Пепел умирающей веры

      — Здравствуй, Узумаки Наруто.       Слова эхом отдались в полупустой камере. Услышав знакомый голос, Наруто инстинктивно насторожился. Забытый за время заключения яркий свет слепил его, а глаза слезились, не позволяя увидеть таинственного гостя воочию. Но Узумаки достаточно было лишь услышать его, чтобы определить пожаловавшую к нему личность.       — Я бы сказал, что рад тебя видеть, но не хочу врать, — хриплым голосом произнес узник. Странно, что ему вообще удавалось говорить, ведь горло пересохло настолько, что едва ли его хватило бы на нечто большее. Наруто чувствовал себя беспомощным, словно пойманный в капкан заяц, ожидавший своей участи перед охотником. Цепь лишь грустно звякнула в его жалкой попытке отодвинуться ближе к стене. Мадара, не обратив никакого внимания на слова пленника, начал подходить ближе, тихо ступая по влажному полу. Он остановился, когда их разделяла лишь пара метров.       — Я пришел поговорить, — спокойно начал свою речь Учиха, всматриваясь в потухшие глаза джинчуурики. Узник был худ и слаб; казалось, каждый новый вздох дается ему с большим трудом.       — Тебе стало скучно среди своих марионеток? — насмешливо хмыкнул Наруто. Видимо, его инстинкт самосохранения и вовсе пропал после стольких дней заточения. Учиха холодно поглядел на осмелевшего невольника. Он мог бы ударить его, сказать омерзительные слова прямо в лицо, ведь сейчас никто не препятствовал его решениям. Однако он не стал распускать руки. Если у этого человека были какие-то цели и собственные интересы, он не стал бы идти против своих же принципов. По крайней мере, пока это несет ему выгоду.       — Почему ты отвергаешь этот мир? — чуть отстраненно произнес Мадара, по-прежнему сохраняя каменное спокойствие. Можно было подумать, что чрезмерные дерзость и заносчивость блондина его ни капли не задевали.       Наруто вскинул голову и посмотрел на Учиху с нескрываемой злобой в потухших синих глазах.       — Только потому, что это все ложь! — яростно воскликнул он, удивившись, насколько его голос стал твердым. — А ты заставил себя поверить в нее. Все, что происходит здесь, не имеет никакого отношения к реальности. Это лишь иллюзия! Ты обрек всех людей в мире на вечный сон, и еще смеешь называть это миром?!       Наруто не понимал, как Мадара может быть настолько слепым, и это ужасно злило его. Или раздражало? Слишком много чувств и еще больше эмоций переполняли его душу, оставляя после себя горькое послевкусие.       — Ты был там и прекрасно видел, что все люди счастливы, — сдержанно продолжал Мадара. Если он хотел сломать джинчуурики, словно тонкий прут, то у него это выйдет явно не скоро. — Скажи, ты снова хочешь вернуть их в жестокую реальность, построенную на жертвах невинных людей ради борьбы за власть кого-то более значимого? Ты правда хочешь этого?       Несмотря на маску равнодушия, закрывшую лицо, казалось, что стальным нервам Учихи приходит конец; точка накала готова взорваться, и они вот-вот полетят в пекло. Слишком уж выводило его нежелание подчиняться и принимать его правила. Он сделал еще один шаг вперед и припал на колено, так что теперь узурпатор и пленник смотрели друг другу в глаза. От такой близости Узумаки почувствовал неожиданную дрожь. По всему телу прошлась волна испуга, и он боялся даже пошевелиться, лишь бы не вызвать настоящий гнев своего мучителя. Все то, что было раньше, вполне могло сойти за безобидную игру.       Теперь Мадара был готов действовать напрямую.       — Тот мир насквозь прогнил, — коротко и с пугающей ноткой в голосе проговорил он, глядя Узумаки прямо в глаза. — Все скрытые деревни хотели лишь одного – власти. Каждый думал, что если именно «он» станет во главе, то наступит настоящий мир. Но они не понимали, насколько велико их заблуждение, — Мадара деловито помолчал, давая пленнику обдумать услышанное. — Власть портит людей, уродует их, а безграничная власть и вовсе убивает.       Учиха говорил столь завораживающе, что Наруто не посмел перебить его, пусть и очень хотел. Он лишь опустил голову, изможденно смотря на шероховатую поверхность под ногами. Он понимал, он все прекрасно понимал, но отчаянно не хотел в это верить. Но откуда же тогда исходило это непонятное желание? Речь Мадары не была похожа на слова сумасшедшего, ведь в ней был определенный смысл. Кроме того, он говорил истинные вещи, часто встречавшиеся в том мире, который Наруто стремился вернуть. Только сейчас он задумался о том, а стоит ли?       От размышлений его отвлек Мадара. Двумя пальцами он аккуратно приподнял подбородок Узумаки, заставив измученного юношу смотреть прямо на него.       — Все люди одинаковы. Но не ты. Ты не такой. Ты... особенный, — прошептал он, задумчиво вглядываясь в чистые и по-детски наивные лазурные глаза. Наруто опешил, не ожидая таких слов в свою сторону. Он не верил, что жестокий Учиха мог такое сказать, если только это не было его очередной игрой.       — Я... — Наруто открыл рот, чтобы сказать, но Мадара не дал ему этого сделать, приложив палец к его к тонким губам.       — Я изменил судьбу этого мира. Мир победителей. Мир гармонии. Мир любви... — на несколько мгновений он остановился, подбирая следующую фразу. — Я сделал его таким, — прошептал он, приблизившись к Наруто на минимальное расстояние, оказавшись практически вплотную к его лицу. — И я покажу тебе свой мир.