Цена иной реальности

— Чтож, мои поздравления. — зазвучал голос Морфея — Теперь, вы можете назвать любое желание для облегчения вашей трудовой деятельности! — произнес мужчина, разведя руки в стороны.       Иларьяна стояла в середине зала, с напарниками вокруг неё. Её глаза блестели от волнения и гордости. Она могла почувствовать, как сердце колотится в груди.       Внутри неё разгоралась уверенность: она доказала себе и всем вокруг, что из себя что-то представляет. Эшли и Нил переглядывались, на их лицах сияли улыбки. Все трое были абсолютно изнемождены после прошедшего испытания, но результат себя оправдал в отличие от девушки, стоящей неподалеку.       Масами вздохнула, утешающе похлопала Нао по плечу, и смахнула непослушную прядь волос с лица, словно сбрасывая груз разочарования.       С лёгкой усмешкой на губах, она повернулась к Рии и произнесла: — Ну что ж, неудача — это просто возможность для роста. В следующий раз я покажу всем, на что способна.       Внутри Рии бушевали эмоции, но снаружи она оставалась непоколебимой. Она медленно выпрямила спину, и не отводя взгляда от Масами, произнесла тихим, ровным голосом: — Да, давайте постараемся в следующий раз лучше.       Масами не понимала, обращалась ли Рия к ней и Нао, или к её коллеге вновь вернулась раздражающая привычка обращаться на «вы».       Рия медленно протянула руку к Масами, её движения были уверенными и размеренными, как будто она выполняла хорошо отработанный жест. Ладонь была открыта, а пальцы слегка изогнуты. «Безупречные жесты, идеальной девочки Рии, все как обычно»       От этой мысли на лице Масами, появились морщинки у кончика носа. Такое простое действие Рии, показалось Масами настолько искусственным, что она неосознано нахмурилась. Но через некоторое время, она вновь приподняла брови и слегка улыбнулась, сверкая белоснежными оскалом. «Непривычно, что я думаю о Рии в столь негативном ключе, судя по всему это испытание и вправду измучало меня» — подумала неудомевающая сама от себя Масами, пожимая холодную руку коллеги.       Иларьяна в это время, уже заканчивала принимать награды и поздравления. Её вечно суровое лицо, наконец засияло, отчего можно было увидеть, насколько же юна была Иларьяна. Она громко смеялась, хваталась за своих напарников и расхваливала саму себя. — Просто ребёнок… — пробормотала Масами, с её губ не сползала улыбка. — Только не говори это громко — холодно ответила Рия.       Масами усмехнулась и кинула на Рию хитрый взгляд. — Не смей — остро процедила Рия, считав её намерения. — Не переживай, я не хочу испортить такой момент — непринужденно сказала Масами.       Нао, сонно протирая глаза кулаками, наконец спросила: — А теперь, можно идти? — её голос звучал на порядок суровее, чем обычно.       Масами хихикнула. — Думаю, да — ответила она — Ты отлично выспалась?       Нао лишь возмущённо цокнула языком. — Ладно, Рия, увидимся — воскликнула Масами, помахав рукой. — До встречи — пробормотала Рия.       Масами вместе с Нао, неспешно прошли к выходу и скрылись за дверью. — Чёрт возьми, это было просто отвратительно — прошипела разъярённая Нао.       Масами потерла бок, на котором, казалось, осталось несколько ссадин после пройденного испытания. — И не поспоришь. — пробормотала Масами, вспоминая всё произошедшее. «Они должны были пройти по коридору, где из стен с непредсказуемой периодичностью вырывались огненные струи. Им пришлось действовать наугад, и они завалили испытание, столкнувшись с огненной преградой.       Масами вздохнула и вытерла растёкшуюся тушь с лица. «На самом деле, задание было бы вполне выполнимо, если бы Нао диктовала мне направление. Но эта девушка, абсолютно не заинтересована в моих планах… Ох, кстати о планах…» — Насколько я помню, ты собираешься оставить меня завтра? — спросила Масами, пусть и осознавала, что у Нао это вряд ли получится.       Нао ухмыльнулась и полная ехидного удовольствия ответила: — Да, завтра вечером.       Масами задумчиво покачала головой. — Вернешься на улицу? Так сильно хочешь подвергать свою жизнь опасности? — спрашивала Масами, изо всех сил стараясь понять логику её напарницы — Знаешь, те девушки ведь не первые кто издевались над тобой? А благодаря новому правилу, их, будет в разы больше.       По пальцам Масами пробежала судорожная волна раздражения и тревоги. Она была очень расстроена, что не захватила с собой сигарет, которые могли бы хотя бы немного успокоить её.       Нао вскинула брови, её синие глаза с интересными узорами и прожилками, испепеляли душу Масами. — Понимаешь, это не твое дело — грубо произнесла она ровным тоном — Следи за собой, на твоём счете едва хватает баллов для выживания.       Масами почувствовала те же эмоции, что и перед рукопожатием Рии. Она закусила губу, стараясь не сказать лишнего. — Что ты вообще сделала, чтобы получить такую сумму? Ты ведь убила кого-то? — выпрашивала Нао.       Масами закрыла на глаза на мгновение, пытаясь собрать свои мысли. Она только сейчас осознала, что они уже успели выйти из Консульства и теперь впереди них простирались знакомые улицы.             Масами понимала, что их разговор не закончится на этом. Им нужно было найти общий язык и понять друг друга. — Если ты так сильно хочешь знать — начала Масами, устремив свой взгляд в бескрайнее небо, будто стараясь получить от него хоть капельку сил — Да, убила. — Ну и как? — спрашивала Нао — Тебе понравилось? Кто это был?       Несмотря на нахальный голос Нао, по её напряженному лицу было сложно понять, какого ответа она ждёт.       Масами вздохнула, поправила прядь волос, облизнула губы, почувствовав на языке вкус вишнево-красной помады. Повседневные вещи помогали Масами заземлиться и понять, как ей действовать в неординарных ситуациях. — Это был парень, возлюбленный моей лучшей подруги — начала Масами, предаваясь воспоминаниям — Он напал на неё с ножом и убил, смертельно ранил меня, и после этого, я забрала его с собой в могилу. Не могу сказать, что мне понравилось, но да, я не жалею о том, что сделала — кратко закончила она, слегка приподняв брови и улыбнувшись одной стороны губы. — То есть ты убила его из чувства мести? — уточнила Нао, пребывая в недоуменном напряжении.       Масами сощурилась, на несколько секунд прокрутив этот вопрос в своей голове. «Я ведь даже не задумывалась об этом, всё прошло так, будто в тумане…» — Думаю, да — ответила Масами, придя к выводу.       Глаза Нао растерянно бегали по лицу Масами некоторое время. Но после она опустила голову, вздохнула и сказала: — Ладно, я ожидала услышать историю пострашнее, — пробормотала она — В чем-то я даже тебя понимаю, а сейчас идём уже домой.       Последнее предложение Нао проговорила очень быстро, а после развернулась и пошла в сторону дома. «Понимает?» — удивилась Масами — «Серьёзно, Нао моя история оказалась знакомой?» — Что ты имеешь ввиду под «я даже тебя понимаю»? — удивленно спросила Масами, с трудом догнав Нао.       Нао забухтела и выругнувшись, надулась как шарик. — Неважно, я сама не знаю, что вкинула — пробормотала она.       Масами хохотнула и прильнула в сторону суровой напарницы. Та резким движением вскинула руку и локтем перегладила ей путь, четко дав понять свое нежелание контактировать с Масами. — Хорошо-хорошо, я поняла… — все также улыбавшись, пропела Масами.       Нао опустила руку и её лицо вернулось в своё обычное суровое состояние. Но Масами надеялась, что этот разговор продвинул их приятельские отношение чуть дальше.

***

— Я не могу поверить! — кричала Микуру, экспрессивно всплескивая руками от негодования — Ты серьёзно затесалась в напарницы к этой ненормальной?! Ты хоть понимаешь, на что подписалась?!       Акеми сидела на диване, накрытая покрывалом. Её волосы всё еще были влажными от снега и одежда не высохла, отчего пришлось надеть домашнюю одежду. Слова Микуру врезались в её сердце болезненными осколками. — Я не ребёнок, я могу решать что делать! — наконец воскликнула она, не в силах терпеть дальше.       Микуру остановилась, на миг её лицо стало еще злее. — Что ты сказала? — спросила она, став над сестрой в позе буквы «Ф».       Брови Акеми сомкнулись на переносице, а губы напряженно сжались. Она ненавидела ссориться с сестрой, но и подчиняться ей тоже не могла. — То и сказала — продолжила она — Рия — не плохой человек! Если она разработает план, по нашему способу выбраться отсюда, ты будешь спасена, Микуру! Мы ведь в жизни не наберём столько баллов, сколько у тебя на счёте!       Эти слова, разозлили Микуру еще больше, и Акеми даже пожалела, что это произнесла. Как затравленный зверёк, она прижалась к спинке дивана, настороженно глядя на сестру. Микуру никогда не била её, но у Акеми было ощущение, что она вот-вот замахнется и сделает это.       Но увидев реакцию Акеми, Микуру лишь прерывисто вздохнула и отошла на несколько шагов дальше. — В общем, больше я тебя никуда одну не отпущу — серьёзно решила она.       Микуру развернулась и твёрдым шагом отправилась в прихожую. — Эй, ты куда? — взволнованно воскликнула Акеми, вскакивая с дивана. Запутавшись в покрывале, она чуть не упала, но сумела удержаться но ногах и побежать за Микуру.       Микуру стояла напротив ключницы, с которой свисали ключи Акеми с черным брелком-кошечкой.       Услышав приближающиеся шаги сестры, она схватила ключи и сунула в карман кожанки. Акеми прибежав на место, напряжённо озиралась. — Что ты делаешь? — спросила она.       Каждая морщинка на её лице выдавала волнение.       Микуру стояла неподвижно, одна её рука так и осталась в кармане, что привлекло внимание Акеми. — Эй, что у тебя там? — вдруг воскликнула она.       Микуру, все также не вынимая руку из кармана, сделала шаг вперед, стремясь обогнуть Акеми. — Ничего — оборвала она.       Но Акеми остановила её, удерживая за локоть. Догадавшись, она встав на цыпочки, заглянула через её плечо и заметила отсутствие собственных ключей. — Серьёзно? — от недовольства, и без того высокий голос Акеми, поднялся на ещё один тон выше — Ты что, собираешься держать меня взаперти?       Она отошла от Микуру, устало вздохнула и покачала головой. Микуру в это время, стояла на месте, не шелохнувшись. Её блестящие чёрные губы были поджаты, а челюсть крепко сжата. — Я больше не вижу другого выхода, это ради твоей собственной безопасности — произнесла она, с опаской вытащив звенящие ключи из кармана.       Акеми уставилась на свои ключи, а после вновь перевела взгляд на лицо сестры. — Просто знай, что ты все равно меня не остановишь — проговорила Акеми.       На её лице отразилось раздражение и она, резко развернувшись, быстро ушла в свою комнату.       Когда шаги стихли, Микуру прокрутила ключи в руке, а после сжала их в кулаке. — Ты просто не понимаешь… — пробормотала она. «Я очень боюсь потерять тебя… Опять…»       Микуру виновато опустила голову и испустила тяжёлый вздох.

***

      Рия осталась стоять в том самом зале, в котором огласили результаты, в полном одиночестве. Голос громкой Иларьяны уже не отражался эхом от длинных коридоров, как и голоса, проводящих соревнование, мужчин.       Её одежда почти высохла, но она продолжала нести в себе воспоминания о проигрыше. «Иларьяна обошла меня во второй раз…» — задумалась она.       Живот будто скрутился в узел, от нарастающего стыда где-то в поджилках. — Что теперь скажет Кибела? — тихо произнесла вслух она, пересохшими губами.       Руки Рии забились знакомой мелкой дрожью. «Может она не знает о прошедшем испытании?» — с надеждой подумала она.       Рия остановилась на этой мысли, и замерла от пришедшего озарения. «Верно, как Кибела может знать что-то о чем то столь мелочном? У неё наверняка много работы.»       Живот постепенно перестало мучительно тянуть вниз, а руки успокоились. Она вздохнула, выправилась в свою идеальную осанку и подтянула галстук. «Что я вообще здесь делаю? Мне нужно следить за Хару.» — подумала Рия, вспомнив то, что девочка до сих пор до конца не оправилась.       В её мыслях всплыл образ Хару с красными глазами блюдцами, на зрачках которых блестели жалостливые отблески, словно у бездомного котёнка. Прошло уже 5 дней, а Хару всё еще мучал раздирающий легкие кашель и резко накатываемая температура. Как она могла так надолго её оставить?       Рия, быстрыми широкими шагами направилась к выходу из зала, но вдруг зазвучал резкий гудок из телефона.       Такой был установлен только на сообщения Кибелы. Это заставило Рию остановиться. Борясь с внутренним нежеланием читать сообщение, она достала телефон. Разблокировав дисплей, она увидела короткое сообщение: «Подойди ко мне в кабинет.»       Лицо Рии стало ещё на несколько тонов бледнее, как у мертвеца. Она сглотнула, и сунув телефон в карман, направилась в назначенное место.             Цоканье её сапог разносилось по всему коридору, отделанному золотистой обивкой. Рия могла отсчитать удары своего сердца, глухо постукивающего в груди. «Мне жаль, Хару, но я обязана узнать, что хочет Кибела» — мысленно извинялась Рия.       В здании стояла гробовая тишина, не было видно ни души. У Рии сложилось впечатление, что здесь осталась только она, и Кибела. Дойдя до кабинета, Рия привычно поправила костюм и волосы, после чего вздохнула и сделала несколько вежливых стуков в дверь. — Войдите — послышался голос Кибелы.       Рия сглотнула и зашла внутрь. Убранство кабинета было как всегда на высшем уровне, а женщина как обычно восседала за столом. Она улыбнулась уголками губ и её взгляд пересёкся с взволнованной Рией. Рия смущенно отвела взгляд и прошла в глубь кабинета. — Добрый день, Рия — начало было она.       Рия кивнула, и еле сдержалась от поклона. Эта привычка осталась у неё еще с реального мира. — Здравствуйте — вполголоса произнесла она.       Рия потерянно стояла посреди зала и Кибела вежливо указала на стул, напротив её стола. — Присаживайся — проговорила она.       Рия обошла стул и послушно села, после чего аккуратно поправила юбку.       Затем она осторожно подняла взгляд на Кибелу, и та на удивление, выглядела необычайно расслабленной. Женщина что-то чиркала в бланке, после чего откладывала его в сторону, и брала следующий, из огромной стопки бумаг.       Она то и дело щелкала механической ручкой, и тихо подпевала себе какую-то незамысловатую мелодию под нос. Её остроскулое лицо, выглядело мягким и свежим, не таким, каким обычно видела Рия её во время работы. Рии было интересно, что могло так обрадовать Кибелу? Но она не хотела спрашивать, потому что считала, что это не её дело. — Почему вы позвали меня? — наконец спросила Рия.       Кибела вздохнула и отложила бланк, видимо, для того, чтобы закончить позже. Она скрестила пальцы в замок, и задумчиво устремила свой взор прямо в ледяные глаза Рии. Рия будто вмерзла в стул от её взгляда, не в силах пошевелиться. — Как так вышло, что Иларьяна вновь победила? — без улыбки спросила она.       Рию окатил холодный пот. Расслабленный вид Кибелы был лишь обманом, и судя по всему, ей не избежать небольшого, но строгого допроса. — Потому что я не справилась с заданием — уклончиво ответила она.       По Кибеле было видно, что ответ её не устроил. И будучи, под прицелом её пронзительного взгляда, Рия продолжила. — Задание заключалось в спасении источника, и в попытках его обезопасить, я подвергла опасности свою напарницу — тихо проговорила она — В следствии чего я решила завершить испытание досрочно.       Как только Рия закончила говорить, Кибела сразу же произнесла: — Всё таки ты решила работать в паре? — она поморщила лоб и протерла его так, будто желая смахнуть головную боль.       От вопроса Кибелы, Рия опешила: — Разве вы не знали? — спросила она.       Кибела сурово улыбнулась, от прежней недолгосрочной жизнерадостности осталось ни следа. — Слышала, но не верила в это — заключила она.       По какой-то причине, Рия на миг почувствовала себя так, будто предала Кибелу. Но внутри себя, она пришла к выводу, что её напарница, понравится Кибеле, если их познакомить друг с другом. — Её зовут Акеми — осторожно начала Рия, будто боясь спровоцировать Кибелу на новый неодобрительный взгляд в ее сторону — Мы знакомы немного, но я думаю, она хороший человек — продолжала она, в то время пока, ее холодный голос приобретал теплые нотки — Она очень горит моей идеей, и в этом плане у нас много общего.       Кибела молча выслушивала то, что говорила Рия. Она была очень вдумчивой, и вслушивалась в малейшее изменение её интонации.       Сделав для себя некие выводы, она наконец произнесла: — Тогда, я думаю, стоит устроить встречу?       Голос Кибелы был не мягок, но и не суров, это немного успокоило Рию. Но несмотря на это, в голове зародилось множество вопросов. Стараясь не подавать виду, она задумалась: «Встречу? Зачем это нужно Мисс Кибелле? Она и вправду слишком вовлечена в моё дело для обычного наставника.» — В чём дело? — прозвучал строгий голос женщины, который сразу же выдернул Рию из раздумий.       Рию захлестнула паника, она начала суетливо теребить воротник. — Ах, извините, я просто… — Я вижу ты в замешательстве, скажи, что тебя тревожит — произнесла Кибела, после чего вернулась к отчётам.       Рия нахмурила брови, её взгляд был устремлен в пол. Но этот вопрос она не могла отложить, так или иначе все ведется к этому. — Почему вы так заинтересованы во мне? — наконец недоверчиво спросила она.       Кибела отвлеклась от своего дела и сложила морщинистые пальцы, на коленях. Складывалось ощущение, что она ожидала этот вопрос, но все равно подбирала нужные слова, прежде чем ответить. Рия не отводила взгляд от женщины, словно загипнотизированная и терпеливо ждала. — Рия, я вижу в тебе редкий для нашего мира потенциал — спокойно начала она.       Рия вздрогнула, но после выпрямилась, стараясь не показывать свое удивление. — Ты умная, амбициозная и ответственная девушка, несмотря на то, что достаточно юна — продолжала Кибела, потирая серебряное кольцо на указательном пальце — Поэтому я за тобой присматривала, как ты заметила, больше, чем за остальными претендентками. Так или иначе, я долго думала, и хочу у тебя спросить. Ты бы хотела со мной сотрудничать?       Кибела закончила свой рассказ и сняла очки с черно-багровой оправой.       Она отложила их в сторону, сложив их с характерным щелчком, после чего кабинет погрузился в молчание.       Рия чувствовала, нераспознаваемые для себя смешанные чувства: — волнения, тревоги и энтузиазма. Вот так просто начать работать с Кибелой? Рия думала, насколько это большая ответственность, но в тоже время. это даст ей море опыта для саморазвития, и не стоило скрывать, что Рия искренне восхищалась острым умом Кибелы, которая была для нее главным авторитетом. Долго думать не пришлось и Рия, собрав все «за» и «против», наконец произнесла: — Да, для меня это большая честь, но для начала, можете рассказать подробнее о том, как будет проходить наше сотрудничество? — Да, конечно, — произнесла Кибела, будто бы она не ждала ничего другого — Мир, в котором мы живём, полон ловушек для таких, как ты — продолжила Кибела, её взгляд скользнул по напряжённому лицу Рии — Таланты без направления, амбиции без руководства — они подобны дикому огню, что лишь испепеляет самого себя. Я предлагаю тебе ключ к пониманию этого мира. Мудрость, опыт, связи, доступ к знаниям, которые многие ищут годами и не находят.       Она отставила чашку, и в её руке, словно из ниоткуда, появился свёрнутый пергамент. Он выглядел потертым, словно ему было больше сотни лет. Кибела протянула пергамент. Рия осторожно взяла его, чувствуя непривычную тяжесть. — Но всякий дар имеет свою цену, Рия. И всякое сотрудничество зиждется на условиях.       Рия развернула пергамент. Аккуратный, каллиграфический почерк разворачивался перед ней, и она начала читать. Сердце стучало где-то в горле, пока она добиралась до нужного абзаца, выделенного, как ей показалось, более насыщенными чернилами.

«Если ПРИНИМАЮЩИЙ переступит черту дозволенного и падёт в глазах Власти, будет осужден или изгнан, данный договор рассыплется в прах, и покровительство испарится. Все знания, связи и преимущества, обретённые ПРИНИМАЮЩИМ под крылом ОТДАЮЩЕГО, обратятся против него. ПРИНИМАЮЩЕГО настигнет возмездие, лишив всего обретенного, а последствия действий будут непредсказуемы и безжалостны.»

      Рука Рии дрогнула, когда она дочитала последний пункт. Она подняла глаза на Кибелу. Лицо Наставника было спокойным, полным внутренней уверенности. Это немного успокоило Рию, но мысли все еще были полны сомнений. Обычно её лицо оставалось бесстрастным, маской, за которой скрывались острый ум и расчётливость. Но сейчас, держа в руках коварный пергамент, она чувствовала, как внутри что-то сжимается.       Её ледяной взгляд скользил по каллиграфическим строкам, фиксируя каждое слово, особенно зловещую формулировку о последствиях. Разум, привыкший просчитывать на несколько ходов вперёд, бился в недоумении. Это был капкан, искусно сплетённый из обещаний и угроз.       И всё же, глубоко внутри, Рия понимала: ради желания, чтобы люди, наконец могли выслушать её всерьез, ради их доверия и возможного возвращения домой, она была готова на куда большие жертвы. Вопрос был лишь в том, насколько глубока эта готовность.       Пергамент всё ещё лежал у неё в руке, весомый и зловещий. В её голосе, обычно таком ровном, послышалась несвойственная ей нотка сомнения. — В каком… в каком случае, Кибела — произнесла Рия, и её голос прозвучал неуверенно в тишине кабинета, — я могу быть изгнана Властью? Какие деяния… они сочтут непростительными до такой степени, что наш контракт будет разорван?       Кибела, чьи багровые, словно сгусток закатного неба, волосы струились по плечам, казалось, лишь теперь полностью обратила своё внимание на Рию.       Она медленно кивнула, и на её губах появилась едва заметная, чуть печальная улыбка, которая, однако, не смягчила её строгих черт. — Есть множество способов навлечь на себя гнев Власти. Есть проступки, что подрубают на корню. Например, убийство. Не обывателя, но того, кто близок к Сердцу Правительства. Скажем, высокопоставленного чиновника, или если это будет один из «Святых Детей», — закончила Кибела, — Их касаться нельзя. Такие деяния, Рия, не просто караются изгнанием.       Её недосказанные слова повисли в воздухе. Ледяные глаза Рии расширились. Она никогда не слышала о «Святых Детях», хотя перечитала сотню книг и всевозможных статей, но сам тон Кибелы, эта необычайная строгость в её потустороннем голосе, безошибочно указывали на нечто запредельно запретное.       Рия вздохнула и потерла виски. Условия были достаточны выгодны для неё, и впрочем, если не заниматься уничтожением людских жизней, на осуждение чего была построена вся её идеология, и что она точно не хотела бы делать, договор был бы полезен. — Кибела, я уверена, что никогда не пойду на убийство — твёрдо отчеканила Рия, прямо смотря в глаза Кибелы — Так что, не думаю, что эти последствия меня коснуться. Поэтому, я бы хотела подписать этот контракт.       Тишина в кабинете стала почти осязаемой, разрезаемая лишь лёгким шорохом пергамента, когда Рия расправила его. Кончик пера коснулся пергамента, оставив на нём аккуратную, но решительную подпись — Рия. Завиток последней буквы казался дерзким вызовом.       В глазах Кибелы, мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, но столь мимолетное, что Рия не успела понять. Лишь когда ручка была отложена, и пергамент вернулся в идеальное состояние, Кибела наконец подала голос. Её голос, столь же ровный, как и прежде, на этот раз звучал с нотками тонкого триумфа. — Что ж, — прошептала она, и лёгкий, почти неземной аромат жасмина наполнил воздух. — Поздравляю с заключением договора. Отныне твой путь будет иным. Он будет… ярче.       Кибела сделала едва заметный жест рукой. — Теперь, когда формальности соблюдены, мне не терпится познакомиться с Акеми. Когда это будет возможно?       Рия слегка моргнула, осознавая, что её уже втягивают в следующую фазу плана Кибелы. — Я… готова в любое время, Наставница, — ответила Рия, стараясь вернуть своему голосу привычную отстранённость, хотя внутри всё ещё клокотали эмоции.       Кибела слабо улыбнулась. — Прекрасно. Я свяжусь с тобой. А пока… можешь идти, Рия.       Без дальнейших слов, Рия почтительно кивнула. Она развернулась и медленно пошла к выходу из кабинета, чувствуя, как вес только что заключённого контракта опускается на её плечи. В этот момент она ещё не знала, является ли этот вес обузой или же невидимыми крыльями.       Кибела оставалась сидеть в кресле, её багровые волосы были единственным ярким пятном в полумраке, и её проницательный взгляд провожал Рию до самой двери.

***

      Вечерний сумрак ласково обнимал комнату, просачиваясь сквозь полузанавешенные окна и растворяясь в мягких очертаниях мебели. Акеми лежала на кровати, откинувшись на подушки, и смотрела в потолок, где тени от одинокой лампы причудливо танцевали, словно невидимые мысли. В ушах всё ещё звенел отголосок недавней ссоры. «Это ради твоей собственной безопасности,» — прозвучало в её голове сестрино оправдание, резкое и безапелляционное. Словно Акеми была несмышлёным ребёнком, неспособным позаботиться о себе.       Она прикрыла глаза, пытаясь отогнать обиду, что подступала к горлу. Ну конечно, Микуру права. Потерять сестру, и не иметь возможность увидеть её столько времени, будучи разделёнными мирами. И Микуру, её старшая сестра, проделала такой опасный путь, чтобы просто увидеть её и быть рядом. Её беспокойство было… естественным, должно быть. Она пережила так много, чтобы добраться сюда, к Акеми. Как можно было обижаться на человека, который пошёл на такие жертвы ради неё? В конце концов, это ведь любовь, забота — просто выраженная немного… властно.       Акеми мысленно кивнула, убеждая себя в этом. Нет, она не имела права злиться. Она должна быть благодарна.       Но где-то глубоко внутри, под слоями рациональных доводов, всё равно тлело горькое чувство. Обида за недоверие. За то, что Микуру, не верила в её способность постоять за себя.             Неужели время, что они провели в разлуке, стёрли всякое представление о том, какой сильной она могла быть?       И эта невысказанная обида, тонкая и острая, была куда больнее, чем любой гнев. Она лежала, не в силах уснуть, вслушиваясь в тишину и пытаясь примирить холодный рассудок с горячим, уязвленным сердцем.       Тишина, была разрушена от резкого, неожиданного звука. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, завибрировал и вспыхнул, озаряя полумрак холодным светом. Имя на экране заставило сердце Акеми ёкнуть: Рия.       Вина, словно холодная волна, окатила её с ног до головы. Стыд обжёг щёки, хотя в комнате не было никого, кто мог бы его увидеть.                   Сегодняшнее испытание… Провал. Катастрофический, нелепый, и, как Акеми была уверена, целиком по её вине. Провал, который теперь наверняка отразится на репутации их дуэта, на её собственном положении и, что ещё хуже, на хладнокровной и всегда безупречной Рии.       Акеми чувствовала себя ничтожной. Она, позволила личным переживаниям взять верх. Сейчас она хотела лишь одного: провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не смотреть в эти ледяные глаза Рии и не читать в них немого упрёка.       Рука, казалось, стала непомерно тяжёлой, когда она всё же потянулась к телефону. Каждый миллиметр движения был пропитан нежеланием отвечать, страхом перед тем, что скажет Рия. Но было бы глупо бросить всё то, за что она так долго боролась.       Поэтому дрожащими пальцами Акеми провела по экрану. — Алло? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала, почти шёпотом.       На том конце послышался ровный, бесстрастный голос Рии, лишенный каких-либо эмоций — ни гнева, ни разочарования, лишь привычная холодная вежливость. — Акеми. Прости, что беспокою так поздно. У меня вопрос. Когда ты сможешь встретиться с моей Наставницей, Кибелой? Помнишь, я рассказывала тебе про неё сегодня утром? Наконец мы официально заключили с ней контракт и теперь ей не терпится познакомиться с тобой поближе.       В этот момент Акеми почувствовала, как её переполняет ещё одна волна чувств: облегчение, смешанное с новым витком смятения. Рия не заговорила о провале. Она говорила о Кибеле, о новой встрече. Это был не упрек, а деловой вопрос, словно ничего и не произошло. Неужели Рия не придала значения провалу? Или это был способ Рии показать, что она не злится? Или же она просто настолько хладнокровна, что такие мелочи её не волнуют?             Акеми не знала, но эта деловая интонация, отсутствие обвинений, парадоксальным образом только усиливали её внутреннюю вину. Рия была выше этого, а Акеми — нет. — Я… я могу завтра, — наконец, выдавила Акеми, пытаясь собраться. — В любое время, которое будет удобно Кибеле и тебе. — Отлично. Я передам ей. Спокойной ночи, Акеми. — Спокойной ночи, Рия.       Звонок оборвался. Тишина вернулась, но теперь она была наполнена не только обидой и виной Акеми, но и странным удивлением от поведения Рии. «Что еще за контракт?» — подумала Акеми, перевернувшись на другой бок — «И почему Кибеле хочется познакомиться со мной, я же всего помощница Рии, тем более такая бестолковая…» — она вздохнула и закрыла глаза. «Кибела… — задумчиво раздумывала она — Неужели это та самая женщина, к которой я в тот раз зашла в кабинет…»       Перед глазами пронеслась картина сидящей женщины, которая грубо прерывала Акеми и выставила её за дверь, спустя несколько минут от безуспешных попыток девушки достучаться до неё. Акеми вздохнула, накинула на лицо подушку и обреченно простонала.

***

      Воздух в коридоре всё ещё дрожал от невысказанных слов.                         Единственным выходом было уйти, вырваться из этих четырех стен, дать мыслям остыть и обрести хоть какую-то ясность.       Она накинула на плечи легкую кожанку, даже не потрудившись взять сумку, и выскользнула наружу. Едва она ступила за порог, как её окутал ласковый, обволакивающий зной летнего дня. Воздух был напоен запахами нагретой травы, распустившихся цветов и далекого, еле уловимого аромата прогретого асфальта. Небо над головой раскинулось бездонной, нежно-синей гладью, усыпанной редкими, яркими звёздами.       Микуру не выбирала маршрут, просто шла вперед, куда глаза глядят, позволяя шагам вести себя по знакомым улочкам. Под подошвами ботинок мягко шуршал мелкий гравий, а вдалеке слышалось гудение насекомых. Всё вокруг казалось таким спокойным, таким безмятежным, что это создавало разительный контраст с бушующим хаосом внутри неё.       Она шла, пытаясь распутать клубок обид и недомолвок, словно нити, запутавшиеся в клубке пряжи. Где она была неправа? Что сделала не так?       Микуру подняла голову, глядя на высокие деревья, чьи кроны лениво покачивались в легком летнем бризе, отбрасывая причудливые тени на тротуар. Она заметила, как луна пробивается сквозь густую листву, создавая на земле мерцающие пятна света.       Каждый шаг, казалось, уносил часть тяжести. Дыхание стало глубже, сердцебиение ровнее. Она прошла мимо клумбы с ярко-красными петуниями, остановилась на мгновение, чтобы вдохнуть их сладковатый аромат. Мир вокруг был наполнен жизнью, неспешной и прекрасной, и это помогало ей оторваться от собственных переживаний. Шум города, гул машин, голоса прохожих — всё это постепенно сливалось в фоновый шум, а на первый план выходили лишь её собственные мысли, которые, наконец, начинали укладываться в подобие порядка. И хотя боль от ссоры не ушла совсем, летняя прогулка дарила ей столь необходимую передышку, возможность увидеть всё под другим углом, вдохнуть полной грудью и подготовиться к тому, чтобы, возможно, найти путь к примирению.       Тихий шепот летней ночи постепенно убаюкивал раздражение, растворяя его в неспешном ритме города. Шаги Микуру становились легче, дыхание — глубже. Лунные блики играли на асфальте, танцуя сквозь прорези листвы, и воздух, настоянный на тепле и ароматах цветущих трав, казался целительным бальзамом. Спокойствие медленно, но верно окутывало её, унося прочь остатки горечи от ссоры с Акеми. Мысли, прежде хаотично метавшиеся, теперь медленно и упорядоченно текли, позволяя ей взглянуть на ситуацию отстранённо, без жгучих эмоций.       Она повернула за угол, и знакомые улочки сменились чем-то новым, непривычным. Эта улица была уже, дома стояли ближе друг к другу, а фасады зданий были покрыты более старой, потрескавшейся штукатуркой.       Воздух здесь был чуть иным — не таким свежим, немного пыльным, с легким запахом выхлопных газов и чего-то сладковато-приторного. Микуру осознала, что забрела в незнакомый район. Обычно она предпочитала держаться привычных маршрутов, но сегодня жажда уединения и желание отвлечься увели её в неизведанное.       Её взгляд скользнул по стене обшарпанного здания, и она замерла.       Стена была буквально увешана флайерами. Не рекламными объявлениями, не афишами, а крупными, выцветшими от солнца и непогоды листовками с надписью «В РОЗЫСКЕ» или «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».       Лица, запечатлённые на них, были искажены временем и плохой печатью, но на некоторых читалась усталость, на других — вызов. Микуру машинально пробежалась по ним взглядом, пока он не остановился на одном.       Сердце, только что успокоившееся, забилось молотом в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. Воздух вырвался из лёгких с хриплым вздохом. На потрёпанном флайере, под номером, который Микуру не могла разобрать сквозь пелену шока, было *её* лицо. Лицо, которое она помнила, но которое изменилось.       Это была Изуми. Безусловно, Изуми. Та самая, с которой она прошла через мерцающий, неведомый портал в этот загробный, сюрреалистический мир, оставив позади привычную реальность. На фотографии её знаменитые, словно наэлектризованные, голубые волосы, раньше собранные в два растрёпанных пучка, теперь были двумя длинными косами, небрежно обрамляющими лицо. Черты лица стали чуть тоньше, появились тени под глазами, добавляя ей возраста и некой странной усталости. Но глаза были прежними, — большими, с желтой радужкой, безумные, с весёлым блеском, но граничащие со странной растерянностью. Улыбка, застывшая на её губах, была широкой, почти озорной, но в то же время слегка искаженной, как будто она совсем не осознавала, где находится. Она выглядела старше, исхудавшей и какой-то… ожесточённой, но в этой безумной весёлости и одновременно потерянности она была абсолютно узнаваема, безошибочно.       Микуру невольно потянулась к плакату, её пальцы дрожали. Под фотографией, мелким шрифтом, который ей пришлось приблизить, чтобы разобрать, шли описания преступлений. «Особые приметы: голубые волосы… склонна к вандализму… замечена в обрисовке витрин краской… подозревается в серии мелких краж из магазинов…».       Кражи? Обрисовки? Изуми? Мозг Микуру отказывался соединять образ гениальной, пусть и эксцентричной, подруги с этими обвинениями. Это было настолько далеко от всего, что она знала об Изуми, которая всегда была сосредоточена на науке, на абстрактных концепциях, и которую не интересовали материальные блага или хулиганство. Но что-то в глазах на фотографии, их нездешняя, отстранённая тоска, смешанная с потерянностью заставила Микуру поверить. Шок смешался с ужасом и какой-то непонятной, пронзительной жалостью. Изуми здесь. И она, похоже, далеко не в порядке, её рассудок, казалось, помутился ещё сильнее. Все мысли о ссоре с Акеми мгновенно улетучились, сметенные этой ошеломляющей находкой. Её мир снова перевернулся.