Слишком красив для мальчика

Глава 8 Большая часть месяца, проживание в имении тетушки, напоминало жизнь в каком-то закрытом частном пансионе для девочек с муштрой и дисциплиной. Тетка учила меня не просто ходить на тонких каблуках, но и двигаться как женщина, делать разные книксены и хитрые движения, который требовал этикет от воспитанной юной мадемуазель моего возраста. А еще правильно отображать правильные чувства и эмоции, а также умению все это держать под строгим контролем. Кроме того, меня учили искусству быть уравновешенным и невозмутимым. Это было очень трудным занятием, особенно для меня. Бесконечные инструкции по этикету плавно перетекали в уроки по правильному ношению одежды и обуви, а также ее подбору и правильному уходу за ней. Ко всему прочему были уроки по уходу за лицом, руками и волосами, а также знание косметики. К средине второго месяца тетка требовала, чтобы я уже на лице поддерживал легкий утренний и вечерний макияж. Если у меня что-то не получалось она всегда приходила на помощь, терпеливо и подробно объясняя каждую вещь. Но если признаться себе честно, то не было ни единой вещи, которая могла бы мне полностью понравится, из того что требовала выполнить от меня моя тетка. Мало того большинство из требуемого я просто ненавидел. Чтобы умерить мой норов и сделать мой характер более покладистым тетушка иногда прибегала к помощи Роджера. Но скудная диета и постоянное чувство голода, к моему удивлению не сделали меня слабым и истощенным, скорее наоборот, от постоянных тренировок и уроков у меня, появилась какая-то гибкость и легкость в моих движениях, свойственная только женщинам. Мало того, мои ноги окрепли и уже не болели, когда я был на каблуках. Спина тоже перестала болеть. Походка у меня стала легкой и женственно изящной с красивым покачиванием бедрами. Каждый день после утреннего туалета я занимался 40 минут гимнастикой, в которой присутствовало множество упражнений на растяжку. Для этого у меня имелся специальный, тугой, но эластичный корсет, который одевался под ярко розовый, блестящий, закрытый, с длинным рукавом купальник. Под розовое блестящее гимнастическое трико кроме корсета тетушка надевала мне такие же блестящие колготки только белого цвета. На ногах были розовые атласные балетки. В колготках было специальное отверстие с кружевной розеткой, точно такая же присутствовала и в купальнике. Мой дружочек был продет сквозь эти два кружевных отверстия и покрыт атласными белыми ножнами с розовой кружевной оборкой. Завершала мой гимнастический наряд, коротенькая юбочка вокруг моей талии, которая едва прикрывала мою попку, она имела два яруса, каждый их которых состоял из двух слоев белого, мягкого почти воздушного шифона. Когда я выполнял упражнения на растяжку, головку моего члена ласкала эта юбочка. Нежная шифоновая ткань терлась от чувственную плоть непокрытую атласом и кружевами, и я в состоянии возбуждения не замечал, как на белой воздушной материи появлялось мокрое пятно. Моя стервозная тетка не раз указывала на него и безжалостно дразнила меня. Это смущало и унижало меня до бесконечности, а еще это очень сильно давило на мое мужское эго. Про себя я не раз с удивлением отмечал что теперь, когда я постоянно одет дома в странную женственно детскую одежду, мой член находится в постоянном стояке. С него чуть ли не капает, а яйца всегда надуты и полны от спермы. Кажется, они вот-вот и лопнут, если не будет разрядки. Я не мог понять, что есть причиной моего постоянного и сильного возбуждения, которое уже начинало меня изводить. Мне ничего не оставалось как приписать эти эффекты той странной одежде, из нежных, сексуально женственных материалов, которая теперь всегда была на мне, после того как занятия и муштра заканчивалась. Во всем этом совершенно не чувствовалось ни малейшей гомосексуальной подоплеки, но эти странные и нелепые наряды погружали меня в полное замешательство и дезориентацию, едва меня тетка в них упаковывала. Стыд и унижение росли по мере того как распрямлялись складки атласного наряда, превращаясь в гладкие блестящие шары. По мере того как атласные шары росли в размерах, росла ограниченность в движениях, а вместе с ней возбуждение. Теперь на мне почти всегда было отвратительное платье, которое и платьем нельзя было назвать, поскольку ниже талии вместо пышной юбки, были пышные дутые панталоны с множеством рядов оборок. К этим ужасным платьям — панталонам всегда шли в комплект не менее ужасные, огромные шляпы похожие на гипертрофированные детские шапочки и дамские атласные капоры викторианское эпохи одновременно, которые состояли из тучи рюш и кружевных оборок. При этом странный, ужасный, головной убор не только делал мою голову в два разы больше, но она в него проваливалась полностью. Ко всему прочему мое лицо было постоянно в обрамлении кружев. Хоть правильнее сказать из-под атласно кружевного плена было видно лишь половину моего лица. Из-под самой крайней кружевной оборки было видно половину моего лба, половину щек, подбородок, губы, нос и глаза. Когда я смущался и опускал глаза то и этого не было видно из-за торчащих вездесущих кружевных оборок. Под этими ужасными комбинезонами с дутыми рукавами шарами всегда был туго утянутый корсет с жесткими косточками. Я носил корсет всегда, даже спал в корсете. Только для сна у меня был специальный корсет, легкий и эластичный, как и для гимнастических упражнений. Кроме утягивания в корсете и ношения его, еще одной пыткой, было ношения шпилек. Хоть я уже держался на нормальных, устойчивых женских каблуках до пяти дюймов полностью уверенно и, чувствовал себя на них вполне комфортно, то шпильки меня просто изводили. Даже если я не носил платье-панталоны, а были просто панталоны с белыми и розовыми блузками с множеством рюш и оборок, корсет и тонкие шпильки обязательно присутствовали. Ко всему прочему, мои руки теперь, должны были быть, всегда покрыты. Я теперь их всегда покрывал, точнее носил перчатки: атласные или кружевные, шелковые или нейлоновые, полупрозрачные или непрозрачные. Перчатки всегда были обязательны к ношению, обязательно блестящие и подобраны под цвет моего наряда. Едва я просыпался и приводил себя в порядок, как мои руки сразу покрывались перчатками, а ноги чулками. Если же кожа моих рук была непокрытой, тетушка всегда меня наказывала. Перчаток, как и чулок для разных случаев у меня было много. Мало того, тетя всегда носила перчатки сама и требовала строго выполнения этого от других. Даже Роджер всегда носил перчатки. Иногда мне казалось, что моя эксцентричная тетка требует от него большего и он под своей одеждой тоже, как и она, носит корсет. Но так ли это было, я с уверенностью не могу сказать, поскольку не видел этого. Я всегда с нетерпением ждал выходных, чтобы избавиться от надоедливого корсета, шпилек и перчаток, но после лишения их, всегда должен буду испытывать непередаваемый стыд, когда буду опущен до состояния младенца, когда буду пеленаться. Находясь в тугом многослойном одеянии из мягких пелен, я чувствовал себя совершенно свободным, хоть при этом был совершенно беспомощный и полностью зависимый от воли женщины, а еще полностью униженным. Но с каждым разом подобного унижения, это унижение меня манило и затягивало в свой тугой, мягкий плен и этот плен был сладок мне. Я себя ненавидел за это, но пеленки постепенно завладели моим естеством. После жуткого стыда, всегда была ласка и нежность, точнее моя тетушка была особенно ласковой, когда я становился ее миленькой маленькой куколкой. Затем было наслаждение от неимоверного телесного комфорта и совершенной беспомощности в мягком коконе, снова стыд, а потом покой и умиротворение, после которого мой разум затуманивался и уже вместе с неконтролируемым сосательным инстинктом, как и полагается, я проваливался в безмятежный сон младенца. Когда я просыпался мне меняли подгузник и снова была совершенная беспомощность в пеленках. А еще так случилось, что я начал чувствовать себя после пеленания не только полностью отдохнувшим, но и сексуально расслабленным мои яйца больше не болели от напряжения. Это происходило, когда я видел яркие и сладкие сны, в которых я превращался, то в причудливый цветок, то в причудливый предмет, но в последнее время мне снилось что я превращаюсь в красивую пышную юбку, то в красивое платье принцессы. Каждый такой сон полностью растворял все мое естество в ярком, неземном, терпком, безудержном наслаждении. Обычно это происходило под утро, но в последнее время это начало происходить пару раз на ночь. Я тогда не знал, что было в тех пилюлях, которые давала мне тетка, но уже чувствовал, что во мне происходят какие-то изменения, особенно когда мой пенис прикасался к нежным складкам шифона, шелковисто-прохладным оборкам атласа и кружев. Головка моего дружка посылала поток чувственно томительных волн, которые пройдя сквозь спину проникали в самую глубину моего мозга. Постепенно весь этот букет чувств все чаще и чаще заставлял меня усомниться в моей мужественности. Я не могу поверить, но это так чертовски хорошо, наклониться и погладить себя там…. Но под строгим взором тетушки это никогда не произойдёт. Кроме того, мой дружочек был всегда на виду, когда я в платье-панталонах или просто в блузке и панталонах. Даже если бы я и смог уединиться, дутые рукава шары вместе дутыми рукавами шарами панталон, а также туго стянутый жесткий корсет сильно мешали этому. Как бы я не изловчился, все равно из этого ничего не вышло бы. Даже когда я оставался наедине в своей постели, из этого тоже ничего хорошего не могло выйти. На мне была длинная ночная многослойная ночная рубашка. Слой атласной ткани и кружев был очень толстым, а еще мои ладони были закованы в мягкие атласные мячи. Эти хитрые странные варежки делали мои руки совершенно бесполезными, я не только не мог коснуться пальцами своего мужского достоинства, но даже поднять подол длинной ночной рубахи. Находясь упакованным в слоях атласа и кружев, всегда чувствовал себя словно глупая беспомощная кукла. Мне казалось, что еще немного и я взорвусь от желания. В такие моменты, я бы отдал все чтобы получить хоть немного облегчения. Минуты уходили и складывались в часы, а мне не становилось легче. «Я мужчина! Как это противно! Что же со мною случилось? Ну почему я не фея? Хочу быть феей! С волшебной палочкой и в пышном красивом платье, а не в раздутых до уродливости панталонах и торчащей палкой между ног, доводящей меня до безумия!» И тут меня затрясло еще больше от желания, когда я снова подумал о платье феи. Ведь в платье есть юбка. Именно в юбках я всегда получал наслаждение, когда нежная шелковистая ткань юбки терлась о головку моего зачехленного пениса. Будь то тоненькая юбочка из шифона вокруг талии на купальнике или роскошная юбка трехъярусного платья с мягким запираемым капюшоном под названием «сладкое сердце» или это была другая юбка, например, юбка платья куклы или горничной, она всегда несла не просто облегчение, но и всегда наслаждение. Не только мой пенис, но все мое естество постепенно начало желать юбку и стремиться к ней. Сам того не понимая, я не заметил, как юбку стал считать благом, а потом относиться к ней трепетом. Мне было очень стыдно, но мне все чаще и чаще хотелось надеть платье с юбкой или просто блузку с юбкой. Нет не только потому что юбка из нежных приятных тканей была предметом для снятия напряжения и получения сексуального наслаждения, теперь юбка давала мне наслаждение несколько иного толка. Я не мог понять, что со мною произошло, но теперь в юбке и в платье с юбкой, чувствовал не только телесный, но и душевный комфорт. Эта одежда вдруг стала мне казаться более удобной, чем моя старая мальчишеская. Собственно говоря, за два месяца я и забыл ощущения, которая она дает. И сейчас она мне казалась какой-то грубой и некомфортной. Но те нелепые наряды, в которые меня обряжала тетка, были намного хуже. Они вызывали кроме стыда еще жуткое томление и мучительное возбуждением. Но я все чаще и чаще ловил себя на мысли, что мне хочется носить именно юбки. Я стыдился этих мыслей и ненавидел себя за это. Ведь мальчики не носят юбок и платьев. Я хотел юбку больше всего на свете, но в этом, боялся себе полностью признаться, как и боялся признаться тетушке. Раньше пышная юбка вызывала у меня отвращение, теперь же пышное платье с роскошными нижними юбками вызывало неподдельный интерес. То, что раньше мне казалось унизительно женственным, теперь стало женственно манящим и во всем этом, я видел лишь красоту и очарование. Я не замечал, как мой прежний мир начал растворяться и исчезать в атласно кружевном мираже, который с каждым днем заполнял все мое естество и давно перестал мне казаться кошмаром. Лишь на подсознательном уровне чувствовался какой-то приторный вкус страха утрат, который следует перед непостижимыми и большими переменами. В субботу утром тетушка одела меня в ярко зеленые атласные панталоны с пятью ярусами кружевных оборок внизу штанин и туго утянула в такой зеленый блестящий тугой корсет. Потом я обзавелся желто зеленым чехлом, для пениса, который был просунут в отверстие и, как и полагается в стоячем положении прикреплен невидимыми крючочками спереди. Ярко зеленый цвет ножен с ярко желтой кружевной оборкой выделялся на ярко фиолетовой кружевной розетке зеленых панталон. Затем я получил из полупрозрачного, воздушного зеленого материала блузку, которая множеством пуговичек застегивалась на спине и нежным кружевным жабо распадалась возле подбородка. После этого, к моему большому удовольствию, все что было ниже талии до колен, покрылось тяжелой бархатной зеленой юбкой с кружевной оторочкой подола и четырьмя нижними юбками. Отверстие в панталонах с торчащим колом моим пенисом полностью закрылось. Из-под кружевного подола юбки, были видны лишь нижние кружевные оборки панталон. Они сливались с кружевной оторочкой внизу плотной двухъярусной юбки. Вскоре у меня на ногах появились короткие, полупрозрачные, зеленые, почти невесомые гольфы с кокетливыми бантиками сзади и зеленые босоножки из лакированной кожи на пятидюймовом тонком, но довольно устойчивом каблуке. На руках у меня были тонкие, блестящие и одновременно прозрачные, капроновые перчатки зеленого цвета и при этом, тяжелые золотые браслеты на левом запястье. «А теперь моя дорогая иди попудри носик» — сказала моя тетка. Я без возражений подчинился. Я уже почти уверенными движениями нанес зеленые тени на веки, подчеркнул тушью ресницы, чуточку карандашом подправил брови, которые уже требовали серьезной работы в салоне красоты. Затем немного румян, толстый слой кораллово-розовой помады, немного блеска для губ и вуаля мой легкий дневной макияж готов. Остается немного сбрызнуть духов с нежно сладким слегка терпким ароматом и показаться тетушке. Женщина осматривает придирчиво мое лицо и оставшись довольной, ставит точку в моем образе, надев мне вездесущую белую соломенную шляпку, которая теперь была с яркой зеленой атласной лентой. Выходя из дома, я обрадовался, что тетка в этот раз одела меня вполне прилично. Обошлось без этих дурацких огромных детских шляп, которые я постоянно ношу дома. «Дорогой поспеши, мы опаздываем в салон красоты!» — поторопила меня тетушка, а затем продолжила: «Сегодня у нас чудесный день и он будет очень насыщенным. Я записала тебя на обслуживание в салоне, потом мы заедем к доктору, который проверит твой носик, а затем посетим близнецов Еву и Розу. Они ждут не дождутся чтобы показать тебе новые наряды, которые уже полностью готовы и заждались тебя, моя дорогая!»