Немного полюбить учителя

      В таком неприглядном положении его застал брат, возвращающийся с прогулки. Ахнув, он обхватил младшего и поспешно внес его в дом. Благодаря огромному везению переломов не было, что в будущем значительно удивило самого Гука. Брат бережно промыл его руки прохладной водой, боясь лишний раз причинить младшему боль, после чего обработал и неплотно перевязал. Его предложение посетить больницу было жестко отклонено.       Брат, не переставая бубнить под нос и мало-мальски возмущаться, бросал на Гука горестные взгляды. — Гук, ответь, — спросил старший осторожно и ласково, боясь спугнуть младшего своей настойчивостью — Что случилось-то? Я не буду тебя ругать. Обещаю. Просто расскажи мне. Гук не помнил, чтобы видел старшего в таком состоянии: глаза были на мокром месте, руки начало нервно потряхивать, а голос успел перейти на сиплый шёпот. — Я ненавижу себя, — тихо ответил Гук, — Почему я такой мелкий и тупой? Почему? Брат ласково погладил его по голове и криво улыбнулся. — Не говори ерунды, Чонгук, — спокойно ответил тот, — Ты прекрасный человек. Я это говорю тебе не как брату, а как просто человеку, которого хорошо знаю. Если тебе так не кажется, то позволь мне судить со стороны. Когда ты ведешь себя как говнюк, я тебе это открыто говорю. У тебя полно недостатков: вечно опаздываешь, иногда мешаешь мне играть в приставку и распугал всех моих подружек своей болтовнёй. Чонгук медленно повернул голову в сторону брата, готовясь услышать слова поддержки, которые, честно говоря, сейчас бы не помешали. — Несмотря на это всё, у тебя есть столько всего, чему можно только позавидовать. Ты добрый и искренний, что никак не поменялось с детства. Ты забавно шутишь, что даже иногда заставляет меня хохотать. Если какая-то девчонка тебя отшила, то это не причина так убиваться, Гуки, — закончил брат свою речь, которая, как ему казалось, была достаточно сентиментальной. — Спасибо, — сказал Чонгук, закрывая глаза. Несмотря на уговоры старшего, на следующий день Гук, аккуратно замотав распухшие кисти, побрёл в школу. Впервые за долгое время он не опоздал, потому что в ту ночь он не спал. Каким бы отважным глупцом он не был, это не умаляло того факта, что руки болели так, что хотелось вздёрнуться. Прибавив к этому моральное опустошение, которое стало источником всех бед, бедный подросток даже немного похудел за ночь. К большому облегчению Гука, литературы в тот день не намечалось, а идея примкнуть к театральному кружку сгорела вместе с тем, как сгорела его любовь в Паку. Он бы хотел, чтобы так было, но если любовь сгорела в ту ночь, почему так больно? Нет, в его молодом и неопытном сердце жило ещё то чувство, которое случается не так часто в жизни взрослых людей. Не испытав ещё череду разочарований, которые с каждым разом всё уменьшали бы и уменьшали его веру во что-то особенное, он ещё был способен любить. Он не знал этого, хороня сердце, разбитое Паком. Всю ночь он думал о центре всех своих страданий. Не мог и он предположить, что у Пака есть жена. Почему он так близко его подпустил? Их близость в машине была просто «весельем», которого частенько не хватает каждому добропорядочному мужу? Гук чувствовал, как что-то липкое, воняющее непонятно чем, облепило его всего. Мерзость. Может он сам дал понять, что просто легкомысленный мальчишка, с которым можно разок поиграться?

***

— Мне кружку нефильтрованного, — доброжелательно улыбнулся Намджун, возвращая меню официантке. — Мне тоже, — быстро добавил Чимин, ловя на себе удивлённый взгляд лучшего друга. — Кто ты и где мой друг? — нарочито серьёзно спросил Джун, — Мой друг не пьёт пиво, тем более по будням. Чимин промолчал, поэтому Джун деликатно оставил этот момент. Пиво было подано в громадных, заранее добротно охлаждённых, кружках. — Теперь позволь спросить, — начал Джун, громко отхлебнув крепкого напитка, — Почему захотел встретиться? Нет, я, конечно, рад, но ты обычно никогда в будни не выбираешься. Что-то случилось? Блондин замялся и решил сначала отпить побольше пива, но едкий вкус сразу ударил по рецепторам, провоцируя у него кашель. Хорошенько прохрипевшись, он отставил кружку в сторону. — У меня небольшие проблемы, — всё-таки начал он. Джун вопросительно взглянул на него, продолжая поглощать напиток. — Мне кое-кто понравился, — тихо продолжил блондин, озираясь по сторонам. Всякое же может случиться. — И это не твоя жена Мина? — незлобно ухмыльнулся Джун, опустив на стол уже пустую кружку. Чимин опустил голову, ощутив очередные волны стыда и вины, которые чуть не разнесли его вдребезги. — Дружище, такое бывает в жизни, — уже сожалея о сказанном, добродушно добавил друг, — Это не твоя вина. Сердцу же не прикажешь. Блондин кивнул, хотя он так не считал. — Я не знаю, что делать, Джун, — запричитал мужчина, — Вообще не знаю. — Расскажи мне всё: кто она, вдруг я её уже знаю, как начались ваши… ваше общение.       — Он, Джун, это он, — Чимин виновато взглянул на друга, ища непонимание в его взгляде. Джун был действительно ошарашен. — Оу, я и не знал, что тебе и мужчины нравятся, — спокойно заметил он. Чимин откинулся на спинку стула, решив полностью излить душу. — Мне и раньше нравились, но, правильнее было бы сказать, некритично. Я иногда подмечал красивых парней, но мог это контролировать. — Прости за глупый вопрос. У тебя когда-нибудь было что-нибудь с парнем? Чимин задумался. — Встречались, но это длилось всего месяц, это было ещё в старшей школе. — И чем закончилось? — Он переехал в Канаду на следующий день после выпускного. С тех пор мы не общались. Чимин замолчал, полностью погрузившись в размышления. — Я его знаю? Кто-то из наших друзей? — спросил Джун, подразумевая нынешнюю пассию Чимина. Блондин не знал, как друг отреагирует, поэтому еще раз попытался выпить немного жидкости из кружки. Он поморщился, но пересилил себя и проглотил. — Вдруг ты всю жизнь был влюблён в меня, а я и не знал? — весело возмутился Джун, пытаясь разрядить обстановку. Содержимое кружки благодаря случаю не оказалось на брюках ошарашенного блондина. — Ну, а что? Я мужчина хоть куда, — не унимался друг, — Только тебе придется сильно повозиться с моими отпрысками. Чимин улыбнулся. — С твоей женой связываться только себе хуже, — подхватил он настрой друга, — Она же мне голову откусит. Парни рассмеялись, а потом притихли. — Он мой ученик, — сказал Чимин, собственные слова эхом раздавались в его голове. Он мой ученик, он мой ученик, он мой ученик… — Мда, — растерянно промычал Джун, не зная, что и сказать, — Он тебе действительно так нравится? — Думаю, что да. — Ты уверен? — Вчера кое-что случилось, — начал он, снова погружаясь в потёмки разума, — Мина пришла раньше с работы. Она ждала меня. Устроила нам романтический вечер. Джун внимательно слушал, подперев подбородок рукой. — Ну, мы хорошо посидели, а потом, ты понимаешь, она предложила уединиться в спальне, — блондин тяжело выдохнул, — Короче, я не смог. Друг понимающе кивнул. — Это ещё не всё, — понуро продолжил Чимин, — Мы долго пытались, а мне так хотелось поскорей это всё закончить. Черт возьми, мне так стыдно! — Чимка, успокойся, ты не обязан всё рассказывать. — Нет, подожди, — блондин совладал с накатившими эмоциями, — Я подумал о нём. Не специально, а просто… Не знаю, естественно что ли. Он замолчал, пытаясь не удариться в слёзы. — И всё получилось? — Да, Джун, мать его, получилось, — всхлипывая, крикнул Чимин. Друг пересел на место рядом с ним и приобнял за плечи. — Чимин, в этом нет твоей вины. Не стоит теперь себя казнить. Блондин опустил голову на плечо друга и попытался восстановить дыхание. — Так много чёртовых проблем, Джун, — безэмоционально сказал он, — Если я захочу быть с ним, то мне придётся несладко. — Да уж, Чиминка. — Практически всё имущество останется у Мины: квартира, машина, загородный дом. У меня останется только однушка, в которой жил мой кузен до переезда. Я не знаю, как ей скажу, что хочу подать на развод. Мы были вместе одиннадцать лет, Джун. — Я знаю, Чимин, прости, что говорю это, но я ещё тогда удивился, когда вы решили пожениться, — впервые поделился друг, — Вы мало походили на любовников, да и сейчас не особо. Ты с тем же успехом мог и на мне жениться. Это шутка, конечно. Просто я же знаю хорошо вас обоих. Вы с ней такие же друзья, как и мы с тобой. Я никогда бы этого не сказал при других обстоятельствах. — Ты так думаешь? Джун утвердительно промычал. — Как я родителям расскажу? — тревожно задался вопросом блондин, — Они же не поймут. Они так любят Мину. Джун слегка отодвинулся, помогая Чимину приподняться. — Дружище, посмотри на меня. Это, конечно, прекрасно, что ты заботишься о чувствах родителей, но это твоя жизнь. Они тебя в любом случае примут, даже если понадобится некоторое время. Понятно, что со стороны проще говорить, но если ты действительно будешь счастлив с этим пацаном, то попробуй рискнуть. — Джун, я прекрасно понимаю, что мне стоит попытаться, но я боюсь просто пролететь, — повышенным голосом выпалил блондин, в чью голову ударило нефильтрованное. — Пролететь? — Он еще мальчишка. Завтра найдет себе другого мальчишку, а может даже и девчонку, потом поминай как звали. Ему-то нечего терять. — Вот тут ты, Чиминка, не прав. Ты же всё это делаешь, в первую очередь, для себя. У тебя сейчас есть всё: красавица-жена, имущество приличное, престижная работа, но всё равно места себе не находишь. Если так думать, то и жена может уйти, и квартира может сгореть, и с работы вылететь можешь. Это всё серьёзно, друг, но ты уже весь в это погружен, поэтому, будь добр, будь честен с собой. — Джун, реально надо было за тебя выходить. Друг пихнул его в плечо, и они засмеялись.

***

Оббежав весь стадион четыре раза, Гук, вымотанный до изнеможения, приземлился на место на трибуне рядом с Тэ, который терпеливо его ждал. Юноша, осушив сразу две бутылочки с водой, растёкся на месте. — Жарища-то какая, — сказал он. — Гуки, может тебе еще воды принести? — заботливо поинтересовался Тэ. — Не-а, спасибо. — Булочку не хочешь? Я тут парочку прикупил. Гук отрицательно помотал головой. — А жвачку… — Не надо, спасибо, — отрезал Гук, которого утомляла болтовня старшего. Он замечает только тебя. Стряхнув капельки пота, Гук собрал последние силы, чтобы сесть в более благопристойную позу. — Тэ, тут такое дело, — начал Гук, позабывший подготовиться к разговору, хотя он же планировал. — Ау? — Ну, я всё знаю. — Что ты имеешь ввиду? — Знаю, что вроде нравлюсь тебе. Тэ застыл от неожиданности и прикрыл руками покрасневшие уши. — Нет, что ты, — начал он оправдываться. — Я уверен, что это правда, — неумолимо продолжал Гук, успевший миллион раз убедиться в правоте слов Мин Юнги. — Даже если так, то что? Нельзя что ли? — Тэ пытался скрыть свою растерянность за показным раздражением. — Почему? Можно. Только зачем? — сурово выпалил Гук, не щадя чувств старшего, — Я тебя не люблю. Ты просто друг, которому давно стоило это понять. Я знаю, что дурак, но сейчас я честен с тобой. Тебе действительно надо найти парня, но точно не в моём лице. Тэ промолчал, смиренно выслушав разрушительные речи Гука. — Я тебе никогда не нравился? — начал он, перейдя на истерический фальцет под конец. «Только бы не зарыдать. Только бы не зарыдать» — Нет, — смертельно оборвал младший. Не получилось. Тэ почувствовал, как лицо скривилось в оскале, а на рубашку капали горячие слёзы. — Ненавижу тебя! Ненавижу тебя! — заорал он во всё горло, заставив Гука отпрянуть. По округлившимся глазам младшего, Тэ понимал, что тот не ожидал подобной развязки. — Всей душой ненавижу тебя, Чон Чонгук! Это стало последними словами, которые вымолвил Тэ, прежде чем со всех ног ринулся к выходу. Гук, обхватив руками голову, засмеялся. Громко, заливисто и истерично — так, что, заметив его кто-нибудь поблизости, непременно бы сообщили в местную психбольницу.

***

«Черт, этот мир против меня» подумал Гук, не найдя ни одной сигареты в пачке, набитой окурками. — Держи, — ему протянули открытую пачку. Взгляд вверх. Мин Юнги. Гуку не хотелось сейчас взаимодействовать с ним, но желание покурить перевешивало. — Спасибо, — вытягивая сигарету. — Возьми две, — Юнги был спокоен и серьёзен. — Спасибо, — повторил Гук, послушно вытягивая еще одну. Юнги дал ему прикурить. Гук сделал затяжку и с облегчением выдохнул. — Вы помиритесь, — сказал Юнги. Гук только взглянул на него. — Он хоть и влюблён, но это пройдёт, — добавил тот, выдохнув дым, — Вы же друзья. Тебе надо подождать и не трогать его. — Ок, — согласился Гук, уже не удивляясь проницательности юноши. — Ты разбит. — Ага. — И это не из-за Тэхёна. — Нет.       Юнги посмотрел на него и улыбнулся. — Удивляюсь, как устроен этот мир. Не влюбился в красавчика-друга, но втюрился в препода. У Гука пробежали мурашки по коже. — Препода? — Ой, мне можешь не заливать. Я не слепой. Как дети, ей-богу. На лицах у обоих всё написано. Гук замолчал, ощущая, как что-то снова внутри закололо. — Больше такого не будет, — сухо поделился он. — Да? — Ага. Он женат. Даже Юнги удивился. — Интересный тип. — К чёрту его, — сказал Гук, туша остаток сигареты. — Не моё дело, конечно, но, вдруг тебе это важно знать. Ты ему реально нравишься. Не знаю, как это тебе поможет. Просто не опускай руки раньше времени, — спокойно сказал Юнги, потушив сигарету о ближайший столб. — Будь как будет, — сказал Гук и, снова поблагодарив Юнги за сигареты, удалился.

***

Очередное утро. Как же Чонгуку не хотелось идти в школу. Он понимал, что нет никакой возможности избегать Пака, поэтому скрепя сердце всё-таки отправился на занятия. Всё прошло спокойно, но Пак попросил его задержаться после уроков. Что ему нужно? Гуку не хотелось с ним разговаривать, но и отказать он не мог. Что за напасть такая! — Что с твоими руками? — спросил Пак, глядя на Гука, моментально спрятавшего их за спиной. — Ничего, — ответил он, не желая делиться с ним такой личной информацией. — Если ничего, то зачем ты их перемотал? — настойчиво продолжал Пак, голос которого был серьёзен и холоден. Как всегда. — Если сказал ничего, то значит ничего, — раздраженно выпалил Гук, бросая вызов Паку своим дерзким голосом. — Покажи, — коротко попросил Пак. — Вы мне мама или кто? Почему я должен показывать? — вскрикнул Гук. Пак удивленно посмотрел на него и встал из-за стола. Он поспешно закрыл дверь на ключ и повернулся к Чонгуку. — Куки, прости меня, — сказал, заметно переменившийся в лице, Пак. Чонгук промолчал, но протянул руки вперед. Пак аккуратно, но быстро снял повязки и изумленно воскликнул. — Куки, что случилось? — запричитал Пак, хаотично бросившись в сторону аптечки, — У меня есть очень хорошие средства, которые тебе точно помогут. Кто это сделал, Куки? Ты подрался? Чонгук покачал головой, что явно не удовлетворило блондина. Тот уже достал несколько мазей и бинт, собираясь заново ему обработать руки. Блондин выглядел крайне встревоженным. — Гук, — сказал Пак, посадив Чона на стул. Аккуратно нанося мазь, он смотрел на юношу глазами, в которых Гук впервые увидел знакомую печаль. Пак встал на два колена перед ним и медленно размотал бинт. — Гук, — повторил блондин, — Пожалуйста, расскажи мне. — Я дерево ударил, — сказал Гук, которому почему-то вспомнился разговор с братом. — Это из-за меня? Из-за того, что я тебе тогда написал? — мягко спросил Пак. — Не могу сказать, — ответил Гук. — Ты думаешь, что я тебя не пойму? — все тем же голосом спросил блондин. Гук пожал плечами. — Мне будет стыдно, — честно сказал он, не смея поднять взгляд. — Ты мне очень сильно нравишься, Куки, — тихо сказал Пак, — Я действительно женат, но я разведусь. Я обещаю. Прости меня. Я поступил так, потому что был напуган. Это всё моя вина. Я должен нести ответственность, а поступил как последний ублюдок. Чонгук, которого застало врасплох признание Пака, уставился на него в ответ. — Если я расскажу, то вы не станете надо мной смеяться? — уточнил Чонгук. Лицо Пака снова приняло обыденное выражение, и он отрицательно покачал головой. — Я после нашей встречи и так понял, что мне с вами ничего не светит, — сказал он, не веря, что он это сказал вслух, — Вы взрослый и классный. Самый лучший из всех, кого я знаю. Я понимаю, что я вам не подхожу. Еще у вас и жена есть. Мне было грустно от этого. Я побил немного дерево. Пак открыл рот от услышанного и отвернулся. Гук пожалел о всём, что сейчас сказал. Вдруг он заметил, что Пак плачет. Блондин посмотрел на него: его лицо сильно покраснело, а по пухлым щекам стекали маленькие слёзки. Он положил свою голову на коленки Гука и зарыдал так сильно, так искренне. Гук аккуратно коснулся его головы своей перебинтованной рукой в надежде утешить мужчину. — Это моя вина, — причитал Пак, снова и снова ударяясь в рыдания. Через некоторое время он окончательно прорыдался и обнял ноги Чонгука. — Это я тебя не заслуживаю, — сказал он, крепче прижимаясь к Гуку. Просидев так немного, Пак нехотя взглянул на часы. — У меня скоро урок, — сказал он, приподнимая очки, чтобы рукой смахнуть невидимые слезы, которые уже успели все высохнуть, оставив после себя прозрачные дорожки и покрасневшие глаза. Гук поспешно встал, поднимая пыльный рюкзак, который уже устал каяться, за какие грехи в прошлой жизни ему достался такой неряшливый владелец. Голова начала побаливать от таких эмоциональных горок, и Гуку хотелось только поскорей умыться ледяной водой. — Куки, — все еще хриплым после рыданий голосом сказал Пак, заметив намерение юноши молча удалиться. Гук замер практически около двери, будучи не в состоянии вымолвить ни слова. Пак бегом преодолел расстояние в пару-тройку метров, которые их разделяли, и без сомнений припал к губам юноши.       Трепетный и осознанный поцелуй остался на губах доказательством реальности происходящего, а сознание, опьяненное и расплывчатое, оказалось полностью бесконтрольным.       Гук вышел из аудитории и долго не мог сориентироваться, в каком же ему нужно идти направлении.