании младшего, но Гуку понравилось. Даже не тот факт, что его назвали качком, да ещё и кабачком, но игривое расположение блондина не могло не располагать.  — Ну, надо же кому-то быть и качком, — подхватив настрой, пакостливо заметил Гук. Лицо Пака приобрело притворно оскорбленное выражение, отчего младший залился смехом.  — Это ты про меня? — звонко пробубнил обиженный.  — Господин Пак, вы хоть не качок, но фигура у вас особая, — подбирая каждое слово, заметил Чонгук. Пак вопросительно приподнял бровь.  — Как бы вам сказать, — протяжно начал Гук, размазывая и растягивая каждое слово, — Будто кукла ожила. Такая фигура. Лучше бы он этого не говорил. Пак удивился так, что позволил машине немного съехать на обочину. Быстро вернув машину в привычное русло, Пак схватился за руль обеими руками.  — Прости. Ты же пристёгнут был?  — Всё нормально. Следите за дорогой, — сказал Гук, руками впившись в дверную ручку. Оставшуюся часть пути они проехали молча, если не считать гуковы частые подпевания. Он подпевал всему, что только играло из колонок, иногда даже переходя на фальцет, когда начинала играть песня в женском исполнении.  — Приехали, — остановил машину блондин, сверяясь с навигатором.  — Да, — подтвердил Гук, увидев знакомую лужайку. Несмотря на относительно раннее время, парковка у гукова дома была практически полностью заставлена машинами.  — Проедьте за тот поворот, — ладошкой показывая направление, предложил Гук. Они свернули на узкую улочку, которая хоть и была пуста, но вызывала проблемы с парковкой у многих. Пак, стараясь максимально аккуратно поставить машину, метал взгляды из одного зеркала в другое.  — Господин Пак, — позвал Гук, глядя на мучения блондина.       Тот не отозвался, крутя бедный руль немыслимое количество раз.       — Господин Пак, подождите, — Гук одной рукой накрыл маленькую ладошку блондина, аккуратно помогая припарковать машину. Пак попытался фыркнуть, но быстро понял, что юноша достаточно подкован в этом вопросе. Машина в пару движений аккуратно встала, плотно прижимаясь к бордюру.  — Я вас потом научу, — деловито заявил Гук.  — Спасибо. Гук, уже не знавший, что можно добавить, схватил рюкзак, пылящийся в ногах.  — До свидания, — бросил он и потянулся к ручке. Секунда.  — Чонгук-а.  — Да? — успев обернуться вполоборота, Гук почувствовал, как мягкая ладошка коснулась его щеки. Внимательно всматриваясь в его лицо, словно пытаясь что-то выяснить, блондин немного приблизился. Закончив несколько секундный анализ, Пак коснулся его губ своими: уверенно, но не нахально; мягко, но не приторно. Он позволил своим пухлым, напитанным влагой, губам оторваться и снова вернуться к суховатым, но успевшим налиться кровью, губам младшего. Гуково сердце летало где-то в небесах. Постепенно, некогда еле уловимое прикосновение, обернулось уверенным прикусыванием губ, соединением языков, отчего Гук ощутил нарастающий, абсолютно недетский, жар в паху. Пак одной рукой обхватил затылок юноши, притягивая его ближе к себе. Юноша не заметил, как практически оказался на Паке, который полностью погрузился в их бесстыдный, уже совсем не застенчивый, поцелуй. В нём сейчас сложно было узнать благоразумного и скромного учителя литературы, каким его знали все, даже сам младший. Гук постепенно начал языком облизывать губы Пака, не забывая их периодически посасывать, что мгновенно отражалось на напряжении в штанах. Звук тяжелых гортанных придыханий, сопряженный с частыми мокрыми соединениями раскрасневшихся губ, придавал атмосфере нотку развязности и вседозволенности. Гук быстро отцепил ремень безопасности, который был на Паке, и обнял его рукой, маня на свою сторону.  — Садись, — на мгновение прервался Чонгук, приглашая блондина на широко расставленные ноги. Пак на секунду замялся, но не стал отказываться. Он ловко перебрался на сторону Гука и сел боком на одну коленку. Чонгук обеими руками обвил талию Пака, которая оказалась, на самом деле, кукольной. От блондина приятно пахло, чем Гук не забывал наслаждаться. Юноша полностью раскрепостился и разрешил себе жадно посасывать нежную кожу шеи мужчины, прокладывая розовый след по всем местам, что были доступны.       Он, всё ещё не понимая, что можно, а что — нет, мягко сжимал ягодицы Пака, которые оказались упругими и податливыми. Теория одной консистенции щёчек и попы была полностью опровергнута. Решительно, ощущая власть над хрупким блондином, он заставил Пака полностью сесть на него, оказавшись лицом к лицу. Их тела были так близки. В таком положении уже невозможно было строить из себя просто учителя и просто ученика. Гук руками исследовал все участки, особенно сильно его интересовали самые запретные. Пак, в свою очередь, оказавшись на промежности Гука, стал медленно, а затем, ощутив, как же это приятно, динамично тереться, имитируя движения в позе наездника. Гук постанывал от удовольствия, который приносил ему нежданный петтинг.  — Здесь всегда так глухо? — спросил Пак, оторвавшись от Гука. Гук утвердительно промычал, снова притягивая мужчину к себе.  — Отодвинь сиденье назад, — снова прервался блондин, аккуратно слезая с колен юноши, которые, как оказалось, немного успели затечь. Гук ничего не сказал, лишь стал нервно нащупывать, как отодвинуть сиденье. Пак, заметив его растерянность, сам нажал на кнопку и не отпускал, пока сиденье максимально не отодвинулось. Блондин снова забрался на колени, которые уже успели по нему соскучиться. Гук был готов просидеть так всю жизнь: целуясь в машине, нежно лаская извивающееся тело Пака, ощущая на себе его пылкое дыхание. Процеловшись еще некоторое время, Пак спустился на пол, который, как и вся машина блондина, был идеально чистым. Блондин, уже не в силах не скрывать похотливых намерений, бросал на Гука томные взгляды. Он расстегнул молнию на джинсах Чонгука и помог ему спустить их до колен. Что-то грядёт. Гук еще никогда не доходил дальше поцелуев, но он предвкушал что-то особое, чего у него еще не было, но чего он так ужасно желал. Член сам за него все говорил: горячий и влажный, он был виден даже через джинсы, не говоря уже о боксерах, в которых он остался. Тёмно-синяя ткань обхватывала член, готовый взорваться от такого резкого прилива крови. Гуку казалось, что он видел в роликах для взрослых всё, что только существует, но ему было сложно представить, как это будет происходить с ним самим. Единственное, о чём он сейчас переживал — приличная растительность в тех самых местах, которые он никогда не брил. Он думал, что заранее будет уведомлен, если будет что-то намечаться, но сейчас уже жалел о своей непредусмотрительности. Гук не очень любил смотреть порно, потому что это его не заводило. Иногда он делал это просто ради любопытства, но не более того. Временами ему казалось, что он может быть асексуален. Его не возбуждали ни короткие женские юбки, в которых щеголяли одноклассницы, ни ролики подобного содержания, ни даже фотографии пышногрудых блондинок, коих хранилось превеликое множество на компьютере брата. В поиске той самой, своей истинной сексуальности, он облазил весь интернет. Он открыл для себя странный факт: его притягивали хрупкие и нежные парни, которые больше походили на маленьких ангелов, чем на людей. Того, что он выдумывал в своей голове, он не смог найти на просторах сети. Он кончал только от своих, уже выработанных и отточенных годами, сексуальных фантазий. Гук часто размышлял о том, как ему придется жить с этим в будущем. Кому он будет нужен такой? Кто будет нужен ему? Впервые увидев Пака, Гук лишился дара речи. Блондин был просто взят из тех самых бурных фантазий, которые не ограничивались только сексуальными утехами. Слушая музыку, он чуть ли не каждый день представлял, как будет ходить под ручку со своим маленьким ангелом, которого любяще будет лелеять и баловать, кормить самым вкусным и особенным. На душе становилось так хорошо и ясно после таких раздумий. Перед сном он представлял, как к нему ластится то чудесное создание, выпрашивая его внимания и любви. Он был полностью влюблён в образ, который сам придумал в своей голове. Сейчас мужчина, которого он так желал, стоит перед ним на коленках.       Пак водил рукой по члену через ткань, вынуждая Гука всхлипывать и дергаться. Блондин играл с ним, но это нравилось обоим. Пак наклонил голову и провел губами снизу вверх по узким боксерам, заставляя юношу вздрогнуть. Неоднозначно улыбнувшись, блондин стянул с него боксеры, освобождая член внушительных размеров. По реакции Пака стало заметно, что он приятно удивлён. Недобрые огоньки заалели в его глазах, показывая обратную сторону нежного создания. Блондин коснулся губами горячей головки и медленно начал лизать, дразня Гука, который уже, черт возьми, еле сидел. Юноша расставил ноги пошире, что дало возможность блондину плотней прижаться. Он водил языком по головке члена, иногда посасывая её мягкими губами.       Пак наблюдал. Он наслаждался. Специально сильно слюнявил член, не стесняясь показывать, что творит его язычок. Сначала он брал немного, но затем практически весь член оказывался в его владении, приятно касаясь горла. Гук не стеснялся стонать и получать неземное удовольствие от ласк мужчины своей мечты. Одной рукой Пак сжимал его мошонку, а другой мягко сжимал член у основания. Он, не стесняясь в приёмах, заводил член за щеку, что сопровождалось особо явными стонами юноши. Блондин водил головой в такт движениям, не забывая ласкать маленькую дырочку на головке. Гук смотрел не отрываясь. Он помогал себе стимулировать соски и чувствовал, что вот-вот изольется блондину прямо в рот. Он так этого желал. Еще пара движений, и Гук, как планировалось, кончил Паку в рот, что тот, видимо, тоже предугадывал. Блондин спокойно сглотнул и одарил юношу улыбкой, но уже не развратной.  — Сам до дома дойдешь? — спросил Пак. Чонгуку жутко хотелось остаться с ним, чтобы снова накрыла волна влажных поцелуев, от которых все тепло тает и приятно кружится голова.  — Наверное, — неоднозначно ответил Гук, разум которого снова затмила подростковая стеснительность. Он так хотел высказать Паку, что у него на душе, но так и не решился. Сердце больно покалывало в груди, предвкушая одинокий вечер в своей комнате.  — Мне пора ехать, — спокойно сказал Пак, взглянув на Гука. Перед юношей опять был тот самый серьёзный и абсолютно спокойный мужчина, на лице которого даже сам дьявол не прочёл бы ни намека на какую-то особую эмоцию. Только непробиваемое спокойствие и отрешенность.  — Да, — тихо сказал Гук, покидая автомобиль. Юноше показалось, что он услышал «прости», когда захлопывал дверцу автомобиля, но ему было уже все равно. Это был один из самых насыщенных и ярких дней, которые только случались в его серой подростковой жизни, но он чувствовал, что у него нет шансов. Ему так хотелось верить, что Пак будет с ним чувственным и открытым, каким ему довелось его сегодня увидеть, но в глубине души он понимал, что этого не произойдет. Слабая вибрация телефона. Он увидел сообщение от номера, которого у него даже не было в контактах, но по милой собачке на заставке сразу всё прояснилось. Гуку еще не приходилось обмениваться с Паком сообщениями, поэтому в появившимся диалоге было только одно сообщение: «Забудь, что было. Это всё неправда. Не бегай больше за мной. Я женат». Замахнувшись рукой посильней, Гук ударил по дереву, которое он помнил с самого раннего возраста. Он, переполненный злостью к себе, такому молодому и бесполезному, который вообще не сдался такому мужчине как Паку. Вскрикнув, желая вселить в этот звон всю свою душевную боль, он снова и снова калечил несчастное дерево, которое лишь жалобно кряхтело в ответ. Не чувствуя боли, кровь ему казалась просто краской, которая вымазала руки. Он плакал холодными слезами, непрестанно всхлипывая и завывая, пока полностью не лишился сил и, обхватив руками поколоченное дерево, не упал на колени.