Пары английского.

А мой мальчик Едет на девятке По автостраде Вдоль ночных дорог Я кружилась С ним на танцплощадке А ты и дальше Будешь одинок! DEAD BLONDE «Мальчик на девятке»

***

      Юноше было не по себе. Было стыдно, очень стыдно. Парню было все страшнее. Хотя, что может быть такого страшного? Препод как препод. Только глаза такие пронзительные, и перед этими глазами облажаться почему-то не хочется.       Мужчина заполнял журнал посещаемости и какие-то отчеты, как вдруг подал голос:       — Почему так плохо отвечал? Видно же, что все понимаешь, — Арсений поднял на Антона уставшие глаза. В них бушевали океаны, казалось, что сейчас начнется буря, — Я не потерплю на своих лекциях безалаберности, да и вообще, что это за цирк был? Шастун, если такое еще раз повторится, то я…       — У меня проблемы с разговорным английским, — выпалил на одном дыхании шатен. Сердце стучало где-то в горле, а пальцы и вовсе не чувствовались, — Я знаю, что я хочу сказать, просто… — Антон замялся.       — Что просто, Шастун? — два омута были прищурены, но смотрели не с издевкой или отвращением. Они наблюдали с интересом и… желанием помочь?       — Просто я стесняюсь говорить, — парень выдохнул слова на одном дыхании.       — А почему стесняешься? — Попов отложил все свои дела и просто приготовился слушать парня. Что, даже пыток не будет?.. Антон опустил взгляд в пол и, начав крутить кольца, пролепетал:       — Боюсь облажаться, стать посмешищем, — Шаст резко опомнился, — Простите, пожалуйста. Такого больше не повторится, — он резко кидается к рюкзаку, подхватывает его и выбегает из аудитории, оставляя Арсения Сергеевича в гордом одиночестве наедине со своими мыслями.

***

      Боже, как стыдно. Позор. Какой позор. Антона и здесь теперь загнобят за его английский. «Твою мать, вот кто тебя просил рассказывать ему? Ты же знаешь, что теперь будет. Уебище…» Шастун несется со всех ног в общагу, не замечая никого, а в голове одна мысль: накажи себя!       Забегает в комнату, направляется в ванную, к нычке. Мальчику всегда казалось, что он не злоупотребляет селфхармом. Он же не какие-то восьмиклассницы, которые это делают, чтобы чувствовать себя крутыми. Антон это делает, чтобы снять напряжение. Начал он этим заниматься как раз в восьмом классе, когда и начались его проблемы с отцом.       Шастун-младший пришел пораньше из школы, застал Андрея в пьяном состоянии, и… Отец изнасиловал его. Случилось это единожды, но все равно было больно, противно и обидно. А вот избиение как началось тогда, так и продолжалось вплоть до переезда Антона из Воронежа в Питер.       Матери было все равно на собственного сына, а вот в муже женщина души не чаяла. Поэтому, когда парень все ей рассказал, она накричала на него и разбила пару тарелок, отказываясь верить сыну и ставя невидимую точку в их последующих разговорах.       После этих событий Тоша уже не мог остановиться. После каждого неудачного случая, стыдной ситуации или неловкого положения он просто шел резаться. Места у него не были примитивными — их мальчик подбирал очень тщательно. Это были ключицы, бедра — те места, куда нечасто смотрят. Только шрамы долго заживали и обрабатывать их нужно было мгновенно, поэтому у Антона была мини-аптечка, которая всегда была в его рюкзаке. Там было все: бинты, перекись, пластыри, вата, несколько мазей.       Парень берет нож, сдергивает с себя штаны, ища чистую, нетронутую кожу, и делает первый надрез — не очень глубокий, а вот следующий уже начинает отрезвлять. Мальчик делает сквозь зубы резкий вдох, делает последний менее глубокий порез и отбрасывает ножик в раковину, открывая аптечку и начиная обрабатывать последствия.

***

      Вечер Шастуна прошел не так интересно, как хотелось бы. Он сделал домашку, привел себя в порядок и посмотрел телек. Дима уже сегодня не вернется, он остался у Кати.       Вообще Антону тоже хотелось бы отношений. Встречаться с какой-нибудь миловидной девушкой — это же мечта любого парня, по крайней мере, так считал сам Шаст. Пока Антошка грезил об отношениях, почему-то в сознании всплыл образ Арсения Сергеевича. Он был таким молодым. Антону показалось, что он старше его всего на лет пять-семь. «М-да, классный препод, а ты уже с ним отношения испортил», — где-то в подсознании раздался противный голос, — «В школе так было, значит, и здесь так будет»       — Нет, не будет, — Шаст прикрыл глаза, — Надеюсь, что так не будет.       И дальше темнота сна поглотила Шастуна.

***

      Ебучий вторник. Еще хуже понедельника. Антон опять несся по университету. Уже пять минут как началась пара, причем первой стоял, чтоб его, английский. Парень проносится по знакомым коридорам и быстро находит номер нужной аудитории. Шаст тупит взгляд несколько секунд, а затем стучит и, недолго думая, открывает дверь:       — Можно? — все опять уставились на него. Что за день сурка?       — О, Шастун, — Арсений обернулся, — Проходи, мы еще не успели начать. Студент быстро проскользнул к своему ряду и хотел уже было сесть на четвертый ряд, как сзади раздался насмешливый голос, — The third row, Shastoon. Only the third row for you, — Антон тяжко вздохнул и сел на третий ряд, куда указал ему преподаватель, — So, let’s start. Our today’s lecture is about the times. Who wants to answer? — голубые омуты пробежались по аудитории, но никто не издавал ни звука, ни пука, как говорится, — Ну что ж, тогда по списку пройдемся… — Арсений Сергеевич склонился над журналом, бормоча фамилии себе под нос. Антон было быстро пробежался взглядом по фигуре препода и отметил, что он следит за собой и старается выглядеть красиво. «И сексуально», — где-то в голове снова раздался этот голос. Да, Граф (как прозвал его про себя Шастун) выглядел очень сексуально: черный бадлон, прямые брюки, под стиль подобранные джорданы, да, все это смотрелось на Арсении Сергеевиче очень сексуально. Не зря вся женская половина группы по нему слюнки пускала и, как бы случайно, роняли что-нибудь перед ним и очень медленно поднимали, но увы — на эти попытки не было никакой реакции.       — Шастун, а ответь-ка ты, как опоздавший, — на паренька был направлен взор преподавателя, но не было насмешки или издевательского огонька. Было что-то нечитаемое в этих океанах, то, чего Антон так и не смог разобрать, — How many tenses are there in English? How do they differ?       — T-they differ… — Шастун пытался не нервничать, — There are twelve tenses… So, they differ… — у него получилось, как его резко перебил чей-то голос:       — Боже, давайте не будем тратить время на этого идиота, — о боже, Антон знал, кому принадлежит этот тон. Ну конечно, кто бы это мог быть кроме Кузнецовой? Ира являлась главной покорительницей мужских сердец на их потоке, она могла добиться внимания от любого парня. В этот раз выбор пал на Арсения Сергеевича — это было очевидно. Все-таки не зря сегодня Кузнецова явилась сегодня в рубашке на размер меньше, чтобы подчеркнуть декольте, а Арсению хоть бы хны. Он даже не смотрел в ее сторону, отчего девушка все больше бесилась. А вот с Антоном у неё были просто отвратительные отношения: она буквально везде пыталась его подставить. Ира всех не очень-то любила, у неё была небольшая свита — и на этом все, но вот Шастуна она гнобила больше остальных. Взгляд студента метнулся на первый ряд, куда специально села Кузнецова, чтобы быть ближе к Арсению Сергеевичу. — Он вам не сможет и слова связать. Давайте спросим кого-нибудь другого. Я могу ответить, например, — в этот момент девушка заправила прядь русых волос за ухо. «Боже, какая же мразь», — подумал Антон. Хотелось как-нибудь ответить, и мысли уже сложились в оскорбительные предложения, как раздался холодный жесткий тон.       — Спасибо, Кузнецова, за ваше желание ответить, но я попрошу покинуть аудиторию и не посещать мои пары до того момента, пока вы не поймете, что идиотка здесь Вы, раз уж унижаете и оскорбляете без причины моих студентов, да и к тому же, Ваших одногруппников. Если Вы еще раз позволите себе такие оскорбления в моем присутствии, то я отведу Вас к декану и разбираться, как нужно вести себя, мы уже будем там, — Шастун готов был поклясться, что в тот момент табун мурашек пронесся по его спине. Ирой можно было любоваться вечно: сначала девушка побелела, видимо, от страха, затем покраснела — уже от стыда, скорее всего. В уголках накрашенных глаз начали собираться слезы. Кузнецова быстро собрала вещи и выбежала из аудитории под общую напряженную тишину в помещении. Арсений Сергеевич проводил ее взором ледяных глаз и обернулся к Антону, — Продолжай, — преподаватель улыбнулся, и студенту показалось, что его глаза стали специально для него такими тепло-синими, будто океан в них успокоился и излучал одно лишь утешение. Что-то внутри у Шаста екнуло, но он так и не понял, что. Хотелось, чтобы такими глазами смотрели только на него. Арсений продолжил, — Ты говорил про отличие времен друг от друга.       — А, да. Times differ… — Антон смог рассказать все, что помнил и хотел сказать. Конечно, получалось не без запинок, но Арсений Сергеевич, дослушав его, лишь удовлетворенно кивнул, поставив студенту отметку «пять» в журнал.

***

      Пара прошла хорошо. Напряженная атмосфера быстро испарилась, и все включились в работу на лекции. Парень тоже старался активно участвовать. Прозвенел звонок, ребята засобирались. Шастун быстро сложил вещи в рюкзак, но его быстро остановили той же просьбой, что и вчера:       — Антон, задержись, пожалуйста, — блять. Студент подождал, пока все выйдут и подошел к кафедре, — Я хотел поговорить по поводу вчерашней нашей беседы и сегодняшней ситуации на лекции. Ира ужасно себя повела и… — препода перебили.       — Арсений Сергеевич, у меня все хорошо. Правда. Кузнецова меня не беспокоит, не переживайте. А со своими проблемами я постараюсь не мешать на парах, — Шаст развернулся по направлению к выходу.       — Я считаю, что эти проблемы решить самостоятельно ты не в силах, — он резко повернулся обратно к Арсению. Тот смотрел ему прямо в глаза. Разница в росте не ощущалась, чувствовалось, будто его отчитывают как нашкодившего ребенка, — Тебе нужна помощь в виде репетитора, и я могу предложить на его место себя, — глаза Шастуна полезли на лоб.       — Ч-чего? А вам не будет в тягость преподавать мне еще и дополнительно? — Тоша сложил руки на груди, походя еще больше на маленького мальчика. Попов только усмехнулся по-доброму. Сейчас Шастун был точно вылитый ребенок, который не верит, что ему не могут купить киндер.       — Ой, Чудо, — вот теперь глаза Шаста точно почти вылетели из орбит. — Мне ни разу ни в тягость. Ты отличный студент и помочь тебе я буду только рад. Ну, что думаешь? — Антоша потупил взгляд. Арсения позабавила эта картина. Спустя минуту студент неуверенно ответил:       — Я согласен.