Взросление

Свет ламп под потолком нещадно бьет в глаза. К Хинате уже летит мяч, как всегда, идеально пасованный. Пол исчезает из-под ног, и Шое парит. Заносит руку для удара, но перед ним, как и когда-то, появляется преграда. Высокая-высокая стена, закрывающая ту сторону сетки, не дающая пробиться ни лучику света. Кагеяма. Его руки нависают над центральным блокирующим, но тот не собирается так просто сдаваться. В груди у всех находящихся на площадке пульсирует одно: ярое желание победы. Голод, который необходимо срочно утолить. Удар ладони о резину, как всегда, отрезвляет Хинату. Он щурит глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, хоть кусочек поля противника, но не видит ничего, кроме широких ладоней Тобио. Слышится оглушающий удар мяча о чужие руки, и надежда рушится в мгновение ока. Мяч стремительно падает на пол, но тут его снова поднимают ввысь. Шое не видел, кто это был, но сейчас это не имеет значения: нужно бежать, бежать и бежать ровно до тех пор, пока не дадут пас. А затем прыгать, достигать вершины, побеждать. Ацуму уже стоит возле сетки, поджидая подходящего момента. Именно здесь и сейчас. Хината взлетает, замахивается, чувствует: все взгляды прикованы к нему. Рука рассекает воздух, и… Ничего. И где-то в стороне Бокуто забивает последнее, решающее очко. Еще минуту или чуть больше центральный блокирующий стоит, не понимая, что случилось. А потом где-то внутри черепной коробки судорожно начинает биться осознание: они победили. Победили, черт возьми! Зал взрывается аплодисментами, возгласами, и их едва могут заглушить комментаторы. Вся команда сбегается в дружную кучу, обнимается и хохочет. И Хината старается не смотреть в сторону: туда, где стоят поверженные, подавленные Орлы. Лишь Котаро громко хохочет и обещает как-нибудь всех угостить, а особенно Шое, который «победил в своей дебютной игре! Круть!»

***

— Хей, Кагеяма-кун, — неспешно тянет Мия, выходя из-за угла. — Ацуму-сан? — искренне удивляется Тобио. — Вам что-то надо? — О, нет, — улыбается сеттер Шакалов, — хотел лишь поинтересоваться: как у тебя дела? — Отлично, — без всякого энтузиазма отвечает Кагеяма. — И все же я вижу, что вам что-то нужно от меня. — Ну, разве что маленькое одолжение, — Ацуму хищно усмехается, а затем спрашивает прямо в лоб. — Где Хината? — Я не знаю, — отстраненно пожимает плечами, и старшего начинают терзать сомнения насчет его догадок. — В любом случае, не поможешь мне его найти? — связующий Черных Шакалов резко меняется в лице, становится более дружелюбным. — Хорошо, — вздыхает Тобио, но не говорит ни слова поперек. И хоть юноши бывали здесь не раз, оба невольно выдыхают: тут по-прежнему легко заблудиться. Они плутали по широким и не очень коридорам, но толку как такового и не было. Сеттеры обречено переглянулись. Они почти дошли до конца очередного коридорчика, где за углом начинался новый, но останавливаются, услышав тихий голос: — Шое? И если Ацуму этот голос кажется смутно знакомым, то Тобио безошибочно определяет его обладателя. — Ойкава? — тихо отзывается центральный блокирующий. Связующие аккуратно выглянули из-за угла. Хината сидел на полу, поджав ноги к себе; Тоору склоняется над ним, и теперь обо смотрят друг другу в глаза. Мия и Кагеяма, стараясь не издавать ни звука, подаются вперед. Теперь они точно не могут уйти! — Ты чего здесь сидишь? — спрашивает старший, и Шое тихо шепчет. — Думаю. — Вот как, — Ойкава присаживается рядом с ним, — и над чем же, позволь поинтересоваться? — Над игрой, — Шое тычется в колени лбом. — А поточнее? — пытливо взглядывает Тоору. — Неужто над тем блоком? — Хмпф, — его уши предательски покраснели, выдавая их обладателя с головой. — Значит, я прав, — победно ухмыляется Ойкава. — И что надумал? — Ничего, — бурчит Хината, больше вжимаясь в собственные колени. — Вот как, — вздыхает Тоору и тут же серьезнеет. — Скажи честно: ты испугался? — Нет! - резко отрывает от коленей раскрасневшееся лицо Шое и глядит в карие глаза напротив. — А я вижу, что испугался, — тянет Ойкава. — Нет, — отворачивается Хината. — Ну… Разве что чуть-чуть. В какой-то момент показалось, что тогда нас было только двое на поле. Что земли подо мной не было. Что после одной ошибки все кончится. Я… Центральный блокирующий тихо всхлипывает, Тоору приобнимает его за плечи. — Вспомни нашу игру против братьев «купи-пива». Помнишь? — Где ты чуть ли не принимал лицом? — Да, — вздыхает. — И где ты чуть ли не падал каждый раз? — Да, — немного раздражается Ойкава. — И где ты- — Да! — перебивает связующий аргентинской сборной, на что Шое тихо хохочет. — Я хотел сказать немного другое. Тогда на поле были только ты и я, земля под нами в буквальном смысле проваливалась, а ветер все время мешал нам забивать? Сейчас у тебя под ногами крепкий пол, и все, что создает колебания воздуха — это напряженная рука. Смекаешь, о чем я? — Угу, — блаженно прикрывает глаза. — Просто в какой-то миг я забыл, что у меня за спиной не один человек, а пятеро. И все они готовы помочь мне победить. Тоору кивает. Смотрит с нескрываемой гордостью за своего друга, кладет ему руку на плечо, одобряюще похлопывает и мягко говорит: — У тебя сопли текут. Несколько секунд Хината находится в прострации, а затем утирает нос рукавом олимпийки. Ойкава тихо хохочет, а затем тихо, едва слышно, говорит: — На этот раз Тобио-чан постарался. Центральный блокирующий неверяще смотрит на друга, и тут добавляет, уже чуть громче: — Но этого я ему не скажу! — У тебя действительно прескверный характер, — морщится Шое, а затем хохочет. Его друг улыбается, но сказать ему нечего: Хината был абсолютно прав. — В любом случае я не уступлю ни тебе, ни Тобио-чану, — хищно улыбается Тоору. — Я пойду в сборную, и тогда я тебя!.. — Что? — не понимает Ойкава. — Победю или побежу? — тихо спрашивает Шое, и в ответ слышится тихий смешок. — Одолею, — едва слышно подсказывает. — Вот! — подскакивает Хината, помогает встать. Они смотрят друг другу в глаза. У каждого во взгляде виднеется адреналин, и, кажется, от той дружной обстановки не остается ни следа. — Уж не промахнись, Шое, — крепко сжимает ладонь центрального блокирующего. — И ты постарайся, Ойкава, — в ответ увеличивает хватку Хината. А затем они смеются. Связующие за стеной молчат, иногда переглядываясь между собой. — О, — телефон Тоору тихо запищал. — Мне пора идти. До встречи? — До встречи, — улыбается Шое, напоследок чуть прижимается к широкой груди Ойкавы, а затем отстраняется. Они расходятся: Тоору идёт в том направлении, откуда он пришел, а Хината сейчас направляется прямо к тому углу, где затаились сеттеры. Одним резким толчком Ацуму прячет Кагеяму за шкаф, и делает это очень вовремя. — Ацуму-сан? — Так вот ты где, — вздыхает связующий, — мы тебя уже заждались! — Простите! — склоняет голову Хината, но Мия лишь машет рукой, мол, ничего страшного. Они уходят по направлению к выходу. Кагеяма смотрит им вслед.

***

Закатное солнце ласкает лицо, усыпанное мириадами веснушек. Ветер ласково треплет одежду, волосы, словно нечаянно, ненамеренно. Тихо щебечут птицы. Люди вокруг все суетятся, бегут неизвестно куда. А Хината сидит возле самой кромки озера, и кажется, будто время остановилось лишь для него одного. А может, это и к лучшему. Водная гладь серебрится чуть поодаль, но возле его ног, опущенных в водоем, вода прозрачна. Возможно, он заболеет. Возможно, получит нагоняя от всей команды. Возможно, его опять упрекнет Сакуса-сан. Но не сейчас. В этот миг для него существует лишь теплый закат, кровью растекающийся по небу. Звуки, кажется, становятся всё тише и тише, пока и вовсе не сходят на нет. Только тихо шелестит трава. Он слышит чьи-то шаги рядом, но не придает им значения ровно до тех пор, пока кто-то не садится рядом с ним. Шое бросает ленивый взгляд, чтобы рассмотреть рядом сидящего, удивляется, когда замечает Кагеяму, который совсем на него не смотрит. Взгляд синих глаз устремлён на зеркало озера. Центральный блокирующий приподнимает уголки губ. — Знаешь, — тихо начинает Кагеяма, — я не думал, что ты можешь измениться настолько. — Разве? — склоняет голову Хината. — Мне кажется, что все остаётся по-прежнему. — Тебе так только кажется, потому что ты не видишь себя со стороны, — выдыхает Тобио. — Ты тоже изменился, Кагеяма-кун. Они смотрят друг другу в глаза. Искра. Буря. Мальчик бросает камень в воду, и тот тихо шлёпает по водной поверхности. — Никогда не думал, что ты сможешь повзрослеть, — на одном дыхании выдает связующий. — Что ты имеешь в виду? — он бросает взгляд на Тобио. — Знаешь, в детстве мне казалось, что взрослые — это люди, целый день сидящие в офисе, добывающие деньги для семьи. Они ответственные. Целеустремлённые. Но потом мое мнение изменилось. Я заметил, что взрослые не боятся сказать правду в глаза. Они открытые и честные. И ни в одном случае, ни в другом я не могу сказать, что я стал взрослее. Иногда я до сих пор думаю, что я — всего лишь первогодка старшей Карасуно. А ты что думаешь, Кагеяма? Хината смотрит на едва красного связующего, который тихо проговаривает: — А я люблю тебя, Шое. И, не дожидаясь ответа, сгребает в охапку центрального блокирующего, сжимая в крепкой хватке рук. Он слышит тихий, до чёртиков родной, хохот, а затем тихое: — Я тоже тебя люблю.