Спелое яблоко в снегу

***

Держась за руки и смеясь, двое парней бежали домой. Прочь от всех. От друзей, от вечеринки, от проблем. Они старались не думать, что ждёт их впереди. Старались не думать какими будут их отношения, каким будет будущее, да это было и неважно сейчас. Придя домой и удостоверевшись, что Крепуса нет , они поднялись в комнату Кэйи. Она была в самом конце коридора, оттуда их будет не слышно. Как только они захлопнули за собой дверь, то снова набросились друг на друга, жадно целуясь гладили тела, одежда комом летела на пол. Когда на Дилюке остались только черные джинсы, Кэйа остановил его, не дав их снять. Ему нравилось как черная ткань облегает крепкие мышцы бёдер и Люк их сегодня точно снимет, но не прямо сейчас. Сначала Кэйа немного подразнит его. Он лежал полностью обнаженный на кровати и заставил Дилюка наблюдать за своими действиями. Кэйа томно смотрел на него, выгибаясь он проводил пальцами по своей груди, ядва касаясь затвердевших сосков, тихонько постанывая, гладил мышцы пресса, а потом положил ладони к себе на бёдра и медленно развёл их в стороны, открывая вид на маленькую сжимающуюся дырочку и возбуждённый подрагивающий член. От такой картины у Дилюка разве что слюна не капала. Кэйа улыбнулся, увидев, что любимый возбуждён. — Люк, дай мне маленький флакончик из ящика справа. Дилюк послушно достал пузырёк и протянул его Кэйе. Откупорив крышку, Кэйа вылил содержимое себе прямо на член и анус, а затем себе на пальцы. Смотря Люку прямо в глаза он принялся неторопливо ласкать себя, а когда Дилюк хотел к нему прикоснуться то шутливо получил по рукам, но рыжего это не остановило. Он знает как долго они оба ждали этого, теперь знает. Люк перехватил запястья Кэйи и прижал их над его головой, смочил пальцы в масле и принялся осторожно растягивать тугой вход в желанное тело, при этом целуя шею. Кэйа расслабился, поэтому тугие мышцы хорошо поддавались подготовке, парень млел в сильных объятиях и боялся только одного, что всё происходящее окажется лишь сном. Практически полностью уничтожив сопротивление тугих мышц, в Кэйу спокойно входило уже три пальца и Люк решил, что пора. Он вынул пальцы и услышал недовольный стон. Рыжий ухмыльнулся, встал перед кроватью и на глазах любимого стал стягивать джинсы, вместе с бельём. Кэйа задохнулся от вида возбуждённой и столь желанной плоти, кожа старшего брата поблёскивала в приглушённом свете от испарины. Оставшись совершенно обнажённым, Люк медленно приближался к Кэйе, нависая над ним. — Котёнок, ты уверен? Уверен, что стоит? — Люк, ты не хочешь меня? — Хочу! Видят архонты насколько сильно я хочу тебя. — Тогда перестань задавать тупые вопросы и иди ко мне. Я хочу наконец почувствовать тебя внутри, не зря же ждал столько времени. — Погоди. Кэйа, у тебя никого не было? Ты ни с кем не спал?! — Дилюк, ты начинаешь меня бесить идиотской болтавней. Да, я на сто процентов девственник, хотя ещё немного и точно не вынес бы. При мысли о том, что Кэйа отдаёт себя только ему, Дилюку, целиком и без остатка, будоражило душу и в то же время промелькнувшая мысль о том, что он мог отдать себя другому выводила из себя. Сосредоточившись наконец на происходящем, Люк прижался губами к губам младшего брата, даря очередной сладкий поцелуй, он вжал тело парня в матрас, придавив своим, а Кэйа вздрогнул почувствовав, как шелковая влажная головка пристроилась ко входу в его тело. Дилюк вошёл плавно и до конца, до шлепка кожи о кожу и оба глубоко вздохнули. — Кэйа, боже, ты такой горячий и тесный... — Люк! Умоляю, двигайся! Ещё немного и я сойду с ума! Кэйа уже до беспамятства распалённый, обхватил ногами талию брата и тёрся о него призывая к действию. Люк не разочаровал, он начал двигаться, нежно и плавно, дабы не причинить боли и лишь потом, постепенно наращивал темп, пока податливое тело под ним не начало кричать от наслаждения. В середине процесса Люк подложил под поясницу брата подушку и проник в него под другим углом, сразу же найдя ту самую точку, от прикосновения к которой Кэйа громко вскрикнул. — Люк! Здесь! Не останавливайся! Боже, даже если на нас рухнет небо, не смей останавливаться! Дилюк улыбнулся и продолжил вбиваться в любимое тело, даря ему удовольствие. Совсем скоро Кэйа забился в оргазменных судорогах, крича и заливая семенем живот и грудь. Рыжий излился следом, глубоко в нутро любовника. Первый секс марафон длился до самого рассвета, пока оба парня, наконец вымотанные столь сладкой близостью, тяжело дыша упали на влажные простыни. — Надо бы бельё сменить... — Ага, надо, но у меня болит всё тело и дрожат ноги. Ты буквально иссушил меня, любовь моя. — Так непривычно слышать от тебя такие слова котёнок. — Люк, я очень тебя люблю и мне было невероятно хорошо с тобой. Я никогда в жизни так не кончал. — Я тоже люблю тебя Кэйа и знаешь, я тоже никогда так не кончал. Не знаю как это объяснить, я люблю секс, но мне никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Я никому не отдам тебя котёнок, но... Что же нам теперь делать? — Всё будет хорошо Люк. Мы со всем разберёмся. Уставший парнишка уткнулся носом в любимую грудь и быстро провалился в сон. Дилюк гладил его по волосам, перебирая нежные пряди пальцами и думал, пока сам не уснул.

***

В огромном приемном зале дворца Снежной собрались все предвестники. Царица восседала на своем троне, как всегда дожидаясь пока к ней приведут Крепуса. Двое стражников привели мужчину в зал. — Здравствуй Царица. — Здравствуй Крепус. Твоей упёртости можно только позавидовать. Сколько лет уже прошло, а ты до сих пор таскаешься ко мне со своими глупыми идеями. — Но мы бы в любом случае контактировали, поскольку у нас заключены контракты на поставку сырья и алкоголя друг другу. — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом Крепус. Я предупреждала тебя о последствиях и поскольку создание артефакта почти завершено, спрошу ещё раз, ты готов пойти на риск и принять один из них? — Да Царица. — Хорошо. Проводите его в лабораторию для обследования.

***

Дома Крепус появлялся всё реже и всё чаще он выглядел болезненно, но как парни не пытались вытащить из него подробности того, что он делает в Снежной, всё было тщетно. Отец семейства был настолько погружён в свои мысли, что не замечал происходящего под его носом. Не замечал, как двое его сыновей зажимались в каждом темном углу, не замечал, что Дилюк давно поселился в комнате Кэйи, не замечал страстных стонов по ночам, а может действительно не слышал. Хотя однажды он всё же заметил, что мальчики слишком сблизились в последнее время, вот и в очередной раз громко смеясь и подначивая друг друга оба двинулись на выход. — А куда это вы? — Гулять. — Когда вы успели так подружиться? Я что-то пропустил? — Отец, со своей Снежной ты умудришься и чью-нибудь свадьбу пропустить. Повисло тяжёлое молчание и Кэйа поспешил как-то исправить положение. — Пап, мы сблизились после последней вечеринки. Очень сблизились... В этот момент Люк хрюкнул в кулак, вспоминая как именно они сближались, Кэйа треснул ему подзатыльник. — Короче мы пошли ладно? Не дождавшись ответа они ушли. Они направились глубже в лес, где находился один старый сарай в котором отец хранит крепленое, выдержанное вино. Едва переступив порог, Кэйа набросился на Люка. Захлопнув за собой дверь рыжий подхватил младшего за бёдра и тот ногами обнял его талию. Люк прижал Кэйу к ближайшей стене, поцелуи становились всё глубже, языки ласкали друг друга и ни один из парней не перехватывал инициативу, это было не нужно, двое парней были в гармонии друг с другом и вели друг друга. — Люк, Люк... Я хочу кое-что попробовать... — Что ты там ещё задумал? — Мне нужно, чтобы ты встал спиной к этой стене. Дилюк удивлённо выгнул бровь, но всё же сделал как просил брат и Кэйа тут же упал перед ним на колени и кинулся судорожно растегивать ремень на брюках. — Котёнок, что ты задумал? — Ты всё прекрасно понимаешь Люк. Оба улыбались друг другу, когда с ремнём и брюками было покончено, Кэйа жадно прижался лицом к паху брата, вдыхая чистый мужской запах, забираясь носом в жёсткие алые завитки волос. Пара лёгких поглаживаний и ствол затвердел, а из головки вытекала смазка. Дилюк тяжело дышал, поглаживая брата по голове и лицу, а Кэйа хищно ухмыляясь прижался к члену брата губами, сначала понемногу, привыкая, а потом взял его полностью в рот и стал медленно проталкивать в горло, привык он на удивление быстро, всё-таки читал много информации перед своим первым минетом, не желая упасть в грязь лицом и судя по реакции Дилюка он всё делает правильно. Удовлетворившись этим, Кэйа стал наращивать темп движений, позволяя брату буквально трахать себя в рот. Не за долго до финиша Дилюк выскочил из теплого рта, поднял брата с пола, прижал грудью к стене и надавил на поясницу заставляя прогнуться и оттопырить попку, а сам опустился на колени и приник языком к манящей сжимающейся дырочке. От неожиданности Кэйа вскрикнул, он думал, что от таких откровенных ласк сгорит со стыда. Наспех подготовив его, Дилюк резко поднялся на ноги и вошёл сразу и до конца. Кэйа задохнулся, но не был против небольшой грубости. От нахлынувшей резко страсти процесс соития длился не долго. Оба парня бурно кончили и теперь пытались отдышаться. Люк натянул брюки, а Кэйа расхаживал в рубашке брата и подошёл к столу на котором лежали какие-то бумаги, порывшись в них он нашел записи Крепуса с идеями приготовления коктейлей, алкогольных и без. Кэйа мгновенно загорелся этой мыслью и весь оставшийся день они с Дилюком мешали различные ингредиенты, создавая коктейли, кормили друг друга виноградом, а в перерывах занимались любовью. Этот сарай стал их основным убежищем от всего мира. Дилюк практически перестал общаться с Джинн, в универе он её избегал и любую свободную минуту проводил с Кэей. В один из дней проведенных в том самом сарае был создан коктейль "Полуденная смерть", он стал любимым напитком Кэйи после вина. Они с Люком могли сидеть на крыше сарая, смотреть как садится солнце, а его лучи играют в алых волосах и пить полуденную смерть. Кэйа чувствал себя счастливым, хотя было много нюансов, таких как например скрывание их отношений. Так прошёл год. Крепус появлялся дома всё реже, парни уже перестали задавать ему вопросы поскольку это было бессмысленно. Джинн никак не отставала от Дилюка с вопросами о том, что с ним творится и так продолжалось до тех пор, пока она случайно не нашла братьев целующимися в беседке на одной из тусовок. На счастье парней Джинн была хорошей девочкой, она не обвиняла и не осуждала, ей лишь было обидно, что Люк не мог взять себя в руки и по-человечески расстаться с ней, объяснив всё, хотя она так же понимала какая ситуация не простая. После этого случая они все между собой начали дружить. Все друзья Кэйи знали о его чувствах к названному брату и так же не осуждали, а со временем узнав как следует Лизу, секрет открыли и ей. Поскольку эта девушка вообще не от мира сего, ей было глубоко пофигу и она так же не осуждала. Только Кэйа почувствовал себя практически по-настоящему счастливым, как произошло нечто ужасное.

***

Однажды Крепус вернулся из Снежной и хоть вид его был совершенно болезненным, лицо было радостным. На его груди покоилась брошь в виде темно-синей маски для глаз. Когда Кэйа ее впервые увидел то чуть не потерял сознание. Он нее фонило силой и тьмой. Он не мог объяснить, но эта штука ему совершенно точно не нравилась, он считал её опасной, а однажды повинуясь плохому чутью, он обнаружил Крепуса на заднем дворе. Маска была на его глазах, а из рук струились крепкие потоки гидро магии и это при том, что у Крепуса не было глаза бога. Кэйа не знал как на это реагировать и что говорить Дилюку. Тот вообще перестал разговаривать с отцом, младший был между ними как меж двух огней. Но на этом странности не закончились. Чайльд стал реже появляться на учёбе, стал отстранённым и задумчивым, Сяо и Розария стали такими же. Все словно чувствовали, что грядет что-то плохое. Кэйа так же заметил перемены в поведении Крепуса. Тот стал замкнутым, стремительно худел и как будто постарел даже. — Дилюк, с отцом что-то не так. Мне не нравится эта штука, которую он привёз из Снежной. — Мне она тоже не нравятся, но что мы можем сделать? Он перестал меня слушать, постоянно что-то бурчит себе под нос, мы чуть несколько раз не прошляпили доставки винограда в Ли Юэ, всё пришлось делать мне! Я уже вообще ничего не понимаю! Но лезть ему в душу я не буду. Это бесполезно. Кэйа понимал, что Люк прав, но покоя это не приносило. Ночью Кэйа никак не мог уснуть, даже находясь в объятиях любимого. Он поднялся с постели и потопал на первый этаж, словно ведомый плохим предчувствием. Спустившись он обнаружил Крепуса спящим на диване в гостиной. Парень подошёл ближе, проклятая маска не давала покоя. Он подходил всё ближе и ближе, пока не коснулся её пальцами и тогда перед глазами, словно фотоплёнка пролетели обрывки, моменты непонятно то ли прошлого то ли будущего. Вот Крепус лежит на кушетке, в куче проводов, вокруг него снуют туда сюда люди, что-то записывают, ему что-то колят, он кричит, маниторы фиксируют его показатели, вот снова проклятая маска покоится внутри словно хрустального шара, вот Чайльд, непонятно причем тут он, его держат за руки несколько человек, а он кричит, вот снова Крепус посеревший, слабый в какой-то чудовищной форме, от его тела исходит магия воды, он пытается защититься от чего-то, тут картинка меняется и уже на Кэйу смотрят два ледяных глаза, белые длинные волосы, громкий женский смех... Кэйа вылетел из этого состояния транса, тяжело дыша и оглядыаясь по сторонам. Крепус проснулся схватившись за маску и строго смотрел на младшего. — Что ты здесь делаешь посреди ночи? — Отец! Верни эту проклятую маску обратно фатуи! От неё будут одни неприятности! Зачем ты вообще притащил её?! — Это не ваше дело! Я поступаю так как считаю нужным! — Ты поступаешь глупо! — Что здесь происходит? Чё вы разорались посреди ночи? Кэйа, ты чего не в постели? Я проснулся, а тебя нет, испугался даже. — В смысле проснулся а его нет? Вы что... Вы спите вместе?! Что тут творится?! Тут Дилюк понял, что ляпнул, но было слишком поздно. — Мы... Мы... — Ничего такого отец, мне страшно спать одному, кошмары снятся, вот я и попросил Люка перебраться ко мне пока. — Это правда Люк? А почему я больше не вижу у нас Джинн? — Мы расстались. Да, я живу теперь в комнате Кэйи, но не из-за кошмаров, а потому что мы оба так хотим. — Люк замолчи, что ты делаешь?! — В смысле вы так захотели?! Что за детский сад, вы уже взрослые лбы, чтобы в одной кроватке спать! — Потому что мы любим друг друга! И даже особо не скрываем этого! Ты настолько увлёкся самим собой и своей Снежной, что перестал замечать очевидное уже всем остальным! Уже вся прислуга знает какие горячие ночи мы проводим с Кэей, один ты слепой придурок! — Замолчи! Крепус вскочил с дивана и ударил сына по лицу. Все трое замерли смотря друг на друга. — Ну что отец, полегчало? — Вы... Как вы можете? Вы же... — Мы не братья! И мы не виноваты, что с самого детства полюбили друг друга! Дилюк сопротивлялся из-за всех сил, он готов был быть несчастным, лишь бы не огорчать отца, но я слишком сильно люблю его, чтобы допустить это. Прости Крепус, но я не отпущу Люка, никогда. Дилюк прижал Кэйу к груди. Они наконец сделали это. Рассказали всё самому важному человеку в их жизни и пускай не сразу, но они надеялись, что отец однажды сможет их понять и принять. Они не знали, что это только начало тяжёлых времён.